Молчаливый

* * *

25 августа 1995 года.

Утром галдящая семья Уизли, за исключением пропадавших в кухне Гермионы и миссис Уизли, унеслась к квиддичному стадиону: моё предложение о натаскивании Джиневры и Рональда на роли ловца и вратаря упало на благодатную почту. Чарли Уизли, бывший некогда капитаном квиддичной команды, взялся всерьёз за брата и сестру и гонял их уже две недели без продыху и жалости. Хотя у него оставалось достаточно сил, чтобы почти каждый вечер выколачивать пыль из меня, пусть даже счёт был по-прежнему равным.

Я же уселся за книги, рекомендованные мадам Помфри. Артефакт, которым она со мной поделилась, оказался настоящим сокровищем. И теперь я старательно отрабатывал на лежавшей передо мной неаккуратно обкусанной руке исцеляющие заклинания.

— Что ты делаешь? — на пороге комнаты некстати возникла Гермиона. Она стремительно побледнела, едва увидела, ЧТО лежит на столе. — Откуда ты взял эту дрянь?!

Её голос поднялся почти до визга.

— Это всего лишь артефакт-тренажёр для целителей, Гермиона, — сложное, уже отработанное мной движение палочкой, и обгрызенная рука превратилась в непонятный комок слизи. — Мадам Помфри дала его мне перед отъездом.

Всё ещё бледная девушка уселась на кровать Рональда.

— Как ты вообще держишь ЭТО в руках? — передёрнуло её. — Мерзость какая!

— А как же твоя любовь к новым знаниям, Гермиона? — подначил я её. — Это же настоящий кладезь секретов и умений!

— Мои родители стоматологи, Гарри, — слабо поморщилась она, — но я никогда не могла смотреть, как они работают, и не разглядывала папину коллекцию вырванных зубов, из которых он делает дрелью статуэтки...

— Интересная, должно быть, картина, — хохотнул я, убирая артефакт в специальный мешочек. — Зато теперь я знаю пару заклинаний, которые, возможно, спасут мою шкуру в следующем учебном году, учитывая моё фатальное невезение.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась девушка, забыв про свои страхи.

— Ну... — я пожал плечами, — каждый год я сталкиваюсь с какой-то смертельной опасностью. Одержимый темным духом Квирелл, василиск, дементоры, драконы, Темный лорд... Каждый год приносил мне что-то новое, так что лучше я немного позанимаюсь исцеляющей магией.

— Но на это есть авроры! — завела свою привычную песню Гермиона.

Я вытащил из мешочка артефакт, снова пробормотал зубодробительное заклинание, и мерзкий комок превратился в обгрызанную большими зубами руку. Гермиона, прижав руки ко рту, выскочила за дверь. Я же ещё раз вгляделся в торчавшие кое-где из чудовищных рваных ран осколки костей и подивился редкому мастерству того, кто сумел создать подобный артефакт. С его помощью изучение целительных заклятий становилось гораздо более простым делом: невозможно было бы найти столько подопытного материала для будущих лекарей. А единственный кусок странной субстанции с успехом заменял добрую тысячу раненых.

Вечером мне пришло письмо, о котором, поглощённый ворохом книг и чередой тренировок, я успел позабыть.

«Доброго вечера, господин.

Заинтересовавший Вас рецепт изготовлен со всем возможным тщанием и мастерством. Благодарю Вас за щедрую оплату моего скромного умения. Готов при необходимости выполнить и иные Ваши заказы. Также сообщаю вам, что при использовании зелья Кахекидиса, о котором вы спрашивали, в ближайшую неделю после его приёма нежелательно использовать комбинированное зелье, которое я изготовил. Это не приведёт к дурным последствиям, но одновременное принятие нескольких зелий всегда непредсказуемо даже для самых изученных составов поскольку зависит от множества особенностей организма принимающего.

Ч.Ф.»

К письму прилагалось десять небольших бутылочек, купленных, как я понял, в банальнейшей магловской аптеке: ничем иным я не мог объяснить абсолютно одинаковые отметки, показывающие дозировки. В общей сложности сто порций довольно дорогого зелья, мечты любого подростка. На ближайшее время этого должно было хватить, поскольку времени на развлечения было мало. Зелье Кахекидиса я уже получил от Грюма и выпил мерзкое пойло дней десять назад, но для гарантии я старательно загибал пальцы, подсчитывая, сколько прошло времени.

— Рон, — я тщательно упаковал полученные зелья в сундучок и в дополнение к замку наложил противное заклятье из числа изученных за последнее время. Не хотелось лишиться добычи раньше времени из-за чьего-то глупого любопытства. — Я хочу сходить в магловский Лондон за книгами.

— Зачем тебе магловские книги? — выпучил глаза Уизли.

— Может, я решил позаниматься магловскими науками? — хохотнул я, любуясь страдальчески наморщенным лбом. — Просто я хочу купить несколько книг по боевым искусствам маглов и по их системам спортивной подготовки. Мадам Помфри посоветовала.

Рональд недоверчиво покачал головой, но не стал приставать с вопросами: упоминание школьной целительницы подействовало.

— Ну ладно, — проворчал он, усаживаясь за стол, за которым, повинуясь наставлениям Гермионы, всё же пытался выполнить домашнее задание на лето.

Сама Гермиона, равно как и я сам, уже написали все необходимые свитки, причём, судя по её недоуменным взглядам, я впервые не просил проверить мои тексты. Ей не приходило в голову, что самые главные экзамены — практические — не заменят никакие эссе и свитки: даже самый высоколобый волшебник на Лиаре владел боевой магией и навыками выживания. К этому подталкивала непрекращавшаяся много веков война. Империя воевала с южными кочевниками, иногда легионы теократов Ру-Ло схлестывались в бою с имперскими воинами. Северные государства вечно спорили за власть на своём промерзшем до самых костей земли материке. Хитрые корабельщики Караза бились без всякой жалости с вольным союзом торговых городов, а имперские торговые флотилии не раз подвергались нападениям пиратских ватаг. Одна из старых сказок гласила, что некогда жил мудрец, придумавший величайшее заклинание, способное сделать всех людей счастливыми. И единственное, что нужно было, чтобы сплести его — в мире не должен был гибнуть в бою и на войне ни один человек. Мудрец прожил долгую жизнь, и долгую жизнь прожили его ученики, но так и не случилось такого мгновения, чтобы на Лиаре не лилась чья-то кровь. И заклинание было забыто и похоронено с последним из учеников неизвестного мастера.

* * *

Вечерний Лондон встретил меня промозглой сыростью последней недели августа. Холодный туман окутывал дома и людей, превращая идущих по улицам в смутные призраки, освещённые уличными фонарями и фарами проезжавших автомобилей. С некоторым трудом разобравшись в карте Лондона, которую уже давно брал с собой в каждое посещение этого громадного по меркам Лиара города, я проехал несколько станций на поезде, наконец выбравшись на станции Оксфорд Сёркэс (OxfordCircus— Автор в курсе, что русскими буквами можно написать по-разному...). Чопорный и спокойный Лондон в этом районе давал трещину: многочисленные лавочки, ресторанчики и увеселительные заведения разного толка освещали мостовую многоцветьем огней, слышалась незнакомая речь множества туристов, чёрный цвет людской одежды в центральной части Лондона уступал здесь власть ярким краскам. Я с наслаждением втянул в себя воздух, пропитанный незнакомыми ароматами. Жизнь здесь кипела и бурлила, несмотря на позднее время. Квартал Сохо предоставлял желающим практически все, а то и все возможные развлечения, в зависимости от толщины кошелька, как и любой похожий квартал в любом городе мира.

Выпив стакан апельсинового сока в недорогом ресторанчике, где недоуменно покосились на подростка, гуляющего в вечернее время в одиночестве, я зашёл в туалет. Быстро сбросив мешковатую одежду, взятую из дома Уизли, я выпил дозу комбинированного зелья. Изящную серебряную флягу, куда я перелил зелье, чтобы не привлекать внимание к стекляшке, я сунул в карман.

Секунду ничего не происходило, а потом я вынужден был ухватиться руками за стенки туалета: тело пронзила дикая боль. Со страшным, мерзостным хрустом я стал расти, изменяться. Налилась силой грудная клетка и руки, рельефнее проступили мышцы ног, полностью чёрные волосы Поттера прорезали несколько белых прядей, по щеке заветвился узкий шрам. Глаза потемнели, из ярко-зелёных став почти чёрными.

Спустя долгие, томительные минуты, превращение завершилось. Вместо щуплого подростка в туалете стоял слегка побитый жизнью мощный мужчина лет сорока. Я изрядно прибавил в росте: заблаговременно купленная одежда оказалась впору благодаря нескольким подсказкам в переписке с Фелтоном о расчётах роста и веса при трансформации. Быстро одевшись в простую, ничем не выделявшую меня среди прохожих одежду, я вытащил из рюкзака последнюю вещь, лежавшую внутри — небольшой чёрный же саквояж, куда отправился перемотанный тонкой верёвкой рюкзак и смотанная одежда Поттера. Бумажник с деньгами, которые я выделил на предстоявшее предприятие, отправился во внутренний карман тонкой серой куртки.

Выбравшись из туалета, я посмотрел на себя в зеркало — ничем не примечательный магл, узнать во мне подростка-Поттера было невозможно. Выбравшись из туалета, я посмотрел на себя в зеркало — ничем не примечательный магл, узнать во мне подростка-Поттера было невозможно. Пригладив волосы, я сделал самую важную во всей операции вещь: на купленных специально для этого карманных часах завёл будильник на звонок через три часа: почти как Оборотное, комбинированное зелье требовалось принимать по времени, благодаря переписке с Фелтоном я знал, что срок действия зелья сильно зависит от навыков зельевара. Похоже, Гермиона Грейнджер сварила не самую качественную его разновидность, если судить по часу, на который хватало действия её зелья. Однако для студентки второго курса это было невероятным достижением. Переодевание и привыкание к телу после трансформации заняли у меня порядка пятнадцати минут.

Подхватив саквояж, я направился к выходу.

На улице, тем временем, уже начало темнеть, и по стенам заискрилось многоцветье рекламных щитов. На них я не обращал внимания: опыт посещения злачных мест в Империи подсказывал, что нужно просто забраться поглубже в центр района.

Неспешно шагая по переполненным прохожими улицам, я пытался прочувствовать этот город. Магловский мир жил по совсем иным законам, нежели магический. Консерватизм и иерархия скрытого от глаз маглов мира волшебников сменялись открытостью, бешеным кипением эмоций, уличные торгаши расхваливали свои товары, люди смеялись и веселились во множестве ресторанчиков и клубов. И — что особо привлекло моё внимание — даже в этом весьма и весьма шумном районе толпу часто рассекали двойки и тройки стражников с короткими забавными дубинками, наручниками и пистолетами на форменных перевязях. Я снова задумался о том, где бы раздобыть хотя бы пистолет для испытаний: не стоило пренебрегать огнестрельным оружием, если оно будет работать в условиях магического мира. Но этот вопрос я отложил на ближайшее будущее.

Постепенно я уходил всё дальше и дальше от станции, улыбаясь проходившим мимо девушкам. Иногда я ловил на себе заинтересованные взгляды — тело Поттера в сорок лет обещало стать гораздо более развитым, чем сейчас. На одной из развилок я замер и сделал вид, что рассматриваю витрину магазина. Люди вокруг шли сплошным потоком, но я заметил, что здесь они выглядят странно подавлено: и было от чего: в этом месте магическая реальность подходила вплотную к обычному миру. И волшебник, оказавшийся на перекрёстке, при желании мог перейти в магическую часть улицы. Подавляющее же действие оказывали многоразличные противомагловские чары, которыми, как я ощущал, был буквально усеян этот участок улицы. Чары отвода глаз, чары невнимания, чары рассеянности, чары важных дел, как их называли. Все они описывались в дневнике Вальбурги Блек, посвятившей разбору этих заклятий несколько страниц с изощрёнными ругательствами. Почтенная старушка искренне не понимала, зачем нужны такие сложности вместо старого доброго Империуса.

Легчайшее прикосновение к моему карману заставило меня резко развернуться, тело сработало словно само собой, и я ловко заломил руку карманнику.

— Отпусти, — прохрипел согнувшийся от боли невзрачный парнишка лет двадцати.

— Что надо, парень? — я передвинул захват так, чтобы он мог выпрямиться, но при малейшем движении его кисть должна была затрещать. Незачем было привлекать лишнее внимание. Впрочем, люди и без того проходили мимо, одурманенные чарами.

— Отпусти, хуже будет, — на его лице первоначальный испуг быстро сменялся наглостью.

— А если я сейчас свистну полицейских? — ухмыльнулся я, слегка усиливая нажим. Парень взвыл.

— Ты зачем к парню пристаёшь? — Недалеко от меня остановился здоровяк в кожаной жилетке. Похоже, местное прикрытие карманника, мелкая сошка. Мелкая, но вполне способная доставить неприятности случайному прохожему, если что-то пойдёт не так.

— Ещё полезешь — руку сломаю, — быстрым движением я сломал карманнику палец и тут же резко ударил ему в горло. Парень согнулся, с хрипом хватая воздух, и я толкнул его под ноги шагнувшему вперед вышибале.

— Ах ты! — вышибала ловко перепрыгнул через тело, но я, уведя вверх его размашистый удар, пнул его сбоку в колено.

Хрустнуло. Пробив ему, для гарантии, в горло так, чтобы не убить, я направился на улицу волшебников, пытаясь понять, как работала эта парочка в месте сплетения стольких защитных чар. Видимо, сквибы, или же кто-то изготовил им амулеты. Покалеченных мне было совершенно не жаль: в Империи таким после недолгого суда либо рубили руки, либо отправляли на рудники, что было ещё страшнее для попавшихся.

Обернувшись, я увидел, как над слабо ворочавшимися бандитами склонился подтянутый мужчина в форме полицейского. Видимо, его сила воли оказалась достаточной, чтобы не поддаться в полной мере действию чар.

Улица волшебников, куда увели меня хитрые чары, разительно отличалась от магловской. Цветастые вывески сменились резными досками над входами в лавки. Неоновая, как я уже знал, иллюминация — магическими светильниками. Причудливые одежды — мрачными мантиями. Оглядевшись, я понял, что угодил в ещё один аналог Лютного переулка, где собиралось отребье классом повыше — развлекаться, выпивать, играть и общаться с женщинами. Понятно было без всяких размышлений, что авроры сюда не заглядывали: кто же будет резать несущую золотые яйца курицу.

Вывеска с изображением колоды карт и игральных костей. Интересно, но не то, да и риск нарваться на драку в игорном доме еще выше, чем в борделе. В игорном доме волшебников же без серьёзных заклинаний я чувствовал бы себя неуютно.

Вывеска с изображением кружки и пенящейся струи напитка. Интересно, но не совсем то. Поразмыслив, я зашёл внутрь. Послушать разговоры жителей города никогда не лишне, а спиртное испокон веков развязывает большинство языков. Взглянув на часы, я убедился, что у меня осталось ещё более полутора часов от первой порции зелья.

Довольно светлое помещение было на четверть заполнено людьми. В противовес притонам в тёмных закоулках имперских городов, тут было довольно чисто. Домовые эльфы и доступная магия позволяли решить извечную проблему антисанитарии в дешёвых кабаках. На вертеле над очагом подогревался целый кабан, от которого то и дело отлетали куски мяса на тарелки, разносимые служанками.

— Пива и мяса, — скомандовал я, усевшись за свободный столик. Звякнула золотая монета, и служанка, подарив мне лукавый взгляд, быстро убежала.

— Господин желает сыграть? — тут же подкатился ко мне вёрткий мужичок с неприметными чертами лица и повадками профессионального шулера.

— Господин желает спокойно поесть и закусить, — я ловко сцапал шулера за плечо. — Но господин готов поставить пару кувшинов доброго пива тому, кто развлечёт его беседой.

— Это можно, господин, — закивал мужичонка, проворно спрятав в карманы стаканчик с игральными костями и колоду дорогих карт.

— Ваш заказ, господин, — служанка сноровисто расставила передо мной салфетку, тарелку с мясом и кувшин с пивом. Следом опустились на стол и две кружки.

— Спасибо, милая, — я постарался улыбнуться как можно проникновеннее, и девушка хихикнула. — Еще кувшин пива.

— Что интересует господина, — вкрадчиво осведомился мужичок, осушив первую кружку и вытерев короткие усы.

— Слухи, что интересного в магическом мире, — ответил я. — Я не был в старой доброй Англии со времён Первой войны.

— Вы воевали? — покивал мой собеседник.

— Пришлось, — я опустил голову, старательно играя роль бывшего наёмника. — Сейчас, смотрю, в Англии снова становится жарко?

— Да, господин, — бульканье пива. — Говорят, снова наёмники появились. Ходят по кабакам, ищут кого-то.

Я долил собеседнику ещё пива и жестом подозвал официантку: глотка у шулера была поистине бездонной. Что было мне на руку. Сам я тоже прикладывался к кружке, но больше для виду.

— Значит, война, — хищно ухмыльнулся я. Рассказанное шулером я прекрасно представлял и так, но стоило соответствовать роли. — Что ещё говорят интересного?

— Говорят, за голову лорда Блека объявили награду в две сотни тысяч, — округлил глаза мой собеседник, для которого эта сумма казалась чем-то нереальным. — И наёмники уже не поделили что-то между собой: Саймона Красного с напарником с месяц назад нашли мёртвыми и сильно порубленными.

— Это интересно, — протянул я. — Интересно, кому перешёл дорогу бывший заключённый... Он ведь сидел в Азкабане?

— Сидел, господин, — кивнул шулер, осушая очередную кружку. — Но пару лет назад как-то сбежал. Как — до сих пор никто не знает.

Официантка принесла ещё пива, мяса и крепчайшей ягодной настойки. Я налил себе и шулеру настойки.

Настойку пришлось осушить вместе с собутыльником — маленькие рюмки следовало выпивать залпом. От обжигающей жидкости глаза полезли на лоб, а в желудке разлилось приятное тепло. Я отхлебнул и из фляжки, пока шулер занюхивал выпитое кусочком хлеба и временно был потерян для общения.

— А что... — начал было я, но меня грубо прервали.

— Держи вора! — заорал кто-то в соседнем конце зала.

Тощая фигурка стремительно метнулась к выходу, но вышибала ловко метнул пивную кружку, подбив воришку в прыжке.

— Incarcero! — Буквально выплюнул заклинание бармен.

Волшебники окружили спеленатую фигуру — авроров тут явно не вызывали. Я со вздохом встал с места. Шулер проводил меня благодушным взглядом, допивая настойку. Сам я не узнал ничего нового, но подтвердил свои предположения. А вхожий в воровской мир человечек, сумей я отбить его у жаждущих расправы завсегдатаев, был бы мне очень полезен.

— Ну-ка посмотрим, кто нас сегодня развлечёт, — бармен палочкой приподнял закрывший при падении лицо воришки потёртый капюшон. — Девка?! Да ещё и оборотень!

Лежавшая на полу девушка молчала — явно понимала, что слова тут не помогут. Слишком сильно ненавидели оборотней простые волшебники.

— А девка хороша, — громко сказал я, доставая кошелёк. — Чем забивать её ногами или проклинать, лучше продай её мне, хозяин.

— Э, постой, — вперёд вышел небритый бугай в помятой мантии. — Оборотней надо давить.

Он оказался буквально в шаге от меня, и моя тяжёлая деревянная кружка со стуком ударилась в покатый лоб. В следующую секунду палочка была уже у меня в руках, на её конце загорелся красный огонёк, я хмуро посмотрел на закатившего глаза бугая, почему-то ещё стоявшего на ногах.

— Служанка, всем пива! — скомандовал я. Мне нужна была эта девушка, даже больше, чем окажись она простой воровкой. — Плачу за всё.

Мысленно распрощавшись с планами хорошенько отдохнуть, я шлёпнул об стол несколько золотых монет. Таверна откликнулась одобрительным гулом: я показал своё право сильного и поставил угощение остальным.

Ещё пара монет перекочевала в руки скабрезно ухмылявшегося вышибалы, а бармен с усмешкой бросил мне ключ от комнаты, без слов поняв мой явно видимый сальный взгляд.

— Ещё пива и мяса в мою комнату, милая, — я потрепал по щеке оказавшуюся рядом служанку. Девушка была настолько заморенной и голодной, что для разговора стоило бы её подкормить.

Сжавшаяся в комок девушка в испуге наблюдала за мной. Но из роли выходить было нельзя, и я палочкой указал ей в сторону внутренней двери, где незадолго до нас уже исчезли какой-то постоялец в обнимку со служанкой. Похоже, трактир оказывал действительно все возможные услуги своим посетителям. Несколько скабрезных шуток раздалось со стороны сгрудившихся возле стойки посетителей, и через пару минут тяжёлая дубовая дверь комнаты номер пять отделила нас от остальных. Указав девушке на кровать, я, не поворачиваясь к ней спиной, накладывал самое сильное из известных мне защитных заклинаний на дверь.

— А теперь можно и поговорить, — уже спокойным тоном сказал я, переключив своё внимание на неожиданную спутницу и уже неприкрыто рассматривая её.

И еще один замечательный коллаж от NikaWalter:

http://cs14114.vk.me/c620618/v620618067/163ab/ow0DjK4leuE.jpg

Глава 13. О пользе вежливости и кулака.

Спасённая оказалась худощавой, довольно заморенной девушкой с короткими, до плеч, черными волосами. Даже кровь оборотней, дававшая, как я знал, практически неиссякаемое здоровье, не могла скрыть болезненную худобу и синяки под глазами. Она молча смотрела на меня, и только часто вздымавшаяся грудь выдавала её волнение.

Стук в дверь прервал нашу игру в гляделки.

— Ваша еда, господин, — служанка, подарив мне ещё один хитрый взгляд, поставила на стол поднос с тарелками и кувшинами.

— Спасибо, милая, — я закрыл дверь и снова навесил защитные заклинания.

Девушка продолжала молча сидеть на кровати, но я видел, что её взгляд иногда смещался на тарелки.

— Ешь, — кивнул я на еду. — Это всё тебе.

Оборотень не заставила себя упрашивать и пересела к столу, принявшись за еду с энтузиазмом давно голодавшего человека. Однако я заметил, что она старалась есть аккуратно, не хватая еду руками, как делали некоторые из моих соседей за столом в доме Уизли. Сам я неспешно цедил из стакана тёмное пиво, ожидая, пока она насытится.

В комнате окончательно стемнело, но девушка, похоже, обладала ночным зрением, я же ориентировался на слух. Заказанное зелье полностью оправдало потраченные на него деньги: тело Поттера словно бы закрепило в себе частицу боевых навыков, которыми обладал на Лиаре я сам, и потому я ощущал необыкновенную лёгкость. Так что неожиданного нападения девушки, до сих пор не понимавшей, что от неё потребует неожиданный спаситель, я не опасался: с ней, пока не спала моя трансформа, я мог справиться и без магии.

— Наелась? — хмыкнул я, когда утих стук вилки об тарелку, и забулькало наливаемое в стакан вино. — Можешь не бояться так сильно, я не причиню тебе вреда.

— Что я должна тебе за спасение? — прозвучал наконец слегка хриплый голос в темноте.

— Ничего особо серьёзного, — я потянулся, и откинулся на кровать. — По крайней мере не твоё тело, каким бы соблазнительным оно ни было.

— И что же тогда? — дыхание в темноте стало чуть медленнее, девушка успокаивалась.

— Как тебя зовут?

— Ирен, — после недолгой паузы прозвучал тихий ответ.

— Меня зовут Туор, — поколебавшись, я решил назвать своё настоящее имя. Соотнести его с Гарри Поттером не смог бы даже ясновидящий, да и имя это встречалось здесь разве что в старых легендах. — И от тебя мне нужно одно: я хочу встретиться со старейшинами оборотней.

Наступила тишина. Я молча ждал, пока девушка осознает моё требование.

— Нет, — наконец со вздохом ответила она, — я не стану этого делать. Можешь делать со мной что хочешь.

— Ты полагаешь, — протянул я, — что я обычный наёмник, который хочет навести охотников на стоянку оборотней, верно?

Ирен молчала.

— Или я сотрудник Министерства магии, который хочет выследить незарегистрированных оборотней и призвать их к ответу?

С рычанием девушка бросилась на меня, но я, скатившись с кровати, ушёл из-под первого удара. Темнота не мешала ни ей, ни мне, однако спустя минуту Ирен оказалась в согнутом положении, а я аккуратно придерживал заломанную руку, не позволяя девушке вырваться.

— Я уже говорил, что я не аврор и не доносчик, — я резко отпрыгнул в сторону, разрывая дистанцию. — Так что можешь расслабиться.

— И чем ты это докажешь? — фыркнула Ирен с подозрением в голосе.

— Хотя бы тем, что, будь я аврором или доносчиком, я не стал бы с тобой разговаривать, а начал общение с пыточного проклятия, — на кончике моей палочки зажёгся огонёк сплетённого, но ещё не выпущенного заклинания. Ирен со страхом взглянула на рдеющий в темноте шарик. Со вздохом я убрал палочку и зажёг свет.

— Но я — ни тот и ни другой, — из чудом уцелевшего кувшина я налил вина себе и Ирен. — И я ищу оборотней для того, чтобы сделать им предложение лучшее, чем могут обещать министр Фадж и Вольдеморт.

Ирен вздрогнула, словно от удара.

— Да, я могу произносить его имя, — до сих пор мне не был понятен нелепый страх перед именем пусть и великого, но всего лишь человека. — Мне нужно будет встретиться со старейшиной одного из лагерей.

Минуту мы молча смотрели друг на друга, наконец Ирен сгорбилась и опустила взгляд.

— Я отведу тебя в лагерь оборотней, который находится на южной окраине Запретного леса.

— Не сегодня, — приподнял ладонь я. — Только через четыре дня я смогу выбраться туда хотя бы на день. Так что сейчас тебе придётся принести мне Непреложный обет, что ты придёшь на встречу со мной через четыре дня к... Визжащей хижине у Хогсмида.

— Но это далеко... — начала было Ирен, однако я перебил её.

— Мы полетим на мётлах, у меня достаточно быстрая метла, чтобы управиться быстро.

— Только если у тебя «Молния», мы сможем быстро добраться до лагеря, — фыркнула постепенно успокаивающаяся девушка.

— Именно «Молнию» я нам и достану, — ухмыльнулся я, любуясь появившимся на её лице удивлением. — Хотя это будет и непросто.

Двумя минутами позже комнату озарила слабая зеленоватая вспышка скреплённой клятвы, оставившая после себя лёгкий аромат прелой листвы: магическая сила девушки-оборотня была похожа на неё саму.

— Сама выберешься из таверны? — уточнил я на всякий случай и дождался неуверенного кивка. — Мне не нужно, чтобы тебя подстрелили на выходе.

Звякнуло золото. Скрепя сердце, я оставил девушке десяток галлеонов «на расходы». Осведомителей, даже если они ещё не принесли никакой полезной информации, стоило немного подкармливать... для начала.

Протягивая руку к двери комнаты, я понял, что уйти, не вызывая подозрений после устроенного мной зрелища в общем зале таверны не получится. Если я выйду один: комнату неминуемо проверят, а девушку добьют, решив, что наёмник уже натешился с оборотнем и оставил её для развлечения остальным.

— Нам придётся выйти вместе, — поморщился я. — Если оставить тебя здесь одну, сюда тут же поднимется хозяин таверны в сопровождении жадных до потехи гуляк. А ты мне понадобишься живой и здоровой.

Встав, Ирен с некоторым сожалением покосилась в сторону двери в ванную комнату.

— Я могу подождать, — коротко хохотнул я и, дождавшись, пока она скользнет за дверь, откуда тут же послышался шум воды, открыл одну из уменьшенных книг. Здешняя магия, при всех её недостатках, была на удивление эффективной, особенно в области магии зелий — а это была именно магия. Ничем иным нельзя было объяснить действие некоторых составов. Как, пусть и сложнейший, но всё же банальный набор растительных и минеральных ингредиентов, эдакий супчик, мог, к примеру, на короткое время дать мне частичку боевых навыков того тела, которое давно исчезло в пламени очистительного костра в Северной твердыне. Крепость не пережила последнего Владетеля, обрушившись вскоре после моего ухода. Таковы были заклятия, вложенные первым ар Нордом в могучие стены.

Ирен вышла назад буквально через десяток минут, за которые я только успел вчитаться в разбор головоломного заклинания, вызывавшего несколько острых стальных игл.

— Я готова, — заметно посвежевшая девушка выглядела привлекательнее, однако меня уже интересовали другие вещи. Появление на горизонте шанса пообщаться с оборотнями меняло многие планы, и мне срочно нужно было достать как можно больше денег: до совершеннолетия решить проблему с семейным сейфом мне не светило ни при каких обстоятельствах.

— Твоя задача, — сделать вид, что ты сильно напилась и довольна проведенным временем, — кувшин с вином на треть опустел

Не подав виду, девушка послушно поднырнула под мою руку, обдавая слабым ароматом свежевымытого, разгорячённого тела. Внутри что-то откликнулось на этот запах, но я подавил все нежелательные мысли в зародыше: уже было не время и не место. Игра начиналась.

Немелодично напевая какую-то похабную песенку, которую я слышал в исполнении сидевшего недалеко от меня в зале пьяницы, я слегка пошатывался. Ирен поддерживала моё нетвёрдо стоявшее на ногах тело, прижавшись, словно кошка.

Общий зал встретил нас привычным гомоном, мало кому было дело до наёмника, подцепившего симпатичную девчонку и направлявшегося на поиски приключений. Только колючие взгляды хозяина и вышибалы проводили нас до выхода. Однако память об оказанном мной одному из местных забияк тёплом приёме позволила нам спокойно выйти.

— Всё, — отойдя на достаточное расстояние от таверны, я «протрезвел». — Через четыре дня жду тебя у хижины в полдень.

Ирен коротко кивнула и, уже уходя, фыркнула:

— Господин доволен проведённым с девушкой временем?

Я захохотал и направился к соседнему трактиру, мне требовался камин, чтобы добраться хотя бы до Хогсмида и слегка запутать возможных наблюдателей. Перед встречей с оборотнями требовалось решить множество возникших вопросов.

Однако же первая проблема, которую я, надо сказать, не учёл в своих расчётах, ожидала меня на выходе из камина в доме Уизли.

* * *

— Гарри Поттер! — голос Амоленции Уизли на этот раз поднялся почти до визга. Я с некоторым недоумением посмотрел на разъяренную женщину. Потом до меня дошло, что я, вообще-то, нахожусь в теле подростка, который только что вернулся в полночь неизвестно откуда.

— Да, миссис Уизли? — я решил играть столько, сколько это возможно, а потом перебраться в Хогвартс, если придётся.

— Немедленно объясни, как ты мог уйти без сопровождения из дома и не вернуться допоздна!

— Я всего лишь прошёлся по магловским книжным магазинам, миссис Уизли, — я демонстративно помахал взятыми перед визитом в Сохо книгами, посвященными спортивному воспитанию и сборником стихов известных авторов.

Моё нежелание признавать вину в первые секунды сыграло злую шутку, и дальше женщина неразборчиво завизжала что-то на тему того, что собирается оставить меня в доме до конца каникул в наказание.

— Простите, миссис Уизли, — я спокойно положил книги на стол и уселся в кресло. — Но я не считаю, что это возможно. Вы мне не мать и не опекун. И если моё присутствие в этом доме вызывает у вас такое раздражение, я сегодня же съеду обратно в Хогвартс.

Увернувшись от оплеухи, которую мне попыталась отвесить женщина, я забрал книги и направился в комнату Рональда.

Полчаса спустя в дверь постучал мистер Уизли, без слов поманивший меня за собой.

— Молли погорячилась, Гарри, — мягко начал он, когда мы устроились в малой гостиной и в моём стакане заплескался крепкий горячий кофе. — Но и ты пойми её, мы беспокоимся за тебя.

— Я понимаю, мистер Уизли, — с этим человеком стоило вести себя вежливо, он мог быть полезен в дальнейшем. — Но и визит в магловскую часть Лондона... это ничто в сравнении с теми неприятностями, с которым я сталкивался каждый год в безопасном Хогвартсе. Я всего лишь прошёлся по магазинам, купил несколько интересных книг. Присмотрел кое-что и для вас, если буду в следующий раз в том районе.

Я заговорщически улыбнулся: в магазине я обратил внимание на немалое число энциклопедий и справочников по различным механизмам, которые наверняка бы заинтересовали фанатичного любителя техники Артура Уизли.

Мужчина улыбнулся, однако потом снова посмурнел.

— Молли написала письмо директору Дамблдору, я не сумел её отговорить.

— Всё в порядке, мистер Уизли, — я допил свою кружку. — Я понимаю, что вы беспокоитесь за меня. Так что в следующий раз постараюсь вернуться пораньше.

— Ты уже планируешь следующую вылазку? — хмыкнул Артур, подливая мне кофе из кофейника.

— Я хочу взять максимум из того мира, в котором провёл столько лет до появления в Хогвартсе, мистер Уизли. И пусть это будут хотя бы книги по развитию мышц. Лишними они не окажутся, если Вольдеморт хочет убить меня.

— Не произноси его имя, — поморщился Артур, но я увидел в его глазах неприкрытый страх. Слабый, никчёмный в бою волшебник — было бы странно, если б он не боялся сильнейшего темного мага в последнем столетии.

* * *

«Мастер Фелтон, меня снова интересует ваши таланты. Не могли бы вы сообщить мне, какие предельно мощные усиливающие тело волшебника зелья возможно использовать в сочетании с приготовленным вами ранее комплексным зельем? И какие из них вы можете сделать в ближайшие три дня за соответствующую оплату вашего непревзойдённого мастерства?

Также меня весьма интересует применение в зельеварении или в смежных областях костей василиска возрастом в тысячу сто лет, долгое время находившихся в центре магического источника. И, в случае, если таковые применяются, то их стоимость для покупки.

Т.а.Н.»

«Уважаемый господин, к сожалению, почти все интересующие вас эликсиры готовятся больше недели. Однако же у меня есть небольшой запас средних по эффективности зелий, покупатель которых не сумел в срок расплатиться полностью за их изготовление. Для покупателя, который предлагает мне интересные задачи, я готов отдать их вам за две трети обычной цены. Однако же после их применения в течение ближайших пяти-семи дней необходимо обильно питаться и пить, чтобы вывести из организма продукты распада самих зелий, а также восстановить запас жизненных сил. Применение Очищающего состава Карлайла, который возможно приобрести в любой лавке, тоже желательно — это ускорит процесс очистки вашей крови от продуктов распада

Что же касается упомянутых Вами костей василиска, то рекомендую обратиться в банк Гриннготс. При всех особенностях взаимоотношений волшебников и гоблинов, последние уже полтора столетия обеспечивают работу черного рынка редких ингредиентов для зельеварения, хотя и не связываются с темномагическими ингредиентами. Если подобные кости возможно приобрести где-либо, то целесообразно начать с банка Гриннготс.

Применение же их... Пожалуй, я могу назвать несколько интересных и весьма дорогих составов, в которых возможно заменить костную муку упомянутыми вами костями. Однако в основном их применяют на Востоке, в магической части Китая и Индии, англичане же и европейцы практически не используют этот компонент из-за редкости василисков в наших местах».

Со вздохом я перечитал письмо и стукнул кулаком по подушке. Кости василиска и его клыки однозначно придётся продавать — только таким способом я мог быстро получить необходимое количество денег. Будь у меня доступ к деньгам родителей Поттера, было бы проще, но до этого момента меня отделяет еще почти год. Деньги же нужны были сейчас и много. Я набросал письмо в банк Гриннготс и снабдил его той же каплей крови, в данном случае выступавшей как гарант некой конфиденциальности — для своих более ценных клиентов гоблины предоставляли немалое количество услуг, не знакомых простым держателям счетов.

Спустя два часа ко мне прилетели сразу несколько сов, в ожидании которых я надёжно затерялся в ближайшем лесочке, чтобы не вызывать вопросов у семьи Уизли. Я уже понял, что Амоленция Уизли с удовольствием доносила на меня директору Дамблдору. И мне по-прежнему было непонятно, какие отношения связывали Поттера и Верховного чародея Визенгамота, если тот старался тщательно контролировать жизнь подростка.

«Мистер Поттер», — управляющий моими делами в Гриннготсе был краток. — «Гриннготс заинтересован в продаже столь редкого ингредиента, на который вы без всяких сомнений имеете право, поскольку этот василиск был убит лично вами. Банк готов оказать посредничество в продаже всех имеющихся у вас костей за скромное вознаграждение в размере десятой части

Также банк Гриннготс уполномочил меня предложить вам за четыре продаваемых вами клыка василиска...».

Последовавшая дальше сумма заставила меня удивлённо приподнять брови — похоже, гоблинов всерьез заинтересовали не слишком нужные мне кости и клыки. То ли среди зеленокожего народца попадались богатые коллекционеры, то ли идея с кинжалами для убийства магов оказалась не такой уж неожиданной для Гриннготса.

Дело оставалось за малым: в ближайшие пару дней, пока гоблины оповещают по своим каналам ценителей редкостей, вытащить из Хогвартса дьявольски большую груду костей...

* * *

— Рон, как ты можешь так безответственно относиться к учёбе?! — под этот аккомпанемент я лениво бросал камушки в воды небольшого озерца в паре миль от дома Уизли.

Рональд и Гермиона в очередной раз ссорились из-за лености первого и чрезмерной ответственности последней. Мне иногда казалось, что эти двое дружили только благодаря наличию с ними Гарри Поттера, который умудрялся сглаживать самые острые углы. Без него же, — а я не проявлял особого желания мирить тех, кто меня не слишком интересовал, — Рональд и Гермиона ругались практически каждый день. Основным камнем преткновения был тот факт, что Рональд не особо усердствовал в учёбе, Гермиона же искренне верила, что, будучи отличницей в Хогвартсе, после его окончания получит достойное её интеллекта и успеваемости дело.

Правда она не учитывала того факта, что мир волшебников был миром сословным. И значит — без серьезной поддержки дальше какого-нибудь клерка она не продвинется. Как я уже успел заметить, изучая газеты и дневники семейства Блеков, даже в последние годы ключевые и хоть сколько-нибудь существенные должности в Министерстве магии и немногочисленных предприятиях волшебников занимали волшебники из старинных родов. Конкуренция никому не была нужна, и законы магической Англии приходили на помощь потомкам своих создателей. Многие маглорождённые, не выдержав тяжёлых условий, уходили обратно в обычный мир, где вполне их следы терялись. По крайней мере, упоминать о таких в обществе считалось дурным тоном.

Гермиона, вскочив, пересела на другую сторону покрывала, и теперь я оказался между насупленным Рональдом и буквально кипевшей от возмущения девушкой.

— Как продвигается подготовка к соревнованиям? — решил я разрядить обстановку.

Гермиона гневно фыркнула.

— Чарли и Билл гоняют нас как проклятых! — возбуждённо ответил Рональд. — Джинни обязательно пройдёт отбор на запасного ловца в этом году!

— Это хорошо, — хмыкнул я. Новый камешек упал в воду посреди озера. Хотелось пометать кинжал, но раскрывать его существование перед детьми было глупо. — А как ты, дружище?

— Я пропускаю гораздо меньше мячей! — взмахнул руками Рональд. — Слизеринцев ждёт сюрприз!

— Гермиона, ты выбрала предметы для дополнительных занятий на этот год? — я развернулся к девушке, пытаясь развеять её гнев.

— Ты всё равно будешь учиться из-под палки, Гарольд Поттер! — буркнула она. Дурной признак, она зла не только на рыжего, но и на меня.

— Ну ты же видела, что я учился весь этот месяц, — я шутливо толкнул её локтем в бок. — Скоро я перегоню тебя по количеству книг «для лёгкого чтения»!

— Иди ты! — Гермиона замахнулась на меня, но я машинально сбил её удар в сторону и прижал к себе завалившееся набок тело девушки. Щелкнув её по носу, я помог Грейнджер вернуться в вертикальное положение.

— Гарри! — удивлённо воскликнула Гермиона, а Рональд, разинув рот посмотрел на меня.

— Что? — пожал плечами я. — Не надо меня бить.

Рон захохотал, а Гермиона поджала было губы, но потом тоже захихикала.

* * *

Парой часов спустя я уже крался по Запретному лесу с взятым напрокат у гоблинов мешком. Мешок, за который ушлые тварюшки потребовали с меня пару костей сверх оговоренного, был хорош, а главное — я мог утащить в нём большую часть скелета василиска... Если осилю чары снижения веса: зачарованные мешки обычно делались либо на пространство, либо на вес. Хорошо совмещавшие обе способности вещи стоили безумных денег и были громадной редкостью. Аластор Грюм мог спокойно продать собственный сундук и прожить остаток жизни на лучшем волшебном курорте в компании вейл и русалок, делавших ему массаж.

Засев в кустах, я наблюдал за происходившим на поляне, на противоположном конце которой в зарослях колючего кустарника находился спуск в подземный ход. Проблема была в том, что полянку оккупировала пара великанов, сосредоточенно разводивших костёр из целых бревен. Получалось у них это не особенно — толстые стволы упорно отказывались загораться, а растопкой узколобые не озаботились. Наконец один из них, издав громовое ворчание, принялся голыми руками ломать сучья, отрывать целые куски древесины и сложил нечто похожее на приличный костёр.

Убить их при моём всё ещё скудном арсенале заклинаний я бы не сумел. Прогнать — тем более. Оставалось надеяться на хитрость. Разглядев поблизости немаленьких размеров вывернутый из земли пень, я тщательно наложил на него чары левитации и нелепое заклинание из учебника первого курса, вызывавшее цветные искры. Подгоняемый движениями моей палочки, пень, сыпля искрами, понёсся через поляну и исчез за деревьями, где начинался небольшой овраг. Великаны наверное десяток секунд тупо смотрели в сторону, где пропал пень, а потом с рёвом вскочили и бросились туда. Когда оба они пропали в овраге, я метнулся к входу в подземелья, куда великанам было не протиснуться. Возвращаться придётся другой дорогой.

Подземный ход я прошёл без приключений. Зал с двумя дверями был по-прежнему тихим и пустым, только клубился туман в проёме без дверей. Поддавшись искушению, я бросил туда обломок кости, и тот беззвучно канул в молочно-белый туман.

Три часа спустя я проклинал свою идею с продажей скелета василиска.

— Vingardium Leviosa! — сил у меня практически не осталось, и мешок, пролетев несколько метров над полом, снова плавно опустился вниз. Я присел рядом, ожидая, пока истощённая аура впитает в себя толику магии из окружающего пространства.

Сначала всё шло удачно, и я быстро скидал кости василиска в мешок, защищённый заклинанием головного пузыря и толстыми перчатками. Кости и кожа — всё, что оставалось от громадной твари. Заклинания левитации легли на раздувшийся тяжеленный мешок, и я понёсся вместе с ним к выходу, через который когда-то выбрался отсюда Гарри Поттер с телом Джиневры Уизли. Моих сил хватило, чтобы отлевитировать мешок до ближайшего тайного хода, и на этом везение кончилось. Ощутив резкий приступ дурноты, я снял заклинания с мешка и сам словно мешок шлёпнулся рядом. Спустя несколько минут я сумел разобраться в причинах головной боли и слабости: Поттер оказался всё ж не всесильным, и у меня банально не хватало сил, чтобы дальше удерживать Левиозу на таком тяжёлом предмете.

Ещё через два часа я, отдуваясь, тянул мешок через Запретный лес к месту, где меня должны были встретить гоблины.

— Пусть жизнь ваша будет наполнена золотом, мистер Поттер, — из кустов, возле которых я валялся, с трудом шевеля руками и ногами, выбрался один из гоблинов, одетый в тяжёлую кольчугу и с причудливо украшенным поясным и налобным ремнями.

— Пусть ваши враги попадут под обвал, — прохрипел я. — Вот кости.

Следом за первым гоблином появился уже знакомый мне Каррах.

Подёргав мешок и с уважением поглядев на меня, первый гоблин порылся в сумке и вытащил оттуда какой-то сверточек. На свет появился бледно-зелёный гриб.

— За счёт Гриннготса, мистер Поттер. — Гоблин демонстративно откусил половинку шляпки и разжевал с видимым удовольствием.

— Благодарю. — Я съел протянутый мне гриб.

Мгновение ничего не происходило, а потом я ощутил внезапный прилив сил. С некоторым трудом я поднялся на ноги, обменявшись понимающими ухмылками с Каррахом.

— Через час действие Гриба Подземелий закончится, и вам придётся спать часов двенадцать, мистер Поттер, — предупредил меня Каррах.

— Тем лучше, — поморщился я. — Я дьявольски устал тащить этот мешок до места встречи. Спасибо вам за помощь.

— Золото и товары никогда не бывают слишком тяжёлыми, — хохотнул Каррах. — Это приятная тяжесть больших денег!

По его жесту кусты затрещали, и оттуда полезли гоблины в потёртых грубых кожаных куртках. С трудом погрузив мешок на стальную тележку, они покатили её куда-то вглубь леса.

— Я не буду спрашивать, как вы попали в лес, — Каррах оскалился в улыбке на эти слова, и пропал в оставленной тележкой просеке.

Последний оставшийся гоблин, имени которого я так и не узнал, снова порылся в одной из множества сумочек на поясе и стал засеивать просеку какими-то семенами.

— Впечатляет, — вырвалось у меня, когда почти сразу из земли появились первые ростки.

— До встречи, мистер Поттер, — хрипло произнёс гоблин и пропал в кустах.

Я тяжело вздохнул и полез в поясную сумку за уменьшенной метлой. Сил, чтобы пешком добраться до Хогсмида и перейти в Нору у меня не было.

* * *

— Ты чем это занимался вчера, если сегодня мы тебя с трудом добудились?

Я с трудом припомнил, что пару часов назад меня пытались разбудить, но потерпели неудачу.

— Может быть, вчера у меня было очень зажигательное свидание в Хогсмиде, — буркнул я, просыпаясь.

Открыв глаза, я понял, что зря повторил уже испытанную на Грейнджер шутку — Рональд всерьёз обиделся на меня.

— Ты встречался с девушкой? — с завистью посмотрел он на меня.

Подумав, я решил придерживаться этой версии: даже если он разболтает что-то матери или братьям, миссис Уизли будет всего лишь опять кричать и пытаться что-то мне запретить, а старшие братья порадуются за меня.

— Да, с одной симпатичной брюнеткой, с которой я познакомился в Косой аллее, — я полюбовался перекосившимся лицом Рональда. Если после этого он прекратит общаться с везунчиком-Поттером, то я с чистой совестью могу сослаться на его зависть в любом разговоре. Аналогичным образом, если поборница строгих нравов Амоленция Уизли выставит меня за дверь, я всегда смогу выставить её в дурном свете за мелочность и придирчивость.

Не сказав больше ни слова, Уизли выскочил из комнаты.

Со вздохом, я направился умываться.

Когда я добрёл до столовой, там уже собрались на обед все члены семейства. Настроение их разнилось от одобрительно-насмешливого до кипения и бешенства. Джиневра Уизли пронзила меня горящим возмущением взглядом, подражая матери. Я подозревал, что она просто ревнует.

— Добрый день, — я неспешно проследовал к своему месту за столом.

— Гарри, как тебе не стыдно! — буквально взревела Амоленция Уизли, покраснев от гнева.

— Молли, не кипятись, — положил руку ей на плечо Артур, однако она стряхнула её, продолжая сверлить меня гневным взглядом.

— Не стыдно за что, миссис Уизли? — я положил себе на тарелку немного овощей и пару сосисок. — Мне кажется, стыдиться здесь нечего.

— Ты ещё слишком маленький, Гарри, — Амоленция Уизли, как я понял, была не из тех, кого можно было быстро успокоить.

Чарли демонстративно закатил глаза и встал из-за стола. Перед выходом из комнаты он обернулся и, поскольку мать не видела его, показал мне оттопыренный большой палец.

— Как зовут эту девушку? — продолжала тем временем мать Рональда. — Я немедленно напишу её родителям.

— Миссис Уизли, — я встал. — Хотеть вы можете всё, что угодно. Но, даже если я действительно провёл вчера время с девушкой, это совершенно не ваше дело, даже если я живу под вашей крышей. Как я уже говорил, если моё общество вас стесняет в чём-либо, я покину Нору.

— Хватит, Молли! — стукнул кулаком по столу Артур Уизли. Она осеклась, глядя на всерьёз разозлённого мужчину. — Я молчал, когда ты воспитывала за подобные вещи Билла, Чарли и Перси. Но то, каким тоном ты разговариваешь с гостем нашего дома, который тебе, действительно, не сын и не воспитанник, недопустимо.

— Хватит! — прикрикнул он, видя, что женщина собирается возразить. — Я не потерплю подобного тона за этим столом в четвёртый раз.

Я тихо встал и вышел из комнаты, провожаемый завистливыми и ревнивыми взглядами. Цель была достигнута с успехом и минимальными затратами: одна из семей, лояльных директору и относившихся к Гарри Поттеру как к ребёнку изначально, видимо, откажет мне в месте для проживания. Что меня устраивало полностью.

29 августа 1995 года.

После скандала, прошедшего с участием Артура и Молли Уизли, всё успокоилось. Рональд по-прежнему не желал со мной разговаривать, Джиневра гневно фыркала и отворачивалась, завидев меня в коридоре. Близнецы, а также трое старших братьев Рона заняли нейтральную позицию. Гермиона, которая могла бы все эти дни читать мне мораль, к моему счастью, успела вечером уехать к родителям, всего на час разминувшись со мной. И это было к лучшему: если на Молли Уизли имел влияние её муж, то Гермиону останавливать в этом доме было некому. В целом картина меня устраивала: взрослые поняли, что «мальчик Гарри Поттер повзрослел и научился показывать зубы», а на мнение школьников мне было наплевать.

Так что мы тренировались с Чарли в бою на ножах, иногда я забирал из дома Уизли свою метлу и летал с кем-то из близнецов наперегонки по лесу. Мне нравилось это чувство полёта, нравилось своевременно уклоняться от столкновения с вековыми соснами. Наверное, я занимался тем же самым, что и квиддичисты, но для меня освоение метлы в данном случае было требованием выживания, если уж я собирался лететь на ней через Запретный лес к стоянке оборотней.

Одновременно я отрабатывал наконец-то найденные дезиллюминационные чары. Они были энергоёмкими, не слишком сложными при создании, но очень требовательными к силе воле колдующего, чтобы поддерживать их действие. Тот Гарри Поттер, как я его успел изучить, не протянул бы и минуты, мне же удавалось удерживать внутреннее равновесие, потребное для поддержания чар, около часа. Слабо видимый на ярком солнечном свете дрожащий воздух на месте скрытого под чарами человека, похоже, был неустраним с моим текущим контролем над магией этого тела.

* * *

В полдень я стоял под мантией-невидимкой неподалёку от хижины. Доза комплексного зелья на сутки, несколько стимуляторов, а также хитрый набор зелий от старого алхимика устроились в кармашках на поясе. Кинжал и палочка завершали моё снаряжение.

Несколькими минутами позже появилась и Ирен. Я заметил, что за время, пока мы не виделись, девушка питалась получше и выглядела более привлекательно. Она остановилась на краю леса и к чему-то принюхивалась. Я мысленно чертыхнулся: с оборотня станется учуять меня даже под мантией-невидимкой.

Присев за кустами, я сбросил мантию и тщательно свернул её, убрав в поясную сумку.

— Здравствуй, — я вышел из-за кустов, и девушка резко развернулась ко мне. — Ты предупредила старейшин о том, что я приду к ним для переговоров?

— Да, — в спокойной обстановке она с гораздо большим интересом рассматривала меня.

— Тогда вперёд. — Наклонившись, я вытащил из кустов «Молнию», при виде которой глаза девушки округлились.

— Теперь я вижу, что ты серьезный человек, — с ноткой восхищения в голосе произнесла она. — Простой наёмник не стал бы тратить тысячу с лишним галлеонов на такую метлу.

— Я не простой наёмник, хмыкнул я, устроившись на метле. — Поэтому мне и нужна встреча с оборотнями. У меня есть что вам предложить.

Когда девушка устроилась за моей спиной и крепко прижалась, вцепившись руками в кожаную перевязь, я наложил заклинание иллюзий, и мы словно бы растворились в воздухе.

— Лети к Черной скале! — выкрикнула мне в ухо девушка, едва мы взмыли в небо.

Глава 14. Лесные жители.

— Быстрее! Ещё быстрее! — в очередной раз взвизгнула от восторга девушка за моей спиной, и я послушно разогнал «Молнию» почти до предела доступной ей скорости.

Чары невнимания и дезиллюминационное заклинание давно распались, так что единственной поддерживаемой защитой остались воздушные сферы на головах — Чары головного пузыря работали и вне водной среды, превосходно отражая мощный поток ветра.

«Молния» оправдывала и своё название, и непомерную цену: мы неслись над деревьями со скоростью ветра, мне пришлось пренебречь секретностью, поскольку увернуться от столкновения я бы не сумел.

— Ещё быстрее! — Ирен, поначалу визжавшая что-то бессвязное за моей спиной, постепенно освоилась и получала искреннее удовольствие от стремительного полёта.

Я и сам проникся чувством безумной гонки: буйный ветер, ревущий в ушах, бешеная круговерть веток под нашими ногами, прикосновение разгорячённого женского тела, прижимавшегося к спине. Мне казалось, что даже моя собственная магия, сливаясь с волшебством «Молнии», всё ускоряла и ускоряла наш полёт.

На горизонте, вместо бесконечных лесных просторов, в незапамятные времена скрытых в какой-то смежной реальностью неизвестными чародеями, показалась высокая чёрная скала.

— Лети к ней! — Ирен, опомнившись, стала указывать дорогу.

Спустя ещё несколько минут я завис неподалёку от окраины небольшого становища. Грубые шалаши соседствовали с вполне современными палатками. Я видел, что кое-где постепенно возводились бревенчатые избы-полуземлянки с покатыми крышами, крытыми грубой отделки досками и глиняной черепицей. Невысокий частокол, огораживавший деревеньку, исполнял больше сигнальную функцию: вряд ли напавших магов остановили бы любые незачарованные стены.

Селение охранялось — трое бородатых мужчин с арбалетами в руках тут же нацелили на нас своё оружие. Грубой ковки болты были вполне способны пробить несильную защиту магов, так что оборотни не были совсем уж беззащитными. Я готов был поклясться, что на подходах к селению предостаточно волчьих ям, подвешенных брёвен, самострелов и прочих прелестей лесной войны.

— Спускаемся? — обернулся я к тяжело дышавшей Ирен.

— Да, — её глаза всё еще сверкали: полёт на пределе скорости явно нравился девушке.

Я медленно пошёл на снижение. Одной рукой быстро отцепив от пояса флягу с зельем, я сделал глоток: время истекало. Девушка с подозрением принюхалась к острому запаху зелья, но ничего не сказала.

— Старейшина Грегори ждёт его, — звонко выкрикнула она одному из приближавшихся к нам часовых.

В окружении сразу шести оборотней — из ближайшего домика-караулки выскочили еще трое, на ходу оправлявшие снаряжение — мы направились к центру селения.

Жизнь оборотней производила неприятное впечатление. В особенности на человека, долгое время правившего густонаселённой областью. Допустившему подобное министру Фаджу стоило бы намотать его кишки на шею. Замирённые оборотни были бы чертовски полезны: егеря, охотники, собиратели редких трав и ингредиентов, рудокопы и загонщики дичи для охоты. Да, они были бы по-прежнему людьми не «первого сорта», но вряд ли бы с радостью бросились поддерживать очередного Темного лорда, который пообещает им хоть какие-то послабления в жестоких законах магической Англии. Одно только разведение редких трав и животных в лесах и их продажа могли бы поставить оборотней наравне с гоблинами. Министр Фадж же просто предательски игнорировал бесценный ресурс — и множество оборотней, способных изрядно укрепить расшатанную экономику Англии, попросту бездействовали в резервациях. Фаджу определённо стоило бы ощутить прикосновение острой стали. Бог-Император приказал бы подвергнуть такого «правителя» показательной публичной казни. Я же решил для себя, что министр умрёт так скоро, как я смогу взять власть вместо него.

В центре селения мы остановились напротив полностью законченного бревенчатого дома, единственного из всех выстроенного над землей, а не наполовину вкопанного, как другие. Грубой работы ставни и наличники на окнах тоже отличали этот дом от остальных, сразу было видно, что здесь живёт глава рода или поселения.

— О чём ты хотел говорить с оборотнями? — из дверей выбрался здоровенный мужчина с чёрно-рыжей бородой. Толщине его рук, пожалуй, мог бы позавидовать даже Хагрид, я же, даже в старом теле, выглядел бы в сравнении с этим бугаем довольно скромно.

— Ты хочешь говорить при всех, старейшина? — встав напротив оборотня, я посмотрел ему в глаза. — Я предпочёл бы для начала обсудить потребное наедине.

Несколько секунд прошли в поединке взглядов, и никто не хотел уступать.

— Грегори, — мягкий женский голос прервал наш незримый спор. Следом за мужчиной на пороге появилась статная рыжеволосая женщина, и грозный оборотень отвёл взгляд. — Проводи гостя к столу, негоже разговаривать о делах на улице.

Следом за хозяевами я прошёл внутрь, где был накрыт простой дубовый стол — несколько кувшинов, похоже ручной лепки, украшенных росписью, тарелки и простая, но аппетитно выглядевшая еда.

— Прошу, — глухо пророкотал Грегори. — Это моя жена, Айрин.

— Туор Норд, — назвал я своё настоящее имя. Время Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил, ещё не пришло или же не придёт никогда.

— Угощайтесь, мистер Норд, — по-настоящему мудрая жена старейшины оборотней явно понимала, что серьёзные разговоры лучше не вести без хорошей еды и пива.

Подняв тяжёлую деревянную кружку, я с удовольствием отпил ароматного пива: похоже, оборотни жили на полном самообеспечении или же обменивались товарами с другими такими же поселениями.

— Оно лучше, чем любое пиво, что я пробовал после прибытия в Англию, — честно похвалил я пенный напиток.

Грегори молча кивнул, принимая комплимент угощению.

Несколько минут мы сосредоточенно жевали — я с удовольствием впился зубами в хорошо прожаренное мясо. Именно этого мне не хватало в Хогвартсе — простой и незамысловатой пищи, без всяких изысков.

— Благодарю за угощение, госпожа Айрин, старейшина Грегори, — я отставил пустую кружку.

— Теперь можно и поговорить, — согласно кивнул Грегори.

Я отцепил от пояса и поставил на стол тяжёлый мешок с семью сотнями галлеонов — пятой частью суммы, которую дали гоблины за один из клыков.

— Чем бы ни закончилась наша беседа, можете считать, что это помощь вашему поселению от человека, который не разделяет взглядов английских волшебников на права оборотней.

Грегори задумчиво посмотрел на мешок, потом на меня. Я видел, как он стиснул кулаки, но его жена положила руку на могучее плечо.

— Благодарю вас, мистер Норд, — мягко сказала она. — Но нам бы хотелось узнать, какие же взгляды вы поддерживаете.

— Самые прагматичные, — продолжая меряться взглядами со старейшиной, ответил я. — Я считаю, что оборотни в состоянии полностью обеспечить себя золотом, даже не выходя из лесов, если в Министерстве магии вытащат голову из задницы и поймут, насколько вы на самом деле полезны.

Грегори нахмурился.

— Мы не будем работать на волшебников! — рыкнул он.

— Я об этом и не говорю, старейшина, — приподнял руку с загоревшимся и пропавшим на ней без всякой палочки огненным шаром. — Сейчас вас зажимают новыми законами. Но я планирую в ближайшие пару лет шепнуть умным людям в Министерстве, что вы заслуживаете гораздо лучшего, нежели быть объектом издёвок неосмотрительных политиков.

— Это всё слова, — проговорил оборотень, пытаясь заставить меня отвести взгляд.

— Ни в малейшей мере, — хмыкнул я. — Стал бы я выкладывать впустую довольно солидную сумму, если бы не надеялся на успех всего предприятия.

— И что же ты хочешь от оборотней, мистер Норд? — прямо спросил Грегори.

— Для начала немногого, — так же прямо ответил я. — Вольдеморт возродился, и скоро начнётся новая война. Как вы думаете, через сколько дней на твоем пороге появится эмиссар Тёмного лорда со сладкими речами и пустыми обещаниями, не подкреплёнными золотом?

Грегори молчал, разглядывая меня с каким-то новым интересом.

— Я помню Первую войну, — неожиданно произнёс он, потирая страшный шрам на шее, уходивший под воротник грубой рубахи. — И помню, сколько оборотней погибло, присоединившись к Вол... Тёмному лорду.

— В Англии итак уже предостаточно пролилось крови и волшебников, и оборотней, — жёстко сказал я. — И Вольдеморт обязательно попытается привлечь вас на свою сторону.

— Может быть, он сумеет предложить нам больше? — криво, но как-то горько ухмыльнулся старейшина.

— Думаю, он предложит вам вступить под его знамёна, безнаказанно убивать волшебников и гибнуть во славу его Змееязычия, — буквально выплюнул я. — Я же предлагаю вам не только войну, но и работу.

— Что ты имеешь в виду? — заинтересованно уточнил Грегори.

— Я долго раздумывал над тем, что можно было бы предложить вольному народу оборотней, — медленно начал я. — У меня есть немалые связи среди тех, кто торгует редкими травами и ингредиентами для зелий. У вас — есть бескрайние леса со всеми их богатствами. Кто быстрее найдёт поляну с редкими травами — вы с вашим острым даже в человеческом теле обонянием, или же волшебник, который толком не умеет ходить под сенью деревьев?

Грегори удовлетворённо покивал, его жена пристально рассматривала моё лицо, пытаясь определить, искренен ли я в своих речах.

— Кто лучше оборотней сумеет развести в лесах редких животных и потом добыть их них ценящиеся среди алхимиков органы, кости и кровь? — продолжил я.

— А что ты будешь иметь с этого? — В лоб спросил меня Грегори, но я видел, что предложение его заинтересовало. Странно было, что английские волшебники с их проклятым снобизмом не додумались до подобного предложения раньше.

— Небольшой процент от сделок, действительно небольшой, — хмыкнул я. — Пять процентов от прибыли. Литр крови единорога, которых в Запретном лесу предостаточно, стоит, если его правильно собрать и продать, больше пятисот галлеонов. Другой вопрос, что оборотня в магическом мире вряд ли будут слушать... если у него не будет надёжного посредника.

— Это интересная мысль, но ведь это ещё не всё? — Проницательно заметила Айрин.

— Как я уже говорил, в ближайшие полтора года начнётся война, — жёстко сказал я. — Вольдеморт наверняка бросит вас в бой... как есть, пользуясь вашей природной силой и ловкостью. Я же могу предложить вам... несколько больше.

Грегори молча ждал продолжения.

— Оружие, не слишком мощные артефакты, совместную работу с волшебниками во время боя.

— А не слишком ли много ты на себя берёшь, волшебник? — с подозрением спросил Грегори. — Ты не так уж стар и не выглядишь опасным бойцом.

— Ты можешь испытать меня, старейшина, — сверкнул глазами я. Здесь реверансы были уже неуместны, и требовалось продемонстрировать силу. — Выстави против меня своего бойца, и я буду драться с ним без палочки.

Оборотень на секунду опешил: ведь он разговаривал с волшебником, и по его мнению я только что совершил безумную глупость.

— Да будет так, — коротко хохотнул он. — Я прикажу своему бойцу не калечить тебя и не убивать.

Я оскалился в кровожадной гримасе.

— Я тоже постараюсь не убивать его.

Айрин в показном недовольстве возвела глаза к небу. Весь её вид показывал, что она считает подобные развлечения полной глупостью.

* * *

Десятком минут спустя мы уже выходили на площадку позади дома Грегори. Со всех сторон, повинуясь громовому рыку старейшины, собирались жители селения: мужчины с тоской и подавленным гневом в глазах, женщины, смотревшие на меня с затаённой враждебностью. Только детям не было дела до того, что в центре селения стоит волшебник из тех, кто годами истреблял лесное племя. Они с любопытством рассматривали меня и о чём-то возбуждённо болтали.

— Рихард! — Рыкнул Грегори, взглянув на высокого, мощного мужчину, одетого в меховую безрукавку и кожаные штаны. — Покажи этому волшебнику, как сражаются оборотни, но не калечь и не убивай его.

Мы встали в центре большого, образованного собравшимися оборотнями круга.

— Ирен, — я жестом поманил к себе девушку, расстегивая перевязь. Вытащив из неё три бутылька, я по очереди осушил их и отдал перевязь моей спутнице. Следом к ней в руки отправился кинжал в ножнах, шило с плоской ручкой, удавка, спрятанная в рукаве, и волшебная палочка.

Стоявшие поблизости оборотни удивлённо загудели — я только что отдал своё самое опасное оружие. И кому? Оборотню, которого, по идее, обязан был презирать.

— Кулаки? Сабли? — обратился я к Рихарду, молча разминавшемуся в нескольких шагах от меня.

Вместо ответа кто-то из убегавших из круга подростков притащил старейшине два толстых дубовых посоха. Придирчиво осмотрев оба и не найдя изъянов, Грегори бросил мне и Рихарду оружие.

Тяжелое древко было хорошо просушено и отполировано: на концах виднелось несколько царапин — им явно не раз пользовались в тренировочных боях.

Я перехватил шест поудобнее и раскрутил его, чтобы привыкнуть к ощущениям давно забытого оружия. В шестами в этом мире я не тренировался, и приходилось полагаться только на опыт, а не на рефлексы. Так что у Рихарда было явное преимущество.

Меня словно пронзила молния: зелья, за которые я заплатил круглую сумму алхимику, наконец подействовали. Мышцы налились силой, которой я мог бы ощутить в этом теле только через годы и годы тренировок.

Подняв глаза к небу, я молча молился Незримому, прося дать победу достойному. Вряд ли Незримому было дело до этого боя, но... Стоявшие неподалёку оборотни видели, что мои губы шевелились, но не говорили ни слова.

Рихард со свистом крутанул шест и посмотрел на старейшину. Тот громко хлопнул в ладоши.

Глухо стукнуло дерево о дерево — я с трудом отбил в сторону мощный тычок шеста. Пропусти я удар — и второго мне уже не потребовалось бы. Другим концом шеста я попытался пробить оборотня в голову, но в следующее мгновение уже мне пришлось прыгать: Рихард заблокировал мой удар и хлестнул по ногам.

Дерево стучало в дерево. Оборотни вокруг понемногу начали подбадривать нас криками и хлопками в ладоши.

— Щёлк! — я вскинул шест, удерживая его обеими руками, чтобы остановить тяжёлый удар, нанесённый в голову. И тут же едва успел отбить рубящий удар в пах другим концом перевернувшегося шеста.

Перехватив шест, я слабым ударом достал голову противника, и тот на долю мгновения замер. Коротким тычком я ударил в солнечное сплетение Рихарду, и тот рухнул на колени.

Я уткнул шест одним концом в землю и закатал рукав — предплечье наливалось синевой. Один из ударов, пришедшихся вскользь, разодрал кожу и оставил немалых размеров кровоподтёк.

— Продолжим, — мой шест улетел в сторону, и я встал в боевую стойку. Тело, по жилам которого текла напоенная зельями кровь, требовало движения. Я знал, что ещё буду проклинать этот момент, когда наступит отдача, но оборотней требовалось впечатлить по-настоящему, а короткий поединок на шестах не насытил толпу.

Рихард, с недоумением глядя на меня, медленно поднялся на ноги, отдуваясь. Я дождался, пока он отдышится и оправится после жестокого удара в нервный узел.

Грегори, на лице которого, как я видел, застыло сомнение, хлопнул в ладоши.

Рихард, закрывшись руками от удара в голову, осторожно пошёл вперед. Рубчатая подошва моего сапога впечаталась ему в бедро, а потом я сам кубарем покатился по земле, пропустив хороший удар в ухо. В глазах на мгновение потемнело, но зелья делали своё дело. Не будь их — я бы поостерёгся без оружия драться с воплощением животной мощи, кровь оборотня слишком многое давала своим обладателям.

Рихард дрался умело, но ногами бил не слишком уверенно, так что после очередного пропущенного им удара в бедро Грегори громко крикнул: — Достаточно!

Я медленно опустил руки, со свистом выдыхая воздух, в крови ещё клокотал настоящий коктейль из зелий, но я чувствовал, что через некоторое время буду постепенно слабеть.

Я протянул руку настороженно смотревшему Рихарду. Оборотень непонимающе поглядел на меня, а потом крепко стиснул мою руку. Медвежьи объятия оборотня напомнили мне о том, что здешние волшебники сильно уступают в стати и мощи этим созданиям. Будь я в теле подростка-Поттера — я бы отделался парой сломанных рёбер, но с зельями можно было поспорить силой даже с оборотнем.

Я забрал у Ирен, в глазах которой читалось теперь какое-то иное чувство, свою перевязь. Один из двух флаконов с исцеляющим зельем отправился в руки Рихарду, второй, с сожалением на него посмотрев, я положил обратно. Смешивать его с уже выпитыми было откровенно опасно.

Оборотни молча расступились перед нами, когда я следом за Грегори и его женой вместе с присоединившейся к нам по жесту старейшины Ирен направился обратно в дом.

— За это стоит выпить, — всё еще недоверчиво глядя на меня, произнёс Грегори, тяжело опустившись на свой стул. — Ты меня удивил.

— Думаю, ты понимаешь, что даже подготовленный человек с трудом сможет справиться с оборотнем. Вы слишком сильны в сравнении с людьми, — прямо ответил я.

— И поэтому ты выпил какие-то зелья, — прямо заявил Грегори, но без особого недовольства.

— Как бы я ни старался, но без зелий или заклинаний равным по силе оборотню мне не стать. А когда мы сравнялись в силе, дело решило мастерство. Я оказался более умелым бойцом.

Грегори в задумчивости погладил бороду.

— Считай, что ты меня убедил.

— С использованием артефактов же, я без всякой палочки смог бы раскидать пару-тройку таких бойцов, как Рихард, — добил я его. — Это лучше, чем предложит вам Вольдеморт.

— И сколько стоит такой набор? — вступила в разговор Айрин.

— Хм-м-м-м... — Я почесал в затылке. — Если использовать покупные ингредиенты, то недёшево. Этот бой обошёлся мне в двадцать галлеонов.

— Недёшево, но? — Женщина с усмешкой подхватила мою фразу.

— Но часть растений, нужных для этих зелий, произрастает в вашем лесу, — ухмыльнулся я. Долгая переписка с алхимиком принесла первые плоды. Теперь я неплохо ориентировался, что и где можно было собрать в Запретном лесу. И сколько это стоило. — Так же, как и многие другие...

— Я заметил, что ты кому-то молился перед поединком, — вступил в разговор Рихард, которого тоже позвали за стол.

Подумав я стал тщательно подбирать слова.

— Я молился богу, в которого уже несколько веков верит моя семья... — Оборотни внимательно слушали мой ответ, даже с большим вниманием, чем рассказ о зельях. — Богу, который судит других не за то, кем они родились, а за то, кем они стали.

Разговор перешёл на другую тему, но я был доволен тем, что в мыслях оборотней осталось упоминание о Незримом.

* * *

Несколькими часами позже я с облегчением растянулся на волчьих и медвежьих шкурах, устилавших кровать в одном из только что достроенных домиков. Странный выбор для оборотней, но шкуры были именно волчьими.

Мы до хрипоты обсуждали с Грегори и Айрин то, что оборотни могут поставить в ближайший месяц, поскольку приближалась осень, и многие травы нужно было срочно собрать и подготовить. Вскоре к нам присоединились ещё несколько мужчин и женщин, лучших охотников и травников поселения.

Особых доходов от совместного с оборотнями торгового дела я не ожидал, однако задел был положен: помимо небольшого и довольно стабильного притока золота я получал дружбу немногочисленного, но крайне опасного при умелом подходе народца. А главное — я был уверен, что эмиссары Вольдеморта, буде он сочтёт нужным привлечь оборотней на свою сторону, получат в ответ лишь обещания подумать над «щедрым предложением могучего волшебника». Это Грегори мне обещал, и слову сурового старейшины я поверил. Вряд ли одержимый идеями превосходства по праву рождения тёмный маг способен предложить оборотням нечто, хотя бы отдалённо похожее на равноправный союз, а то, что дал им я, именно таким союзом и являлось, если отбросить словесную шелуху.

Я представил себе заносчивых чистокровных волшебников, на которых уже успел насмотреться в Косой аллее и в Темной аллее, и тихонько засмеялся. Вряд ли они выпили бы предложенного им пива, да и разговаривать с оборотнями на их языке и драться на кулачках не стали бы. Скорее в ход пошли бы пыточные и калечащие заклинания и угрозы.

Так что любого из тех, кто появится здесь, будет ждать неприятный сюрприз. Начало было положено. Мне нужен был Блек. Но его возвращения предстояло ждать еще несколько месяцев, пока он не придёт в нормальную форму. Аластор Грюм, по словам Сириуса, не обладал влиянием в Визенгамоте, но зато был непререкаемым авторитетом для авроров старой школы и некоторых полубезумных стариков из древних семей. Этого было мало, но... главное было сдвинуть первый камень в лавине, которая позднее погребёт врагов под обломками.

Тихо скрипнула входная дверь, и я мгновенно скатился с кровати, выхватив палочку. Вошедшего ждал медленно наливавшийся силой голубой огонёк Экспульсо, способный пробить этот дом насквозь.

Звук лёгких, еле слышимых шагов приблизился, кто-то прошёл через гостиную и остановился перед дверями спальни. В дверь тихо поскреблись.

— Войдите, — произнёс я, слегка опустив палочку и притушив заклинание.

Дверь медленно распахнулась, на пороге стояла Ирен, одетая в длинное платье. Подойдя ближе, девушка подняла руки к застежкам и свет боевого заклинания, которое я не успел потушить, осветил обнажённое тело.

Убрав палочку, я молча вскинул девушку на руки и опустил на кровать, ощущая под собой трепещущее от желания горячее тело. Последнее, что я сделал сознательно — тихо прошептал хитрое заклинание, вычитанное мной в медицинской книге, рекомендованной мадам Помфри. Случайно зачатые дети сейчас мне были не нужны.

* * *

31 августа 1995 года.

Хогвартс-Экспресс, гудя и пыхтя, нёс нас навстречу новому учебному году. Я сидел в купе, в противовес обычному, как я знал, времяпрепровождению Поттера, только с Гермионой и присоединившейся к нам Луной Лавгуд. Девушки по обыкновению сцепились на почве обсуждения очередного загадочного существа, причём Луна периодически ссылалась на меня, как на эксперта, я же поддакивал и улыбался девушке. Иногда мне всё же казалось, что она не безумна, а всего лишь носит странную маску полоумной. Странно было, что на это не обращал внимания тот, кто явно должен был: декан факультета Равенкло.

Рональд Уизли, полностью разобидевшийся на меня за то, что я в очередной раз не взял его на встречу с некоей девушкой, ехал в соседнем купе вместе со старшими братьями. Близнецы к моим похождениям наоборот отнеслись с уважением: я был первым на их памяти человеком, кто сумел за какую-то неделю перещеголять их по числу стычек с Амоленцией Уизли и остаться в выигрыше.

Моё настроение не могла испортить ни разозлённая моим неподчинением Молли Уизли, ни приближавшийся учебный год, из-за которого тренировки придётся проводить нерегулярно. Посещение поселения оборотней оставило самые приятные воспоминания во всех смыслах: и в плане удачно заключённого договора, и в плане последовавшей за ним безумной ночи, в которую я не сомкнул глаз до рассвета. Утром я оставил в постели сладко спавшую девушку, положил на подушку свой нож в качестве подарка и на метле вернулся в Нору, где меня ждал очередной скандал. Я сознательно нарывался на разрыв отношений с Уизли: становилось всё труднее скрывать от них объем своей переписки. Гоблины, Фелтон, пара респектабельных торговцев компонентами для зелий, рекомендованных почтенным Чарльзом, несколько коротких записок для Сириуса. Былой Гарри не отправлял столько сов за пару месяцев, сколько мне приходилось посылать за день. И это могло вызвать подозрения. Хотя у Молли и Артура наверняка осталось впечатление, что я переписывался с одной или несколькими девушками: я старательно удерживал на лице дебильную улыбку влюблённого юнца, пока читал или писал письма. Даже если кто-то решит расспросить моих бывших гостеприимных «друзей» — правды они не знали. В последний день, когда со мной разговаривали только старшие братья Рональда за исключением Перси, я с трудом выкроил время, чтобы заскочить за новым ножом.

— Гермиона, ты всё равно не сможешь увидеть мозгоростов, — ехидно вклинился я в беседу девушек. — Они невидимы для своего носителя.

Луна звонко рассмеялась, любуясь раскрасневшейся от возмущения Гермионой — своим заявлением я заставил замолчать даже эту неугомонную спорщицу.

— И до тех пор, пока ты не поверишь в их существование, ты не сможешь их увидеть, — коварно добил я девушку.

Ещё на перроне, куда меня доставил с помощью аппарации Артур Уизли, я обратил внимание на то, что магам абсолютно незнакомо слово «конспирация». Если чистокровные волшебники из старых семей прибывали на перрон с помощью аппарации, то маглорождённые входили через зачарованные ворота, одетые кто во что горазд. Я видел одетых вполне типично для магловского мира, но попадались и умники, напялившие на своих детей мантии ещё до Платформы девять и три четверти. Почти все появлявшиеся через ворота дети тащили ничем не замаскированные сундуки, клетки с совами и прочей живностью, мётлы, котлы. Наверное, если среди волшебников всё же существовали ответственные за разведку и контрразведку, они хватались за голову перед каждым заездом учеников в Хогвартс... и напивались до отключки после этого заезда. Это стоило бы выяснить... но чуть позже, когда позиции Мальчика-который-выжил или же совсем с ним не связанного Туора Норда в этом мире будут менее шаткими.

-Первокурсники, сюды! — громко кричал Хагрид, потрясая здоровенным фонарём.

Я с некоторой грустью посмотрел на несмело приближавшихся к заросшему чёрной бородой великану будущих учеников Хогвартса. Невольно я вспомнил себя, впервые в сопровождении отца и матери вступившего под подавлявшие своими размерами каменные своды Академии. Представляли ли они, что попали далеко не в тот волшебный мир детских сказок, какой ждали маглорождённые? Как скоро они сумеют понять, что даже выдающиеся способности в магии не обязательно приведут их хоть к какому-то успеху, а средние — заставят их либо прозябать в безвестности на случайной работе или же покинуть мир магии навсегда? Я до сих пор не мог понять, почему мир волшебников ещё не рухнул в созданную им же пропасть: ни притока свежей крови, ни развития собственных предприятий, ни попыток замирения с волшебными расами. Маги сами выкопали ту пропасть, куда стремительно катился весь их мир.

К сожалению, пока что я не мог сделать ничего для этих детей, всё несчастье которых было в том, что они родились в семье простых людей. Для этого требовалось стать как минимум министром Магии и провести существенные реформы, сломив сопротивление чистокровных семей. Кодексы чистокровных и браки между потомственными волшебниками были нужны по-прежнему, но разумное разбавление крови позволило бы избежать вырождения. Создание же новых предприятий, обеспечивающих мир волшебников всем необходимым, позволило бы обеспечить немалое число маглорождённых рабочими местами. Вопрос был за малым: огромные деньги, сильная политическая партия и власть...

Глава 15. Уроки.

— Милена Армстронг, — профессор МакГонагалл строгим взглядом обвела первокурсников, и маленькая рыжая девочка быстро побежала к Распределяющей шляпе.

— Хаффлпаф! — Милена сбросила шляпу на руки профессору и понеслась в сторону стола со знаменем Барсука жующего.

Шляпа несколькими минутами ранее исполнила очень странную песню, после которой директор Дамблдор сидел, в задумчивости поглаживая бороду, и даже его привычная счастливая улыбка как-то угасла. Шляпа пела не только о единстве и важности дружбы, но и о великих испытаниях, преодолеть которые могли только достойные называться магами. И её песня была далеко не детской. Совсем не детской.

— Роберт Локсли!

— Гриффиндор!

Вместе со всеми сидевшими за столом учениками я захлопал, приветствуя первое пополнение факультета Львов. В этом году распределялось необычно много детей — практически шестьдесят человек, и я видел, как профессора перешёптывались за своим столом, обрисовывая какие-то прямоугольные контуры. Видимо, обсуждали, каким образом можно расширить факультетские столы.

— Джон Каллиган!

— Гриффиндор!

В результате почти часовой церемонии распределения, когда у меня уже начало бурчать в желудке, все первокурсники были распределены. Наибольшее количество новичков получили Хаффлпаф и Гриффиндор — восемнадцать и семнадцать учеников. Оставшиеся практически поровну попали на другие факультеты.

Директор Дамблдор снова благостно улыбался, и взмахи его волшебной палочки осыпали всех собравшихся в зале студентов многоцветной искрящейся пыльцой, исчезнувшей спустя секунду без следа. Первокурсники, даже некоторые чистокровные, сопроводили вычурное колдовство директора восторженным визгом. Я видел, как кривая улыбка на мгновение исказила губы профессора Снейпа, словно он не одобрял подобного дурачества могущественного мага.

— Красивое заклинание, — произнёс я в пустоту, обдумывая, как организовать свои тренировки, чтобы не скатываться в учёбе и не вызвать подозрений.

— Слушайте меня внимательно! — соловьем тем временем разливалась Гермиона Грейнджер, получившая в этом году значок. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, и я староста факультета Гриффиндор. Сегодня я покажу вам после ужина, как пройти в гостиную факультета, не выходите из зала до меня!

Рональд Уизли, чью слегка потрёпанную мантию украшал такой же медный значок старосты, мирно обгладывал куриную ножку, сбросив обязанности на хрупкие плечи первой ученицы Гриффиндора.

Я молча порадовался за обоих: Рональд вряд ли будет особо пристрастным наблюдателем за дисциплиной, а Гермиона наверняка чересчур ответственно отнесётся к своим обязанностям и не сумеет слишком уж пристально отслеживать действия некоего Гарри Поттера, в особенности если он вдруг пропадёт из гостиной.

Луна Лавгуд, поймав мой взгляд, радостно помахала мне из-за стола Равенкло. После чего я удостоился нескольких странных взглядов от её соседей, а также задумчивого взгляда профессора Флитвика.

Из Большого зала мы шли шумной толпой, впереди старшекурсники, оживлённо обсуждавшие каникулы, а следом — стайка взволнованных, ждущих новых чудес первокурсников. Гермиона Грейнджер, растолкавшая по-прежнему не разговаривавшего со мной Рональда, вела их и что-то непрерывно рассказывала. Я заметил, что она даже показала им один из самых известных тайных ходов. С его помощью можно было немного сократить дорогу из библиотеки до Большого зала. Кривая улыбка появилась у меня на лице: девушка оставалась верна себе даже в мелочах и всерьез собиралась заботиться о новичках.

Однако этот забавный эпизод натолкнул меня на неожиданную мысль: замок был весь изъеден тайными ходами, словно головка сыра. Немалое число тоннелей уходило за пределы мощных стен, выбираясь на поверхность в отдалённых уголках Запретного леса, в оврагах, пещерах, глухих зарослях колючих кустарников. Однако на большинстве из них я не заметил серьёзных замков: коридор, вёдший к Тайной комнате вообще не имел входной двери, не говоря уж про замаскированный выход. По сути, любой, кто желал проникнуть в Хогвартс и навредить его обитателям, мог без проблем это сделать. В нормальной крепости подобные проблемы решались хотя бы крепкими дверьми на входе и выходе в тоннель и большим гарнизоном. Здесь же гарнизон состоял из полутора десятков преподавателей, далеко не все из которых были воинами, и из такого же числа призраков, игравших роль разведки. Да, портреты, как я понял, могли докладывать директору о проникшем в замок нарушителе, но это всё было не то. Определённо, волшебники не сделали ни малейших выводов из Первой войны, и теперь набитая детьми школа была почти беззащитна. На месте Вольдеморта стоило бы захватить Хогвартс всеми имеющимися силами, и отпускать детей в обмен на клятвы вассальной верности. Война была бы закончена в один-два дня полной победой. Но пока что решить эту проблему с теми силами, которые у меня были, я не мог — не ставить же капканы и взведённые самострелы с лесками в каждом тайном ходу.

— Пароль — «Верность и сила»! — Воскликнула Гермиона, и я невольно вздрогнул. Эти слова звучали в зале Академии во время принесения клятвы верности Богу-императору, хотя членам благородных семейств не было нужды клясться дополнительно: власть его была незыблема. Но формальное построение оставалось, и красивые слова обетов звучали ежегодно в большом зале.

Полная дама ласково улыбнулась новичкам, и мы зашли внутрь гостиной, где уже начиналась шумная суматоха — семикурсники оккупировали один из углов помещения, стащив туда пару столов и стулья, и теперь сервировали собственный столик, прикрыв его лёгкими чарами невнимания от младших. Гермиона недовольно покосилась в ту сторону, но в первую очередь занялась детьми, рассказывая им о соревновании факультетов. Рассказывала она довольно интересно, я заметил, что дети слушали её внимательно и не перебивали — в девушке, похоже, был скрыт неплохой учитель.

— Гарри! Иди к нам! — заорал через весь зал Фред, заговорщически улыбаясь. — Попробуй новые конфетки, они получились замечательными!

Я с подозрением взял из рук ехидно улыбавшегося Уизли конфетку в зелёно-жёлтых разводах.

— Что у меня вырастет или отвалится? — Насмешливо уточнил я. — Я съем, если только ты на моих глазах сгрызёшь такую же.

Фред заржал и, вытащив из кармана еще одну конфету, демонстративно чокнулся ей со мной как бокалом.

Две секунды спустя я ощутил странное: казалось, на моей голове зашевелились волосы. Взглянув на веселящегося Уизли я понял, что и у меня волосы растут со страшной скоростью, достигнув уже середины спины.

— Продавай их лысым людям, — оскалился я. — Заработаешь кучу монет.

Хохочущие Фред и подошедший к нему Джордж отправились допытываться до остальных учеников, а я стянул волосы в хвост, дожидаясь, пока они выпадут или исчезнут сами.

— У тебя новая причёска, Гарри? — Звонко рассмеялась Лаванда Браун, наматывая на палец свои светлые локоны.

— Я решил последовать твоему примеру, о красавица! — высокопарно-напыщенно ответил я. Раз уж выглядишь дураком — сделай так, чтобы другие не поняли, как тебя это раздражает. — Теперь я всегда буду ходить с длинными вьющимися локонами, но они и на треть не так прекрасны, как твои.

— Кто ты и куда дел Гарри Поттера? — Парвати Патил с усмешкой выслушала предназначенный подруге комплимент.

В этот момент волосы у меня на голове с сухим треском опали, оставив только короткий ёжик. Девушки покатились со смеху. Я с показной печалью потёр едва не облысевшую макушку и покачал головой.

1 сентября 1995 года.

— Вот ваши расписания на первые полгода, — первое, что я услышал в гостиной Гриффиндора.

Гермиона, похоже, встала раньше всех и уже успела добраться до декана, чтобы получить пергаменты с расписанием. Меня позабавило, что в гостиной факультета не было такого же списка для всех курсов на стене. Ещё шире я ухмыльнулся, когда подумал о всё ещё храпящем в спальне Рональде Уизли, забывшем, что он староста. Вчерашняя гулянка старшекурсников не переросла во что-то более весёлое только благодаря Гермионе, которая каким-то чудом сумела разогнать набравшихся студентов по спальням. Впрочем, мне тоже пришлось поучаствовать и в гулянке, и в последующем скандале. Изрядно выпивший Кормак МакЛагген умудрился оскорбить Гермиону, когда она заявила, что собирается позвать декана. Вмешавшись, я едва не получил Оглушающим в лицо, но на плечах Кормака тут же повисли более трезвые его однокурсники, и конфликт был исчерпан.

— Защита от Тёмных искусств, — прочитал я своё расписание, взяв его из стопки лежавших на столе в гостиной. — Травология, зельеварение, заклинания. Неплохо.

— Интересно, кто в этом году будет преподавать Защиту, — покачал головой подошедший Невилл.

— Кто бы ни был, у нас есть учебники и палочки, чтобы изучать Защиту самостоятельно, — хмыкнул я.

— Ну тебе-то хорошо говорить, — Невилл поморщился. — Защита всегда давалась тебе легче, чем другим.

— А тебе легче даётся травология и Уход за волшебными существами, — парировал я. — У каждого свои сильные и слабые стороны.

— И потом, — подумав, что я слышал от Гермионы, я решил заручиться большей лояльностью одного из немногих чистокровных волшебников на Гриффиндоре. — Я готов поспорить, что всё, чего тебе не хватает для успехов в Защите — это практики.

— Думаешь? — протянул Невилл. — И что ты предлагаешь?

— Пару раз потренироваться вместе, — я свернул пергамент с расписанием и убрал его в сумку. — Посмотрим, где можно найти подходящее помещение.

* * *

— Кто будет преподавать Защиту? — этот вопрос я слышал за утро раз пять.

И теперь мы спускались по винтовой лестнице в один из подвалов, где, если верить расписанию, должен был проводиться первый урок.

— Неужели это будет Снейп? — раздался за моей спиной горестный вопль.

Мне было не так важно, кто будет преподавать этот нужнейший для меня предмет. В любом случае у меня было разрешение от Дамблдора на самостоятельные занятия, которое я сумел выбить перед отъездом к Уизли. Что особенно радовало — как с Сириусом Блеком, так и с Филиасом Флитвиком. Оба они, как я понял, использовали совершенно разные боевые стили, и эти уроки обещали стать интереснее любых школьных занятий.

Малфой смерил меня ненавидящим взглядом. Я демонстративно почесал нос, ухмыльнувшись в ответ на исказившую лицо слизеринца гримасу. Уважать человека, гнавшегося летом в компании друзей за одинокой девушкой, я не мог бы даже при всём желании.

— Что хмуришься, Малфой? — бросил Рональд, когда я уже обрадовался, что первый конфликт между факультетами случится не в первый день учёбы. — Вспоминаешь, как тебе сломали нос?

Я закатил глаза. Теперь Драко, если не хотел потерять лицо, обязан был ответить на оскорбление.

— Что-то я не видел, как ты там махал кулаками, Уизел, — слизеринец выбрал единственно правильную тактику. — Ты стоял и пучил глаза, как последний трус.

— Для человека, который не сделал ничего, чтобы помочь другу во время драки, Рон, — громко сказал я, решив закончить дело раз и навсегда, — ты слишком много говоришь.

Рональд задохнулся, будто я его ударил. В рядах слизеринцев раздались несколько смешков, но остальные ученики промолчали, как-то выжидающе глядя на меня.

— Вы подрались с Малфоем?! — Лаванда Браун, первая сплетница факультета, уже собиралась вцепиться в меня своими изящными коготками, чтобы выпытать все подробности.

От необходимости отвечать меня спасло появление учителя. Вернее, я первым услышал мягкий стук и потрескивание амулетов и оберегов, украшавших пояс и волосы Филеаса Флитвика.

— Что за шум? — невысокий профессор строго посмотрел на собравшихся. — Заходите в класс.

Повинуясь движению палочки профессора, двери класса распахнулись.

Я быстро опустился на ту же парту, куда только что присел Невилл. Он с удивлением посмотрел на меня, но промолчал. Общество немногословного, полноватого парня меня полностью устраивало, даже если за это придётся заплатить десятком-другим совместных тренировок. Мне это будет полезно хотя бы тем, что я лучше запомню, какие заклинания стоит применять при свидетелях, а какие — нет.

— Итак, — начал Флитвик, дождавшись, пока все займут свои места. — Сегодня первый урок Защиты от тёмных искусств. Директор Дамблдор попросил меня вести эти уроки до тех пор, пока не найдётся достойная кандидатура на должность преподавателя. К сожалению, сейчас эта должность вакантна.

Флитвик неспешно взмахнул палочкой и плавно взмыл в воздух, приземлившись на тут же сложившиеся стопкой толстые книги на столе. Усевшись так, чтобы видеть всех собравшихся, он продолжил.

— На первом курсе вы проходили... разное, я бы сказал. — Он откашлялся. — Потом на втором у вас были... кхе... назовём это уроками выживания среди... кхе... волшебных существ. Третий курс вы изучали волшебных существ и очень компетентного преподавателя. И в прошлом году, как бы я ни относился к Бартемиусу Краучу-младшему, он вполне достойно обучал вас простым заклинаниям и даже показывал Непростительные.

Профессор уселся удобнее, от чего все его многочисленные обереги защёлкали и зазвенели.

— На моих занятиях мы продолжим изучение заклинаний, которые позволят вам обезоружить, оглушить, заморочить или иным способом нейтрализовать вашего оппонента, не калеча и не убивая его. Также мы с вами изучим некоторые щиты для отражения самых распространённых тёмных заклинаний.

Класс зашумел.

— Правила на моих уроках просты, — продолжил Флитвик. — Вы можете использовать заклинания только на дуэльном помосте, когда у нас будут практические занятия. Каждый, кто применит заклинание на моих уроках вне помоста — отправится на две недели отработок к Филчу. И я лично попрошу, чтобы он давал вам самые утомительные поручения.

Я видел, как некоторые из студентов вздрогнули: в изощрённости фантазии старого завхоза никто не сомневался.

— Второе правило. — Флитвик пронзительно посмотрел на каждого из студентов по очереди. — Никаких заклинаний, не входящих в список изученных на уроках. Только те, которые мы разбираем на уроках, и те, которые вписаны в учебную программу пятого курса в учебнике. Я буду очень рад, если кто-то на практических дуэлях выучит заклинание из учебника, до которого мы ещё не дошли. За использование не входящих в программу заклинаний... ну, вы поняли.

Флитвик ухмыльнулся.

— Но я могу подсластить вам пилюлю, — заговорщически проговорил он, вытаскивая палочку. — Если я вижу, что студент справляется с учебной программой, хорошо и быстро осваивает заклинания и обогнал большинство своих однокурсников — я приглашу его на занятия, которые будут проводиться в субботу и воскресенье для желающих. Там мы будем заниматься по расширенной программе.

Палочка профессора описала в воздухе сложный символ, и на стене напротив появилась светящаяся мишень.

— А теперь маленькая демонстрация того, что вы должны знать к концу моего курса.

Флитвик не двигался с места и даже не изменил расслабленной позы, однако палочка в его руках порхала с огромной скоростью. Цветные лучи всех оттенков били в мишень, иногда сменяясь облачками цветного тумана или шариками.

— Вот примерно так, — произнёс он, когда поток заклинаний иссяк.

Я с уважением покосился на преподавателя. Такая скорость творения заклинаний была недостижимой даже для многих моих боевых товарищей на Лиаре.

— А теперь немного теории, для начала, — профессор Флитвик спрятал палочку и снова обвёл всех пронзительным взглядом. — Сегодня мы разберём простейшее защитное заклинание Protego и несколько более сложное scutum lucem.

* * *

После урока я постарался задержаться в классе, нарочито медленно складывая пергаменты и перья в сумку. Для виду я набросал несколько строк в конспекте, хотя в целом понял объяснения профессора и без всяких записей.

— Вы хотели что-то спросить, мистер Поттер? — проницательно заметил профессор Флитвик, когда последний ученик покинул класс.

— Да, профессор, — я забросил сумку на плечо. — Я хотел поговорить насчёт обучения в продвинутой группе...

— Я ждал вашего вопроса, — усмехнулся профессор, — недавно я имел довольно... оживлённую дискуссию с директором Дамблдором по поводу открытия дуэльного кружка вообще и личностей тех, кого я бы однозначно хотел увидеть в нём. И первый человек, которого я хочу там увидеть, это вы.

— Спасибо, профессор, — я поклонился. — Мне действительно лестно, что вы так высоко оцениваете мои способности.

— Это обычная наблюдательность, мистер Поттер, — погрозил мне пальцем профессор. — Я не Аластор Грюм, но умею замечать очевидное. За прошедшие месяцы вы стали двигаться гораздо мягче и явно работаете над своими мышцами.

— Спасибо, профессор, — повторил я. Обмануть бывшего дуэлянта я и не надеялся. — Что мне изучить к первому занятию?

— Первое занятие будет... — Флитвик почесал нос. — Будет в субботу в девять утра. Сбор перед этим же кабинетом, но занятия будут проходить в малом дуэльном зале. Посмотрите книги «Теория и практика атакующих чар», первые десять глав. Мы будем заниматься отработкой этих заклинаний в ближайшие полгода.

Видимо, моё лицо отразило определённые эмоции, потому что профессор Флитвик пояснил свои слова.

— Скажите мне, мистер Поттер, — начал он вкрадчиво, — сколько раз за год происходят стычки учеников с применением магии?

Я потёр затылок. Этого Гермиона мне не рассказывала, и я даже не знал, был ли осведомлен об этом Поттер.

Профессор понял меня по-своему и продолжил.

— Я могу сказать, что еженедельно происходит хотя бы одна спонтанная или назначенная магическая дуэль. Старшекурсники дерутся в подпитии. Старшекурсники дерутся из-за очередной роковой красотки. Старшекурсники дерутся за честь факультетов. Поводов много.

Я внимательно слушал.

— И как вы думаете, мистер Поттер, что произойдёт, если я дам в руки учеников хотя бы это?

Профессор резко развернулся и с появившейся в его руке палочки сорвались десятки стальных игл, воткнувшихся в камень.

— Или это?

Новое заклинание — и толстая струя огня расплавила иголки.

— Или это?

Камни почернели от возникшей на них кислоты.

— Вся проблема в том, мистер Поттер, — с печалью в голосе произнёс профессор, — что школьники за немногими исключениями не способны усвоить тонкую науку хвататься за палочки только по серьезным поводам. Мастерство бойца не в том, чтобы убивать и калечить направо и налево. Оно в том, чтобы брать в руки палочку только если без этого не обойтись.

Я сделал вид, что слегка пристыжен недвусмысленным намёком профессора.

— Да и вы сами, мистер Поттер, — насмешливо заметил профессор Флитвик, — Сколько раз вы с мистером Малфоем готовы были проклясть друг друга прямо в коридоре?

— Я решил прекратить бессмысленную вражду с Драко Малфоем, профессор, — прямо заявил я. — Она не красит ни его, ни меня. Сегодня мне пришлось самому успокаивать Рона, чтобы тот не разжигал свару между факультетами.

— Даже так? — Профессор с неким уважением взглянул на меня. — Тем лучше, тем лучше. Волшебников слишком мало, чтобы мы могли подвергать опасности жизни школьников. Идите, мистер Поттер. Скажите профессору Спраут, что я задержал вас, звонок был десять минут назад.

* * *

— Тонкое искусство зельеварения не терпит стада баранов в классе, — язвительный голос Снейпа разносился по кабинету. — Я сказал вам это на первом курсе, и на пятом ничего особо не изменилось.

Пронзительный взгляд профессора обратился на меня.

— В конце пятого курса вы будете сдавать один из двух важнейших экзаменов за время обучения в Хогвартсе. По его результатам я буду набирать учеников в класс продвинутого зельеварения на шестой курс. И я уверяю вас, я беру только тех, кто сдаст мне экзамен на «Превосходно». А таких в классе я наблюдаю крайне мало.

Профессор прошёлся между столами, с презрением оглядев гриффиндорцев.

— Сегодня мы с вами варим довольно сложный состав, противоядие к яду Карлайла. Поттер! Расскажите всем, что это за яд.

Состава яда Карлайла не было в учебнике. Более того, сам яд упоминался только в небольшой сноске в главе о противоядии. Однако я успел прочитать первую главу учебника еще в Норе, а копия книги «Признаки и симптомы отравления ядами многоразличными» уже давно лежала на дне моего сундука.

— Яд Карлайла, профессор Снейп, представляет собой смесь белладонны и нескольких компонентов животного происхождения, которые не упоминаются в «Признаках и симптомах отравления ядами многоразличными». При отравлении ядом Карлайла человек испытывает резкие, нерегулярные боли в голове, потом распространяющиеся по всему телу. Если не принять противоядие в первые сутки после отравления, человека спасти невозможно, и он умирает от спазма сосудов головного мозга.

На долю секунды мне показалось, что Снейп готов меня похвалить. Но он пересилил себя.

— Садитесь, Поттер. Я вижу, вы впервые в жизни отбросили собственную лень и прочитали нечто большее, чем главу учебника за пять минут до начала урока.

Снейп был верен себе даже в мелочах.

— Сейчас вы сварите по рецепту на доске противоядие. И в конце урока, — Снейп насмешливо хмыкнул, — мы, возможно, испытаем на ком-нибудь, хорошее ли противоядие он приготовил.

Невилл рядом со мной ощутимо вздрогнул.

Поминутно сверяясь с рецептом противоядия, я постепенно подбрасывал в котел нужные ингредиенты. Невиллу же пришлось на этот урок стать моим ассистентом, и он резал на небольшие пластинки немногочисленные стебли трав, которые входили в состав.

В классе воцарилась тишина, нарушаемая только сопением и вздохами с разных столов. Скосив глаза, я посмотрел на то, как работает пара друзей Поттера, из которых меня в какой-то степени интересовала только Гермиона. В этот момент она как раз ударила по руками Рональда, который хотел, вместо отмеривания на весах порции порошка высушенной белладонны, сыпануть его пригоршней в котёл. Я даже думать не хотел, что бы вышло из зелья в таком случае — насколько я понял из историй Гермионы, почти все рецепты, предлагаемые Снейпом на уроках, при неверном приготовлении взрывались или извергали вонючий дым. Что заставляло задуматься о причинах подбора именно этих зелий в качестве учебных.

В последние десять минут урока, когда в некоторых котлах клокотала вонючая зелёная жидкость, в некоторых, — в том числе и у нас с Невиллом, — мутновато-белая смесь, похожая на настоящую, и ни в одном — чисто-белый раствор, Снейп остановил работу.

— Я вижу, никто не справился с элементарным заданием, — фыркнул он, с неудовольствием посмотрев на Драко Малфоя. — Пять баллов Слизерину за зелье мистера Малфоя. Пять баллов Слизерину за зелье мисс Гринграсс. Три балла Слизерину за зелье мистера Нотта.

Смерив меня хмурым взглядом, он вернулся к своему столу.

— Все, чьи работы я не зачёл, к следующему занятию пишут футовое эссе о правилах приготовления противоядия к яду Карлайла. Стебли японского тростника, о гениальные зельевары, — с сарказмом произнёс он, — необходимо резать вдоль волокон, таким образом достигается чистота зелья на конечном этапе. Но вы не умеете читать дальше строчек учебника и совсем не умеете думать. Мистер Уизли, только соседство с мисс Грейнджер спасла вас от отработок за вашу тупость. Мистер Лонгботтом...

Снейп осёкся, посмотрев на нашу парту.

— Урок закончен, — буркнул он.

* * *

Вечером того же дня, когда в гостиной Гриффиндора шумели ученики, обсуждая первый учебный день, я тихо выбрался наружу. До отбоя оставалось еще полчаса, и я надеялся успеть.

— Мадам Помфри, добрый вечер.

Пожилая женщина с улыбкой взглянула на меня.

— Добрый вечер, мистер Поттер. Вы уже прочитали книги, которые я рекомендовала?

— Да, мадам Помфри, я прочитал «Базовый компендиум целительских заклинаний для учеников целителей-мастеров», — ответил я. — И весь месяц тренировался с вашим артефактом.

Выщипанные брови целительницы приподнялись в весёлом изумлении.

— Вы меня поражаете, мистер Поттер, — с улыбкой заметила она. — Я ожидала, что вы вернётесь осенью, прочитав не больше трети этого сборника, он довольно утомителен.

— У меня было множество причин быть усердным учеником, — хмыкнул я, по жесту мадам Помфри усевшись в соседнее кресло. — И теперь я готов помочь вам в качестве подопытного кролика для написания статьи.

— А статья уже готова и даже опубликована, — довольно усмехнулась мадам Помфри. — Там описывается необычный случай восстановления здоровья человека, перенёсшего Круциатус, но без указания имени. Меня уже завалили письмами коллеги из стран Европы. Многим стало интересно лично изучить столь... выдающийся феномен: почти полная потеря личностной памяти, сохранённые моторные навыки и способность обучаться заново.

Я в показном ужасе поднял руки вверх.

— Надеюсь, вы не отдадите меня на опыты?!

— Нет, — мадам Помфри неожиданно хихикнула. — Это было бы нарушением врачебной этики. — Я уже ответила всем, что это был случай из моей частной практики, не связанной с основной работой, и что я обещала не разглашать имя пациента, поскольку он происходит из старинной семьи. Однако же мне всё равно прислали несколько интересных зелий, способных восстановить память при подобных повреждениях...

Порывшись в сейфе, она достала оттуда сундучок, их которого появились пять флаконов, заполненных разноцветными слабо светящимися субстанциями.

— Если честно, мадам Помфри, — я с некоторой опаской взглянул на поставленные передо мной бутыльки, — я не особенно жалуюсь на своё текущее состояние... Поймите меня правильно...

— Я пришла к тому же выводу, — кивнула женщина. — Если уж вы выжили и не сошли с ума, как некоторые ваши товарищи по несчастью, да ещё и практически полностью восстановились, то будет неосмотрительно менять то, что и так работает.

Я с облегчением вздохнул: было бы сложно объяснить мадам Помфри, почему я не хочу принимать эти зелья. На самом деле я слегка опасался, что Гарри Поттер всё ещё где-то сохранился внутри моего черепа. И кто знает, к какому эффекту привело бы появление старых воспоминаний.

— Так что, — мадам Помфри с лёгким сожалением убрала флаконы обратно, — я дождусь, как бы цинично это ни звучало, появления в клинике Мунго людей, переживших Круциатус. Возможно, эти зелья помогут им восстановиться. К сожалению, вряд ли они помогут несчастным...

Она осеклась.

— Мадам Помфри, — заметив, что женщина явственно смущена своей оговоркой, я решил задать неудобный вопрос. — У меня есть к вам странный вопрос...

— Я слушаю, мистер Поттер.

— За это лето я довольно сильно подружился с Луной Лавгуд, — медленно начал я, тщательно подбирая слова. — Но я хотел бы узнать у вас, как у одной из лучших целительниц Англии, могу ли я что-то для неё сделать...

Глубокая складка пролегла на лбу женщины, когда она опустила голову.

— Я верю, что вы руководствуетесь исключительно благородными побуждениями, мистер Поттер, — так же медленно начала она. — И поэтому я не буду говорить о том, что необходимо тщательно хранить тайну.

— Я понимаю, мадам Помфри, — я поднял правую руку ладонью вверх. — Я клянусь честью, какая у меня ещё осталась, что не расскажу об этом никому, даже близким друзьям, и ничем не покажу своего знания перед другими.

— Тем лучше, — мадам Помфри несколько расслабилась. — Я не буду говорить вам всего, это не моя тайна и не мои... проблемы. К сожалению. Однако я могу порекомендовать вам быть с мисс Лавгуд как можно более мягким и терпимым. Она перенесла в детстве тяжёлую психологическую травму и теперь... хм...

— И теперь погружена в свои иллюзии? — прямо спросил я.

— Можно сказать и так, — ответила женщина. — Там, в своём волшебном мире, она счастлива. Но что будет, если извлечь её оттуда... Дьявол! Она уже слишком взрослая!

Она хватила кулаком по столу.

— Вы видите перед собой типичный случай, когда колдомедицина не в силах решить проблему, поскольку она затрагивает и сферу человеческих отношений. В Хогвартсе нет и не будет той атмосферы терпимости и деликатности, которая необходима для восстановления пациентов после ментальной коррекции с помощью легилименции и зелий.

— Я понял вас, — слишком многое осталось непроизнесённым, но общий намёк я уловил. — Значит, как минимум я могу предложить Луне свою дружбу и поддержку?

— Будет неплохо, если вы не станете спорить с ней по поводу морщерогих кизляков и прочих животных, — буркнула мадам Помфри. — Будь она ещё чуть постарше...

Она слегка покраснела, взглянув на меня.

— Ладно, мистер Поттер, — сменила она тему. — Я уже и так сказала вам достаточно. Если вы позволите, я проведу ещё одну небольшую проверку.

Дождавшись моего кивка, она сплела сложное диагностическое заклинание, от которого меня словно ударило слабым разрядом молнии, однако сама мадам Помфри выглядела довольной. Порывшись в одном из шкафов, она вытащила ещё одну книгу в чёрно-красном переплёте, окованную стальными уголками. «Академия аврората. Заклинания исцеления» — значилось на обложке.