— Эту книгу я подобрала специально, — прокомментировала она. — И сейчас убедилась, что у вас достаточно сил, чтобы освоить те немногие заклинания, которые тут собраны. Они достаточно просты по форме, но предельно энергоёмки. Именно за счёт этого они применяются в Аврорате, и в основном взрослыми волшебниками, имеющими соответствующий запас сил.



Передав мне книгу, она продолжила рассказ.



— Имейте в виду, все эти заклинания — не панацея. Вы можете коротким заклинанием из этой книги, например, стянуть область поражения режущим заклинанием, остановив кровь, но это... если выражаться проще, только временная мера. Заклинание остановит кровь и уберёт боль, а также стянет разрез или разрыв. Однако исцелить его можно будет уже в спокойной обстановке, с использованием обычных, общепринятых методов. Например, из уже прочитанного вами «Компендиума». Если вы оставите рану без лечения под этим заклинанием, то она не исцелится сама по себе. Запомните это.



«Господин Туор, благодарю вас за столь своевременный подарок. Присланные вами травы оказались весьма полезными, а главное — собранными в нужные дни лунного цикла. Если вы планируете выдвигать на английский рынок подобные компоненты — они найдут своих покупателей хотя бы за счёт меньшей цены. Питомники семей Лаки, Гринграссов и Джонсонов дают весьма качественные, но и дорогие ингредиенты. Невзирая на то, что они используют труд домовых эльфов для ухода за растениями, по старинному сговору цены поддерживаются на одном уровне уже около столетия.



Следующая партия заказанных вами зелий будет готова через неделю.



Простите за назойливое, возможно, любопытство, однако принимаете ли вы очищающие зелья, которые я порекомендовал вам? Мне не хотелось бы, чтобы состояние вашего здоровья пошатнулось от употребления стимуляторов».



Я осушил флакон с Составом Карлайла, неизвестного мне алхимика, который, однако, отличался разносторонними интересами: я пил его очищающий кровь эликсир, а на зельеварении мы готовили противоядие к яду его же авторства. Синяя жидкость с на удивление приятным вкусом действительно продавалась в любой алхимической лавке и стоила крайне дёшево.



Дождавшись, пока стихнет противное бурчание в животе, что происходило после каждого приёма, я взял книгу по исцеляющим чарам и спустился в гостиную — у меня оставалось еще около часа до того, как начнётся продвинутый курс Защиты от тёмных искусств. Мышцы приятно ныли — пробежка по утренней прохладе вокруг замка, упражнения на развитие гибкости и силы постепенно приводили тело Поттера в нечто похожее на хорошую форму.



— Что читаешь? — в пустой гостиной сидела только Гермиона.



— Мадам Помфри порекомендовала мне это для изучения, — пояснил я. — Может быть, после Хогвартса я стану целителем.



Гермиона уставилась на меня так, будто я только что признался в чём-то невероятном.



— Но ведь ты всегда интересовался квиддичем и Защитой?!



— Одно другому не мешает, — фыркнул я. — Может быть, я буду целителем в Аврорате.



Гермиона недоверчиво покачала головой и с любопытством взглянула на мою книгу.



— Где ты всё время находишь такие книги? — она прикоснулась к металлическому окладу. — Это не из Хогвартской библиотеки.



— Ты наизусть знаешь все книги, которые там собраны? — я сделал вид, что удивился. — Ты знаешь, а я бы не удивился, ты явно прочитала уже большую часть.



Гермиона неожиданно смутилась и слегка покраснела.



— Ну, не все, — она закрыла ладонями покрасневшие щёки. — И эта книга, которую ты цитировал на зельеварении...



— А вот она, кстати, есть в библиотеке Хогвартса, — парировал я. — Но единственный её экземпляр всё время ходит по рукам на Равенкло, как мне сказала Луна.



— Профессор Снейп готов был даже добавить тебе баллов, — с нескрываемой завистью произнесла Гермиона.



— Просто я неожиданно оказался чуть умнее, чем он ожидал, — засмеялся я. — И мне случайно попалась на глаза нужная книга, я могу дать тебе её почитать на выходных. Похоже, Снейп будет терзать нас этими ядами весь семестр.



— Я думала, что упаду в обморок, — неожиданно призналась она, — когда профессор Снейп дал мне яд, а потом заставил выпить моё противоядие.



— Ты сомневалась в зелье, которое приготовила? Даже Снейп не настолько сумасшедший, чтобы травить студентку, пусть и с Гриффиндора.



— В тот момент я не думала о том, что у профессора наверняка есть нормальное противоядие! — с жаром воскликнула Гермиона, ещё сильнее краснея.



— Ладно, не кипятись, Гермиона, — ухмыльнулся я. — Готов поспорить, что у тебя было одно из лучших противоядий на уроке.



— Скажешь тоже, — польщено улыбнулась девушка.



Посмотрев на часы, я увидел, что разговор занял всё оставшееся до урока время.



— Ладно, я пойду на занятие к Флитвику, — встав с места, я забросил книгу в сумку.



Гермиона как-то странно посмотрела на меня.



— Ты попал к нему в... отдельную группу?



— Ну, — я пожал плечами, — профессор Флитвик посчитал, что мне стоит туда ходить.



Она пожала плечами и уткнулась в свой учебник. Я не стал предлагать замолвить за неё слово перед Флитвиком или говорить, что она ещё попадёт на занятия, — девушку бы это разозлило. Сейчас Гермиона находилась в непривычной ситуации — впервые Гарри Поттер сумел обогнать её в учёбе.




* * *


Возле кабинета Защиты от темных искусств, где проводились обычные занятия с профессором Флитвиком, на этот раз было немноголюдно. Всего на курс продвинутой Защиты пришло восемь человек. Три парня и одна девушка с Равенкло, два — со Слизерина. Один небритый, явно хорошо вчера погулявший парень с Хафлпаффа. Ни Малфоя, ни его прихлебателей в коридоре не оказалось. Не успели мы обменяться даже одним словом, как двери кабинета открылись и оттуда вышел профессор, сменивший свой привычный костюм на светло-серые рубашку и штаны с мягкими сапогами. Амулеты с пояса профессор Флитвик, впрочем, не убрал.



— Так, — он обвёл внимательным взглядом коридор. — Вижу, все собрались. Идите за мной.



Следом за невысоким профессором мы направились дальше по коридору и ещё ниже. Спустившись на несколько пролётов, причём Флитвик перед особо длинной лестницей стремительно взлетел в воздух и опустился уже на нижней площадке.



— Нам сюда, — остановившись перед грубой каменной дверью, профессор снял с неё несколько заклинаний. У меня закололо в висках — двери были всерьез зачарованы.



— В этом зале нет ничего опасного, — прокомментировал свои действия Флитвик. — Просто я не хочу, чтобы кто-то испортил результаты моего усердного труда.



Войдя в зал одним из первых, я не удержался от восхищенного возгласа. Изначально стены и пол зала были сложены из грубых каменных блоков или же вырублены прямо в скале. Сейчас же все поверхности были буквально сплавлены в единый монолит, слабо поблескивающий в свете зажжённого Флитвиком голубого шара.



— Это ещё не всё, — хмыкнул профессор, и по жесту его палочки загорелись десятки колдовских факелов, укреплённых на вмурованных в стены массивных держателях грубой ковки. Следом за факелами загорелась настоящая работа профессора — громадные рунные круги, вырезанные прямо в камне. Тысячи и тысячи рун — подлинное произведение искусства.



— Нравится? — усмехнулся Флитвик.



Дождавшись нашего дружного подтверждающего вопля, он устроился прямо на голом камне пола, подобрав под себя ноги, и взмахом руки велел нам рассаживаться.



— В следующий раз надо принести сюда какие-нибудь покрывала, — задумчиво произнёс он. — Этот зал от первого и до последнего символа создан мной. Я потратил на него около четырёх лет ежедневной работы и получил за его создание титул Мастера Чар.



— Профессор, — подняла руку севшая рядом со мной невысокая рыжеволосая девушка с ярко-синими глазами. — А что делают эти круги?



— Эти круги, мисс Чэмберс, — с довольной улыбкой ответил Флитвик, — позволят нам тренироваться в достаточно сильных заклинаниях и при этом не поубивать друг друга. Обычно такие залы и работу мастеров Чар и Рун могут позволить себе только старинные семьи... И ещё один такой зал есть в здании Ассоциации дуэльной магии в Мюнхене.



— А есть ли такой зал в Англии? — вопрос задал тот самый хафлпаффец, от которого слегка пахло спиртным.



— Такой зал был, — Флитвик с печалью опустил взгляд. — Однако он был разрушен во время Первой войны, когда погибла Доркас Медоуз...



Рука профессора начертала в воздухе странный жест.



— В ходе жестокого боя возле заброшенного к тому времени здания Английской школы дуэлей Доркас и Тёмный лорд одновременно применили Адский огонь. И столкнувшиеся заклинания обрушили здание прямо на неё. Вольдеморт успел аппарировать. Так погибла самая опасная женщина, которую я знал.



Несколько секунд профессор молчал, собираясь с мыслями.



— И, мистер Сайрес, если вы позволите себе появиться снова в таком виде на моих уроках, я попрошу вас больше не посещать их, — в пустоту заметил он, не глядя на пристыженного студента.



Встав с места, он вытащил палочку.



— Сначала, как и на уроке Защиты, я расскажу о правилах, принятых в этом зале. С каждым занятием вы можете использовать всё больше заклинаний. Все они изложены в этих книгах.



На колени каждому из нас упал свиток с добрым десятком названий.



— Эти книги, — на лице Флитвика мелькнула язвительная усмешка, — одобрены Министерством магии и не содержат в себе заклинаний, относимых в последнее десятилетие к тёмным. Всё, что вы прочитаете, вы спокойно можете применять в зале во время учебных дуэлей. Если вы пожелаете применить что-либо, не входящее в эти книги — для начала вы должны поставить в известность меня. Я не хочу бесполезных и ненужных жертв и травм.



Флитвик резким прыжком отлетел от нас в дальний конец комнаты.



— Также в зале во время наших занятий будет присутствовать мадам Помфри, любезно согласившаяся помочь мне.



В дальней стене открылась небольшая дверь, и оттуда появилась школьная целительница, подарившая мне мягкую улыбку.



— А теперь, ученики, первый урок, — Флитвик предвкушающее облизнулся.



Я нащупал в рукаве палочку.



— Первый урок, — Флитвик обвёл всех пристальным взглядом, — будет показательной дуэлью... Использовать только Обезоруживающее и Оглушающее заклинания, а также Protego и scutum lucem. Их мы, если вы не забыли, разобрали за эту неделю. Вы все должны поразить меня.



Мадам Помфри вытащила свою палочку и подняла к потолку.



— Начали! — с треском с палочки сорвался светящийся шар.



— Expelliarmus! — В момент сигнала оружие оказалось в руках только у меня одного.



Что сделал Флитвик, я не понял. Он каким-то непонятным образом прогнулся в пояснице, пропуская над собой бледно-красный луч. Воздух вокруг него соткался в Светлый щит, и луч моего Обезоруживающего снёс с ног не успевшего поднять палочку Сайреса.



Начался хаос.



— Expelliarmus! — Атаку Чэмберс профессор принял на щит.



Хотя Флитвик и отобрал в класс только тех, кто уже показал определённые успехи в Защите, дуэль была скорее показательной. Вспышки заклинаний ещё некоторой время озаряли зал, но вскоре на ногах остались только трое: сам профессор, девушка по фамилии Чэмберс, чьего имени я не знал, и я.



— Неплохо, Гарри, Селена, — в запале Флитвик перешёл на имена. Его глаза оживлённо поблескивали, и сам он выглядел помолодевшим на много лет. Мастер магических дуэлей наслаждался моментом. — Зачёт за следующую неделю занятий вы уже заработали без всяких вопросов.



Я не ответил, готовый сорваться с места.



Секунды три мы стояли друг напротив друга. Первой не выдержала Селена.



— Stupefy! — толстый красный луч устремился к юркому профессору, но тот повторил свой фокус с уклонением, и атака пропала втуне.



В этот раз он перешёл в наступление сам, и только уход в защиту позволил нам выдержать его натиск: заклинания он сплетал очень быстро.



Селена пропустила Обезоруживающее, палочка улетела к стене, где её подобрала и аккуратно положила на стол мадам Помфри.



— Превосходно, Гарри, — Флитвик даже не запыхался, а я начал понимать, как велика пока что пропасть между мной и семикратным чемпионом Европы по магическим дуэлям. С использованием только разрешённых заклинаний и без поединка силы шансов на победу у меня не было...



... что и подтвердил Флитвик пять заклинаний спустя, выбив-таки у меня из рук палочку.



— Превосходно, — повторил он. — Сейчас вы видели, на что, как я надеюсь, будет способен каждый из вас к окончанию седьмого курса.



Судя по тому, что видел я, вряд ли кто-то из собравшихся добьётся хотя бы вполовину такого же результата, но Флитвик, похоже, пытался замотивировать учеников.



— А теперь разберём ваши действия и ошибки, — Флитвик снова уселся на пол, а мадам Помфри, вздохнув, вышла из зала. — И мои ошибки, да-да, я тоже ошибался, мы разберём.

Глава 16. Первый ход.

«- Выходите, еретики! — Высокий, статный старик бесстрашно стоял на краю глубокого рва под стенами Северной твердыни. — Выходите, и не державшие в руках оружия крестьяне могут уйти нетронутыми!



Я стоял на крепостной стене, почти не глядя на парламентёра. Даже если бы я отдал приказ стрелять молча заставшим за спиной арбалетчикам — свита иерарха не позволила бы убить его.



— А что будет, если выйду я, иерарх? — Мой голос, усиленный магией, разнёсся над стенами. — Не испугаешься встретиться со мной один на один?



Я уже понял, что этот бой империя проиграла, и теперь хотел лишь одного — вывести через тайные ходы как можно больше мирных жителей, а потом забрать с собой в самый глубокий ад всех, до кого дотянется сталь и магия оставшихся у меня бойцов. Бог-Император не оставит произошедшего просто так. Я знал, что уже плывут громадные чёрные корабли из главного морского порта Метрополии. И на носу первого из них, украшенного алыми и чёрными флагами, стоит сам Божественный император. Но они не успеют, для защитников крепости всё закончится гораздо раньше.



— Ты упорствуешь в своих заблуждениях, еретик, — с презрением ответил старик. — Но я готов показать вам всем мощь истинной веры. Выходи сам, и возьми с собой своего верховного мага! Иерархи ордена принимают твой вызов.



— Ну что ж, Туор, — медленно произнёс Маркус, покрепче опершись на свой старый деревянный посох. — Я прожил достойную жизнь.



Сняв с шеи изящную серебряную фигурку, изображавшую вскинувшую руки в танце крылатую девушку, он отдал её младшему ученику.



— Риок, — морщинистая рука встрепала чёрные волосы, — передай её моей жене. Твоё время ещё придёт.



Я сбросил на руки ординарцу тяжелую кольчугу и перевязь с большей частью оружия. Сталь не поможет в бою против сильнейших жрецов Белой длани.



— Господин, — кулаки закованных в железо рыцарей и бойцов били в грудь, когда мы проходили мимо охранявших стены людей.



— Вряд ли их будет больше трёх, — сказал я, сосредоточенно сплетая первое, самое чёрное заклинание, из тех, которые применялись только в час великой нужды.



Учитель Маркус не ответил мне, поглощенный творимыми чарами.



— Прощай, Туор, — уже в воротах верховный маг Северного предела словно очнулся от сна. Его глаза сияли, походка обретала давно пропавшую плавность и лёгкость.



— Мы выживем, учитель, — стиснул я его плечо. — Или заберём с собой всех, до кого доберёмся.



На площади перед воротами замка нас уже ждали. Армия ордена отхлынула назад, освободив громадное пространство, на котором дважды в год проводилась главная ярмарка Северного предела, куда стекались торговцы и покупатели со всего материка.



Три затянутых в белое фигуры. Седой старик, бывший парламентёром. Могучий телом мужчина с чёрной бородой. Неопределённого возраста жрец с уродливым шрамом через всё лицо.



Слова были не нужны.



Вспышка! Подготовленное заклинание швырнуло меня между стариком и бородачом. Черный огонь, который соткался у меня в руках, ударил в грудь бородача, и тот отлетел в сторону, закричав от боли.



Вспышка! Защитные чары выдержали, но меня отшвырнуло обратно к Маркусу, и только наша совместная мощь удержала объединённый удар божественной магии.



Жрецы сомкнули ряды, не допуская нас до валявшегося воющего от боли собрата. Однако я видел, что божество не оставило подранка — его окутывало облако исцеляющей магии.



Вспышка! Учитель Маркус медленно завалился назад, его глаза закатились. Ударом ноги я отшвырнул появившегося перед ним меченого, и вспыхнувшая передо мной стена пламени заставила жрецов отшатнуться.



Бородач, пошатываясь, встал на ноги и что-то забормотал себе под нос. Я скосил взгляд на учителя, тот медленно приходил в себя.



Вспышка! Маркуса отбросило от места сражения, а я снова прыгнул вперёд, прямо между тремя жрецами.



Ни один из ударов не прошёл — меченый оказался ловким бойцом, и отразил несколько калечаших ударов. Всё, что я сумел сделать, — обойти его, заставив жрецов разойтись в стороны, чтобы не попасть в своего.



Вспышка! Выросший в руках старика посох из белоснежного света ударил в то место, где я только что стоял. Зачарованное лезвие возникло и у меня в руках, но бессильно разбилось о вскинутую руку меченого.



Вспышка! Бородач возник перед Маркусом и схватил его за горло. Пальцы тут же покрылись коркой льда, учитель мощнейшим разрядом молнии в упор ударил жрецу в грудь. Тело мелькнуло в воздухе, словно получив удар великанского кулака, но старик, оставив попытку достать меня посохом, поймал силовой петлёй своего неудачливого товарища и затушил на нём тлевшую одежду.. Воспользоваться этим я не успевал — меченый заставил камни вокруг меня взорваться, осыпая осколками окружающее.



Вспышка! Учитель переместился в сторону, а на его месте к небу рванулся огненный смерч. Проверка была закончена, и в ход пошли по-настоящему сильные чары.



Вспышка! Сразу два жреца — меченый и бородач — обрушили на меня пресс. Давящее заклинание, убивавшее за счёт чистой силы. Скрепы моей защиты затрещали, распадаясь, когда я в последний момент швырнул им под ноги сплетённое ещё в крепости заклинание.



Полыхнуло так, что я едва не ослеп, и даже старик, теснивший Маркуса, сбился с такта, и сплетавшиеся перед ним белоснежные копья чистого света развеялись. Пресс, почти раздавивший мою защиту, пропал, когда жрецы метнулись в стороны.



Вспышка! На мостовой, где я только что стоял, раздавило камни, отдача от сработавшего не так пресса заставила вздрогнуть бородача, и он на секунду потерял концентрацию. С противным хрустом одежда на его спине вспучилась — божественная сила защищала от стали и многих заклинаний, но бессильна была против укреплённой магией голой руки. Вырванное из груди жреца сердце полетело в лицо старику.



Вспышка! Меченый, оказавшись возле Маркуса, резко ударил.



Время остановилось.



— Нет! — Я видел, как учитель, нелепо взмахнув руками, оседает на землю, а меченый, держась за окровавленный бок, отпрыгивает назад.



Удар! Меня бросило на спину, и я с трудом перекатился, увернувшись от нового замаха посохом. Камни брусчатки разлетелись под сияющим древком.



Меченый, отвернувшись от упавшего Маркуса, отправил в меня волну сжигающего белого сияния. В груди расползалась боль. Удар старика оказался с подвохом, и теперь попавшее в тело проклятье начинало переваривать меня заживо.



Тело бородача, лежавшее на площади, подёрнулось дымкой и растаяло — божество забрало своего раба-неудачника в свои чертоги. Старик и меченый взяли меня в клещи: приходилось вертеться, как рыбе на сковороде, отбивая сыпавшиеся удары кулаков, каждый из которых мог пробить меня насквозь. И одновременно держать его между собой и стариком, швырявшим в меня комья божественного света.



Вспышка! В долю секунды, когда меченого отбросило назад сломавшим ему нос ударом ноги, я перенёсся к старику. Облако сжигающего света пронеслось над моей головой, в последний момент я успел прогнуться в поясе.



В спину ударило пламя, проминая защиту. Мои ноги оторвались от земли — брошенное сзади облако оказалось вполне материальным. Инерция бросила меня прямо на старика, в чьих руках почти сформировался посох. Кипевшее вокруг пламя, казалось, не причиняло вреда жрецу, но моё тело, со всего размаху врезавшееся в старика, сбило его концентрацию. Удар кулака заставил меня захрипеть от боли — жрец снова попал мне в грудь, где уже и так булькала кровь. Раздирающим мышцы рывком я сместился в сторону, — и кулак меченого с силой ударил не мне между лопаток, а в голову старику. На пределе скорости я развернулся, впечатав стопу в колено меченому, и тот опрокинулся, с воем хватаясь за нелепо вывернутую назад ногу.



Вспышка! Меня бросило на землю, старик успел собраться с силами и воспользовался моментом. Все защитные чары, бывшие на мне, окончательно распались, и жить мне оставалось до следующего пропущенного удара. Жрецам же о нормальной защите заботиться не было нужды — божество защищало их тела без малейших сознательных усилий.



Меченый всё еще лежал на камнях, сжимая покалеченную ногу, однако я понимал — скоро он опять встанет.



Сжав посох в руке старик шагнул мне наперерез, прикрыв калеку. Ярко засиявший посох столкнулся с чёрным клинком, нас откинуло друг от друга. Старик, не заметив этого, встал на том месте, куда упали несколько капель моей крови, и я воспользовался этим.



Вспышка! Причудливо изломанное тело старика с навсегда застывшим на лице удивлённым выражением, рухнуло на землю. А я пошатнулся от нахлынувшей волны слабости: магия крови никогда не была моей сильной стороной.



Меченый, увидев, что остался в одиночестве, привстал на одно колено и почти сразу растворился в воздухе.



Молчаливо стоявшие вдалеке отряды орденских бойцов, взревев, двинулись вперёд».



Я с глухим криком подлетел на кровати. Сон о последнем сражении владетеля Северного предела снился мне почти каждую неделю. И я до глухой боли в висках разбирал каждый такт использованных заклинаний и приёмов, пытаясь понять, где ошибся, позволив смертельно ранить учителя и пропустив несколько почти убивших меня ударов. По всему выходило, что шансов у нас почти не было — Маркус был уже слишком стар, и как бы он ни храбрился перед боем, самым слабым звеном в нашей связке оказался именно он. Будь рядом ещё хоть кто-то из моих лучших друзей в Академии, хотя бы тот же Архи, погибший три года назад в засаде в лесах под Ру-Ло, и бой мог бы закончиться иначе. Грязно выругавшись про себя я поплёлся на завтрак. Мне предстояло проторчаьт сегодня на двух бессмысленных уроках — прорицании и уходе за магическими созданиями, пользы от которых я не видел никакой.



— Директор Дамблдор, — я поймал собравшегося было уходить из Большого зала директора у дверей.



— Да, Гарри? — он доброжелательно улыбнулся мне, жестом предлагая идти рядом.



— Я хотел бы уточнить, по поводу нашей беседы перед моим отъёздом к мистеру Уизли...



— Я слышал, что вы рассорились с Роном? — мгновенно отозвался директор, и я воспользовался подвернувшимся шансом.



— Мне жаль, но он не смог принять тот факт, что летом я встречался с одной своей знакомой, — я сделал вид, что раздосадован этим, хотя внутри меня разбирал смех.



— Прощение — великая сила, Гарри, — медленно произнёс директор. — Я думаю, такие вещи не должны вставать между настоящими друзьями.



— Возможно, директор Дамблдор, — ответил я. — Но я хотел бы спросить у вас о другом... Вы говорили, что не возражаете против моих уроков у Сириуса...



— Сириуса Блека, как я подозреваю, нет в Англии, — задумчиво ответил Дамблдор, и глубокая складка пролегла по его лбу. — Ты хочешь спросить, разговаривал ли я с профессором Флитвиком?



— Да, сэр, — я смущённо потупился.



— Я поговорю с ним, Гарри, — хитро посмотрел на меня директор. — А ты постарайся помириться с Роном.



Мысленно я скривился от отвращения. Теоретически, имевшихся у меня денег хватило бы даже на оплату обучения у мастера дуэлей Флитвика, если бросить все остальные дела. Здесь же платой за мою учёбу будет возвращение дружбы с Рональдом Уизли. Мотивов директора понять я пока не мог, может быть, он действительно был очарован «волшебной силой любви и дружбы», хотя иногда мне казалось, что Дамблдор как-то особенно тонко издевается над всеми, кто слушает его речи о пользе добра и всепрощения.



— Я постараюсь, сэр, — закивал я с жаром. — Обязательно постараюсь. Но я продолжаю встречаться с одной девушкой... И Рональд завидует мне, я не могу ничего с этим поделать...




* * *


Добравшись до кабинета Прорицаний, который успел возненавидеть, я хладнокровно разложил под учебниками свежий выпуск «Пророка» — как бы я ни относился к этой министерской газетёнке, некоторые намёки, проскальзывавшие там, были весьма интересными. В прошлом выпуске я к своему удовлетворению услышал про два организуемых в поместьях Малфоев и Эйвери бала в честь неизвестного мне события из истории магического мира. Девушка-корреспондент расписывала, что на балах будут проведены благотворительные лотереи, прибыль с которых Люциус Малфой и Руфус Эйвери обещали передать на нужды клиники Святого Мунго.



Профессор Трелони с благосклонностью посмотрела на меня — когда она впервые спросила меня, какого дементора я кладу газету на стол, я вежливо ответил, проигнорировав хихиканье всех учеников, что не хочу пролить, к примеру, заварку или кофейную гущу на скатерть, а газета позволит сохранить их. К некоторому моему стыду, профессор Трелони купилась на это нехитрое объяснение. Как я уже успел убедиться, дела здесь и сейчас мало интересовали женщину, и большую часть времени она пребывала в странных грёзах... то ли пророческих, то ли наркотических, пока что я не мог точнее сказать. Да и это не было мне интересно.



Однако уже первый разворот газеты заставил меня напрячься. Началось.



«Сенсация на заседании Международной конфедерации волшебников!



Директор Хогвартса, кавалер ордена Мерлина 1 степени, победитель Гриндевальда сделал невероятное заявление на заседании Международной конфедерации волшебников, председателем которой является уже больше пятнадцати лет.



— Мои источники сообщают, что темный лорд Вольдеморт, почти поставивший Англию на колени пятнадцать лет назад, сумел вернуться из мертвых этим летом, — сказал директор Хогвартса.



Заседание Конфедерации закончилось, не успев даже толком начаться, чудовищным скандалом: многие почтенные члены этой организации даже требовали объявить вотум недоверия председателю и провести повторные выборы.



Министр магии Англии, Корнелиус Фадж прокомментировал этот инцидент следующим образом:



— Прискорбно видеть, как величайший ум и могучий волшебник прошлого Альбус Дамблдор, славный своими свершениями в начале и середине века, столь неосторожно и поспешно заявил о невероятном событии, скомпрометировав Англию на международной арене. Тот-кого-мы-не-называем мёртв и не вернётся».



Я мрачно уставился на прочитанную статью, сделав вид, что поглощен стоявшим на газете хрустальным шаром. Профессор умильно покосилась на меня, продолжая рассказывать о важности правильного взгляда в шар для достижения нужного «состояния сознания».



Директор Дамблдор, судя по всему, изрядно переоценил своё влияние на политику. Я помнил из газетных статей и прочитанных мемуаров тот период, когда после Второй мировой каждое слово Победителя Гриндевальда, великого светлого волшебника было фактически законом, и только его собственное нежелание не позволило Дамблдору занять пост Министра магии взамен ушедшей в отставку Бэгнолд.



Однако с тех пор прошло почти полсотни лет, и слава — вещь преходящая. Так что сделанное директором Хогвартса заявление оказалось слишком пугающим для английских волшебников, чтобы они могли поверить в возвращение Тёмного лорда. Позиция министра Фаджа объяснялась ничуть не сложнее, как мне казалось. Судя по отдельным высказываниям Сириуса во время нашего долгого разговора, министр любил золото, а у старых семей, былых сторонников Вольдеморта, золота было предостаточно.



Жесткая и стремительная реакция Министра означала, похоже, его нежелание признавать проблему или же... или же лояльные былому господину семьи вскладчину купили бездействие этого человека. И значило это для меня многое: официальная власть в стране не будет предпринимать никаких серьезных движений до тех пор, пока не станет слишком поздно. Или до тех пор, пока случайный кинжал, заклинание или яд не прервут жизнь Корнелиуса Фаджа.



Для Гарри Поттера это меняло многое, если не всё. Для Туора Норда это не меняло почти ничего. Директор Дамблдор сделал свой ход, раскрывая свои намерения, и заинтересованные игроки его услышали. В ближайшее время должны были вспомнить и того, с чьих слов началась вся эта история. Значит — от Гарри Поттера потребуют либо подтвердить слова Дамблдора, втягивая беззащитного подростка в бой против всей государственной машины, подкрепленной золотом старых семей, или же выступить против директора Хогвартса и этим раздавить свою репутацию сторонника Света. Мне предстояло как можно быстрее решить, что и как делать и говорить, чтобы мальчик Гарри Поттер мог, не вызывая подозрений, находиться в одном из фокусов грядущих событий. Хогвартс не останется в стороне, его однозначно будут штурмовать ради заложников.



— Гарри, что ты видишь в своём шаре? — мои размышления прервал вопрос Сибиллы Трелони, близоруко взглянувшей мне в глаза.



— Я вижу... — Заранее подготовленный ответ сорвался с языка, — я вижу тёмную тучу, нависающую над Хогвартсом, профессор. Её недра полны неизлившихся молний и дождя. Грядёт буря, которой этот замок ещё не знал.



Мне показалось на мгновение, что Сибилла Трелони сейчас прослезится.



— Пятнадцать баллов Гриффиндору, мистер Поттер, — выдавила она. — Класс, запишите толкование грозовой тучи и варианты её сочетания с замком Хогвартс.



Моя улыбка увяла. Профессор Трелони исповедовала странную технику толкования смутных образов, собранную из галлюциногенных трав, каких-то непонятных ассоциативных цепочек и фантазии. Если бы я не знал, что именно эта женщина произнесла когда-то пророчество, разрушившее жизнь семьи Поттеров, то ни за что бы не подумал, что Трелони не шарлатанка.



— Как ты увидел это в шаре, Гарри? — С завистью спросила меня Парвати Патил, бывшая любимой ученицей профессора Трелони. — У тебя так хорошо открылось Внутреннее око, что мне становится завидно. Как ты это сделал?



— А ты сходи со мной в Хогсмид, — ухмыльнулся я. — И я раскрою тебе все мои тайны.



На смуглом лице девушки появилась насмешливая улыбка.



— Что я слышу? — хихикнула она. — Гарри Поттер предлагает мне сходить в Хогсмид? Это приглашение на свидание, Гарри?



— Я тебе не скажу больше ни слова, — преувеличенно загадочным тоном сказал я, стараясь не рассмеяться. — Пусть твоё собственное Внутреннее око подскажет тебе правильный ответ.



Парвати звонко расхохоталась, уронив сумку, и я стремительно нагнулся, не позволив ей упасть на пол.



— Спасибо, Гарри, — всё ещё хихикая, сказала девушка и ушла своей мягкой, почти танцующей походкой.



Я забросил рюкзак на спину и последовал за ней. Девушка выгодно отличалась от большинства однокурсниц своим спокойствием. Она походила на тех красавиц, которые очаровывали важных гостей в становище Великого хана кочевников. Главное же — за последнюю неделю я уже дважды обнаружил у себя в стакане приворотное зелье. Кто его подливал — выяснить пока что не удавалось. К Парвати в первую же неделю подкатывались с предложением встречаться сразу двое старшекурсников с Равенкло, которых она отшила. Однако упрямое выражение лица одного из равенкловцев во время объяснения в Большом зале намекало на то, что Кристофер Отсби не привык отступаться. Общество же по-своему очаровательной Парвати было выгодно и мне, и ей. Она, помимо настоящей дружбы с печально известным Избранным и защиты от назойливых ухажеров, получала бы и регулярное, как я подозревал, попадание на страницы светской хроники. Мне же, коль скоро я собирался развивать имидж Мальчика-который-выжил, выжимая из своей сфабрикованной славы максимум, нужна была умная и красивая девушка рядом. Туор Норд — вздумай я покинуть Хогвартс и действовать самостоятельно — мог многое, но пока ещё не мог держать руку на пульсе событий. Ни Сириус Блек, ни Аластор Грюм не стали бы общаться с неизвестным им магом-убийцей. Директор Дамблдор потребовал бы принесения обетов и клятв, прежде чем поделиться информацией. Министр Фадж услышал бы только звон монет, а достаточной для его перекупки суммы у меня пока не было.



Ну а слово Гарри Поттера — при соответствующей подготовительной работе — могло значить весьма многое. Этим я и собирался заниматься параллельно с поиском союзников.




* * *


Флитвик, пришедший на занятие продвинутой группы Защиты, на этот раз буквально лучился довольством. По его виду можно было заключить, что он только что получил какое-то радостное известие.



— Итак, господа и леди, — хохотнул он, взмахом палочки заставив сложенные в углу подушки и коврики подтянуться поближе к нам, — у меня есть для вас приятная новость.



Обведя нас довольным взглядом, профессор продолжил.



— Когда мы с мистером Поттером случайно столкнулись в коридоре Хогвартса этим летом, он, сам того не желая, подбросил мне интересную идею. И весь остаток лета и первую неделю сентября я посвятил её обдумыванию и продвижению в жизнь.



Я молча слушал, пытаясь понять, к чему клонит Флитвик. Любопытствующие взгляды учеников сконцентрировались на мне.



— Мистер Поттер задал мне вопрос о том, проводятся ли в Англии соревнования по магическим дуэлям, — мечтательно произнёс в пространство Флитвик. — В Англии они не проводятся уже добрых двадцать лет. Не те волшебники живут, не те. Однако, благодаря помощи моих друзей, мне удалось выбить из Министерства магии спонсорство команды студентов на молодёжном чемпионате по дуэлям в Европе.



Дождавшись взволнованных возгласов, Флитвик, ухмыльнулся.



— На молодёжном чемпионате может присутствовать три студента от каждой магической школы. Это, так сказать, та дырка в правилах, которой я воспользовался. Потому что в обычном случае в чемпионате принимают участие только юноши и девушки до восемнадцати лет, которые сумели победить в таких же соревнованиях внутри страны. А поскольку в Англии они не проводятся... Единственный способ провести туда кого-то из студентов Хогвартса — заявить их защитниками чести нашей школы на международной арене.



— А как вы собираетесь выбирать участников? — с неприкрытым интересом спросил Энтони Голдштейн. — Из тех, кто посещает ваши занятия?



— Как бы мне ни хотелось сделать именно так, — протянул Флитвик, — поскольку я довольно хорошо представляю себе потенциал всех студентов, которые приходят ко мне на Защиту, но нам придётся соблюдать формальности. К тому же, в ходе отбора в Хогвартсе мы можем найти талант, который я проглядел. Посему с ноября начнутся отборочные соревнования по магическим дуэлям. Директор Дамблдор обещал организовать процесс так, чтобы каждый вечер, за час до ужина, в Большом зале собирались все претенденты на участие.



— А как будет проводиться отбор? — уточнил я, участие в турнире могло выгодно сказаться на имидже Поттера.



— На выбывание, мистер Поттер, — хмыкнул профессор, — каждый студент принимает участие в тренировочных схватках до первого своего поражения. Последние трое, кто останется «в строю», делят между собой места с первого по третье и отправляются вместе со мной и свитой министерских чиновников в Мюнхен.



Я сосредоточенно слушал, как профессор рассказывает правила, по которым будут происходить дуэли, и оглядывал зал. Голдштейн, Чамберс, Нотт, Сандерс, Брэдли, Стеббинс, Сайрес, — все они смотрели на профессора Флитвика с горящими глазами. Флитвик, как истинный профессионал, сумел подобрать в свою группу только таких же увлечённых искусством дуэлей людей с каждого курса.



Правила были несколько более сложными, чем во «взрослых» состязаниях. Если регламент Европейского чемпионата запрещал использование тройки Империус, Круциатус, Авада, и ещё нескольких особо тяжёловесных заклятий, то несовершеннолетним разрешалось использовать гораздо более узкий репертуар чар. В него не входила изрядная часть тёмной магии, некоторые самые мощные стихийные заклинания, а вот высшая светлая магия была разрешена вся без исключений.



— Из списка убраны те заклинания, от которых в первые десять лет существования так называемой молодёжной дуэльной лиги гибли на соревнованиях перспективные студенты, — пояснял тем временем Флитвик. — Любопытный казус, который видят многие, но который до сих пор остаётся в силе... Вы заметили, что светлая магия разрешена без каких-либо ограничений? Как вы думаете, чем это вызвано?



— Я бы сказала, что от неё не гибли люди, — осторожно начала Селена, — но это будет неправдой. Может быть, это результат более строгих запретов на темную магию в последнее столетие?



— Приятно, что кто-то учит историю не по лекциям моего дражайшего коллеги, — несколько желчно усмехнулся Флитвик. — Да, вы частично правы, мисс Сандерс. Однако парадокс в основном заключается не в этом. Как ни странно, несмотря на запреты, большинство перспективных дуэлянтов и будущих боевиков или наёмников изучают именно тёмную магию. Темному легче стать опасным бойцом, поскольку светлая магия в боевом аспекте часто несколько сложнее. Однако те, кто освоит высшую светлую магию на должном уровне... они не уступают тёмным почти ни в чём. Другой вопрос, что за все годы, сколько я сидел в жюри чемпионата, было всего пятеро студентов, использовавших в бою высшую светлую магию. Парадокс. Ужесточение законов не изменило ни-че-го. Ни в Европе, ни у нас. Просто стало больше лицемерия.



Осёкшись, Флитвик прокашлялся и взглянул на часы, висевшие на стене.



— А теперь приступим к тренировке, леди и джентльмены, — он поднялся и взял в руки палочку. — Первая пара — мистер Нотт и мистер Стеббинс. Начали!



Я отпрыгнул в сторону: Флитвик на этих занятиях не признавал барьеров и дуэльных помостов, так что если кто попал под случайное заклинание, не успев отойти — то были только его проблемы.




* * *


— Ты выглядишь слегка уставшим, — мягко заметила Парвати, спустившаяся с женской половины общежития.



— Профессор Флитвик сегодня гонял нас до седьмого пота, — я с наслаждением потянулся, встав из кресла у камина.



— А что вы делаете на своих занятиях? — с лёгким любопытством спросила девушка.



— Почти то же самое, что и на уроках Защиты, — я предложил ей опереться на мою руку.



Парвати осторожно положила руку мне на сгиб локтя, и мы направились к выходу, сопровождаемые хмурыми взглядами сразу двух человек: Рональда и Джиневры Уизли. Я невольно поёжился — возможно, одно из найденных мной зелий, простенькое и дешёвое, могло выйти из рук Джиневры.



— Мы так же отрабатываем заклинания, — продолжил я, когда мы вышли в коридор. — Только самих заклинаний несколько больше, и они требуют больше выкладываться.



— Получается, профессор Флитвик отобрал в свой маленький клуб только самых сильных учеников? — с ноткой ревности уточнила Парвати.



— Не думаю, — я покачал головой. — Скорее его интересовали те, кто хочет посвятить себя дуэлям.



Слово «война» звучало бы слишком пафосно и взросло для нашей беседы, да и не стоило омрачать один из немногих солнечных дней начала осени разговорами о грядущих испытаниях.



На выходе из ворот — а я решил не пускать пыль в глаза Парвати и выйти через обычные ворота, а не пробраться тайным ходом — нас поджидал завхоз Филч. Старый, полностью седой человек на мой взгляд находился не на своём месте — сложно работать в магической школе, если ты сквиб и ненавидишь детей без исключения. Однако дело, которое он делал, было нужным, и потому сам я относился к старику с уважением.



— Не вздумайте протащить сюда что-то запрещённое на обратном пути, мистер Поттер, — хрипло сказал завхоз, проведя вдоль моего тела странным артефактом.



Я молча показал ему подписанное родственниками разрешение на посещение Хогсмида. Не знаю, как его раздобыл директор, но ещё вчера профессор МакГонагалл после занятий по трансфигурации вручила мне свеженький, ещё хрустящий свиток, на котором значилось, что «Вернон Дурсль, эсквайр, настоящим письмом удостоверяет, что даёт разрешение опекаемому им Гарри Джеймсу Поттеру посещать волшебную деревню Хогсмид». Пикантность листу придавал тот факт, что ниже была старательно стёртая приписка: «и пусть он сдохнет в вашей волшебной деревне, чёртовы волшебники». Я заметил слегка промятый пергамент, и с трудом восстановил исходный текст по вмятинкам на нём — сами чернила оказались удалены каким-то заклинанием, а вот про то, что маглы пишут не перьям, не вминающими материал, а более жёсткими ручками, неизвестный мне маг забыл. Ручка у Вернона Дурсля писала плохо, или же он был в отвратительном настроении, так что он очень сильно давил ей при письме.



Филч так же молча прочитал разрешение, поморщился и отдал его назад.



— Хорошего дня, мистер Филч, — произнёс я на прощание. — Обещаю, что не принесу назад ничего из вашего запрещённого списка.



Недоверчиво покачав головой, старик что-то буркнул себе под нос.



— Ты серьезно? — приподняла брови Парвати.



— А почему нет? — вопросом на вопрос ответил я. — В его списке только совершенно бесполезные вещи. Они нужны только для нелепых шуток и жульничества на экзаменах.



— Ещё скажи, что ты читал этот список! — звонко рассмеялась девушка, привлекая к нам внимание спешивших в Хогсмид парочек и групп студентов.



— Ну... — Я демонстративно задумался, поднеся палец ко лбу, — я не помню его наизусть, ты простишь меня?



Парвати хихикнула.



И зря — список я действительно читал, чтобы по глупому не попасться с каким-то безвредным, но запрёщенным артефактом или зельем. Хогвартские студенты за всё время составления списка умудрялись протаскивать в замок только многочисленные сомнительные зелья для стимуляции памяти, удачи, для имитации болезней, чтобы сбежать с уроков, да еще более нелепые предметы для розыгрышей. Лично я не находил ничего смешного во взрывающихся перьях для письма, блевательных батончиках и прочих глупостях.



Даже в Академии мы развлекались гораздо более тонко: использовать сторонние артефакты или зелья считалось дурным тоном. Самой лучшей шуткой, которую я видел, был телепортированный на крышу Башни восходящего солнца куратор нашего курса. Для чего я, Архи и Карр потратили почти две недели на расчёты переносящей пентаграммы, маскирующих чар для неё, чтобы куратор, отличавшийся редкостной паранойей, не заметил, что на выходе из личных покоев его ждёт ловушка, и собственно нанесение рисунка на каменный пол. В итоге шутка удалась на славу — ругавшегося, словно последний простолюдин Бифура де Сэ сняли только спустя пятнадцать минут. При всех своих достоинствах и способностях чарами левитации достопочтенный куратор не владел. И, что считалось особым шиком в Академии — виновников шутки так и не нашли, хотя де Сэ свирепствовал, рвал и метал.



Впрочем, положа руку на сердце, самым главным шутником в итоге оказался глава Академии. Как мне рассказал уже после выпускного курса отец, в Академии сознательно культивировалась традиция самостоятельных изысканий студиозусов — изощрённые, сложные в исполнении розыгрыши требовали постоянного саморазвития юных волшебников. Так что со своей ролью въедливого ехидного человека де Сэ справлялся отлично, за что регулярно становился объектом шуток со стороны старших студиозусов. Это откровение отца заставило меня по-иному взглянуть на многих пристрастных кураторов и на поведение самого главы Академии.



— Мне кажется, что хорошую шутку нужно готовить самостоятельно, а не использовать покупные артефакты, — усмехнулся я.



— Фред и Джордж, наверное, с тобой согласятся, — Парвати лукаво взглянула на меня.



— Я бы уважал их чуть больше, если бы, при всей их гениальности в зельях и чарах для розыгрышей, они не скатывались в учёбе по этим же предметам, — честно ответил я. Нужно было забрасывать семена сомнений, и Парвати для этой роли подходила как нельзя лучше.



Девушка внимательно посмотрела на меня, но промолчала. Я буквально видел, что она могла бы сказать нечто вроде: «ты изменился». Но эти слова не прозвучали.



— Самый сложный выбор, — когда мы дошли до окраины Хогсмида, начал я, — куда сходить с девушкой, с которой хочешь подружиться...



— Неужели совсем нет вариантов? — лукаво взглянула на меня Парвати.



— Почему же? — откликнулся я с хищной улыбкой, — Начиная с кафе мадам Паддифут и «Двух мётел», также в списке есть «Приют короля». А для ценителей уединения и тишины можно заказать обед с собой в любом кафе и пойти куда-нибудь на берег озера или ручья.



Парвати мягко улыбнулась.



— «Приют короля»... это интересно, но для первого свидания это чересчур... В кафе уже все места заняты...



— Значит, мы берём еду и идём в лес, — подытожил я, и Парвати согласно кивнула.



Зайдя в ближайшее кафе, я затребовал сладостей и фруктов, однако Парвати удивила меня, придирчиво отобрав только самое лучшее, по её словам, из принесенных фруктов. Два запечатанных кувшина с ягодным соком дополнили картину.



— Думаю, наших скромных способностей в трансфигурации хватит, чтобы создать то, на чём мы будем сидеть, — улыбнулась Парвати.



Спустя полчаса мы уже сидели на берегу небольшого ручья, протекавшего недалеко от Хогсмида в лесу. Парвати, ловко поджав под себя ноги, устроилась на созданном из травы мохнатом одеяле и немного смущённо поглядывала на меня.



— Сидящие в «Мётлах» могут нам только позавидовать, — хмыкнул я, отпив сок из своего стакана.



— Почему? — подхватила разговор Парвати.



— Ну, — я ухмыльнулся. — Они сидят в тесном зале, иногда официанты проливают им на мантии сливочное пиво, где-то там ходят злобные слизеринцы, ищущие драки.



Парвати рассмеялась.



— Кстати, Гарри, — начала она, — я не стала спрашивать... тогда, возле класса Защиты, Рон что-то говорил...



Я поморщился, разговор вышел на тему, которая была не самой удобной.



— Рон не соврал, мы действительно столкнулись как-то летом с Малфоем и его прихлебателями. Они зачем-то погнались за Луной Лавгуд с Равенкло, и я случайно оказался свидетелем их стычки. Пришлось вмешаться.



Я пожал плечами, показывая, что рассказал всё, но Парвати продолжала внимательно смотреть на меня своими чёрными глазами.



— Малфой, как и всегда, начал бросаться оскорблениями, — вынужденный продолжать, заговорил я, — и тогда я сломал ему нос.



— Без магии? — с каким-то странным интересом в голосе переспросила Парвати.



— Без, — я пожал плечами. — Малфой сам подставился под удар, так что я даже не вытаскивал палочку.



— Ты меня удивляешь всё больше и больше, — лукаво улыбнулась девушка.



— Ну... — я снова пожал плечами, — должны же и во мне быть какие-то сюрпризы.



— За что ты так не любишь Малфоя? — помолчав, спросила Парвати.



— Знаешь, — медленно заговорил я, тщательно подбирая слова. — На самом деле мне он мне безразличен. Соперничество Драко Малфоя и Гарри Поттера происходит только в воображении Малфоя. А началось всё с того, что в поезде перед первым курсом Драко оскорбил меня и Рона.



— Вы с Роном поссорились? — Парвати внезапно смутилась и покраснела. — Я как будто допрашиваю тебя, извини.



— Тебе не за что извиняться, о великий инквизитор, — ввернул я оборот из единственного прочитанного мной учебника по истории магии, где как раз и фигурировали эти мрачные персоны.



Парвати хихикнула.



— Похоже, я совсем не знала тебя, — призналась она.



— Ну, теперь у тебя есть возможность это сделать, подружившись со мной, — я долил ей в стакан сока. — Я тоже могу сказать, что совсем не знал тебя.



Девушка улыбнулась, хотя я сказал совершеннейшую правду — о ней мне Гермиона мало что рассказывала.



— Кстати, Гарри, — Парвати подобралась, став похожей на хищную кошку. — Расскажи, как ты увидел в хрустальном шаре образ тучи?



— На самом деле, — преувеличенно загадочным тоном начал я, — я увидел в шаре профессора Трелони, дающую пятнадцать баллов Гриффиндору!



— Иди ты! — Парвати звонко рассмеялась.



— А если серьёзно, — я улыбнулся, — то в сравнении с твоими, мои способности прорицателя ничтожны. Я просто чувствую, что этот год будет беспокойным, и нам всем придётся столкнуться с переменами.



— Переменами? — наморщила лоб Парвати.



— Директор Дамблдор... — покачал головой я. — Ты видела статьи в газетах.



Она задумчиво кивнула.



— Я был там, Парвати, — медленно произнёс я, глядя куда-то вдаль. — Кубок перенёс меня на заброшенное кладбище. А потом... А потом толпа Пожирателей смерти во главе с возродившимся Вольдемортом гоняли меня между могил.



Раскосые глаза девушки в страхе расширились.



— Значит... — начала она, вцепившись в мою руку.



— Да, — кивнул я. — Он возродился, и теперь где-то собирает силы. Война неизбежна.



— Но ведь есть авроры, — подумав, сказала он.



— Да, — я снова кивнул, пугать девушку больше, чем сейчас, не было необходимости, равно как и портить прогулку. — И Хогвартс всё равно остаётся одним из самых безопасных мест. Ведь тут есть директор Дамблдор и... я.



С последним словом я вскинул палочку, и сияющий огненный шар унёсся к небу, взорвавшись в вышине фейерверком, Парвати ахнула от восторга.




* * *


Пару часов спустя мы неспешно вышли из леса. Я хорошо отдохнул — в обществе Парвати не требовалось постоянно думать, о чем можно говорить, поскольку она оказалась очень тактичной для своего возраста. Судя по довольной улыбке девушки, она тоже нашла моё общество небезынтересным.



— Мистер Поттер, — к моему удивлению, на входе в замок нас встречала Минерва Макгонагалл. — Вас ждёт к себе директор Дамблдор.



— Спасибо за хороший день, Парвати, — я улыбнулся ей.



По требованиям этикета, мне следовало проводить девушку до общежития, однако вряд ли директор и декан оценят моё следование старинным обычаям. Посему стоило поблагодарить Парвати сейчас.



— И тебе, Гарри, — подарив мне лукавую улыбку, она направилась в сторону общежития Гриффиндора.



— Я готов, профессор, — бесстрастно развернулся я к декану.



— Здравствуй, Гарри, — за время, пока я не был в кабинете директора, там изрядно прибавилось хитрых магомеханических устройств.



— Здравствуйте, директор, — ответил я, устроившись в неудобном кресле.



— Как ты себя чувствуешь, Гарри? — начал издалека директор, но я догадывался, что он имеет в виду мою память.



— Я далеко не всё вспомнил, сэр. — Я сокрушённо покачал головой. — Мне пришлось поселиться в библиотеке, чтобы вспомнить всё, что я проходил.



— Профессор МакГонагалл упоминала о твоей почти феноменальной скорости запоминания, — кивнул директор. — Похоже, ты просто поднимаешь из глубин сознания отброшенные туда сведения.



Я мысленно ухмыльнулся: воистину, иногда в многих знаниях — многие печали. Наиболее рациональное объяснение — далеко не всегда оказывается истиной.



— Вам виднее, сэр, — я неуверенно пожал плечами и сжался в кресле. Было откровенно противно сидеть так, но напоминание о болезни должно было навевать неприятные воспоминания на Поттера.



— Ты читал свежие газеты, Гарри? — перешёл к делу Дамблдор.



— Да, сэр, — я притворился возмущенным. — Они пишут отвратительные вещи о вас!



— Людям свойственно бояться правды, Гарри, — покачал головой Дамблдор. — Всем им слишком страшно поверить в возвращение Вольдеморта, и этот страх лишает их сил бороться.



— Но как они могли не поверить вам — победителю Гриндевальда?! — последняя фраза прозвучала двусмысленно, на грани издёвки, но Поттера в таком подозревать было нельзя.



— Слава быстро проходит, Гарри, — покачал головой Дамблдор, и я понял, что он неприятно удивлен газетной статьёй. — Я буду бороться за то, чтобы как можно большее число людей было готово и знало, что враг вернулся.



Он помолчал, испытывающе глядя на меня, но ответа не дождался. Мне было совершенно ясно, что спокойное течение жизни Поттера закончится при любом завершении этого разговора.



— Ты единственный, кто видел Вольдеморта на кладбище, Гарри, — директор снова замолчал, приглашая меня высунуться с каким-нибудь обещанием.



Я потупил взгляд и съежился ещё сильнее.



— Но... — выдавил я, — если они не поверили вам, то кто поверит мне, сэр?



У Дамблдора дёрнулось веко.



— Возможно, ты прав, Гарри, — подумав, заявил он, внимательно разглядывая меня. — Если мне потребуется твоя помощь, я скажу тебе.



— До свидания, директор, простите, — я встал.



Однако вышедшая на следующей неделе статья заставила меня поморщиться. В ней в предельно резких тонах обсуждались заметка в «Придире» о возвращении Неназываемого и психическое здоровье почтенного директора Хогвартса, а также — склонность к излишним фантазиям некоего Гарри Поттера. Похоже, Дамблдор решил, что сейчас открытая конфронтация с министерством — меньшее зло в сравнении с замалчиванием проблемы. В чём-то я его понимал, но момент был неудачным — слишком многие влиятельные сторонники Дамблдора не пережили Первую войну. Род Прюэттов был выбит поголовно, осталась только бесполезная в высокой политике Амоленция Уизли. Род Поттеров, пусть и не поддерживавший в открытую директора, но не оставшийся бы сейчас в стороне. Боунсы, Медоузы, многие другие, — все они обладали достаточными связями, чтобы переломить ситуацию. Но сейчас у директора оставался только его авторитет, да немногочисленные политические союзники, которые не спешили делать громких заявлений в прессе. Сторонники же министерства и Вольдеморта обладали изрядными ресурсами, а главное — я читал в «Пророке» о многих судебных процессах, завершившихся оправданием «несправедливо обвинённых в пособничестве Тому-кого-нельзя-называть». Проиграв одну войну, они, фактически, сохранили своё число неизменным. Чего нельзя было сказать о понёсшей колоссальные потери во время Первой войны «светлой стороне». Милосердие и растерянность лидеров «Света» в первые годы после начала открытых стычек слишком дорого обошлись всем.



Сидя посреди учеников, бурно обсуждавших резкую отповедь «Пророка», я молча размышлял, что делать дальше. Директор изрядно разочаровался в Поттере, но это было минимально возможным вредом для меня. Хуже было бы, если б он заподозрил меня в ведении самостоятельной игры или слишком хорошей для подростка проницательности.




* * *


«— Магия суть одно из величайших сокровищ нашего мира, — старый Райан ар Аст, о котором говорили, что он был личным наставником Бога-императора, удобнее устроился в кресле. — Банальность, верно?



Аудитория была погружена в молчание. Вступать в дискуссию с ехидным преподавателем не хотел никто из студиозусов.



— Однако эта банальность показывает нашу полную беспомощность охватить все те законы, которым подчиняется магия, — ар Аст отпил из бокала воды. — Мы все прекрасно знаем, что у родовитых магов, которых здесь, наверное, половина зала, всегда рождаются дети-волшебники. Считается, что магия заботится о появлении потомства у своих адептов. Так это или нет — мы не знаем. Однако же среди вас немало тех, кто родился в семьях простых людей, не обладавших ни каплей магии. Можно было бы говорить о том, что где-то в числе предков этих людей были волшебники? Можно.



Райан, насмешливо улыбаясь, поднял палец вверх.



— Однако мы с вами можем вспомнить историю правящей династии Караза. По традиции, которая удержалась только в их городе, почти тысячу лет там правили не владевшие волшебством люди, потомки Гарта Каразского. Они никогда не смешивали кровь ни с одним волшебником. Однако же двести тридцать лет назад у Правителя Артоса родился сын, имевший несомненные признаки магического дара.



— О чём может говорить этот пример? — Он обвёл строгим взглядом собравшихся студиозусов. — О том, что, возможно, магия сама выбирает своих носителей, даже если родители одарённого ребёнка магией не владели. Или же способ возникновения дара основан на настолько тонких материях человеческого тела и разума, что мы не в состоянии их уловить.



— Пока что нам известно лишь немного законов, по которым происходит наследование дара.



Райан откашлялся.



— Первая, и самая известная истина. В семье из двух волшебников всегда рождается хотя бы один ребёнок с даром магии. И брак их почти никогда, за исключением нескольких известных нам случаев, не бывает бесплодным.



— Вторая истина. Сила будущего волшебника в такой семье зависит от неизвестных нам причин. Бывали случаи, когда могучие маги рождались у вполне заурядных одарённых. Известно достоверно, что сын основателя Академии, великого волшебника Чанга, был совершеннейшей бездарностью, и пост главы Академии унаследовал лучший ученик Чанга, выходец из простой рыбачьей семьи.



— И третья истина, до которой вы должны бы додуматься сами, — проскрипел Райан, снова отпив воды. — Попытки преумножить магическую силу потомков путём вступления в брак людей, имеющих родство ближе, чем в пяти поколениях, приводят к вырождению и постепенной потере магических способностей. Если брать исторические примеры — вспомните историю былой правящей династии Ру-Ло. Они нередко вступали в кровосмесительную связь с близкими родственниками, дабы «не разбавлять кровь потомков Божественных Ру и Ло», и где они теперь? Магия у теократов сохранилась, но правят теперь жрецы. И пройдут столетия, прежде чем магическая традиция Ру-Ло хотя бы приблизится к имперской».



— На помост вызываются Драко Малфой и Дин Томас! — Прогремело в Большом зале.



Профессор Флитвик не соврал, и теперь каждый день проходило от четырёх до двенадцати отборочных дуэлей. Недовольных было изрядно — к отбору допускали начиная с пятого курса. Всё время до начала отборочных соревнований по дуэлям деканы факультетов принимали заявки от желающих опробовать свои силы. Потом Флитвик и МакГонагалл за ночь нарисовали и вывесили в каждой гостиной огромные зачарованные пергаменты, на которых были расписаны даты и порядок проводимых дуэлей, а также — что больше всего меня поразило — отображались результаты всех уже прошедших поединков.



Интересным и особенно понравившимся мне было то, что дуэли проводились без учёта курса оппонентов. Пятикурсник Дин дрался против такого же пятикурсника, но это было скорее исключением из правил. Чаще на арене попадались семикурсники, и это было обоснованно — далеко не все младшие ученики решались на участие. Дин Томас с Гриффиндора решил попробовать свои силы в дуэлях, о чем я узнал только когда прозвучало его имя. Рональд Уизли, громогласно заявлявший о своём участии в гостиной Гриффиндора, вылетел сегодня из соревнований, проиграв первую же дуэль. Созданное им обезоруживающее заклинание оказалось отбито незнакомым мне равенкловцем-шестикурсником, ну а щит он сплести уже не успел.



Малфой и Томас вступили на помост. Дин явственно волновался, нервно стискивая палочку. Драко Малфой шёл так, словно находился на званом приёме: выпрямив спину и чеканя шаг. Поединщики встали в начальную дуэльную стойку.



— Дуэль ограничена правилами, о которых я рассказывал, — скомандовал Флитвик. — К бою!



— Stupefy! — Красный луч Оглушающего сорвался с палочки Драко Малфоя... и бессильно разбился о выставленный щит.



Дин пошатнулся, но в свою очередь запустил в противника каким-то непонятным заклинанием, бледно-зелёный луч пролетел над головой пригнувшегося Малфоя.



— Seco! — Светлый щит Томаса отразил Режущее проклятье.



Оба оказались равными по силам, и насмешливая улыбка появилась на моём лице. Малфой, гордившийся поколениями славных предков, не мог одолеть маглорождённого. Имперские аристократы были воинами и потомками воинов. Наследники же старых семей в Англии далеко не всегда могли продемонстрировать те же волю и силу, что их предки.



Две минуты Дин и Малфой перекидывались заклинаниями. Не повезло Томасу — он неловко взмахнул палочкой в сложном пассе, и полотнище щита не сформировалось. Слабенькое ударное заклинание ударило ему в грудь. Я поморщился от неприятного хруста.



— Мистер Малфой побеждает, — проговорил Флитвик, а к Томасу бросилась мадам Помфри.



Малфой, сойдя с помоста, победно ухмыльнулся. Его глаза на мгновение встретились с моими, и он многозначительно кивнул.



Лично я уже выбрал для себя стратегию для поединков: каждый раз я должен был оказываться чуть-чуть лучше оппонента. До тех пор, пока не дойду до настоящего предела для этого тела и для магии Поттера. Если это поможет мне добраться до финала — тем лучше. Нет — по крайней мере я буду знать, куда и как развиваться дальше. Без серьезных поединков проверить свои достижения в боевой магии было невозможно.



— На помост вызываются Теодор Нотт и Гарри Поттер, — прозвучал голос Флитвика.



Я медленно поднялся наверх, старательно сутулясь.



— К бою!



Замерший в дуэльной стойке Теодор резко взмахнул палочкой. Я встретил его Режущее, лежавшее опасно близко к запрещённой тёмной магии, радужно переливавшимся щитом. Мгновение — и уже Нотт с трудом отбил моё слабенькое Expulso. Со стороны Флитвика донеслось удивлённое хмыканье.



— Stupefy-Seco-Expulso! — Третье заклинание буквально снесло Теодора с помоста, и только мгновенная реакция Флитвика не позволила ему покалечиться при падении.



— Победитель — мистер Поттер, — произнёс профессор, когда Нотт плавно опустился на пол, и мадам Помфри приступила к беглому осмотру.



Под тихий ропот учеников я спустился с помоста, уступая место следующей паре.

Глава 17. Странная встреча

4 ноября 1995 г.



«Мистер Норд, вторая партия, присланная мне посредниками, оказалась достаточно качественной, чтобы разместить её на аукционе в Гриннготсе. Думаю, в ближайшие недели, учитывая неспокойную обстановку в стране, цены на компоненты зелий и сами зелья поползут вверх, а зельевары будут старательно скупать наиболее нужные реактивы. Я бы рекомендовал вам оставить цены на ваш товар на том же уровне: судя по темпам, которыми вы организовали поставки, дефицит вам не грозит, а скорость продажи ингредиентов компенсирует вам недополученную прибыль. Думаю, востребованной в ближайшие месяцы станет шерсть единорогов и фестралов — она входит в несколько сложных антидотов, а также в зелья восстановления сил и мощные кровевосстанавливающие.



Фелтон».



Я задумчиво взвесил в руках мешок с золотыми. Для случайного мага — почти целое состояние. Мне же и десятка таких было мало на запланированные мной цели. К тому же большая часть этих денег предназначалась оборотням, а посему мне оставалась и вовсе смешная сумма. Однако честность в этом деле была дороже золота, а лояльность оборотней была нужна. Вторая партия реагентов была ощутимо крупнее, а значит — выручка будет больше.



Нацепив пояс с оружием и зельями, я забросил в рюкзак мешок с деньгами. Золото, как ни странно, уменьшающим заклинаниям не поддавалось. Кинжал и сабля устроились на специально сшитой перевязи — не став заказывать столько специфическую и заметную вещь, я самостоятельно в течение двух вечеров и с тысячей проклятий изготовил её в Комнате-по-желанию.



— Engorgio! — Метла, увеличившись в размерах, упала на полуразвалившуюся кровать в Визжащей хижине.



Ветер засвистел в прутьях метлы, когда я стремительно взмыл к небесам. Три уже отработанных заклинания гарантировали, что первое время меня не заметит случайный взгляд.



Под метлой проносились вековые деревья, в лицо дул пронзительный ветер, уже по-осеннему холодный. Где-то к западу виднелись неясные точки над лесом — похоже, там парили фестралы.



Нечёткое светлое пятно, мелькнувшее внизу на одной из полян, заставило меня резко остановиться и взмыть выше, прикрывшись новым слоем маскирующих чар. Вглядевшись, я понял, что довольно далеко в Запретный лес умудрился забрести кто-то из учеников — фигура была слишком хрупкой для взрослого. Со вздохом я стал спускаться вниз — оставлять далеко в лесу ученика было... неправильно. Время для разговора с оборотнями катастрофически сокращалось.



Неизвестный мне ученик в мантии с капюшоном, пригибаясь, собирал какие-то травы. Он был полностью поглощён своим делом и не видел, как с севера на поляну выбиралась цепочка акромантулов.



— Берегись! — с моей палочки сорвалось мощное Expulso, взорвавшееся перед головой колонны. Пауки сбились в кучу, и этого хватило, чтобы я успел резко выдернуть человека наверх заклинанием левитации. В висках закололо — левитация живого существа требовала в разы больше энергии, чем неодушевленного предмета. Подлетев к повисшей в воздухе фигуре, я ухватил её за плечи.



Капюшон упал с головы незнакомого ученика, и я с трудом сдержал изумление: на поляну забрела Луна Лавгуд. С трудом пересадив девушку на метлу перед собой, я поднялся выше.



— Запретный лес — не лучшее место для прогулок, юная леди, — как можно мягче сказал я, указывая на сгрудившихся под нами пауков. Я даже не был уверен, смог бы сейчас с ними справиться, даже не сдерживая сил.



— Спасибо вам, — казалось, она только сейчас заметила, что едва не стала пищей для насекомых.



По уму стоило бы задержаться и перебить с воздуха всех акромантулов, чтобы они не пообедали ещё кем-нибудь, но вряд ли для рассудка Луны будет полезным зрелище разлетающихся в клочья пауков.



— Вы из Хогвартса, леди? — я решительно не мог придумать, как вести себя с Луной сейчас.



— Да, — всё ещё вздрагивая, ответила она. Я знал это состояние: когда всё уже позади, тело предательски дрожит от запоздало настигшего ужаса.



Убрав руку с талии Луны, я осторожно погладил светлые волосы.



— Всё уже позади, но лучше не заходите так далеко в Запретный лес без сопровождения. Тут слишком много опасных тварей.



— Я... поняла, — несколько пристыжено заметила она.



Я обратил внимание, что сейчас из речи Луны пропали все её привычные «мозгошмыги» и загадочность. Она была обычной испуганной девушкой, и я задумался, что делать дальше. К оборотням вместе с ней было соваться не с руки: даже если сама Луна не стала бы болтать, рано или поздно случайная её оговорка могла привести к большим проблемам для самих оборотней, а следовательно — и для меня.



— Я отвезу вас к Хогвартсу, леди, — мягко сказал я. — Надеюсь, вы не доставите этим тварям такой радости и не пойдёте в лес снова.



— Меня зовут Луна Лавгуд, — повернув голову ко мне, сказала девушка.



— Туор Норд к вашим услугам, мисс Лавгуд, — я дёрнул носом: от резкого порыва ветра волосы Луны защекотали мне лицо.



Развернув метлу, я наложил на Луну весь набор заклинаний: дезиллюминационное, закрывающее от ветра, согревающее, чары невнимания. Девушка с любопытством прислушивалась к звучавшим словам.



— Вы, наверное, хорошо знаете лес? — неуверенно начала она, когда «Молния» развернулась в сторону Хогвартса.



— Сложно сказать, — хмыкнул я, управляя метлой одной рукой, а второй — придерживая девушку. — Скажем так, я могу выбраться оттуда, если попаду в переделку.



Некоторое время мы летели молча, Луна согрелась под действием заклинания и, казалось, задремала. Она прижалась спиной к моей груди, волосы скрыли лицо.



На границе защитных полей Хогвартса я снизился и помог Луне спуститься с метлы.



— Удачи вам, милая леди, — я коротко поклонился. — Было приятно с вами познакомиться.



— Спасибо вам ещё раз, мистер Норд, — смущенно сказала она и, замявшись, всё же продолжила: — А вы... а вы можете показать мне Лес?



Я задумался.



— А что вам интересно в лесу?



— Там столько загадочного и таинственного, — мечтательная девушка, какой я знал Луну, исчезла, её глаза оживлённо блестели.



— Хорошо, мисс Лавгуд, — кивнул я. — Если вы не возражаете, мы можем встретиться и прогуляться по Запретному лесу в следующие выходные.



— Хорошо, — кивнула она.



— Я пришлю вам сову, — я нагнулся за метлой, в этот момент Луна подошла ближе.



— Удачи вам, мистер Норд, — сухие губы девушки мазнули по моей щеке, и она убежала.



Я в задумчивости посмотрел ей вслед. Такого я не ожидал.




* * *


— Добро пожаловать, мистер Норд, — спустя пару часов я опустился на границе поселения оборотней.



На этот раз меня встречали уже более вежливо, арбалетчики остались на стене, и только один из оборотней пошёл вместе со мной к старейшине.



— Моё почтение, старейшина, — я крепко стиснул мозолистую ладонь Грегори.



Оказавшись в комнате, я вытащил мешок с галлеонами и поставил на стол.



— Это результат продажи первой партии трав и крови обитателей Запретного леса, — пояснил я. — Теперь вы понимаете, почему я говорил, что Министерство не видит очевидной пользы для себя?



Грегори задумчиво посмотрел на стоявший перед ним мешок с золотом.



— Твоя доля? — медленно спросил он.



— Она ещё там, — хмыкнул я. — Не люблю делить золото в отсутствии деловых партнёров.



Айрин открыла мешок и стала быстро раскладывать золотые монеты на две кучки — большую самим оборотням и маленькую — мне. В общей сложности я стал обладателем сотни с небольшим галлеонов.



— Мои люди посетили ещё две самых крупных общины оборотней, — произнёс Грегори, когда деньги были убраны со стола, а вошедшие молодые оборотни быстро принесли еду и напитки. — Они поначалу не особо заинтересовались сотрудничеством с тобой, но я сумел переубедить их старейшин.



— Это прекрасно, Грегори, — кивнул я, отсалютовав кружкой с ягодным соком. — Ваше здоровье, Грегори, Айрин.



— Твоё здоровье, — в отличие от меня, старейшина пил тёмное пиво, стекавшее по густым усам. — МакКид из горной части Шотландии готов заняться тамошними волшебными животными, я и не знал, что старая добрая Англия ещё в незапамятные времена была буквально напичкана защищёнными от маглов территориями.



— Это радует, — хмыкнул я. — Иначе маглы уже всерьез бы взялись за нас.



— Ты не веришь, что волшебники могут победить маглов? — спросила Айрин.



— Нет, — за столом повисло удивлённое молчание. — Я не верю, что волшебники в состоянии одолеть тех, кто с лёгкостью может выжигать целые города, и чьё ручное оружие не менее эффективно, чем Авада. К тому же на одного волшебника в среднем приходится несколько тысяч маглов. А это уже слишком серьёзно, чтобы надеяться на победу.



— Ты первый волшебник, кто не верит в превосходство магов над маглами, — покачал головой Грегори.



— Превосходство кого? — фыркнул я. — Больше половины волшебников заслуживают только гордое звание маглов с палочками. Поставь их против не слишком тренированного магловского воина — и волшебник умрёт, не успев взяться за оружие.



— Интересно, — погладил бороду Грегори.



— Сильных волшебников, побывавших в бою и не боящихся убивать, не так много, — добавил я. — А после этой войны их останется еще меньше. Как и на любой войне, гибнуть будут самые лучшие. Впрочем, этому разговору пока не время и не место. Время для того, чтобы беспокоиться насчёт маглов, ещё не пришло — нам бы решить проблему возродившегося Тёмного лорда. Ты говорил о двух поселениях?



— Второе находится на южной оконечности Англии, возле Дартмура, — Грегори отставил пиво. — Лайон О’Рейли тоже готов участвовать.



— На юге? — я потёр подбородок. — Там, кажется, есть что взять...



— В Дартмуре находится один из крупнейших магловских заповедников, — пояснила Айрин. — Это ощущается даже в магической его части.



— Хм... Я посоветуюсь с теми людьми, кто продаёт ваши товары, — ответил наконец я. — Они могут подсказать, что из имеющегося в их лесах О’Рейли сможет отправлять к нам.



— Хорошо, — кивнул Грегори. — Ричард осведомлялся, не желаешь ли ты поразмяться.



— Можно, — хохотнул я. — Только без зелий он выколотил бы из меня пыль, как домашний эльф из старого половика. Так что я предпочту драться с каким-нибудь оружием в руках.



— Саблей он не владеет, — выразительно скосив взгляд на висевшие у меня на поясе саблю и нож, ухмыльнулся Грегори.



— Тогда лучше уж шесты, — хмыкнул я. — Борьба с оборотнем, даже если я его одолею, будет стоить мне переломанных рёбер, а времени восстанавливаться нет.



— Ты ведь готовишься к войне, — даже не спросила, а утверждающе заявила Айрин.



— Лорд возродился, — кивнул я. — И через некоторое время перейдёт к открытым действиям.



Одним большим глотком допив содержимое кружки, я встал.



— Думаю, Ричард уже заждался, — мне и в самом деле было интересно, что может противопоставить оборотню маг без палочки и магии.



На ристалище, где в прошлый раз я дрался перед лицом множества зрителей, вовсю стучали шесты о шесты. Ричард, ходивший среди молодых оборотней, иногда поправлял их движения, и я понял, что мне «повезло» подраться с одним из их наставников боевых искусств.



— Интересно, — протянул я, — бой без оружия тоже преподаёт новичкам Ричард?



— Нет, — расхохотался Грегори. — Этим занимается другой член нашей общины, а Ричард ведёт только тренировки с оружием. Копья, арбалеты — в этом он очень хорош.



— Буду иметь в виду, — кивнул я.



По жесту моей руки ко мне подлетел с ближайшей стойки один из тяжёлых деревянных посохов.



У Грегори вырвался удивлённый возглас.



Не обращая внимания на реакцию старейшины на использованное без палочки заклинание, я повесил на стойку свою перевязь, оружие и флаконы с зельями и взмахнул посохом, привлекая внимание Ричарда.



— Хей! — он помахал мне рукой и зарычал на учеников, чтобы те освободили площадку.



Мы крепко обнялись, и я подумал, что одному из двух наставников оборотней стоит привезти достойный подарок. Мне этот человек ещё пригодится.



— Посмотрим, чего ты стоишь без своих зелий, гость, — хохотнул Ричард, ощутив, что моя хватка ощутимо слабее, чем в прошлый раз.



— Посмотрим, — я шагнул назад, прикрывшись посохом от первого пробного удара по ногам.



С громким стуком посох бился о посох, я ушёл в глухую защиту, ожидая, когда ослабеет первый натиск. В теле Поттера я был бы уже сметён мощными ударами, но сейчас, под действием комплексного зелья, я был тем, до кого мне расти еще много лет.



Кончик шеста Ричарда, пробив мою защиту, чиркнул меня по лбу, и я резким прыжком ушёл назад, разрывая дистанцию. По лицу заструилась кровь, шансы на победу стремительно уменьшались.



Я успел подрубить Ричарду ногу, и тот, прихрамывая, на минуту потерял подвижность.



Тяжело дыша, мы остановились, у меня по лицу стекал пот, смешанный с кровью, один глаз заплывал, оборотень выглядел более свежим, но берёг ногу и левую руку.



— Ничья? — нашёл в себе силы ухмыльнуться я, и Ричард согласно кивнул.



Под громкие возгласы оборотней мы ещё раз обнялись, и мои рёбра явственно затрещали. Ричард ухмыльнулся.



Пять минут спустя я снова сидел в общей комнате в доме Грегори и сосредоточенно смазывал зельями расплывающиеся синяки на лице. Ричард, оказавшийся приёмным сыном Грегори и Айрин, с явственным ехидством косился на меня и уплетал жаркое. Элексир регенерации из моих запасов он уже выпил и теперь наслаждался едой. Мрачно покосившись в принесённое Айрин зеркало, я убедился, что отёк постепенно спадал. Оставалось надеяться, что при возвращении в тело Поттера все следы неудачного поединка исчезнут, этого я ещё не проверял.



— Первый раз вижу волшебника, который носит оружие, — проговорил Ричард, расправившись с мясом.



Я неопределённо пожал плечами.



— Магия не всесильна. Иногда добрая сталь лучше, чем заклинание. Перерезать глотку часовому лучше, чем бросаться магией.



— У тебя интересные сравнения, — заметил Ричард.



— Какие есть, — хмыкнул я и поднялся. — Мне пора, сегодня я должен ещё много сделать.



— Удачи тебе, — Ричард вышел проводить меня, почему-то ухмыляясь.



Причина его ухмылки выяснилась чуть позже, когда я уже готовился взлетать.



Мягкая ладонь тихо подкравшейся сзади Ирен погладила меня по щеке.



— Ты летишь к Хогвартсу? — спросила она и тут же ахнула при виде моего всё ещё распухшего лица.



— Да, — я покосился на ухмылявшегося Ричарда.



— Это моя сводная сестра, — пояснил он.



Я посадил девушку перед собой и взмыл вверх. В голове возникла запоздалая мысль, что нужно было попросить у Сириуса его мотоцикл, на котором, как ни крути, летать было наверняка удобнее, чем на идиотском изобретении магов. С должной магической накачкой он наверняка не уступал бы в скорости хорошим мётлам. Сам Блек, если верить его рассказам, катался на мотоцикле с магловскими подружками после Хогвартса, а потом произведение магического искусства оказалось заброшено на многие годы.



В полёте Ирен, ловко извернувшись, подставила губы под мой поцелуй. Метла слегка вильнула, пока мы жадно целовались, и я снова направил наш полёт в нужную сторону. Поцелуи девушки становились всё жарче.



— У нас есть немного времени? — выдохнула она в паузе между поцелуями.



Я задумался: времени до отбоя в Хогвартсе оставалось не так много.



— Нам придётся остаться в Хогсмиде, меня ждут там через пару часов.



— Хорошо, — она прижалась спиной к моей груди и что-то замурлыкала себе под нос.




* * *


Два часа спустя, оказавшись в Визжащей хижине, я со стоном опустился на поломанную, изрядно побитую жизнью кровать. Действие зелий заканчивалось, и тело снова болело. С противным хрустом и дрожью тело сжималось обратно к размерам щуплого подростка. Трясущейся рукой я достал из перевязи очищающее зелье и почти полчаса лежал, ожидая, пока организм восстановится. Вытащив из рюкзака флягу, я жадно осушил её — тело требовало воды. Переход из взрослого тела в тело подростка всегда был невероятно болезненным. А каждое выпитое во взрослом теле зелье добавляло неприятных ощущений.



— Проклятье, — я с трудом поднялся, когда привык к изменениям. Зельями сегодня злоупотреблять больше не стоило, так что мне предстояли долгие часы в библиотеке, а потом — в гостиной Гриффиндора, при свете камина и наколдованного Люмоса.



В гостиной Гриффиндора к вечеру собрался почти весь факультет. Кто-то оккупировал кресла и диванчики, кто-то сдвинул несколько столов в дальнем углу и предавался обильным возлияниям, предусмотрительно выставив наблюдателя в коридоре, чтобы не попасться декану. Хватало и людей, тихо зубривших свои уроки за столиками, и мирно игравших в шахматы и плюй-камни. Меня в очередной раз неприятно поразило то, что в гостиной не было ни одного представителя других факультетов — словно бы даже с нейтральными Равенкло и Хафлпаффом умышленно поддерживали разобщённость. В Академии студенты общались между собой, невзирая на курсы и направления учёбы, разве что постигавшие нелёгкую науку тайной войны стояли несколько наособицу из-за сложностей в расписании их занятий. Но ещё не было такого, чтобы ученикам отказывали в общении или допуске в комнаты на основании одной лишь принадлежности к другому направлению обучения или курсу.



Гермиона сосредоточенно что-то объясняла кучке столпившихся вокруг неё первокурсников — с самого начала учебного года она добросовестнейшим образом отнеслась к своим обязанностям, и первокурсники получили ещё одного «профессора». Впрочем, судя по бросаемым на Гермиону взглядам профессоров, такая ответственность их только радовала.



Рональд точно так же сосредоточенно сражался с близнецами Уизли с помощью взрывающихся карт — очередного нелепого изобретения волшебников. Я играл в них всего один раз, и было очень тяжело заставить себя удерживать карту, зная, что она сейчас взорвётся.



Усевшись с книгой прямо на ковер — свободных мест в гостиной не оказалось — я задумался. Оборотни — их разумная часть — откажут Вольдеморту. Немногочисленные отщепенцы вроде Фенрира и его стаи примкнут к Вольдеморту, как только тот позовёт их.



Однако кроме оборотней в Англии были и иные угнетаемые существа. Вампиры, немногочисленные вейлы, кентавры, русалки. Как я выяснил из на один раз прочитанных учебников магической истории, кентавры ни разу за всё время так и не присоединялись к волшебникам в войне, предпочитая отсиживаться в самых глубоких лесных уголках, вдобавок защищённых их странным шаманством. Русалки, прямо скажем, были бесполезны в войнах — потому что волшебники никогда не воевали на море. Оставались вампиры, вейлы и... великаны.



Немного подумав, я отбросил вариант переговоров с вампирами. Как я понял, в этом мире они не считали людей за ровню, хотя были не раз ими биты. Сейчас немногочисленные вампирские семьи-кланы ютились по окраинам магических территорий и были вне закона даже в большей степени, чем оборотни. Говорить с кровожадными, презирающими людей существами стоило с позиции силы и желательно имея за собой солидный отряд и политическое влияние. Ничего этого у меня пока не было.



Тем временем Гермиона, что-то оживлённо продолжая рассказывать первокурсникам, направилась вместе с ними в мою сторону.



— Гарри, — она присела рядом на ковёр, подобрав мантию. Первокурсники столпились за её спиной. — Покажи им работу защитных чар.



— Не понял, — вырвалось у меня.



— Я не могу одновременно создавать Протего и посылать в него заклинания, — терпеливо объяснила Гермиона.



— Ты могла создать зеркальные чары на стене и кидаться заклинаниями, — усмехнулся я.



Поднявшись на ноги, я подал руку Гермионе, и поймал на себе хмурый взгляд Рональда — последнее время старосты не слишком-то общались.



Встав у ближайшей стены, я взмахнул палочкой, создавая бледно-жёлтое полотнище Protego.



Гермиона без промедлений отправила в меня серию из всех заклинаний, изучавшихся в курсе Защиты в первый год. Ватноножное, чары подножки, проклятье тыквенной головы, огни Святого Эльма, Tarrantalegra. Повисшее в воздухе полотно защиты расцветилось всеми цветами радуги от попадания в него полутора десятков заклятий.



— А почему щит не распался от ударов? — громко спросил один из учеников, Роберт Локсли.



Гермиона неожиданно зависла над этим вопросом, и я знал, почему. Приёмы дозирования силы в учебниках не описывались, и все заклинания Гермионы были по силе такими же, как она впервые их применила на уроках Защиты.



— Наверное, на этот вопрос смогу ответить я, — спокойно начал я, подмигнув Гермионе. — В учебниках это почему-то не пишут.



Семнадцать пар глаз пристально уставились на меня. Даже восемнадцать — во взгляде Гермионы появилось некое удивление.



— В Хогвартсе считается, что заклинание тем сильнее, чем более сильный волшебник его создаёт, — начал я. — И в чём-то это верно.



— То есть ты более сильный волшебник, чем Гермиона? — Ариана Смит, хрупкая рыжеволосая девочка.



— Но это не главная причина, — я проигнорировал неудобный вопрос, чтобы не огорчать правдой Гермиону. — Главная причина в том, что заклинание можно выполнять, вкладываясь в него до предела, или вообще не напрягаясь.



— Но этого нет в учебниках! — воскликнула незнакомая мне первокурсница, и я подумал, что эту фразу должна была произнести как раз Гермиона, свято верившая в силу печатного текста.



— Не знаю, почему этого нет в учебниках, — я пожал плечами. — Это проще показать, и на первом курсе такой приём освоить проще, чем на старших. Например я узнал об этом только этим летом.



— Гермиона, — я развернулся к девушке, — создай Protego или любой другой щит.



Девушка вызвала перед собой сверкающий белым светом щит.



— Expelliarmus, — бледный-бледный, почти прозрачный луч Обезоруживающего заклинания устремился к щиту Гермионы и бессильно разбился об него.



— Expelliarmus, — луч стал ярче, и щит слегка заискрился от попадания.



— Expelliarmus, — ярко-красный луч пробил щит, и палочка Гермионы прилетела ко мне в руку.



— Вот так выглядит дозирование заклинаний, — произнёс я, с поклоном вернув оружие девушке.



— Это элементарное умение, — вмешался Рон. — EXPELLIARMUS!



Довольно насыщенный красный луч ударился в мой щит. В висках закололо — палочку я успел убрать.



— Ты создал щит без палочки?! — изумилась Гермиона. — Но это же очень сложно!



— Это чертовски трудно, — я потёр саднящие виски. — Я почти три месяца тренировался, чтобы получилось хоть что-то.



Рон мрачно посмотрел на меня и снова уткнулся в свои карты.



— И сейчас вы видели, наверное, самую частую ошибку студентов, — хмыкнул я. Рональд вытащил палочку и ударил без предупреждения, и на это стоило отреагировать. — Чем громче кричишь — тем сильнее получается заклинание... Не всегда, конечно. Но такое поверье есть.



— А голос тут ни при чём? — Вмешался тот же Роберт.



— Только косвенно, если убедить себя в том, что чем громче кричишь — тем сильнее чары, — ответил я. — Но ведь сейчас я не кричал, а произносил заклинание довольно тихо. Так что те, кто выкрикивает заклинания — обманывают сами себя.



Я видел, что лицо Рональда, делавшего вид, что увлечён картами, начало краснеть.



— Лучше спросите профессора Флитвика о том, как правильно дозировать силу, — махнул я рукой. — Он гораздо лучше сможет это объяснить, чем я.



— Откуда ты всё это узнал? — Гермиона полушутя ухватила меня пальцами за воротник мантии.



— Мне рассказал об этом Сириус, Гермиона, — я осторожно отвёл пальцы девушки от своего горла. — Не надо меня душить!



Гермиона смутилась и, задумавшись, отошла к свободному месту возле камина. Я заметил, что к ней тут же направился Кормак МакЛагген, похоже, не признававший поражений.



Закрывшись ото всех большим учебником, я вернулся к собственным мыслям. Разговор с вейлами тоже будет бессмысленным — я не представлял себе, чем эти странные, пусть и очаровательные, если верить рассказам, создания, могли бы помочь в войне. Великанов я тоже отмёл со счётов — вряд ли они согласятся на что-то противное их разрушительной натуре, а значит, они присоединятся к Вольдеморту по первому его зову, как и вампиры. Истреблять же поголовно этих уродливых созданий... Это было слишком даже для меня, даже будь у меня для этого необходимые ресурсы. Но эту мысль стоило обдумать. На крайний случай великаны сгодились бы для оборотней в качестве задания на боевое слаживание. Одиночный великан, заведённый в ловушку, был бы вполне посильной целью для нормально вооруженных оборотней.



Я откинулся спиной на стену, и мои мысли приняли новое направление. Встреча с Луной в таком раскладе не входила в мои планы. Я намеревался общаться и дальше с ней, но только как Гарри Поттер. Туор Норд же был слишком жестоким человеком для наверняка впечатлительной девушки. И предстоящая встреча с ней требовала тщательного обдумывания, особенно, если учесть её прощальный поцелуй. Женщины — странные создания...



— Отстань, Кормак! — Гермиона вскочила с кресла и намеревалась уйти в комнату. Кормак же поймал её за руку и что-то тихо говорил.



— Отойди от неё, МакЛагген! — Рональд подскочил на своём месте и, сжав кулаки, встал напротив старшекурсника.



Назревал скандал. Рональд, как я понял, неравнодушно дышал к Гермионе, но признаться её в чём-то не смел, ограничиваясь тем, что бешено ревновал её к любому парню симпатичнее табуретки. Знала ли об этом сама Гермиона — я не представлял.




* * *


6 ноября 1995 года.



В Большом зале с утра было как обычно шумно. Изрядно помятые лица старшекурсников за столом Гриффиндора намекали, что выходные прошли весело и со вкусом. Приглядевшись, я заметил, что за столом Хафлпаффа несколько человек щеголяют свежими синяками. Подрались они, что ли?



За столом преподавателей на некоторых лицах тоже можно было отметить признаки удачно прошедших выходных. Профессор Снейп, в дополнение к обычной бледности лица, свойственной тем, кто редко покидает подземелья, обзавёлся чудовищными мешками под глазами. Приглядевшись, я заметил, что руки профессора периодически судорожно подрагивают. Всё это походило на то, что либо профессор Снейп весело провёл выходные в компании с ящиком доброго вина, что за ним не замечалось, либо... либо он провёл их ещё более весело, получив долгий Круциатус. В книга Аластора Грюма были описаны симптомы, по которым можно было определить подвергшегося Пыточному проклятью и проклятью Подвластья людей, и Северус Снейп являл собой типичную картину этих симптомов.



Похоже профессор Снейп встретился со своим былым господином, и их встреча прошла не так гладко.



Рядом с профессором Снейпом, потеснив Флитвика, устроились сразу два новых человека. Немолодой, с обширной лысиной полный мужчина, в чьих толстых пальцах массивная кружка с каким-то пенным напитком казалась довольно хрупкой. И пухленькая женщина с пышной завитой причёской, украшенной чёрными бантиками. Она брезгливо рассматривала содержимое собственной тарелки, а вертевшийся возле неё домовой эльф постоянно исчезал, чтобы принести ей заказанное.



Дождавшись, пока соберутся все ученики, Дамблдор встал со своего кресла.



— Сегодня в нашем преподавательском составе произошли кое-какие изменения, — громко произнёс он, заставив смолкнуть гомон голосов. — Мистер Рассел Чарвуд любезно согласился занять должность преподавателя Защиты от тёмных искусств. С этого дня профессор Филиус Флитвик продолжит вести Чары и продвинутую секцию Защиты.



Дамблдор захлопал в ладоши и жестом предложил Чарвуду произнести ответную речь.



— Спасибо, директор Дамблдор, — у нового профессора оказался густой, мощный бас. — Здравствуйте, ученики. Как уже сказал директор, меня зовут Рассел Чарвуд, я бывший инструктор учебного лагеря Аврората. Об остальном я скажу на своих уроках.



Коротко кивнув, он сел на своё место, а директор продолжил рассказ.



— Также с этого года, по настоятельной рекомендации Министерства магии, в Хогвартсе вводится новый учебный предмет, дополняющий Историю магии. Новейшая история Англии. Преподавать его будет второй заместитель Министра Фаджа, Долорес Амбридж.



С ласковой улыбкой женщина встала со своего места и откашлялась. По её лицу на мгновение пробежала тень, когда она взглянула на директора.




* * *


Встреча с новой преподавательницей для нашего курса произошла довольно быстро. По изменившемуся за выходные расписанию уже к третьему уроку мы шли в новый учебный класс, располагавшийся на третьем этаже.



Долорес Амбридж явно хорошо владела палочкой... или же привлекла для подготовки кабинета других профессоров. Ничем иным объяснить внутреннее убранство нового помещения было невозможно.



Свисавшие со стен мягкие портьеры розового и золотого цвета перемежались многочисленными фотографиями котят с розовыми бантиками. Два небольших шкафчика чёрного дерева с застеклёнными полками, уставленными всевозможными безделушками. Украдкой поднеся ладонь к полированному дереву я ощутил лёгкое покалывание — шкафы были зачарованными.



— О, Мерлин, — выдохнула Парвати, взглянув на потолок.



Подняв глаза, я вздрогнул. Весь потолок был зачарован на цикличную иллюзию. И теперь множество котят всех расцветок умывались, чесались, зевали и спали, бегали и прыгали, дрались и кусались на превратившемся в большую иллюзию потолке. Выглядело это на редкость гротескно. Позолоченные светильники, свисавшие с потолка, добавляли обстановке аляповатости.



В целом можно было говорить, что новая профессор — женщина со странностями и большими связями в министерстве. Дороговизна обстановки и количество применённых заклинаний говорили о том, что она использовала для оформления не скудные фонды Хогвартса, а гораздо более... солидные источники.



Мои однокурсники уже расселись, когда в класс зашли слизеринцы. Похоже, традиция устраивать совместные со Слизерином уроки для «избытия глупой межфакультетской розни» сработала и на этот раз. Насмотревшись за эти два месяца на происходившее в Хогвартсе, я всё больше удивлялся тому, как ловко вбивались клинья между Слизерином и другими факультетами, как не менее ловко разделялись и все остальные. Редко когда можно было увидеть хафлпаффца или равенкловца в гостиной Гриффиндора. Да и между собой, как я знал, эти два факультета особо не общались. Дружбой, поддержкой и взаимопониманием, о которых пела Распределяющая шляпа, в замке и не пахло. А система баллов, прекрасно выполнявшая свою дисциплинарную функцию, при этом подливала масла в огонь межфакультетской розни.



Малфой в окружении своих прихлебателей, недобро зыркнув в мою сторону, прошёл к свободному месту за первым столом — сам я устроился за вторым, рядом с довольно улыбнувшейся Парвати. С момента нашей стычки Малфой больше не пытался спровоцировать конфликт — либо изнеженный вседозволенностью потомок когда-то славного рода не привык к жёсткому отпору, либо же он готовил какую-то крупную по меркам учеников пакость.



С тихим скрипом открылась дверь недалеко от профессорской кафедры, и оттуда выплыла одетая в розовое платье с многочисленными оборками профессор Амбридж. Глаза Парвати, отличавшейся, как я успел заметить, строгим вкусом в одежде, на мгновение остекленели.



Профессор Амбридж постучала волшебной палочкой по краю полированной кафедры, выточенной, казалось, из одного куска чёрного дерева с искусной инкрустацией.



— Здравствуйте, класс, — добродушно произнесла она.



Нестройный гул голосов был ответом на приветствие. Улыбка пропала с лица профессора Амбридж, и оно приобрело строгое, надменное выражение.



— Нет, — с нажимом начала она, — так не пойдёт. Сейчас вы все встанете со своих мест и хором скажете: «Здравствуйте, профессор Амбридж».



Я поморщился: женщина с самого начала настраивала против себя большую часть учеников. Однако спокойно встал одним из первых и поприветствовал оказавшуюся любительницей строевой подготовки Амбридж. У каждого свои причуды, а её урок ещё имел шансы оказаться полезным.



— Вот так уже лучше, — сказала Амбридж и встала обратно за кафедру. — Сегодня мы с вами поговорим о магах, маглах и волшебных... существах.



Последнее слово она буквально выплюнула, и гримаса отвращения исказила её круглое лицо.



Последовавший за этим долгий-долгий, невероятно долгий час оказался даже более убийственным, чем лекции профессора Биннса. Длинная речь Амбридж была по-своему интересна... как пример потрясающе изощренной грязной софистики. Магический дар, который действительно был даром магам от высших сил, как верили в Империи, в интерпретации профессора Амбридж делал магов единственной по-настоящему разумной расой на планете. Маглов, с учётом того, что маглорождённые исправно служили для пополнения рядов волшебников, почтенная Долорес Амбридж достаточно мягко называла созданиями не особо разумными и нуждающимися в правильном управлении.



В речи профессора звучали отсылки к старым добрым временам, когда ещё не свирепствовала Инквизиция. По её словам, после ухода магов в подполье, начались эпидемии, неурожаи и многочисленные войны. И без мудрого руководства волшебников маглы воюют уже которое столетие. В моём же представлении маги попросту проморгали момент, когда ещё могли подмять под себя маглов, изменить представление простых людей о волшебниках, продемонстрировать всю пользу магократии и править в своё удовольствие. На Лиаре маги были самым уважаемым классом, ниже них располагались немногочисленные, но влиятельные жрецы Незримого, способные творить чудеса не хуже искусных волшебников. И власть магов и жрецов зиждилась не на страхе и коварстве, а на банальном понимании: с магами жить намного лучше, чем без них. Именно маги управляли неустойчивым климатом Лиара, маги обеспечивали обряды плодородия полей, маги и жрецы в зародыше гасили эпидемии, маги создавали множество деталей для механизмов сложнее водяной мельницы. Это, да ещё то, что маги не смотрели на не владевших даром как на животных.



Настораживало то, что Амбридж действительно была мастером риторики: если маглорождённые ученики слушали профессора с некоторым недовольством, то выходцы из волшебных семей нередко кивали в такт её словам.



Далее речь почтенной ставленницы министра Фаджа плавно перетекла к волшебным существам. Вейлы, кентавры, оборотни, русалки, великаны, вампиры. Всех их, согласно циркулярам министерства магии, должно было считать ограниченно разумными, поскольку их разум отличался от человеческого.



У меня возник вполне логичный вопрос: как подобная позиция министерства магии Англии соотносится с тем фактом, что на турнире Трёх волшебников одной из участниц была полувейла из Франции и с тем, что в той же Франции вейлы имели право занимать государственные посты наравне с волшебниками и вступали в брак с магами. Однако, по здравому размышлению, я решил промолчать: судя по реакции Амбридж на приветствие учеников, вряд ли она поощряла инакомыслие на своих уроках. А вот Гермиона не сдержалась.



— Простите, — она подняла руку и сразу заговорила, едва женщина сделала паузу, чтобы отпить из наколдованного стакана воды. — Но ведь...



— Вы плохо воспитаны, — поморщилась Амбридж. — Представьтесь, пожалуйста.



— Гермиона Грейнджер, — Гермиона сбилась с мысли, но быстро пришла в себя. — А почему...



— Когда вы хотите что-то спросить, мисс Грейнджер, — с лёгким пренебрежением заметила Амбридж, — вы должны поднять руку, дождаться моего разрешения. И обращаться ко мне «профессор Амбридж». Пять баллов с факультета Гриффиндор.



— Профессор Амбридж, — снова начала Гермиона, — но ведь в прошлом году в турнире Трёх волшебников участвовала ученица Шармбатона, которая...



— Довольно! — хлопнула ладонью по кафедре Амбридж. — Я не потерплю в классе глупых вопросов. Пять баллов с Гриффиндора и отработка у Аргуса Филча сегодня вечером.



Изумлённые взгляды моих однокурсников были ответом на эту фразу. Гермиона Грейнджер никогда не получала отработок и не теряла баллов.




* * *


— Интересно, на что будут похожи уроки профессора Чарвуда? — мрачно произнесла Гермиона.



Это были первые её слова за сегодня с момента получения отработки от Амбридж.



— Надеюсь, они будут похожими на уроки профессора Грюма, — хмыкнул я. — Точнее, того, кто притворялся им.



— Почему? — изумилась Гермиона. — Он же Пожиратель смерти!



— Ну... — я ухмыльнулся, — ведь он единственный, кто действительно преподавал нам заклинания по защите от тёмных искусств.



На лицо Гермионы набежала тень.



— Я не думаю, что тёмный волшебник имеет право учить детей! — выпалила она.



— Зато профессор Грюм, пусть и был тёмным волшебником, хорошо учил нас, как нужно защищаться, — неожиданно поддержала меня Парвати, с лёгкой насмешкой разглядывая изумлённую Гермиону.



— Парвати права, Гермиона, — я легонько щёлкнул Гермиону по носу. — Не важно, какого цвета заклинание. Важно, какого цвета мысли в твоей голове. Профессор Грюм, настоящий Аластор Грюм, убивал. Но он не пытал и не убивал невиновных.



— Dura lex sed lex? — на незнакомом мне языке спросила Парвати, но, увидев мои непонимающие глаза, пояснила: — суров закон, но он закон?



— Наверное, — кивнул я.



— Всё равно это неправильно, — фыркнула Гермиона. — Тёмные искусства развращают.



— Правильно, но невозможно защищаться от врага, не изучив его возможности.



От продолжения дискуссии нас избавил открывший дверь класса профессор Чарвуд. Жестом мощной руки он велел нам заходить. Следом потянулись и стоявшие поодаль слизеринцы, настороженно озиравшиеся по сторонам.



— Ну что ж, — пророкотал Рассел Чарвуд, усевшись прямо на заскрипевший под его весом стол. Я увидел, что на ногах профессор носил тяжёлые шнурованные ботинки с рубчатой подошвой вместо привычных для магов сапог. — Начнём наше занятие.



Профессор по очереди называл имена учеников, пристально разглядывая каждого. Его губы шевелились, будто он проговаривал имена ещё раз, чтобы запомнить их получше.



— Уберите ваши учебники и тетради, — хмыкнул он, оглядев зал ещё раз. — Сегодня вы будете смотреть и слушать, а на следующем занятии — пробовать заклинания сами.



В зал зашёл профессор Флитвик, небрежно левитируя перед собой несколько крупных булыжников, изрезанных рунами. Повинуясь магии Чарвуда и Флитвика, булыжники разлетелись по классу, отделив большое пространство возле доски от ученических парт.



— Эти камушки помогут нам с моим коллегой, — во взгляде Чарвуда я заметил неприкрытое уважение, — немного размяться и показать, на что похожи поединки волшебников.



— Благодаря тому, что профессор Чарвуд, — начал Флитвик, — много лет был инструктором по боевой подготовке в Аврорате, а я не раз участвовал в магических дуэлях, в том числе... нелегальных, мы можем особо не церемониться с используемыми заклинаниями.



Чарвуд снял с себя мантию и бросил её на стол, оставшись в мешковатых чёрных штанах и такой же мешковатой рубашке, стянутой несколькими ремнями. Флитвик ограничился тем, что повесил на крюк свою головную повязку с амулетами.



С горящими глазами ученики смотрели на неспешно готовившихся к поединку преподавателей. Даже слизеринцы наблюдали без своей привычной отстранённости.



— Бой! — с первым же словом Флитвика, Чарвуд швырнул перед собой сотканную из тумана сеть.



Флитвик резко подпрыгнул, пролетев над не доставшей до потолка сетью, и закружился вокруг профессора Защиты, поливая его заклинаниями.



Вспышки заклинаний двух искусных магов сливались в один сплошной фейерверк. Гермиона, забыв свой скептицизм, пристально смотрела на всерьез сцепившихся преподавателей. С лиц многих слизеринцев пропало презрительное выражение.



Тихий скрип двери, на который не обратил внимание никто из класса, заставил меня быстро развернуться. Долорес Амбридж, встав на пороге, с раздражением наблюдала за происходящим.



Сильным ударом ноги Чарвуд отбросил Флитвика назад и в свою очередь перешёл в атаку, не позволяя более ловкому оппоненту перейти в ближний бой.



Спустя минуту Флитвик и Чарвуд одновременно опустили палочки. Невзирая на подпалённую кое-где одежду, оба они выглядели совершенно целыми.



— Вот так, — тяжело дышавший Чарвуд взмахом палочки восстановил слегка покосившийся профессорский стол и обгоревший стул и уселся на него. Его брови слегка приподнялись, когда он заметил присутствующую на уроке Амбридж.



— Весьма и весьма хорошо, коллега, — Флитвик жизнерадостно улыбнулся, ткнув сидевшего Чарвуда рукой в плечо. — Давно я так не отдыхал.



— Это возмутительно, — процедила профессор Амбридж.



— Что именно, мадам Амбридж? — удивился профессор Чарвуд.



— Вы не должны демонстрировать ученикам умение убивать! — Амбридж обвиняющее вытянула руку в направлении профессоров.



Лёгкая презрительная улыбка промелькнула и исчезла на лице профессора Флитвика.



— Нет ничего дурного в том, чтобы ученики представляли, как выглядит настоящий поединок. — Медленно произнёс он



— Это дело авроров и Аврората, — фыркнула Амбридж. — Что может угрожать ученикам в это безопасное время?



Я думаю, госпожа Амбридж, нам стоит продолжить этот разговор в учительской, — примиряюще подняв руки, пробасил Чарвуд, в глазах которого явственно читалась ирония. — Ученики, к следующему занятию прочитайте главу шесть и семь учебника. Урок окончен.



— Это было круто! — выпалил Дин Томас, едва за преподавателям закрылась дверь.



— Это было красиво, — протянул я. — Интересно, чем это закончится?




* * *


На следующий же день история с показательной дуэлью получила ожидаемое продолжение. Из которого можно было сделать вывод, что Амбридж пользуется большим влиянием на Министра Фаджа.



Утром перед завтраком я обратил внимание на столпившихся перед доской объявлений учеников.



— Что там? — Я толкнул в плечо Симуса Финнигана.



Тот обернулся, увидел меня и сдвинулся, уступая мне место.



«Декрет Министерства магии, с одобрения Попечительского совета Хогвартса.



Программа Защиты от тёмных искусств признаётся не учитывающей реалии современного прогрессивного магического мира. Для того, чтобы поддержать стандарты образования Хогвартса на по-прежнему высоком уровне настоящим декретом вводится программа изучения Защиты от тёмных искусств за авторством Альберта Слинкхарда. Устаревшие учебники по Защите подлежат бесплатной замене на учебники Слинкхарда за соответствующий курс



Министр Магии, Корнелиус Фадж».



Я грязно выругался, привлекая к себе изумлённые взгляды.



— Merde! — рядом со мной высказался и Невилл, которому досталась не меньшая порция удивления от окружающих.



— Неужели это результат спора профессора Амбридж с Флитвиком и Чарвудом? — медленно произнёс я, глядя в пустоту перед собой.



— Мне второй раз в жизни понравился урок Защиты, — с горечью в голосе заметил Невилл, единственный, кто стоял рядом и расслышал мои слова сквозь гомон возбуждённых учеников.



— Может быть, этот самый Слинкхард написал хорошие книжки, — философски заметил я. — Не будем отчаиваться раньше времени.



Перед обедом, за полчаса до конца занятий, всех учеников спешно собрали в Большом зале. Директор Дамблдор, лицо которого было непроницаемо спокойным, объявил, что Министерство магии организовало обмен учебников прямо в Хогвартсе, «дабы не прерывать обучение».



Сразу за этим объявлением двери Зала снова распахнулись, и внутрь прошествовал пухленький владелец «Флориш и Блоттс» со своими ассистентами. Следом за ними летели по воздуху массивные сундуки, набитые книгами.



— Сейчас студенты каждого факультета должны будут по очереди подойти к столу с книгами, — довольным голосом объявила Амбридж, — и сдать свои учебники по защите, получив новые, качественные учебники, одобренные Министерством!



— Похоже, у нас появляется новый объект шуток, Фред? — Невинным голосом осведомился Джордж, который стоял рядом со мной.



— Мне тоже так кажется, Джордж, — хохотнул его близнец.



— Первым идёт факультет Гриффиндор, — взмахнула палочкой, словно дирижёр Амбридж. — Первый курс, вперёд!



Флитвик и Чарвуд хмуро переглянулись за своим столом, потом маленький профессор что-то тихо сказал своему коллеге, и тот гулко расхохотался. Амбридж, едва не сбившаяся в своём дирижировании потоками учеников, недовольно покосилась в их сторону.



Когда дело дошло до пятого курса, я послушно шагнул вперёд, прижимая к себе тщательно зачарованную копию своего учебника.



— Ваше имя? — замученный клерк министерства магии, сопровождавший книжников, посмотрел на меня.



— Гарри Поттер, — спокойно ответил я, протягивая учебник.



Глаза клерка на мгновение утратили сонливое выражение.



— Хорошо, — он сделал пометку в своём пергаменте, и мой учебник отправился в большую корзину.



Из рук книжника, молодого парня с рыжими волосами, я получил новый учебник, хрустящий свежей бумагой и буквально пахнущий краской. «Защитная магия Альберта Слинкхарда: теоретические аспекты применения защитных чар в различных ситуациях» — значилось на обложке. Я недоумённо покачал головой, название книги было на редкость странным для учебника по Защите.



— Мой отец первым проголосовал за предложением Министра Фаджа, — донеслось до меня разглагольствование Драко Малфоя, окружённого прихлебателями. — Старый дурак Дамблдор никак не поймёт, что времена изменились, и боевая магия должна быть доступна только чистокровным.



Меня передёрнуло от отвращения. Эти люди сами не понимали, что разваливают свою страну всё быстрее. Не понимают, что лишённые свежей, сильной крови, старые семьи выродятся и зачахнут.



— Некоторые чистокровные так боятся за свою власть, что готовы на всё, лишь бы отрезать маглорождённых и полукровок от настоящих знаний? — громко осведомился я. — Мне всегда казалось, что чистокровным присущи благородство и честь.



— На что ты намекаешь, Поттер?! — фыркнул кто-то из слизеринцев, но далеко не все отнеслись к моим словам отрицательно.



— Всего лишь на то, что достоинство потомков старинных родов должно подтверждаться их делами, а не запретом на доступ к знаниям, — хохотнул я. — Не все древнейшие и благороднейшие дома согласятся с такой трактовкой.



— Ты не понимаешь, о чём говоришь, Поттер, — Малфой впервые за всё время прямо посмотрел на меня.



— Разве? — глумливо ухмыльнулся я. — С каких пор чистокровные семьи стали бояться за власть? Почему не боятся те же Гринграссы? Их концессия с гоблинами по выращиванию редких трав позволяет им чувствовать себя уверенно.



Две светловолосых слизеринки, бывшие, как я смутно помнил, дочерьми главы рода Гринграссов, уставились на меня так, словно на моём месте оказался розовый дементор.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги