Мои порочные мажоры

Глава 26 Гоша

— Хватит! — голос Горина-старшего охлаждает мою злость.

Будаев валяется на полу, весь переломанный. Как он посмел тронуть нашу Юлю? Лапы свои к ней протянуть?! Но я продолжаю по инерции пинать ублюдка.

— За ним скоро приедет полиция. Гоша, успокойся! — Алан оттаскивает меня, — хватит!

— Убью! — рычу, чувствую дикую пульсацию в висках.

Покусился на мою девочку! Да как он… бляяядь! Со всей силы бью в стену.

— Гоша! — слышу испуганной голосок Юли, — иди ко мне!

— Юля… — она обнимает меня, совершенно не переживает, что кто подумает.

Смыкаю окровавленные руки на её спине. Тыкаюсь в шею. Люблю пиздец…

— Всё хорошо, милый. Хорошо, — она, не стесняясь, целует меня.

Хотя одногруппники стоят за нами и таращатся во все глаза. Видимо, это последний день Юли в качестве нашей преподавательницы. Но первый — в статусе официальной девушки.

— Чего тебе надо? — рычит Горин на отца, — мало жизней сломал? Решил посмотреть, как я без тебя справлюсь?

— Я, — прокашливается судья, — приехал помочь. Вот эта особа нахамила мне, но сказала кое-что важное.

— Мне это неинтересно! — Алан разворачивается.

— Сынок. Я…

— Я бы хотел напомнить, — подаёт голос ректор, — что всё должно остаться между нами. Этот инцидент…

— Нет! — жестко говорит отец Алана, — я увидел достаточно. Теперь ваш университет ждут прокурорские проверки и иски от жертв домогательств и насилия.

— Но судья…

— Никаких «но». Ни вас, ни сообщника я покое не оставлю. Моих связей хватит, чтобы упечь обоих до конца жизни! — рычит Горин-старший, — так что ждите повестки в суд.

Алан ошарашенно смотрит на отца.

— Георгий, — судья Горин подходит ко мне, — это правда, что сказала Юлия? Твой отец совершал насильственные действия с женой?

— Да.

— И она сейчас…

— Простите, не могу ничего сказать. Я обещал Кате защиту и слово сдержу. Он не должен её найти.

— Поговори с мамой, — Алан складывает руки на груди, — она всё тебе расскажет. Её фонд курирует это дело.

— Вера, значит, — тихо произносит судья, — хорошо, я обращусь к ней. Но хочу, чтобы вы понимали: дело серьезное. Понадобятся показания. Твои, Георгий и самой Екатерины. Сразу скажу: наше законодательство никак не защищает жертв домашнего насилия. Но притянуть за экономические мы сможем. Мои люди в прокуратуре начнут тщательную проверку бизнесов Азарова. Но в итоге он может потерять всё.

— Если обещаете защиту Кате, — гляжу в глаза отцу друга, — мы готовы пожертвовать богатством.

— Мы всё сделаем. Ладно, я поехал на работу. Люди из прокуратуры скоро будут здесь. Дождитесь их.

В общем, благодаря нашим совместным усилиям Будаева и его дружка ректора увозят в СИЗО. А Юля подаёт заявление на увольнение. Наша группа вся собирается её проводить.

— Если передумаете! — галдят, — мы всегда вам рады, Юлия Андреевна!

— Спасибо, ребят, — она смахивает слезинку с щечки, — вы классные! Но остаться я не могу. Это неэтично.

— Счастья вам! Если будут вас обижать, приходите, мы им задницы надерем! — ржут.

— Поговорите мне! — рычу.

Я всё это время не могу отпустить мою девочку. Я вдруг чётко осознал, то она для меня — весь мир. Ради этой девчонки Гоша Азаров готов на всё. Меняться, взрослеть. Она — мой смысл.

Мы забираем скудные пожитки Юльки и перевозим их к Алану. Малышка ведет себя тихо, всё нам позволяет. И вечером мы сидим на кухне, все измотанные переездом, но счастливые.

— А я рада, что всё так вот вышло, — улыбается Юля, — теперь я могу быть с вами, как девушка. Честно говоря, перспектива прятаться по углам меня не очень прельщала.

— А я бы попрятался, — облизываюсь, прижимаю малышку к себе, — с тобой и твоими девочками.

— Гоша, — выдыхает она, в голосе девушки нет возмущения.

— Ты вся наша, смирись.

— И мы хотим тебя прямо сейчас, — хрипит Алан, стягивая футболку, — иди сюда!

Друг подхватывает нашу малышку. Она покорно обвивает его торс длинными ножками. Он несет её в спальню. Я следую за ними. Роняем Юлю на постель. Быстро освобождаем от платья.

Теперь всё иначе. Она наша девочка. Навсегда.

— Ах! Ммм, — извивается под нашими руками, пока мы, как одержимые, покрываем жадными поцелуями её нежную кожу.

— Хочу тебя, двоечка… люблю пиздец, — бормочет Горин, приникая к алому сосочку.

— АААХ! — она выгибается, требовательно смотрит на меня.

Присоединяюсь к Алану, втягиваю в рот второй сосок. От Юли исходит нереальный аромат. Мы оба посасываем её сладкие горошинки. И ей это явно нравится.

Веду ладонью вниз. По плоскому нежному животику, очерчивая пупочек кончиком пальца. К сладкой узости, в которую так хочу ворваться. Но сейчас можно не спешить.

Поглаживаю гладкий лобок, опускаюсь к налившимся горячим складочкам.

— Голодная девочка, — шепчу, погружая пальцы глубже.

Алан присоединяется ко мне. Мы вдвоем растягиваем малышку. Сегодня она примет нас обоих.

— Ммм! Еще! — мечется по постели, я чувствую приближающийся оргазм.

Переглядываемся с Аланом. Затем убираем руки.

— Нууу! — дует губки Юля, — мальчики…

— Потерпи, — целую её, затем встаю.

— Где у тебя смазка, Ал? — спрашиваю.

— В ящике глянь, — скалится Горин, пожирая глазами трепещущее тельце Юли.

— Что? — не понимает, глазки девочки округляются.

— Поработай-ка ротиком, — рычит Горин, встает на колени и тянет Юльку к члену.

Заталкивает его между сладких губ девушки. Толкается. Трахает малышку. А я беру тюбик, возвращаюсь. Смачно шлёпаю по упругим ягодицам. Юля выгибается, выставляя гладкие дырочки.

Провожу языком вдоль складочек, собираю ее сладость на языке.

— Ммм! — мычит она, пока я открываю смазку и выдавливаю на анальное колечко.

— Сейчас, малышка… твои мажоры тебя как следует выебут, — скалюсь, массируя попку нашей крошки, — не бойся… расслабься…

Она туго стягивает мои пальцы. Но я толкаюсь глубже. Обильно лью смазку, чтобы не повредить ничего и не сделать Юле больно. И когда она готова…

Не выдерживаю. Встаю и аккуратно ввожу член в девственную задницу.

— МММ! — громко стонет Юля, но Горин жестко имеет ее ротик, — МММ!

— О да… — прикрываю глаза, медленно вхожу глубже.

Дохожу до предела. Выскальзываю из влажной попки. Снова шлёпаю.

— Ахуенно… — толкаюсь снова, попка уже спокойно принимает мой член, — что тут у нас?

Рукой веду по киске, она пиздец какая мокрая. Начинаю трахать Юльку в задницу. Ртом она обрабатывает хуй Горина. Нереально! Всё хлюпает, по комнате тянутся животные запахи. И они сводят нас с ума…

— Да, детка… — бормочу, чувствуя, что вот-вот солью в попку своей малышки.

— БЛЯДЬ! ДААА! — рычит Алан, жестко вдалбливая член в горлышко Юли.

— МММ! МММ! — она стискивает мой член собой, затем начинает трястись.

— Вот так… так, детка… да… — делаю финальный толчок и замираю.

Юля прекрасна. Такая открытая, голенькая. Вся в наших метках и засосах. Со спермой внутри. Наша…

— А теперь… — резко разворачиваю уставшую малышку на спину, — мы трахнем тебя вместе.

Ал заваливается на постель, тянет Юлю на себя. Она покорно забирается сверху, спиной ложится на грудь друга.

— Хочешь? — он водит головкой по ее раскрытой, наполненной моим семенем, попке.

— Д… да… — мурчит она, прикрывая глаза, — мальчики…

— Умница, — друг жестко входит в задницу нашей крошки.

А я заполняю мокрую хлюпающую киску.

— Бляяядь! — рычу, — это пиздец как круто! Вот так…

— ААА! — кричит Юлька, пока мы настраиваем ровный быстрый темп.

Двигаемся вместе, чётко контролируя ситуацию. Втроём. Вместе, как единое целое. С животным рыком долбим нашу любимую девочку. И быстро кончаем в ее сладкие дырочки.

Падаю сверху, Алан крепко обнимает Юлю.

— Я люблю тебя, двоечка моя… ты ахуенная…

— И я люблю, — целую ее во вспотевшую шейку, — сильно…

— Я тоже люблю вас, мои порочные мажоры, — хихикает, затем зевает.

Мы относим ее в душ. Моем, потом возвращаем в постель.

У нас еще куча дел. Нужно засадить моего папашу. Спасти Катю. И дать Юле ту жизнь, которую она заслуживает. Но трудности меня не пугают. Я готов взяться за любое дело и преуспеть.

Ради неё.