— Или, быть может, боится Хмури? Его род почти угас, но редкий дар к боевой магии позволяет ему не бояться за своё положение в обществе. Боунсы? Шеклботы? Все они обладают твёрдым положением в обществе. Чего так боится твой отец, Малфой?



— Пять баллов с Гриффиндора за оскорбление однокурсника, Поттер, — рядом с нами появился профессор Снейп, привлечённый начинавшимся скандалом.



— Простите, профессор Снейп, — громко сказал я, вежливо поклонившись. — Я всего лишь осведомился у мистера Малфоя, чем, по его мнению вызвана необходимость лишать людей доступа к настоящим знаниям.



— Двадцать баллов с Гриффиндора за пререкание с профессором, Поттер, — процедил Снейп, с неприязнью глядя на меня.

Глава 18. Загадка.

От автора. В силу некоторых причин мне пришлось создать группу в ВК, посвященную моему, хм, творчеству. Так что кому интересно — http://vk.com/elseverd



Оказавшись в гостиной после четвертого и финального на сегодня урока, я открыл учебник Слинкхарда. Уже введение этой красиво и качественно напечатанной книжки настораживало обширными философскими отступлениями и пространными размышлениями о сущности светлой и тёмной магии.



Новое занятие по Защите, которое должно было быть в четверг, с нетерпением ожидали все. Профессор Чарвуд успел за один урок заинтересовать всех учащихся, и теперь всем было интересно, что он сделает, столкнувшись с такими сильными изменениями в программе учёбы.



— Входите, — дверь кабинета Защиты открылась, и оттуда появился по-прежнему невозмутимый Чарвуд, задрапированный в свою привычную тёмно-серую мантию.



Дождавшись, пока ученики рассядутся, профессор устроился в своём кресле, вытащил из стола изрядно уже ободранный учебник Слинкхарда и обвёл взглядом зал. В дверях показалась чем-то сильно недовольная профессор Амбридж и устроилась за последним столом.



— Как вы уже видели, — пробасил Чарвуд, — настоящая дуэль в исполнении аврора и семикратного победителя чемпионата магических дуэлей сильно отличается от правильного и законного учебного поединка в исполнении учеников.



Язвительность так и сочилась из каждого его слова.



— Учебник Слинкхарда, — Чарвуд раскрыл учебник, и стало ясно, что некоторых страниц уже не хватало, — это очень полезный учебник.



Хрусть! Часть страницы оказалась вырвана толстыми пальцами профессора. С деланным недоумением он рассматривал лист бумаги, оказавшийся в его руках. Потом что-то фыркнул, и страница распалась пеплом.



— В этом учебнике, — каждая фраза профессора сопровождалась треском раздираемых на полоски страниц, — вы найдёте на самом деле полезный материал.



Я удивленно поднял брови — странно было, что профессор нашёл хотя бы что-то полезное в текстах этой министерской бездарности.



— Вы узнаете тот уровень владения искусством самозащиты и атакующих чар, которые необходимо знать с точки зрения Министерства магии.



Чарвуд деланно зажал себе рот.



— Ах, простите, — спохватился он, посмотрев на медленно наливающуюся багровым Амбридж. — Я оговорился, конечно же, средствами самозащиты, атакующие чары самозащитой не считаются.



— Теперь вы можете узнать, что возможно применить в том абсолютно невероятном случае, когда в тёмной подворотне на вас нападут грабители, а рядом, конечно же, по чистой случайности, не будет ни одного аврора. Просто ни единого. Даже странно, ведь стоят они буквально в каждой подворотне.



Кучка рваной бумаги перед профессором понемногу росла, он с видимым наслаждением рвал страницы на тонкие полоски.



— Что нельзя отнять у Слинкхарда, — снова удивил нас Чарвуд, — он отличный теоретик, и теорию исполнения заклинаний, а также механизм их работы он разбирает в совершенстве. Однако тем, кто постигает магию по учебникам этого достойного всяческого уважения специалиста Министерства магии, стоит учитывать некоторые факты биографии этого мастера. Чтобы, кхе-кхе, максимально правильно оценить его бесценный вклад в развитие искусства дуэлей и самозащиты.



Хеканье профессора оказалось удивительно похожим на покашливание Амбридж. Я с трудом удержался от смеха. Откуда-то из рядов, где сидели слизеринцы, донёсся странный полузадушенный звук. И только Гойл внезапно загоготал, тут же получив удар локтём от более флегматичного Кребба. Чарвуд сделал вид, что ничего не заметил, но блаженная улыбка на мгновение появилась и пропала на его лоснящемся лице.



— Если принимать во внимание по-настоящему качественный разбор действия каждого упомянутого в учебниках заклинания, векторов его силы, распространения в разных средах, зависимости от источников сил, то... учебник весьма удобен. С учётом того, что Слинкхард, как говорят, наполовину сквиб, то становится ясной и подборка заклинаний, часть которых вы изучали на первом курсе.



Чарвуд насмешливо сощурился.



— Так что если вы полусквиб, и никогда не обретёте настоящей магической силы, то этот учебник написан в точности для вас. Вы будете подробнейшим образом знать, как работает и от чего зависит исполняемое вами заклинание, а также овладеете большим запасом чар, способных помочь вам в сложной ситуации.



— А теперь, — Чарвуд ухмыльнулся, словно сытый кот, — открывайте учебник и читайте. Каждый, кто не создаст заклинание Protego по этому учебнику, получит отработку на две недели у профессора Снейпа.



— Он просто потрясающий! — выдал Дин Томас, едва мы вышли из кабинета, и дверь захлопнулась за нами.



— Ты про что, Дин? — Гермиона потёрла виски.



— Так издеваться над этой Амбридж! — Хохотнул Симус.



— Он имеет для этого все возможности, — я оглянулся по сторонам. — Профессор Чарвуд — потомок старого чистокровного рода. Чарвуды по размерам своего состояния лишь немного уступают Малфоям, Блекам и Гринграссам.



Возникла немая пауза — все, кто слышал это высказывание, в изумлении рассматривали меня.



— Что? — я пожал плечами. — Это знает любой, кто хоть раз открывал светскую хронику в «Пророке».




* * *


«Любезная мисс Лавгуд, — строчки ложились на бумагу с большим трудом. — Надеюсь, вы находитесь в добром здравии. Если вам удобно будет встретиться с вашим покорным слугой возле Визжащей хижины в полдень в воскресенье, то я буду ждать вас, чтобы показать Запретный лес..



Туор Норд»



Я мрачно усмехнулся, запечатывая письмо. Для его отправки мне пришлось выбраться из Хогвартса и воспользоваться услугами сов, сдаваемых в аренду владельцем бара «Три метлы».



— Лети, — я подбросил вверх пушистую серо-черную совушку, которую выбрало для доставки письма и поспешил к границе Хогсмида — не стоило испытывать удачу и задерживаться лишний раз в день, когда ученикам запрещалось посещать волшебную деревню.



В воскресенье за полчаса до полудня я уже занял свою позицию в густом кустарнике в полусотне метров от Визжащей хижины. Колючая стена надёжно скрывала меня от посторонних взглядов.



Некоторое время спустя появилась и Луна, одетая в белую мантию с меховой оторочкой — пронизывающий по-зимнему ветер заставил учеников сменить одежду на более тёплую. Привычной для Луны мечтательно-загадочной маски не было — она взволнованно улыбалась и крутила головой, осматривая окрестности.



Невзирая на то, что кустарник был густым, а моя куртка и чары невнимания делали меня невзрачным чёрным пятном среди сучьев, взгляд Луны то и дело нацеливался в мою сторону. Она совершенно точно не видела меня, но однозначно ощущала, где я находился, и уже одно это было интересным.



— Мисс Лавгуд! — Дождавшись, когда она отвернётся, я быстро встал и отменил маскирующие чары.



— Мистер Норд! — Луна радостно улыбнулась.



Выбравшись из кустов, я поклонился.



— Вы почти сумели обнаружить моё укрытие.



— Я... — Луна потёрла лоб, — я иногда чувствую, где найти правильный ответ на свои вопросы.



— То есть вы ощутили, где я находился, мисс Лавгуд, — я с любопытством ждал ответа.



— Видимо, — кивнула она.



— Итак, — я подал девушке руку, и мы неспешно пошли вдоль лесной опушки, — что вы желаете увидеть в Запретном лесу?



Луна задумалась, машинально ковыряя покрытым тиснением носком сапожка мерзлую землю.



— Что-нибудь, для чего не нужно будет возвращаться затемно, — наконец ответила она, проявив осмотрительность.



— Хорошо, — я вытащил из чехла на поясе уменьшенную метлу и взмахом палочки вернул ей прежние размеры.



— «Молния»? — Луна погладила полированное древко метлы. — Вы не простой человек, мистер Норд.



— Почему же? — усмехнулся я. Луна, похоже, разбиралась и в мётлах.



— Такую метлу я видела только у Гарри Поттера, — Луна снова погладила метлу.



Я пожал плечами.



— Ну... Не только Гарри Поттеру по карману подобная метла, хоть он и известный человек.



— Гарри не кичится своей известностью! — неожиданно возмутилась Луна. — Он очень скромный человек.



— Я верю, мисс Лавгуд, — я поднял руки вверх. — Я имею в виду, что эта метла не так уж редко встречается... Многие профессиональные игроки в квиддич летают именно на «Молниях».



— Но вы не похожи на игрока, — улыбнулась Луна, указывая на саблю и кинжал, свисающие с пояса.



— Я не особый любитель квиддича, — я неопределённо покрутил рукой в воздухе. — Это довольно бесполезный вид спорта.



— Можно взглянуть? — вопрос удивил меня, но я медленно вытащил из ножен саблю и двумя руками протянул её девушке.



Тонкие пальчики Луна обхватили рукоять клинка, и она попыталась взмахнуть ей.



— Тяжёлая, — протянула она. — Я впервые вижу волшебника с саблей на поясе.



— Вы не первая, кто мне об этом говорит, мисс Лавгуд, — осторожно взяв саблю из её рук, я со свистом раскрутил её вокруг себя и убрал в ножны. — Я думаю, нам стоит поторопиться.



Я посадил девушку перед собой и притянул её поближе, удерживая за талию. Щёки Луны предательски заалели.



— Посмотрим, что можно найти в осеннем лесу, — задумчиво произнёс я, взмывая в небеса.



Благодаря общению с оборотнями и Фелтоном я прекрасно представлял себе, что и где можно взять в Запретном лесу, так что одна из моих целей располагалась в часе полёта от Хогсмида.



В полёте Луна, укутанная в согревающие чары, снова задремала, откинувшись мне на грудь. Её энтузиазма хватило ненадолго, хотя сначала она рассматривала пролетавший под нами пейзаж. Мягкие волосы девушки щекотали мне лицо, отбрасываемые ветром, и мне почему-то стало на удивление спокойно. Словно и не ждали впереди тяжёлые и однозначно кровавые годы, за которые я должен был переломить ход грядущей войны в свою пользу и выяснить наконец, какой же службы ждал от меня Незримый.



Луна дремала всю дорогу, пока я не опустил метлу недалеко от большого скальника, расположившегося в глубине Запретного леса.



— Мисс Лавгуд, — я осторожно встряхнул девушку, и та встрепенулась. — Мы прилетели.



— Где мы? — Луна завертела головой, осматриваясь по сторонам.



— Кентавры называют это место Скалой покоя, — ответил я, медленно снижаясь.



Странное тепло охватило меня. Словно все тревоги, заботы и мысли на время отступили на второй план, поглощённые молчаливым величием природы. Скалы дышали магией, древней магией. Такой же, как самые глубокие подземелья Хогвартса, где я несколько раз побывал, чтобы обследовать замок.



Луна медленно побрела вперёд, осторожно переступая через камни.



— Я никогда не видела ничего подобного, — прошептала она, обратив на меня сияющие восторгом глаза.



— Я тоже, — честно ответил я. — Пока не попал однажды сюда.



— Здесь так спокойно, — она погладила покрытый засохшим мхом валун.



— Никто не знает, что за магия властвует здесь, — я уселся на соседнем валуне, бросив на него согревающие чары. — Но тут удивительно хорошо думается.



— Это верно, — протянула Луна. — Тут живёт кто-нибудь?



— Нет, — я усмехнулся. — Тут только травы и кустарники, животные, кроме единорогов и фестралов, сюда не заходят.



— Почему? — Луна развернулась ко мне, в её голосе читалось нескрываемое любопытство.



— Не знаю, — пожал я плечами. — Я воин, а не учёный.



— Воин не выбрал бы такое место для прогулки, — к моему удивлению, Луна показала мне язык, и я от души расхохотался. Непосредственность этой девушки просто поражала.



— Достоинство воина не в том, чтобы рубить и убивать всех встающих на пути, как думают многие, — покачал головой я. — А в том, чтобы сохранять гармонию.



— Это... интересно, — Луна склонила голову, с интересом разглядывая меня. — А что такое гармония?



Я растёр между пальцами чудом сохранившееся засохшее соцветие и вдохнул слабый запах незнакомого цветка.



— Пожалуй, гармония для воина заключается в том, чтобы удержать равновесие между умением убивать и желанием это делать. Те же Пожиратели смерти умеют убивать, но они наслаждаются смертями. Это разрушает.



— А их противники? — Луна присела рядом со мной.



— Дамблдор и его сторонники? — дождавшись подтверждающего кивка, я ответил. — Они умеют убивать, но боятся это делать. Боятся запачкать руки и потому проиграли Первую войну.



— Но ведь Тёмный лорд погиб, и Пожиратели предстали перед судом! — воскликнула Луна.



— Однако к исчезновению Вольдеморта не был причастен ни Великий светлый волшебник, ни его сторонники, — в моём голосе прорезался сарказм. — Великий тёмный маг был убит годовалым ребёнком. Светлая сторона потеряла слишком многих за годы войны, а сторонники Вольдеморта, по большей части живы, хотя некоторые обживают камеры в Азкабане. Большинство же бывших раскаявшихся Пожирателей на свободе.



Луна в сомнении посмотрела на меня, но промолчала.



Негромкое урчание заставило меня резко спрыгнуть с валуна и закрыть Луну собой. Сабля оказалась у меня в руках прежде, чем я задумался, что происходит.



— Проклятье, — я выругался, увидев, что этот звук издавал книзл, явно родившийся только этим летом. Толстые, мощные лапы показывали, что из него вырастет мощный зверь, однако пока это был едва вышедший из возраста котёнка молодой книзл.



— Какая прелесть! — Луна всплеснула руками и осторожно пошла в сторону фыркающего кота.



Я убрал саблю и достал палочку. Если тут есть котёнок, то где-то рядом есть и его родители, а дикие книзлы, бывало, вырастали до размеров настоящей пантеры.



— Какое чудо! — девушка уже с восторгом тормошила урчащего зверя. Книзл перевернулся на спину и ловил мягкими лапами её ладошки.



Порывшись в поясной сумке, я вытащил несколько кусков вяленого мяса и увеличил их до естественного размера.



— Держи, — я протянул Луне мясо и она принялась кормить зверька.



— Он потерял родителей, — неожиданно уверенно заявила она спустя какое-то время, пока я пристально оглядывал окрестности, чтобы не пропустить появления разозлённых родителей этого котёнка.



С басовитым мурчанием книзл умял всё предложенное ему мясо и стал вылизываться, вызвав этим умильную улыбку Луны.



— Я возьму его с собой, — безапелляционно сказала она.



— Вы можете делать, как хотите, мисс Лавгуд, — улыбнулся я. — Но стоит провести хотя бы ритуал привязки фамилиара. Книзлы — не самые опасные создания, но и не самые безвредные.



— Я знаю ритуал, — неожиданно откликнулась она, почёсывая кота за ухом.



Посадив кота и вручив ему еще несколько кусков мяса из моей сумки, она стремительно взмахнула палочкой и окружила урчащего зверя тонкой чертой.



— Мистер Норд, можно... — она показала на кинжал.



Скривившись, я протянул ей вынутый из ножен кинжал, примерно представляя себе, что она сделает.



Луна закусила губу и полоснула себя острым лезвием по ладони, сложив ладошки лодочкой. Когда набралась пригоршня крови, она быстрым движением выплеснула кровь на вспыхнувший огнём круг и выкрикнула одну-единственную фразу:



— Meus es tu!



Книзл засиял ярко-жёлтым светом и снова превратился в обычного дикого кота, но сейчас казалось, что в его глазах стал читаться почти человеческий разум.



Луна посмотрела на свою порезанную окровавленную ладонь, и её ноги неожиданно подкосились.



Я выругался, едва успев подхватить тоненькое тело.



Осторожно устроив побледневшую девушку у себя на коленях, я нашарил в поясных кармашках зелье восстановления сил.



— Sic vulnera sanaret! — Не слишком сильное заклинание из книг мадам Помфри бесследно затянуло узкий, но глубокий разрез на бледной коже. — Луна, пей. Это восстанавливающее зелье.



Придерживая девушку, я медленно влил ей в рот содержимое светившегося лиловым пузырька. Кот, встревожено мяукая, забрался к девушке на колени и заглянул ей в глаза, встав передними лапами на плечи.



— Мяу? — шершавый язык облизал Луне нос, и девушка с воплем отмахнулась от довольного зверя.



Я захохотал — настолько забавно выглядела эта сцена.



Отбившись от настырного кота, девушка осознала, что сидит у меня на коленях, и моментально смутилась.



— Простите, мистер Норд, — опустив глаза, пробормотала она.



— Ничего, — философски ответил я. — Это бывает, если ритуал слишком затратный.



Опираясь на мою руку, Луна медленно встала на ноги. Кот прыгал вокруг неё, наскакивал и отбегал подальше.



— Поздравляю с приобретением, — усмехнулся я, глядя на довольного зверя.



Полчаса спустя усталая Луна, крепко обхватив книзла, уже устроилась впереди меня. В полёте кот распушил шерсть, явно недовольный тем, что под лапами не чувствуется твёрдой земли.



— Наверное, я назову тебя... — Задумалась Луна. — Я назову тебя Домитиэнусом.



Кот мяукнул и толкнул девушку лапой.



Оказавшись возле Визжащей хижины, Луна опустила кота на землю, и книзл тут же прыгнул, задрав хвост трубой, куда-то на крышу.



— Спасибо вам, мистер Норд, — обернулась она ко мне, спрятав руки за спину. — Это была очень хорошая прогулка.



— Мне тоже понравилось, мисс Лавгуд, — улыбнулся я. — Вы смелая девушка. Не каждая рискнёт отправиться в Запретный лес с незнакомым мужчиной.



— А что мне могло угрожать? — по-детски изумилась она.



— Как сказать... — эту тему я однозначно не стал бы развивать в присутствии Луны. — Я рад, что оправдал ваше доверие.



— Мы... ещё увидимся? — неуверенно спросила Луна.



— Я знаю ещё много интересных мест в Запретном лесу, — улыбнулся я. — И почту за честь показать их вам.



— Спасибо! — привстав на носочки, Луна чмокнула меня в щёку и пошла в сторону Хогвартса.



Спрыгнувший с крыши книзл пошёл рядом с ней, забавно переваливаясь с боку на бок.



Проводив их глазами, я покачал головой. Луна продолжала удивлять меня.




* * *


Обеды в Большом зале за последние две недели выдались особо примечательными для человека, умеющего наблюдать. Директор Дамблдор, похоже, завёл переписку с изрядным числом людей — ничем иным нельзя было объяснить регулярно прилетавших к нему сов, количество которых иногда достигало пяти-шести за день. Одна из особо крупных чёрных сов умудрилась нагадить в тарелку Долорес Амбридж, и обед прошёл в сопровождении громкого скандала.



Слушая разговоры первокурсников, я всё яснее понимал, что мадам — может, и не лучший преподаватель, но очень хороший проповедник. Долорес Амбридж уже на втором занятии у младших курсов задала большое эссе. На выбор первым и вторым курсам давались такие темы как «Почему волшебники могут управлять миром», «Чем вызвано ограничение в правах волшебных существ», «Преступления оборотней против мирных волшебников», «Вредоносные действия вампиров» и другие. Всё это было бы похожим на фарс, если бы не маленькое дополнение: госпожа Амбридж обмолвилась, что лучшие работы будут представлены в газете «Пророк», а также поощрены денежными наградами и именными письмами Министра магии Корнелиуса Фаджа. И дети действительно собирали сведения для своих эссе. Это тревожило: по сути, выросшие дети с лёгкостью продолжат нынешний министерский курс по закручиванию гаек в стране.



— Фред, Джордж, — ровным голосом позвал я близнецов Уизли. — Как вы думаете, что вы сможете сделать... интересного, если я проспонсирую ваши исследования?



Посмотрев на моё серьёзное лицо, близнецы уяснили, что я имею в виду нечто большее, чем обычный розыгрыш.



— Вечером, — произнёс Фред, насмешливо улыбаясь, пока его брат ловко подкинул к потолку и поймал металлическую вилку, отвлекая внимание случайного наблюдателя от разговора.



Черная птица опустилась передо мной прямо в тарелку и недовольно курлыкнула. Я выругался: обед был испорчен.



— Что ты мне принесла? — заметив, что птица смотрит мне в глаза жёлтыми бусинами глазок, спросил я.



На лапке у птицы нашёлся небольшой футляр, защищённый мощными заклинаниями. «Гарри Поттеру в собственные руки» — значилось на футляре. От силы заложенных в тонком металле проклятий сводило пальцы, и я осторожно расстегнул застёжку. Любому другому, вздумай он пошариться в моей почте, пришлось бы столкнуться с серьёзными проблемами со здоровьем.



Небольшой свиток рисовой бумаги выпал мне на ладонь, и я быстро убрал его в карман. Читать что-либо посреди переполненного Большого зала было неосмотрительным. Всё, что я успел разглядеть — письмо было написано тонкими, словно летящими буквами. Так писал Сириус Блек.




* * *


«Здравствуй, крестник» — Когда я развернул свиток, он увеличился в размерах. Похоже, Блек писал это письмо очень долго и не поленился вплести хитрые чары прямо в бумагу. — «Прости, что так долго не писал тебе. Как выяснилось, даже в Америке есть желающие неплохо подзаработать на пропитание детям и внукам. По крайней мере последние три покушения в этом меня убедили. Так что мне пришлось перебраться из поместья приятеля Грюма сначала на западное побережье Штатов, а потом в Канаду. Старик Иосиф не подвёл и сумел нанять мне пару инструкторов и колдомедика, которых не слишком смутил статус государственного преступника в Англии и шлейф наёмных убийц за моей спиной. Законник, с которым меня тоже познакомил Иосиф, утверждает, что мне бессмысленно появляться в Англии или надеяться на реальную помощь аврората в любой цивилизованной стране до тех пор, пока с меня не будут сняты обвинения за предательство Джеймса и Лили. Грюм обещал подумать, как можно реабилитировать моё доброе имя, но это потребует времени».



Дочитав длинное письмо, я подбросил его в воздух и лёгким импульсом силы испепелил бумагу. Налетевший из окна ветерок развеял пепел по комнате. Блек, судя по всему, выпадал из игры надолго: разыскиваемый Авроратом преступник не мог обратиться за помощью и защитой к министерству магии в любой цивилизованной стране. В нецивилизованной же его благополучно выдадут в обмен на двести тысяч галлеонов даже сами авроры.



Аластор Грюм вполне мог посодействовать оправданию Блека… другой вопрос, что влияния старого аврора хватило бы максимум для заброса информации о невиновности Сириуса в Департамент правопорядка. Решение о созыве Визенгамота, полный состав которого осудил когда-то мятежного волшебника на пожизненное заключение, будут принимать министр Фадж и пока ещё председатель Визенгамота, Альбус Дамблдор. Директору Хогвартса же подобное вмешательство в дела правосудия может стоить нового конфликта с партией сторонников Вольдеморта и Министерством, которое вряд ли пожелает признавать ошибки времён Первой войны. Да и вряд ли сам почтеннейший глава Визенгамота заинтересован в получении множества вопросов о том, почему он в Первую войну без суда запихнул представителя старинного рода в Азкабан.



10 декабря 1995г.



— Итак! — Заорал со своего «насеста» комментатор. — Сегодня мы присутствуем при эпохальном событии! Впервые за много лет завершается чемпионат по дуэлям Хогвартса! И с вами, как всегда, я, Ли Джордан!



Состязание за первое и второе места на чемпионате магических дуэлей Хогвартса собрало практически всех студентов — равнодушных к этому событию не оставалось. Прибыли и некоторые представители Совета Попечителей, и даже сам Фадж, окружённый толпой охранников и прихлебателей. Министр явился лично посмотреть на результат своих капиталовложений в престиж Хогвартса.



— Поприветствуем наших судей! — прогремел голос Джордана над квиддичным стадионом. — Семикратный чемпион магических дуэлей в Европейской дуэльной федерации! Профессор Филиас Флитвик!



Стадион откликнулся громким рёвом — профессора за его интересные уроки и неординарность любили все.



— Профессор Защиты от тёмных искусств, старший инструктор учебного лагеря Аврората, Рассел Чарвуд!



Аплодисменты вышли пожиже, но пухлый волшебник успел заслужить уважение и любовь своих студентов: на своих уроках он не давал скучать, а выходка с учебниками Слинкхарда странным образом добавила ему авторитета даже на Равенкло.



— А теперь встречаем тех, кто будет бороться за звание лучшего дуэлянта Хогвартса! Риккардо Фоули и Гарри Поттер!



К моему удивлению, я дошёл до финала, хотя некоторые из противников заставили меня попотеть. Семикурсник с Равенкло, с которым я до момента поединка не был знаком, едва не поджарил меня мощным огненным ударом. В последний миг я успел встретить пламя наколдованным ледяным щитом.



В это время волшебный микрофон перешёл к профессору Флитвику, и он негромко произнёс, дождавшись тишины:



— К барьеру.



Я встал на своём конце помоста. С другой стороны небрежно запрыгнул семикурсник Фоули, высокий черноволосый слизеринец, точно так же добравшийся до финала без единого поражения. Я сосредоточился, ещё раз вспоминая всё, что разузнал о нём. Выходец из старинной семьи, значившейся ещё в «Свитке чистокровных семей». В большинстве своих поединков нередко приближался к границе допустимых в юношеской лиге заклинаний. Пятый курс против седьмого в большинстве случаев означал провал, но орущие на трибунах студенты видели уже два боя, когда мне приходилось сталкиваться с выпускниками.



— Готовы? — Дождавшись нашего кивка, профессор Флитвик скомандовал: — Бой!



Я подпрыгнул, пропустив полетевший в ноги огненный шар под собой. Риккардо вложил много сил в первый удар с расчётом, чтобы он оказался последним.



Пш-ш! Новый шипящий комок огня ударился в мой щит, семикурсник решил попросту задавить меня голой силой заклинаний. Радужные блики медленно прогибавшегося щита смешались с брызгами огненной стихии.



— Expulso! — Улучив момент, когда пламя ослабело, я резко вздёрнул щит вверх и бросил заклинание на уровне пояса.



Риккардо махнул палочкой, голубой шар с грохотом взорвался, запутавшись в густой сети канатов, но инициатива была упущена.



— Expulso-Seco-Diffindo! — Вербальные чары сплетались одни за другими в стремительную цепочку. Каждое итоговое движение палочки приводило палочку в положение для начала следующего заклинания, и я долго подбирал в библиотеке нужную связку.



Мрачная сосредоточенность на лице Риккардо сменилась удивлением, но он успел среагировать. Голубой шар Экспульсо и режущие чары ударились в новый верёвочный клубок, а потом мой оппонент в свою очередь подпрыгнул, уходя от удара.



Неизвестный мне луч чёрного цвета пришлось пропустить, буквально распластавшись по помосту.



Новый поток огня ударил в щит, и мы замерли, удерживая заклинания. По лицу потекли капли пота от близкого жара и напряжения, но я видел, что Риккардо тоже уже не выглядит таким уверенным.



Семикурсник напрягся ещё больше: по его мнению я должен был уже истратить большую часть своих резервов и не мог бы удержать защиту надолго. Поток огня из его палочки стал более плотным и приобрел жёлтый оттенок.



С треском чары распались, я прикрыл глаза рукой, защищаясь от полетевших искр. Риккардо опустил палочку, тяжело дыша, но я понимал, что сейчас он восстановить контроль над своей магией и ударит снова.



— Expelliarmus-Explosio-Expulso! — три заклинания подряд раскололи щит, Риккардо пошатнулся.



— Bombarda! — Трибуны взревели. Заклинание было на грани дозволенного смягчёнными правилами.



Серый луч, который я не успел отразить, ударил мне в левую руку. В голову словно попали палицей, я качнулся в сторону и этим избежал нового луча.



— Expulso! — Сияющий шар заклинания насквозь пробил щит Риккардо. Флитвик, не зря носивший титул чемпиона, подтвердил свою реакцию и успел закрыть своими чарами семикурсника.



Я остановился, с трудом удерживаясь на ногах. Неизвестное мне проклятье Риккардо было сродни пыточному, и руку словно пережёвывали невидимые зубы. Как и большинство тёмных проклятий оно действовало и спустя некоторое время после попадания.



— Победитель — Гарри Поттер, факультет Гриффиндор! — выкрикнул Флитвик, и рёв собравшихся на стадионе студентов был ответом на его слова.



Я обратил внимание на не проявлявшую особого энтузиазма группу людей в ложе Корнелиуса Фаджа. Сам министр, сидевшая по левую руку от него Долорес Амбридж, устроившийся справа Люциус Малфой и еще два человека в дорогих мантиях и драгоценностях не проявляли особой радости. Это стоило учитывать.



Риккардо Фоули, выслушав Флитвика, хмуро усмехнулся и убрал палочку в ножны. Я медленно отсалютовал ему палочкой, и семикурсник коротко кивнул мне.



— Мистер Поттер! — Сразу на спуске с помоста меня уже ожидала мадам Помфри, мрачно разглядывавшая мою руку. Рядом с ней стояла занявшая третье место Селена Чэмберс, показавшая мне поднятый большой палец.



— Я не сумел заблокировать проклятье, — пожал плечами я.



— Использовать Тиски боли на пятикурснике, — буркнула мадам Помфри, быстро водя палочкой над повреждённой плотью, уже покрывшейся неприятными пятнами.



Она произнесла контрзаклинание, и я с облегчением подвигал рукой — боль прошла.



Министр Фадж встал в своей ложе, на секунду опередив директора Хогвартса. По щелчку его пальцев кто-то из сопровождавших наложил чары Громовой речи.



— Поздравляю вас с победой, ученики Хогвартса, — министр развёл руки, словно обнимая собравшихся. — Я вижу, что дуэльное искусство еще не угасло в старой доброй Англии.



Мне стало любопытно, каким образом радость министра Фаджа по поводу практических навыков студентов связана с тем, что этим же студентам на уроках читают учебник Слинкхарда. И министр оправдал мои ожидания



— Студенты, даже в наше мирное и благополучное время посвятившие себя искусству дуэлей, смогут принять участие в Европейском чемпионате, — повторил Фадж, сделав акцент на слове «мирное». — Министерство магии Англии оплатит расходы по их переносу и проживанию в Мюнхене в течение недели! Я надеюсь, вы сумеете достойно представить нашу страну и показать, что даже в спокойной стране возможно появление искусных волшебников, желающих проявить себя в строгом и прекрасном поединке на ристалище!



Фадж всплеснул руками, словно дирижируя аплодисментами.



— А сейчас я должен исполнить свою самую приятную обязанность за этот день.



Министр повысил голос.



— Гарри Поттер! За победу в дуэльном чемпионате Хогвартса, — лицо Долорес Амбридж на этой фразе Фаджа было непередаваемо «одухотворённым», — Министерство магии награждает тебя памятной медалью и грамотой!



Повинуясь жесту одного из сопровождающих, ко мне спикировали золотая медаль и свёрнутый в трубку свиток, перевязанный шёлковыми лентами. Словно подачка собаке. Сам Фадж не соизволил ни пригласить нас в ложу, ни спуститься на арену.



Стиснув зубы, я придал лицу непроницаемое выражение и медленно взял из воздуха зависшую передо мной медаль. Золотой кругляш с выбитой надписью и скрещенными волшебными палочками.



Вскинув руку с медалью кверху, я переждал волну оваций, свиста и криков. Фадж пристально наблюдал за мной, и я надел медаль на шею.



— Риккардо Фоули! — продолжил Фадж. — За ваше мастерство владения палочкой, принёсшее вам второе место, Министерство магии награждает тебя памятной медалью и грамотой!



Под гром аплодисментов к Фоули спустились серебряная медаль и свиток. Тонкая, еле заметная усмешка промелькнула на лице слизеринца. Издалека это не увидел бы никто, но я обратил внимание, что медаль из воздуха он взял небрежно и почти с отвращением.



— Селена Чэмберс! — Дождался конца аплодисментов Фадж. В этот раз он лично отправил рыжеволосой девушке медаль и грамоту, а Амбридж рядом с министром недовольно поджала губы.



Селена с улыбкой взяла свою награду.



— Поздравляю, Гарри, — повернулась она ко мне и неожиданно обняла.



С трибун засвистели, когда Селена быстро мазнула меня губами по щеке. Фоули снова еле заметно усмехнулся.



— Жаль только, Фадж отправлял нам медали словно подачку собакам, — больше для слизеринца негромко произнёс я.



Брови Риккардо поползли вверх.



— Это… неожиданное заявление для гриффиндорца, — наконец произнёс он, когда я уже решил, что не дождусь ответа.



На трибуне тем временем уже витийствовал наконец получивший микрофон Дамблдор, рассказывавший о героизме и ответственности каждого из участников, о пользе искусства дуэлей в непростое время.



— Ты так думаешь? — несколько легкомысленно улыбнулась Селена, когда мы уже шли к выходу со стадиона.



— Ну сама по суди, — я поморщился. — Мы внизу и мудрый министр, бросающий из ложи медали. Разве что тебе он отправил медаль лично, как самой красивой девушке.



Я слегка толкнул Селену в бок, и она коротко рассмеялась.



— Ты хотел сказать «единственной девушке»?



— Извини, я оговорился, Селена, — кивнул я.



— Это было не очень красиво со стороны организаторов, — сказал Риккардо, когда мы уже прошли в ворота, скрывшие нас от взглядов с трибун. — Но ты победил заслуженно.



Я остановился и крепко пожал неожиданно протянутую руку.



— Я буду рад поехать с тобой на чемпионат, Фоули, — искренне ответил я.



— Я тоже, Поттер, — слабая улыбка появилась на губах Риккардо.



— Мужчины, вы долго будете рассыпаться в комплиментах? — подпрыгнула на месте Селена. — Я хочу привести себя в порядок и попасть в Большой зал! Надеюсь, там будет что-нибудь вкусное по случаю финала!



— Ради такого случая, — к моему полнейшему удивлению выдал слизеринец, — стоит сходить в приличный ресторан в Хогсмиде.



— Это приглашение? — лукаво улыбнулась Селена, поправив упавшую на лоб прядь волос.



— Это приглашение, — медленно кивнул Риккардо. — Я несколько менее придерживаюсь… предрассудков моих товарищей по факультету.



Втроём мы вышли из-под арки в стене стадиона и пошли по разбитой, давно не знавшей ремонта дорожке, ведущей к входу на зрительские трибуны. В отличие от основной дороги к стадиону, она выглядела на редкость неухоженной. Холодный зимний ветер приятно обдувал разгорячённое лицо.



Селена и Риккардо неспешно обсуждали последние дуэли. Как я понял из невыразительной мимики слизеринца, он явно положил глаз на девушку.



Стремительное движение на краю поля зрения заставило меня выхватить палочку.



— Не слишком зазнавайся, Гарри, — раздался хриплый голос Аластора Грюма, спрыгнувшего к нам с края трибун.



— Постоянная бдительность, — довольно рыкнул он, с удовлетворением посмотрев на палочку в моей руке.



— Что вы имеете в виду, мистер Грюм? — вежливо переспросил я.



— Вы, мальчики и девочки, — Аластор подстроился под наши шаги и пошёл рядом, стуча когтистым протезом по брусчатке, — сейчас победили в турнире. И это похвально. Надеюсь, вам и в Европе улыбнётся удача.



— Спасибо, мистер Грюм, — Селена улыбнулась Аластору. Риккардо дипломатично склонил голову.



— Но не слишком радуйтесь, — криво ухмыльнулся аврор. — Образование Хогвартса в плане дуэлей находится на удручающе низком уровне. Флитвик в одиночку не мог продавить создание дуэльного клуба и нормальные занятия по защите многие годы. Только в этом году ему… помогли. Поэтому ваша победа сейчас не должна вскружить вам голову. Средний ученик Хогвартса в подмётки не годится среднему ученику Дурмстранга, где тёмная магия преподаётся отдельным предметом, идущим пять лет, начиная со второго курса.



— То есть вы имеете в виду, что наши дуэли — это буря в стакане воды? — спокойно уточнил Риккардо, но я видел, что его глаза сузились от гнева.



— Я не хочу портить вам победу, но это именно так, — кивнул Грюм. — И хотя вы, чёрт подери, заслужили победу и неплохо показали себя… это «неплохо» означает всего лишь «неплохо для Хогвартса с его паршивыми учителями Защиты».



— То есть в Европе искусство дуэлей на более высоком уровне, мистер Грюм? — с огорчением в голосе спросила Селена.



— Именно, — недовольно покачал головой Аластор. — Не стоит думать, будто я пытаюсь испортить вам вкус победы. Я просто хочу остеречь вас, чтобы вы не впали в другую крайность и не переоценили своих возможностей.



— Вы бы не могли выразиться более конкретно, мистер Грюм? — Риккардо, похоже, сумел перебороть раздражение.



— Конкретно? — Аластор фыркнул. — Извольте. Мистер Поттер, когда вы делаете кувырки, вы оказываетесь слишком близко к нисходящему потоку пламени. Будь на месте вашего оппонента сегодня кто-то из авроров — они успели бы опустить палочку чуть ниже. И вы испытали бы на себе, что чувствует хорошо прожаренный бифштекс.



Аластор засмеялся над собственной шуткой.



— Я учту ваши слова, мистер Грюм, — серьёзно сказал я. Разбором дуэли со стороны опытнейшего мага не стоило пренебрегать. Его слова о том, что мы победили всего лишь в боях безыскусных школьников, были, пожалуй, неприятными, но вполне логичными.



— Мисс Чэмберс…



Девушка с волнением посмотрела на Грюма. Тот фыркнул, запахнулся поглубже в мантию, спасаясь от усилившихся порывов ветра, и только потом продолжил рассказ.



— Во всех виденных мной дуэлях вы работали от защитных заклинаний. Это разумный подход, но вы ни разу не сместились в сторону от лучей. Прекрасно, если вы, благодаря проекту у Филиаса, знаете такое количество специализированных щитов. Но Аваду вы не отобьете даже Драконьим щитом, который останавливает большинство точечных атак. Вам не хватает подвижности и динамики.



Селена поморщилась, но промолчала.



— Мистер Фоули…



Слизеринец вежливо улыбнулся, но его глаза внимательно наблюдали за Аластором.



— Вы неплохо поднаторели в тёмных проклятьях и на удивление быстро даже для семикурсника создаёте щиты. Но вы совершенно не умеете работать с цепочками заклинаний, когда движение палочки на выходе из первого заклинания позволяет без перехода начать следующее. Быстрота отдельно сплетённых чар — ещё не гарантия победы. Сегодня вы проиграли дуэль только потому, что мистер Поттер сумел удивить вас цепочками заклятий, к которым вы оказались не готовы.



— Благодарю, мистер Грюм, — похоже, Риккардо пришёл к тем же выводам, что и я.



— В целом, вы неплохо себя показали, — Ворчливо заметил Грюм, когда мы подошли к стенам Хогвартса, немного опередив толпу, устремившуюся со стадиона после окончания долгих речей министра, Дамблдора и других политиков. — Я рад, что в Хогвартсе хотя бы кто-то помнит, как держать палочку.



— Спасибо, мистер Грюм, — несколько саркастично ответила Селена, которой рассказ аврора, похоже, подпортил настроение от победы.



Грюм порылся в кармане своей потрёпанной мантии и вытащил оттуда три книги, небрежным движением палочки вернув их к прежним размерам.



— Держите, — рыкнул он. — Эти книги ещё не скоро окажутся на полках в Косом переулке. Министерство до сих пор не может решить, допускать ли столь «жестокую и не учитывающую современных гуманистических веяний» книгу до открытой продажи.



Я с любопытством взял закованную в металлический переплёт книгу.



«Аластор Грюм. Противодействие тёмным заклинаниям. Взгляд изнутри» — значилось на обложке. Название было выплавлено в металле причудливо изогнутыми, словно в судорогах, буквами.



— Спасибо, мистер Грюм! — в голосе Фоули прорезалось волнение, он с нежностью погладил холодный переплёт.



— В книгах дарственные надписи, — проворчал Аластор. — Я ещё не совсем сошёл с ума, чтобы раздавать свои автографы, как это ничтожество, Локхарт, но так их вряд ли конфискуют авроры или следователи Департамента правопорядка. Пока что моё имя ещё кое-что значит в этих структурах.



Развернувшись, старый аврор захромал в другую сторону. Его походка на глазах утрачивала лёгкость и плавность, он сгорбился, словно старик. Я так и не понял, маскировался ли он, демонстрируя видимую слабость, или же старые раны действительно подтачивали здоровье одного из величайших бойцов Аврората.



Мы молча проводили взглядами ушедшего Грюма. Селена, запрокинув голову, подставила лицо падающим снежинкам, и на секунду застыла.



— Гарри, Фоули, — она смерила слизеринца лукавым взглядом, и Риккардо криво улыбнулся в ответ. — Я не хочу больше ни минуты проводить в таком отвратительно грязном состоянии.



Девушка зашагала в сторону ближайшего входа в Хогвартс.



— Увидимся, — я кивнул Фоули и пошёл следом за Селеной.





Я дошел до ближайшего тайного хода, способного сократить мне дорогу к гостиной Гриффиндора и повернул уродливый бронзовый подсвечник, один из длинной вереницы по чьей-то причуде украшавших каменную стену коридора. Со скрежетом приоткрылся узкий лаз, куда я быстро протиснулся.



Неожиданно я ощутил странную пульсацию в книге, которую всё ещё держал в руках. Она стала нагреваться.



Вспомнив, кто её подарил, я быстро отбросил книгу подальше и выхватил палочку — с параноика Грюма сталось бы пошутить даже над учеником Хогвартса, заложив в подарок какое-нибудь противное, но безвредное проклятье. Безвредное с точки зрения самого Аластора, разумеется.



Однако ничего страшного не случилось. В свете моего Люмоса книга на полу сама раскрылась на первой странице, где красовался автограф. Надпись «Гарри Поттеру от Аластора Грюма, с надеждой на то, что книга окажется небесполезной для него», выполненная рваными, слегка корявыми буквами, расплылась, буквы заплясали, складываясь в новые слова. Всмотревшись, я прочитал: «Гарри, я тоже получил письмо от Сириуса. В Хогсмиде возле того места, где ты сломал нос некоему человеку. В час дня».



Я недоверчиво покачал головой. Осведомлённость Грюма обо всех происшествиях и преступлениях, даже о таких мелочах, как драка студентов Хогвартса, казалась поразительной.



Только поздно ночью, задвинув занавеску на кровати, я сумел открыть книгу Аластора Грюма. В голове слабо шумело от выпитого стакана огневиски, но я знал — почти всем старшекурсникам завтра будет намного хуже, чем мне. Я, по крайней мере, ограничился одним стаканом, основательно перед этим набив желудок бутербродами с ветчиной. Разудалое гулянье факультета Гриффиндор по поводу победы на чемпионате не прерывала даже МакГонагалл — властная шотландка со стальными канатами вместо нервов понимала, когда её подопечным нужно выпустить пар. Что МакГонагалл задумала сделать вместо разгона вечеринки — о том знала только она сама.



— Гарри! — Первое, что я увидел, когда зашёл в гостиную, был протянутый мне Кормаком МакЛаггеном стакан с огневиски. Взгляд шестикурсника был уже довольно мутным, но покамест он твёрдо стоял на ногах.



— Спасибо, — я забрал стакан и с силой хлопнул парня по спине. — Но сначала я хочу чего-нибудь съесть!



— Дорогу чемпиону Хогвартса! — заголосил набравшийся Кормак. — Дайте ему почётный бутерброд!



Парвати, оказавшаяся рядом, заливисто рассмеялась.



— Держи, Гарри, — она протянула мне надкушенный бутерброд. — Эльфы принесут новые только через пятнадцать минут.



— Тогда я самым бесцеремонным образом доем твой, — я отставил стакан в сторону и выхватил протянутый мне бутерброд с нарочитой жадностью.



Парвати снова рассмеялась.



— Гарри! — Нас ослепила вспышка фотоаппарата, и я подумал, что камеру Колина Криви стоило бы разбить, а кусочки сжечь в камине, чтобы не спасло никакое Репаро. — Ещё пару кадров!



— Колин, убери свою камеру! — вскричала Парвати, с трудом удерживаясь от хохота при виде моего лица. — Дай ему доесть.



К моему удивлению, Колин послушно кивнул и испарился. Я с преувеличенным восхищением воззрился на Парвати.



— Ты овладела той силой, которой не владеет никто, о прекраснейшая, — напыщенно произнёс я. — Ты научилась усмирять ужасного Колина Криви!



Подошедшая к подруге Лаванда Браун хихикнула.



Меня хлопали по плечу, тормошили, бросались на шею и били по спине. С трудом отбившись от Гермионы, желавшей срочно расспросить меня о двух заклинаниях, использованных в последней дуэли, я очутился возле накрытого эльфами стола и набросился на еду.



— ПУХ! — С громким звуком из уха Фреда вылетел радужно переливавшийся шар. Взлетев до потолка он растворился в воздухе.



Радостно ржущий Джордж, тыкавший рукой в бок брату, пропустил тихое заклинание, и из его ушей тоже полетели пузыри… насыщенного ультрамаринового цвета.



Возмущённая Гермиона вскочила на ноги, чтоб прекратить это безобразие, но Фред и Джорд стремительно унеслись в сторону камина, по пути разбрасывая вокруг себя почти невидимые радужные лучи. Студенты с воплями и хохотом показывали друг на друга пальцами.



— Это лучше, чем блевательные батончики, — успокаивающе произнёс я, удержав девушку за руку. — По крайней мере, они оба при деле и не помышляют о более опасных шутках.



— Но они же навредят первокурсникам! — воскликнула она, вытащив палочку.



— Не думаю, — покачал головой я. — Смотри сама. Ни один луч не попал в первокурсника, а близнецы обычно довольно метко кидают чары. Может, они достаточно выпили, чтобы стать осторожнее?



— Обычно получается наоборот, — саркастически заметила Гермиона, но прекратила вырываться и села на подлокотник моего кресла.



— А где Рон? — вспомнил я, что не видел бывшего друга в гостиной.



— Я не знаю, — Гермиона с удивлением оглядела гостиную. — Я думала, он где-то здесь.



Покрутив головой и не заметив Рональда, я выбросил его отсутствие из головы.



— Гарри, сюрпри-и-и-з! — Я кубарем скатился со своего кресла, и оба заклинания близнецов ударились в кожаную спинку.



Следующий луч от Фреда попал в Гермиону.



— Ах вы! ПУФ! — из ушей разъяренной старосты полетели нежно-розовые пузырики.



Гермиона выхватила палочку. У меня не было сил, чтобы встать с ковра и остановить её, а близнецы неосторожно остались поблизости, радостно выцеливая новую жертву.



К моменту, когда я сумел справиться с приступом хохота, Гермиона уже отомстила за себя: Фред и Джордж обзавелись вздыбленными, словно от удара слабого проклятья молнии волосами ярко-синего цвета.



Спрятав палочку, Гермиона гордо удалилась в другой конец зала.



— Я сплю и вижу сон, — пробормотал Джордж, ощупав волосы.



— Грозная Гермиона Грейнджер пошутила, — поддакнул Фред.



— Впервые в своей жизни, — Джордж засмеялся, сложившись почти пополам.






* * *




Книга Аластора Грюма завораживала. Совсем непохожим на отрывистую речь старого аврора языком, в ней описывались тёмные проклятья. Аластор разбирал каждое из них, приводя наиболее удачные контрчары и методы защиты. Заглянув в конец книги я понял, что на ближайшие месяцы книга станет моей настольной — заклинания с последних страниц я пока не смог бы выполнить. Не хватало ни контроля над магией, ни тренировок, позволявших пропускать сквозь себя такой объем энергий без мучительной головной боли. Вопреки насаждавшемуся в Хогвартсе представлению о волшебстве, маг должен был колдовать часто, упорно и до предела своих возможностей, и только тогда он мог расти над собой по-настоящему. Применяемые же в Хогвартсе тренировки вполсилы не оказывали нужного эффекта. Почему было решено именно так — я терялся в догадках.





Утром наступил момент истины и чёрное время для факультета Гриффиндор. Профессор МакГонагалл с ласковой улыбкой созерцала вяло ковырявших еду старшекурсников, многие из которых отличались редкостно-землистой окраской лиц. Урок, который решила преподать декан факультета Гриффиндор своим подопечным, был по-своему эффективен и элегантен. Она лично устроила побудку всем, даже праздновавшим до самого утра семикурсникам. А вот все заначки с антипохмельным зельем в комнатах, гостиной и заброшенных комнатах на верхних этажах оказались пустыми. Острый нюх волшебницы позволял с лёгкостью находить тайники: зелье содержало в себе экстракт валерианы. К величайшему потрясению близнецов Уизли оказалась пустой и их собственная секретная комната в заброшенном крыле замка. Причём МакГонагалл великодушно не тронула всё остальное содержимое их подпольной лаборатории… правда, некоторые коробки и свитки носили на себе следы когтей. Фред и Джордж, сидя рядом со мной, бросали обиженные и оскорблённые взгляды на довольного декана. Точно так же оказались пустыми запасники мадам Помфри — с лицемерной улыбкой целительница поведала страждущим историю о том, что буквально вчера она уничтожила целый ящик зелий с истёкшим сроком хранения, а новые получит только к следующему утру. Так что явившиеся за помощью студенты ушли, несолоно хлебавши. Разговоры старшекурсников за завтраком в этот раз содержали изрядную порцию ругательств и жалоб на несправедливость судьбы.



Я поймал взгляд довольной Минервы МакГонагалл. Декан ласково улыбнулась мне и продолжила осматривать стол своего факультета. С каждым увиденным бледным лицом её улыбка становилась всё шире и довольнее. Урок был достаточно наглядным.

Глава 19

Древнейший и благороднейший род Блеков. Один из полусотни и пяти родов, чьи имена вписаны в Золотую книгу, самый старый из известных нам источников ущербной идеологии чистокровных семей. Блеки — немногие, кто уцелел к середине двадцатого века, что позволяет говорить о них, как о весьма опасных противниках. Одна из семей, активно финансировавших движение Пожирателей смерти. До периода вооруженного восстания ограничивались неофициальной поддержкой и финансовыми вливаниями, а также, как выяснилось в дальнейшем — вступлением в число последователей Вольдеморта двух младших отпрысков. Беллатрисса и Регулус были преданнейшими и уважаемыми самим Лордом сторонниками. Однако в ходе войны именно Блеки из всех старинных тёмных семей потеряли больше всех. Регулус Блек, если верить размытым слухам, был казнён за измену лично Вольдемортом. Беллатрисса вскоре после гибели Темного лорда была приговорена к пожизненному заключению в Азкабане, где и пребывает до сих пор. Орион и Кигнус Блеки, представители старшего поколения, были убиты при невыясненных обстоятельствах группой наёмников. Сириус Блек, старший сын и наследник родового имени, официально порвал с семьёй и вступил в Аврорат. Позднее по обвинению в государственной измене и выдаче Вольдеморту места проживания семьи Поттеров, повлекшей за собой их гибель, был приговорен к пожизненному заключению в Азкабане, откуда сумел сбежать только в июне 1993 года. В настоящее время Сириус Блек объявлен в розыск по всей стране, и Министром подписано предписание о его уничтожении без попыток задержать опасного преступника, «чтобы избежать потерь и ненужных жертв среди мирного населения и сотрудников Аврората». Также за голову Сириуса Блека неофициально объявлена награда для вольных охотников и наёмников в размере двухсот тысяч золотых галлеонов. Награду, по неофициальным же данным, выплачивают совместно рода Малфоев, Паркинсонов, Ноттов и Забини.



Выписка из неопубликованного учебника «Подлинная история магического мира XX века», автор неизвестен.



По жестокой иронии судьбы первым уроком нашего курса оказалась Трансфигурация. Бледно выглядевшие гриффиндорцы, закончив с обедом, на котором, кроме тыквенного сока, нечем было утолить жажду, поплелись к кабинету МакГонагалл.



— Добрый день, — безмятежно улыбнулась МакГонагалл, оглядев потрёпанные ряды своих подопечных. — Приступим.



— Тема нашего урока, — начала она занятие, — временная трансфигурация камня и дерева.



Взмахом палочки профессор сняла иллюзию с доски, где тут же появилось заранее подготовленное уравнение трансфигурации. Начинавшееся на одном краю доски, оно тянулось… тянулось…



— Как видите, — МакГонагалл провела рукой вдоль доски, — формула достаточно сложная для понимания. Но именно за счёт своих размеров, она даёт очень большие возможности.



Откуда-то с последних столов донёсся тихий горестный стон. Я мог поклясться, что профессор еле заметно улыбнулась.



— Вы спросите, зачем нужна трансфигурация с такой сложной формулой.



МакГонагалл небрежно выписала в воздухе какой-то символ. Один из лежавших на её столе булыжников превратился в простую чашку из глины. Новый символ — на стол упал короткий нож грубой ковки. Символ — сразу несколько камней превратились в шерстяной плед. Символ…



МакГонагалл завершила колдовство, лишь заполнив свой стол самыми разными предметами — от бытовых до необходимых для выживания в забытых Небесами уголках мира. Я несколько иначе взглянул на немолодую женщину. Лёгкость, с которой она вычерчивала символы для создания предметов, говорила о регулярной практике. Похоже, Минерва МакГонагалл в молодости изрядно путешествовала.



— А теперь, — профессор помедлила, — перед каждым из вас на столе лежит булыжник, лист пергамента, где написана трансфигурационная формула с оставленными пустыми местами и некоторые сведения, которые вам понадобятся, чтобы её заполнить. Надеюсь, к концу занятия каждый из вас поставит ко мне на стол чашу для воды.



Стенания донеслись уже с нескольких мест.




* * *


Ночные коридоры Хогвартса привлекали меня даже спустя несколько месяцев после того, как я впервые увидел старинный замок. Он не был настолько древним, как дворец Бога-Императора, казалось, хранивший воспоминания о первом потомке Бога, но и эти стены видели немало. Мне казалось, что только по ночам в коридорах по-настоящему спокойно и тихо, а воздух — как в мою первую ночь в парке — наполнен волшебством и какими-то тайнами.



Я устроился на подоконнике с видом на парк, где временами мерцали крошечные искорки-светлячки или же просто магические разряды, скопившиеся за день — издалека было не разобрать. В прохладном полумраке коридоров на удивление хорошо размышлялось.



Еле заметное движение на одной из дорожек парка заставило меня всмотреться внимательнее. От приоткрытых, несмотря на ночное время, кованых ворот внешней стены к замку неспешно шли четверо. Скатившись с подоконника, я набросил мантию-невидимку и под её прикрытием создал приглушающие звук шагов чары. Высунувшись наружу, я пронаблюдал, как четвёрка направилась к центральному входу в Хогвартс.



Спустя две минуты стремительного бега почти на пределе сил я выскользнул в большой зал, куда сходилось сразу несколько основных коридоров. Звук шагов раздавался из ближайшего коридора. Парой секунд позже оттуда вывернули четверо мужчин, одетых в толстые кожаные мантии с высокими воротниками, и директор Дамблдор. Я вжался в стену, постаравшись дышать через раз — в теории сильный волшебник вполне мог ощутить моё присутствие. Спасало то, что ночной Хогвартс полнился магией — странной, непохожей на дневное волшебство студентов, которая приглушала чувствительность сторожевых и поисковых чар.



— Надеюсь, вы не откажетесь от чашки чая, Ракшас, — преувеличенно любезно проговорил директор.



— Спасибо, директор Дамблдор, — отрывисто произнёс его собеседник, лицо которого наполовину скрывал воротник. — Мистер… Дрейк не любит, когда его приказы выполняются медленнее, чем это возможно, а в воскресенье мы должны вернуться в Отдел.



— Хорошо, — кивнул Дамблдор. — Я не буду вас задерживать. Могу я чем-то помочь вам, кроме как открыть двери?



В последней фразе явственно прозвучал сарказм.



— Я не откажусь от усиления наших чар, — медленно произнёс ещё один спутник директора. — Внизу каждая капля силы на вес золота.



Воздух вздрогнул. Слабое сияние окутало директора и четвёрку волшебников. Я жадно ловил отблески пока недоступного мне волшебства. Дамблдор был силён, по праву нося звание Великого.



— Спасибо, директор Дамблдор, — церемонно поклонился лидер четвёрки.



Осторожно следуя за идущими впереди, я спускался всё ниже. Директор сворачивал во всё более и более тёмные коридоры, отклонившись от того направления, где скрывался вход в гостиную Слизерина, а также некоторые склады и лаборатории.



— Удачи вам, господа, — спокойно сказал он, когда коридор закончился залом с большой каменной плитой-алтарём на полу. Поверхность камня испещряло множество рун, символов, линий, сплетавшихся в невообразимую мешанину высшего заклинания.



Повинуясь движению рук директора, над камнем вспыхнуло зарево защитных чар.



— Завтра в то же время, директор, — в голосе лидера волшебников ощущалось напряжение.



Плита, треснув, раскололась пополам, и четверо магов тут же стремительно прыгнули вниз. Пахнуло дымом, какими-то мерзкими влажными ароматами, донёсся звук глухого взрыв. Щель захлопнулась.



Дамблдор, постояв несколько минут возле алтаря, медленно направился к выходу. Я быстро двинулся впереди него и не прогадал — по небрежному взмаху руки директора активировались защитные чары. Окажись я менее расторопным — остался бы в комнате до следующего открытия.



Снова оказавшись на своём подоконнике, я задумался. Мантия-невидимка с каждым разом всё больше интересовала меня — дезиллюминационные чары работали превосходно, но их легко можно было ощутить. Мантия же не давала того «шума» в магическом поле и потому была гораздо менее заметна. Стоило получше узнать, кто и когда создал её — у такого мастера нужно бы поучиться.



Спустившиеся на какой-то новый уровень подземелий Хогвартса волшебники тоже заслуживали внимания: мягкость походки, движения — всё это говорило о том, что это настоящие бойцы. Что они могли забыть в непосещаемом уголке замка… Этот факт отложился в глубине сознания вместе с именем «Дрейк».




* * *


Без десяти двенадцать я забрался на крышу дома, соседнего с тем местом, где я впервые встретился с Драко Малфоем. Зная странное чувство юмора Аластора Грюма, я мог предположить, что внизу окажется засада или хитрое проклятье. Простенькое рассеивающее внимание заклинание прикрывало меня от случайного взгляда.



Еле ощутимое присутствие чужака заставило меня резко перекатиться по крыше — Оглушающее ударило в черепицу.



— Превосходно! — рокочуще расхохотался Грюм, спрыгивая на мостовую.



Секундой спустя я присоединился к старому аврору на брусчатке. Искусственная нога Грюма выпустила кривые когти, противно скрежещущие по льду.



— Ощутил приближение врага, Поттер? — одобрительно прогудел Грюм.



Я заставил себя неуверенно пожать плечами и опустить взгляд.



— Наверное, я столько раз побывал в переделках, сэр, что научился ощущать проблемы, когда они возникают.



— Это превосходно, — испещрённая шрамами ладонь хлопнула меня по плечу. — Пошли, а то мои старые кости не любят этот мерзкий холод.



Следом за прихрамывающим аврором я пошёл к незнакомой мне двери под вывеской «Старый Борко». Намалёванная грубыми мазками картина на доске изображала хмурого, бородатого мужчину с пивной кружкой в руках.



— Здешний хозяин — мой должник, и не будет болтать лишнего, — произнёс Грюм, когда мы оказались в отдельном кабинете, не слишком чистом, со следами ножей на столешнице.



— Вы хотели меня видеть, мистер Грюм? — я решил начать разговор, не дожидаясь, пока принесут еду и напитки.



Аластор с минуту внимательно рассматривал меня, потирая подбородок.



— Вот что, парень, — решился он. — Ты уже получал письма от Сириуса?



— Да, — честно ответил я. — Он писал, что в Америке его тоже пытались достать наёмные убийцы.



— Он упоминал что-нибудь о том, что ему не видать помощи от авроров, пока он — разыскиваемый преступник? — с подозрением уточнил Аластор.



— Он сказал это почти слово в слово.



Грюм прошипел что-то себе под нос.



— Азкабан основательно попортил ему мозги. Заяви ты сейчас, что Блек невиновен — и Министерство вместе с Пожирателями тут же объявят тебя его сообщником. Фаджу не нужны лишние волнения, а ты, к тому же, мог бы присоединиться к Дамблдору и начать мутить воду. В его понимании мутить, разумеется. Пожиратели же закопают тебя из принципа, едва обыватели будут уверены, что ты пошёл по дурной дорожке.



— Что же вы предлагаете, мистер Грюм? — в лоб спросил я.



— Сиди тихо, — буркнул старый аврор. — Будь ты помладше и поглупее — я придумал бы тебе красивую сказочку, но сейчас говорю, как есть. Не лезь в это дело, учись, изучай боевую магию. Встречайся с девчонками и помни: пока что время ещё есть. У змеемордой твари есть деньги, но нет армии. За первые годы мира мы основательно повыбили тех, кто был на посылках в его пожирательской камарилье.



Принесли еду и напитки. Грюм дождался, пока хмурый хозяин расставит на столе стаканы, кувшины и тарелки, и только потом продолжил.



— Ближний круг змеемордого — кто не погиб в бою — все уцелели, и теперь будут вымаливать прощение. А значит — золото у него будет. Они займутся поисками людей, чтобы бросить их на Аврорат и остатки несогласных.



Аластор отхватил неожиданно крепкими белыми зубами кусок мяса от бифштекса и запил его каким-то соком.



— Что могу сделать я, мистер Грюм?



Аластор снова задумчиво посмотрел на меня.



— Дамблдор, насколько я его знаю, наверняка ждёт, что ты подтвердишь его слова о возрождении змеемордого.



Подумав, я решил, что Гарри Поттер должен был купиться.



— Но ведь так и есть, — оживленно выпалил я.



— Так и есть, — буркнул Грюм. — Но Фадж и лояльные змеемордому не позволят это признать.



— Но почему? — Гарри Поттер не должен был пока что этого понимать.



— Почему? — криво ухмыльнулся Аластор. — Министр магии боится. Поверить Дамблдору — значит разрушить уютный мирок, где всё благостно, и нет никаких угроз размеренной жизни.



— Значит, мне не стоит высовываться, — медленно произнёс я.



— Разумные слова, — кивнул Аластор. — Имей ты реальную власть, как Дамблдор, я бы ждал от тебя подтверждения его словам в прессе. Но сейчас ты не можешь помочь ему почти ничем, только замажешься в дерьме «высокой политики» так, что министр организует тебе первоклассную травлю, лишь бы не допустить паники.



— Мадам Амбридж? — задал я странный для Поттера вопрос, и Грюм зубасто ухмыльнулся.



— Именно она. Что, по-твоему, первый заместитель министра, уже успевшая зарекомендовать себя как крайне жестокая особа, делает в Хогвартсе на довольно низко, в сравнении с её должностью, оплачиваемом месте? Мадам Амбридж пошла бы в Хогвартс только с лёгкой руки министра Фаджа — наблюдать за происходящим в школе и не позволить Дамблдору влиять на учеников и на их родителей.



Я покачал головой.



— Но директор Дамблдор не…



— Он уже попробовал, — мрачно проговорил Грюм. — И в результате изрядно рассорился с министром магии. Сейчас Дамблдор больше озабочен тем, как бы удержаться на посту председателя Международной конфедерации волшебников и главы Визенгамота.



— Значит, мне лучше не высовываться, — пробормотал я.



— Я не слишком верю во все эти пророчества, — Грюм говорил медленно и внушительно. — Эта заумь только вредит правильному аврору. Но если в него верят другие — это повод выкопать яму у них на пути. Твой отец, не в обиду будет ему сказано, поступил глупо, положившись на чары Фиделиуса и Дамблдора. Глупо, но его глупость спасла в итоге множество жизней, когда в коттедж, охраняемый не десятком сильных авроров, а одним заклинанием Доверия, пришёл Риддл.



— Вы решили обучать меня? — уточнил я. — Именно это вы имеете в виду под выкапыванием ямы?



— Молодец, — усмехнулся Грюм. — Понимаешь с полуслова. Я не зря подарил вам троим свои книги. Девочка и слизеринец хороши, но меня они не интересуют. А тебя стоит подготовить получше. Может быть, тебе действительно доведётся встретиться на узкой дорожке с змеемордой тварью.



— Что от меня требуется? — я с довольной улыбкой взглянул на Аластора.



— Для начала — отработать в пустом классе все заклинания и связки из моей книги, — Аластор хитро улыбнулся. — Это потребует от тебя ещё минимум полгода… Смотря насколько усердно ты будешь тренироваться. А вот летом мы найдём способ встретиться.



— А если я разберусь с книгой быстрее?



Аластор некоторое время молчал.



— Если ты это сделаешь, я буду только рад, — наконец хмыкнул он. — Нет смысла выдавать наши совместные дела только ради того, чтобы я сам обучал тебя этим заклинаниям. Раз уж ты сумел победить в турнире, пусть и при паршивом уровне преподавания Защиты в Хогвартсе — значит, в книге ты разберёшься сам.



— А что насчёт Сириуса Блека? — вернул я разговор в интересующее меня русло.



— Я попробую поговорить с Амелией Боунс, — тщательно подбирая слова, ответил Аластор. — Возможно, нам удастся что-то сделать. Но партия Пожирателей слишком крепко держит министра за жабры. Нужно что-то поистине выдающееся, чтобы убедить его в невиновности Блека. Для начала потребен хотя бы живой Питер Питтегрю. А его у нас нет. Или же какой-то хороший компромат на министра и его ближайшее окружение.



Я оценил откровенность старого аврора. Со мной он поделился многими вещами, которых слышать обычному подростку не стоило ни при каких обстоятельствах.



— Мистер Грюм, — задал я последний вопрос на сегодня. — А почему вы называете Вольдеморта змеемордым?



— Хороший вопрос, Поттер, — хрипло расхохотался аврор. — Обыватели просто боятся произносить его имя. В годы Первой войны, пока в Отделе тайн ещё оставались Пожиратели, они сумели изменить систему надзорных заклинаний на территорию Англии, которая отслеживала раньше применение магии. Если змеемордого называли по имени — он мог ощущать, где это происходило. Так отыскали дом семьи МакКиннонов, скрытый под защитными чарами. После войны эту добавку к чарам Надзора благополучно устранили, но привычка осталась: зачем давать лишние сведения врагу, если можно обойтись без этого?




* * *


Вечер этого дня я встретил уже в магической части Сохо, обосновавшись в одном из кабачков, где за побитыми жизнью столами нередко играли в кости.



Игра была мне неинтересна, но она давала шанс узнать кое-что полезное.



— Ваш ход, господин, — мой соперник, тщедушный мужчина с рябым лицом, сделал приглашающий жест.



Я быстро опрокинул стаканчик, выбрасывая на стол кости. Со стуком прокатившись по деревянному столу, они замерли. «Два» и «шесть».



— Ну-ка! — азартно воскликнул Рик, как он представился.



«Пять» и «четыре».



С довольной улыбкой мой соперник притянул к себе пару серебряных монет. Игра здесь шла по мелкой ставке, но это было только начало.



Проиграв, в общей сложности, полтора галлеона, я решил, что можно приступать.



— Интересно, есть ли здесь места, где играют по-крупному? — забросил я удочку.



Рик с сомнением посмотрел на меня. Одежда, к которой я уже привык, не выдавала во мне чрезмерно обеспеченного человека. Скорее, в ней я выглядел как наёмник с кое-каким золотишком в кармане.



— Есть, но туда пускают не всякого, — решившись, вздохнул он и сокрушённо развел руками. Мол, его-то точно не пустят.



— Не всякого? — уточнил я.



— Чиновников из Министерства, кто повыше, волшебников из старых богатых семей, — пояснил Рик. — А на втором этаже «Золотого слитка» играют совсем большие люди.



— Неужто сам Фадж? — я ухмыльнулся.



— Не знаю, не был, — наконец ответил Рик.



Двумя часами позже я вышел из лавки мадам Каллен, обеднев на добрую сотню галлеонов. Ровно в эту сумму мне обошёлся подобающий костюм: довольно узкий чёрный камзол из плотной тёплой ткани, обшитый по контуру золотым галуном, чёрные же узкие штаны. Не слишком удобный, но выглядевший довольно роскошно, он понадобится мне уже в воскресенье.




* * *


— Где ты был, Гарри? — с подозрением посмотрела на меня Гермиона, едва я зашёл в практически пустую в ночное время гостиную Гриффиндора.



— Как и всегда, — небрежно пожал плечами я и устроился в соседнем с ней кресле. — Искал интересные книжки в магазинах.



— Весь день? — насмешливо подняла брови Гермиона. — Посещение Хогсмида разрешено только до восьми часов вечера, а сейчас уже почти десять.



— Может, я просто засиделся с симпатичной девушкой в кафе, — хитро улыбнулся я.



— Парвати вернулась гораздо раньше, — парировала Гермиона.



— Ну с Парвати мы просто друзья, — вернул выпад я.



— Как староста я обязана предупредить профессора МакГонагалл о твоих отлучках, — строго сказала Гермиона.



— Хм… — я ухмыльнулся. — И что я могу сделать, чтобы Грозная староста не сдала меня декану? Динки!



Возникший рядом со столом эльф внимательно посмотрел на меня.



— Принеси нам, пожалуйста, каких-нибудь пирожных, кофе и, пожалуй, всё.



— А напитки, мистер Поттер? — уточнил эльф.



— Я принёс их сам, — я вытащил из сумки запечатанный магией кувшин с соком из кафе Фортескью.



Гермиона, поджав губы, смотрела, как эльф сервирует столик: я переключил её возмущение с моего позднего прихода в гостиную на эксплуатацию домовых эльфов. Её недовольство закончилось, когда на стол перед ней опустился бокал с терпким ягодным соком.



— Это взятка? — рассмеялась она.



— Как можно? — в тон ответил я. — Ты наверняка опять весь день просидела в библиотеке, да я и я не отказался бы перекусить.



— Могу вас уверить, мисс Грейнджер, — высокопарно начал я, отсалютовав ей бокалом, — что я не занимаюсь в Хогсмиде никакими шалостями, не покупаю подозрительных товаров в «Зонко», не готовлю ловушку для Миссис Норрис, не планирую подбросить в тарелку Драко Малфою дохлую мышь за обедом.



— Будем считать, что я тебе поверила, — протянула Гермиона, слегка успокоенная абсолютно правдивой фразой.



— Между прочим, — обиделся я, — я сказал тебе чистую правду.



— Гарри, — на верхней ступеньке лестницы в комнаты появился Фред. — Пошли поговорим.



Гермиона скептически взглянула на меня. Попытка убедить её в том, что я не замышляю какой-нибудь гадости, с треском провалилась. Впрочем, пусть лучше она будет уверена, что я готовлю какую-то авантюру в Хогвартсе, чем на самом деле сдаст меня декану. А она сделала бы это, едва заподозрив, что я занимаюсь по-настоящему серьёзными делами.



— Ты только что сдал меня Гермионе с потрохами, — фыркнул я, когда мы оказались в одной из пустых спален старшекурсников.



Вместо ответа Фред порылся в карманах и вытащил маленькую коробочку.



— Мы сделали, что ты заказывал, — заговорщически улыбнулся он.



Открыв её, я с недоумением уставился на близнецов.



— Это почти самое лучшее, что мы пока сделали, — хмыкнул Джордж, не отрываясь от помешивания зелья в небольшом котелке на столе.



— И что он делает? — я слегка махнул ладонью, чтобы понюхать воздух над зелёным порошком в коробочке.



— О-о-о, — хохотнул Фред, — это получилась интересная штука.



— Надеюсь, за применение этого на «профессоре» Амбридж нас не исключат? — прямо спросил я.



— Если попадёмся, — пожал плечами Фред.



— Ясно, — близнецов было не переделать. — И что он делает?



— Есть такие леденцы в Зонко, — начал издалека Джордж. — Когда их пожуёшь, начинаешь болтать что попало. Действие начинается почти сразу.



— Хм, — я покачал головой, — вы предлагаете подсыпать ей этот порошок, чтобы мадам Амбридж ещё раз повторила, каким бесполезным дерьмом она нас считает?



— Этот порошок делает почти то же самое! — воскликнул задетый за живое Фред. — Только он действует медленнее, незаметнее и, к тому же, не имеет запаха и вкуса.



Я задумался. Деньги близнецам я давал, не жалея, но пока что они не изготовили ничего, что стоило бы применить. Впрочем, это судьба любых изобретателей: должно пройти много времени, прежде чем они создадут что-то по-настоящему полезное.



— Ладно, — я убрал коробочку в карман, запланировав визит в Комнату-по-желанию на утро, чтобы не хранить подозрительные вещи в собственном сундуке. — Это интересно, но мадам Амбридж не оставит просто так, если она внезапно будет болтать, не думая, что и кому говорит.



Близнецы нахмурились.



— Я думаю, стоит поработать ещё, — философски заметил я. — Амбридж — первый заместитель министра Фаджа, если разыграть её так, как вы привыкли, она доставит кучу неприятностей Хогвартсу. Надо действовать намного тоньше…



— Хорошо, — Фред ухмыльнулся. — Твои деньги, тебе виднее.



— Просто одно дело подшутить над каким-нибудь Снейпом, — хохотнул я, — который максимум может снять баллы и заставить чистить котлы до конца года лично с нас, а другое — над этой жабой, которая может устроить неприятности всему Хогвартсу.



— Ты прав, — Джордж оторвался наконец от своего котла и уничтожил его содержимое. — Будем думать дальше.




* * *


После обеда в воскресенье я неспешно подходил к дверям «Золотого слитка». Самое высокое здание на всей магической улице — «целых» четыре этажа! — было роскошно отделано мрамором и гранитом, широкие окна первого этажа открывали вид на большие залы с покрытыми зелёным сукном столами. За некоторыми уже играли в бильярд или карточные игры солидные мужчины в дорогих костюмах, другие оставались пустыми.



— Добрый день, господин… — лакей на входе сделал выразительную паузу.



— Норд. Туор Норд, — холодно произнёс я. По спине пробежал лёгкий холодок. Игра продолжилась.



— Рады вас приветствовать, мистер Норд, — из-за спины лакея, одетого в ливрею блондина с мускулистой фигурой, выскользнула черноволосая девушка. — Ваша карточка.



Я принял из наманикюренных пальчиков изящную карту, которую требовалось прикрепить к груди. На ней уже было написано моё имя. Быстро сработали, я даже не успел заметить, как девушка изготовила её.



— Мистер Норд, меня зовут Катрин. — Девушка повела меня по длинному холлу. — Вы впервые в нашем заведении?



— Да, но, возможно, планирую быть его частым гостем, — лениво ответил я, медленно осматриваясь.



— Тогда я хотела бы рассказать об единственном, что отличает наш «Золотой слиток» от европейских домов для высокородных, и что делает его гораздо более надёжным местом.



— Я весь внимание, Катрин.



— Вход на второй и последующие этажи этого дома возможен только после принесения Непреложного обета о том, что вы не находитесь под воздействием Феликс Фелициса, — девушка старательно улыбалась. — Мы хотим гарантировать безопасность наших клиентов и честность игры.



— Это разумно, — ответил я. В голове забрезжила пока что смутная мысль. — Однако стоит ли мне подниматься выше первого этажа, я решу только после того, как вы расскажете мне, что там есть достойного внимания.



— Господин Норд, — девушка подвела меня к столику ближе к центру обширного зала, — на первом этаже играют в бильярд, магловский и магический покер, а также ур.



Если первые три названия мне, запоем читавшему книги и газеты, ещё о чём-то говорили, то последнее было решительно незнакомо.



— Хорошо. — Я взглянул на присевшую напротив Катрин. — В чём же отличие?



— Второй этаж предлагает те же игры, но ставки начинаются от ста галлеонов, а также некоторые ценители играют там в го, — вежливо улыбнулась Катрин. — Третий этаж предоставляет любителям гладиаторских боёв возможность насладиться этим зрелищем, а желающим особо пощекотать себе нервы — даже поучаствовать в них. Естественно, со всеми возможными предосторожностями. Входной билет для гостей — триста галлеонов.



— Это уже более интересно, — протянул я. — Четвёртый?



— Четвертый этаж представляет собой территорию отдыха для самых состоятельных клиентов нашего заведения, — девушка тщательно подбирала слова. — Редкие сорта вин всех народов, иные способы отдыха.



— И сколько же стоит вход на четвёртый этаж? — небрежно осведомился я, жестом подозвав официанта. Здесь придётся раскошелиться по полной программе, и я с сожалением простился с мыслями докупить некоторые хитрые магловские агрегаты в свою кузницу.



— Вход на четвертый этаж предоставляется только по приглашению тех, кто уже состоит в закрытом Золотом клубе, — улыбнулась девушка.



— Хорошо, Катрин, благодарю за познавательный рассказ, — я на секунду позволил себе тепло улыбнуться и снова натянул непроницаемую маску.



Принесли меню, к которому, к моему удовлетворению, прилагался толстенький, переплетенный в кожу с серебряным тиснением томик с правилами игр, в которые здесь играли. Шахматы и оба покера я пока что отбросил — в них требовалась длительная практика. А вот игра ур, пришедшая из какого-то Древнего Шумера, была несколько проще.



Сделав заказ, я еще раз перечитал довольно короткие правила, старательно запоминая каждую строчку.




* * *


Двумя часами спустя, которые я потратил на неспешную игру со скучавшим за соседним столиком седовласым господином в смокинге, представившимся как заместитель начальника отдела международного сотрудничества Роберт МакГрегор, в зале уже было довольно людно.



— Значит, вы считаете, что в следующем году может быть незначительное снижение цен на растения, произрастающие в Англии, на рынке компонентов для зельеварения?



МакГрегор руководил советом выработки торговых стандартов, и разговор мало-помалу перешёл на рынок зельеварения, в котором мой собеседник превосходно разбирался.



Тихо звякнули три небольших серебряных пирамидки. Мой бросок принёс мне право передвинуть фишку на две клетки вперёд, пропустив «розетку».



— Судя по этому сезону, мистер МакГрегор, в самом конце гоблины выставили на торги целую партию товара по сниженной цене. Не думаю, что самые крупные поставщики, семья Гринграссов, пошла бы на это.



— Им было бы выгоднее придержать излишки у себя на складах и выставлять зимой и весной, когда цены возрастут, — согласно покивал МакГрегор, в свою очередь бросая пирамидки на стол.



— Поэтому мне кажется, что новый поставщик продолжит работу и на следующий год, — хмыкнул я, разведывая почву. — То, что его не заботила максимальная прибыль, говорит о неплохих возможностях.



— Или ему нужны были деньги, — задумчиво произнёс было МакГрегор, но потом покачал головой. — Вряд ли в этом случае он занялся бы настолько трудоёмким делом, как выращивание и продажа редких растений.



Небрежно бросив пирамидки, он вывел последнюю фишку в конец поля.



— Скоро здесь будет шумно, — хмыкнул он, — пятнадцать минут назад должно было завершиться заседание комитета по управлению волшебными расами.



— Я понимаю, это место весьма популярно среди министерских чиновников? — вежливо уточнил я.



— Скорее у тех из них, кто может себе позволить его посещение, — слабо улыбнулся МакГрегор. — Или у тех, кто обладает достаточным влиянием, чтобы проходить бесплатно. Но последних немного.



— Наверное, это сам министр магии, — поддержал беседу я, но МакГрегор отрицательно покачал головой.



— Как раз министр платит за себя каждый раз, как приходит сюда, его доходы… — Роберт не закончил фразу, отпив вина. — Обычно бесплатно сюда каждую субботу приходит его заместитель.



— Долорес Амбридж? — поднял бровь я.



— А вы неплохо для приезжего ориентируетесь в том, кто есть кто в магической Британии, мистер Норд, — одобрительно кивнул МакГрегор.



— Думаю, это первое, что сделает разумный человек, желающий освоиться в этой стране, — задумчиво произнёс я.



— Вы ещё не определились, чем планируете заниматься? — уточнил он.



— Пока что я пытаюсь понять, в каком секторе экономики магической Британии будут уместны инвестиции с моей стороны, — ответил я полную правду.



— Разумно, — кивнул Роберт. — Спешка в этом деле неуместна, даже на таком стабильном рынке, как английский.



— Поэтому я буду присматриваться, искать встреч с влиятельными людьми, изучать обстановку и размышлять, — я отпил ещё кофе, принесённого официантом.



Со стороны входа в зал началось подозрительное шевеление. Сбегавшиеся со всех сторон холуи в камзолах сформировали своеобразный почётный караул.



— Министр Фадж, — меланхолично произнёс МакГрегор, потягивая своё вино.



В зал неспешно вошли несколько человек. Сам министр Фадж, которого я уже не раз видел на колдографиях в светской хронике — коренастый мужчина с узкой полоской усов над плотно стиснутыми губами; он высокомерно обозрел поклонившихся ему людей и прошествовал через зал, окружённый своей свитой.



— Сейчас они будут давать Непреложный обет в том, что не использовали эликсиры или заклинания, влияющие на удачу, — так же тихо добавил Роберт. — Перед лестницей будет небольшой зал, где принимают магические клятвы.



— И люди соглашаются? — хмыкнул я. — Это, пожалуй, несвойственно властьимущим.



— «Слиток» — популярное место даже среди европейских нуворишей, — тщательно подбирая слова, заметил МакГрегор. — Некоторые здешние развлечения не особенно приветствуют в Европе, зато наплыв посетителей третьему и четвёртому этажу обеспечены.



— Пожалуй, стоит туда заглянуть, интереса ради, — небрежно произнёс я. — Это может быть познавательно.



— Вы верно сформулировали, — как-то туманно отозвался он.



— Похоже, министр и его спутница — частые гости в «Слитке»? — я долил себе кофе из кофейника.



— Вы про реакцию обслуги? — поднял бровь Роберт. — Да, их можно назвать здешними завсегдатаями.



— И многие вопросы решаются именно за игорным столом, как в любой другой стране, — утвердительно кивнул я.



В голове медленно складывалась очередная мозаика, но до окончательного решения нужно было ещё несколько кусочков. Для этого мне требовалось попасть на верхние этажи этого пристанища порока, а также выяснить кое-что…



В этот момент в зал вошла новая посетительница, при виде которой МакГрегор явственно подобрался.



— Амелия Боунс, глава департамента Магического правопорядка, — прокомментировал он.



Глава департамента Правопорядка была совершенно седой полной женщиной и уже довольно пожилой, но мягкости её шагов позавидовала бы и молоденькая девушка. По пятам за ней вошли два человека: аврор в красной форменной мантии и неприметной внешности мужчина в простой серой мантии. Предупредительно отодвинув кресло для мадам Боунс, серый встал за её спиной, медленно оглядывая зал. Аврор же остался у входа.



Я вежливо наклонил голову, поймав жесткий взгляд мадам Боунс, и удостоился медленного кивка от неё.



— Очень опасная и влиятельная женщина, — МакГрегор в свою очередь приветствовал Боунс коротким поклоном.



— Пожалуй, я оставлю вас, мистер МакГрегор, — я встал со своего места. — Я был очень рад знакомству со столь искушённым собеседником.



— Взаимно, мистер Норд, — вежливо улыбнулся Роберт. — Возможно, мы ещё встретимся.




* * *


Из-за окна доносились невнятные крики — квиддичный матч был в самом разгаре. Я с удовлетворением перелистнул очередную страницу. Провёрнутая еще в октябре афёра с моим попадание в цепкие руки мадам Помфри дала свои плоды. Поставленная перед необходимостью срочно искать замену Анжелина не нашла ничего лучше, кроме как взять игрока из запасного состава. Так сборная Гриффиндора обзавелась новым ловцом — Джиневра Уизли. Джонсон всерьёз восприняла подкинутую мной через Фреда и Джорджа идею, так что первые полтора месяца сборная Гриффиндора играла против собственного запасного состава. И это принесло свои плоды — на метле Джиневра сидела уже намного увереннее, чем раньше.



Конечно, решение об уходе из команды после победного матча против Хафлпаффа, где мою роль ловца сыграла Джиневра, было принято не всеми. Члены команды были искренне огорчены моим уходом, но результаты Джиневры позволили им примириться с заменой. Более всего неистовствовали, как всегда, те, кто не имел прямого отношения к квиддичу — то есть болельщики, коими были почти все студенты Гриффиндора. Рональд Уизли прилюдно назвал меня «предателем факультета», за что благополучно получил кулаком в нос. Обведя взглядом недовольных собратьев по факультету, я сказал, что лучше буду защищать честь Гриффиндора на дуэльном чемпионате, а не верхом на метле. С некоторой натяжкой такая замена была принята, правда, Рональд со мной с тех пор не заговаривал.



— Спасибо, мадам Пинс, — я со вздохом вернул старинный том на стойку хранительницы библиотеки.



Выносить настолько редкие книги из читального зала не дозволялось, поскольку никакой штраф в золоте не смог бы компенсировать потерю редкостного издания по боевым заклинаниям, а работать в библиотеке из-за шума квиддичного матча было невозможно.



— Пожалуйста, мистер Поттер, — улыбнулась мне пожилая хранительница библиотеки.



За последние полгода мадам Пинс, пожалуй, прониклась ко мне искренним уважением: перечитанных мной книг хватило бы с избытком на полторы Гермионы Грейнджер. Поверхностные школьные учебники уже к августу сменились более глубоко охватывающими материал томами. Подшивки газет — мемуарами и дневниками известных волшебников. Мне отчаянно нужны были союзники в Министерстве, те, кто будет сотрудничать, а потом и служить мне не за золото, а за идею. Только на таких стоило опираться в предстоящих мне делах.



За стенами взревело особенно громко — видимо, матч наконец завершился. Значит, скоро в гостиной будет очередное сражение отважных студентов с многоразличными спиртными напитками. Особенно усердствовали в деле их добычи близнецы Уизли, знавшие, благодаря своему пронырливому характеру, несколько тайных ходов из Хогвартса в Хогсмид. Обычно огневиски приносили на празднования именно они. К чести их, надо заметить, что ученикам младше третьего курса огневиски они не наливали, а бутылки были заколдованы хитрыми чарами, навроде старого возрастного круга директора Дамблдора. За последние два месяца они изрядно выросли в области необычных заклинаний: мои заказы требовали по-настоящему искусных и преданных мне людей, а за звонкое золото близнецы могли позволить себе и хорошие книги, и довольно дорогие материалы. К удивлению старост и профессоров, шутки близнецов постепенно уходили в прошлое, и только я знал, что они сосредоточились на реальной работе. Над подходящей шуткой для «профессора» работа застопорилась — Фред и Джордж так и не смогли придумать ничего достаточно изящного, чтобы это смотрелось как случайность. Рисковать же парой небесполезных мне людей и подставлять их под гнев заместителя министра я не собирался. Посему, получив от меня ящик Перуанского порошка и мешочек золота, близнецы углубились в новый эксперимент.



Парой часов спустя я подходил к Визжащей хижине. На этот раз я решил для разнообразия подождать Луну, написавшую мне письмо, не в кустах, а спрятаться за дезиллюминационными чарами прямо в поле. Несколько минут помучавшись, я добился-таки полного соответствия того холмика, которым я казался, остальному пейзажу, но долго эти чары не продержались бы даже при моей концентрации.



Луна как и всегда пришла на несколько минут раньше оговоренного. Закутанная по самые брови в шарф причудливой расцветки, она неспешно брела по заброшенной проселочной дороге, сопровождаемая распушившим хвост книззлом. Кот прыгал вокруг девушки и изредка громко мяукал.



Луна подошла к хижине и остановилась под скатом крыши, осматривая окрестности. Я уже собирался было вставать, сбросив чары, как вдруг увидел нечто интересное.



Покосившаяся крыша Визжащей хижины была усеяна вдоль ската небольшими сосульками. Одна из них внезапно оторвалась и полетела вниз, однако Луна резко шагнула в сторону, и ледышка в пол-ладони безвредно упала в застывшую на холодке грязь. Я готов был поклясться, что сосулька оторвалась совершенно беззвучно, но...



— Похоже, вы не перестаёте преподносить сюрпризы, мисс Лавгуд, — я встал с земли, и Луна радостно улыбнулась мне.



— А вы по-прежнему подстерегаете меня в засаде, да, мистер Норд? — она весело и совсем не смущаясь улыбнулась в ответ.



— Это… старая привычка, — хмыкнул я. — Вы только что почувствовали летевшую к вам с крыши сосульку.



— Случайность? — пожала плечами девушка.



— Маловероятно, — покачал головой я. — Если нечто повторяется несколько раз на моих глазах, я уже не смогу считать это случайностью.



— И что это тогда? — с просыпающимся любопытством в голосе спросила Луна.



— Это стоит изучить подробнее, — я криво улыбнулся.



Если я не ошибался, подобный талант можно и нужно было развивать, а то, что проявился он у хрупкой девушки, неспособной поднять боевое оружие… Это было не так страшно.



— Но для этого, — я наклонился и погладил с подозрением обнюхивавшего мои сапоги книззла, — мне нужно будет раздобыть кое-что к нашей следующей встрече.



— Хорошо, мистер Норд, — довольно улыбнулась Луна. — Вы один из немногих людей, с кем интересно общаться.



— Возможно, другие не могут оценить вас по достоинству, мисс Лавгуд, — погрузившись в мысли о том, как можно проверить одну идею, механически ответил я.



Луна неожиданно залилась жарким румянцем.



— Мистер Норд, — справившись со смущением, продолжила она, — могли бы вы отвезти меня на ту поляну, где мы впервые встретились?



— Вы хотите раздобыть пару паучков для зелий, мисс Лавгуд? — оскалился я.



— Там растут лунные лилии, и осталась всего неделя до окончания сезона сбора.



Даже напрягая память, я не смог вспомнить, для чего нужны были эти красивые, но абсолютно бесполезные цветы.



— Они не вянут с приходом осени? — на всякий случай мягко уточнил я.



— Нет, — возмущённо фыркнула она. — Лунные лилии расцветают осенью и цветут до начала зимы.



— Хорошо, мисс Лавгуд, — я вытащил из кармашка на поясе уменьшенную метлу.



Книззл недовольно заворчал, когда его посадили возле стены хижины, но последовать за нами не пытался. Эти создания были весьма умны, и Домитиэнус понимал, что за ним вернутся.



— Вы всегда носите с собой столько снаряжения, мистер Норд, — оказавшись впереди меня на «Молнии», Луна, нимало не смущаясь, с комфортом оперлась спиной на мою грудь и поерзала, устраиваясь удобнее.



— Для начала осмотримся… — Полчаса спустя я сделал несколько кругов над поляной, но лишившиеся листвы ветви не могли скрыть даже собаку, не говоря уж про огромных пауков.



Оказавшись на земле, Луна тут же приступила к сбору своих цветов. Некоторое время я наблюдал за тем, как девушка перебегала от одного растения к другому, разыскивая их в пожухшей траве. Маленькие серебряные ножницы — постоянный спутник травника — тихо щёлкали, обрезая очередное соцветие. Крупные, бледно-лиловые цветы с резким запахом падали в небольшую корзинку в руках Луны. Последний, самый крупный цветок, когда корзинка уже наполнилась, она воткнула себе за ухо.



Тихий треск сломанной ветки, уловленный следящим заклинанием, заставил меня развернуться, вскидывая палочку. Луна после моего манёвра оказалась у меня за спиной.



— Тебе не место в этом лесу, — торжественно сказал кентавр, выбираясь из кустарника.



— И кто же так решил? — медленно ответил я.



Воздух вокруг слабо замерцал.



— Тебе не место здесь, — повторил кентавр. — Ты чужой здесь. Так сказали звёзды.



— Даже если я прибыл в Англию издалека, — я цедил слова сквозь зубы, — я ещё не успел причинить вреда никому из волшебного народа. В отличие от множества светлых волшебников.



— Это ничего не меняет, — кентавр смерил меня высокомерным взглядом. — Ты несёшь с собой только кровь и смерть. За твоей спиной — гибель множества людей.



— Повтори это тому, кто отзывается на прозвище Вольдеморт, кентавр, — рыкнул я. — Думаю, он будет искренне рад узнать, что на его руках меньше крови, чем у пришельца издалека. Или твой народ забыл о резне, учинённой Пожирателями смерти в Первую войну?



— Звёзды сказали, что тебя не должно было быть, — кентавр не обратил на мои слова никакого внимания. — Не приходи больше в лес.



— Ты владеешь этим лесом? — я постепенно овладевал собой. — И можешь говорить, как его хозяин?



— Мы, кентавры, слушаем волю звезд, — ответствовал он. — И звезды говорят однозначно. Ты — зло.



— Ваши звездочёты лишились разума, кентавр. Будь они правы — я вырвал бы тебе сердце пять минут назад. А ты жив, хотя не стоит искушать моё терпение дальше.



Кентавр, так и оставшийся безымянным, молча ушёл. Я в задумчивости смотрел ему вслед: подобные действия странного лесного народа были неожиданными и нелогичными.



— Я не верю, что ты плохой, — внезапно заявила Луна.



Тонкие пальчики девушки ловко вплели мне в волосы ещё один цветок.



— Так гораздо лучше, — рассмеялась она, глядя на моё удивлённое лицо. — Теперь даже кентавры не назовут тебя плохим!



Переход от её молчаливого состояния к звонкому смеху восторженного ребёнка был таким резким, что я слегка растерялся.



— Наверное, будет лучше так, — я осторожно вытащил цветок из волос и воткнул его в петлицу. — Удобнее.



24 декабря 1995 года.



«Ничего не вышло». — Буквы на совершенно пустом пергаменте появились только после того, как я капнул на рисунок острой иглы с краю листа каплю крови. — «Жду там же в то же время».



Подписи не было, но почерк был хорошо знакомым. Я со вздохом сжёг пергамент и принялся собираться.



— Хорошо, что ты пришёл, Поттер, — Грюм, сидевший за столом, был мрачен.



— Суда не будет, мистер Грюм? — спросил я, хотя всё было и так ясно.



— Суда? — буркнул старый аврор. — Суд едва не случился надо мной. По крайней мере, именно это кричала на заседании Малого Визенгамота дражайшая мадам Амбридж.



— Она хотела отдать вас под суд?! — изумился я. — Вас? Героя Войны?!



— Сейчас эти драгоценные цацки, которыми нас изукрасили после Победы, уже не значат ничего, — Аластор поморщился. — Слишком много выжило тех, кто отсиделся во время войны. И для них любое напоминание о тех, кто не прятался за чужими спинами — что плевок в лицо.



— Неужели вас никто не поддержал, мистер Грюм? — стоило получше узнать расстановку сил.



— Амелия Боунс заинтересовалась моим предложением, возможно, нам вдвоём удалось бы переубедить Фаджа, — Грюм задумчиво посмотрел на пламя свечей через пузатую кружку мутного стекла. — Под тем соусом, что власть не стесняется исправлять ошибки своих предшественников… Это могло бы добавить Фаджу популярности среди волшебников. «Справедливость, благодаря Фаджу, восторжествовала». Мы даже продумали пару статей, которые могли бы приподнять министра на волне популярности.



— Но? — Я оценил, что Грюм разговаривал со мной как с равным, давая расклад событий без купюр.



— Долорес Амбридж заявила, что признание ошибок министерства покажет его слабость перед лицом провоцируемого аврорами кризиса.



— Э-э-э? — Аластору удалось меня удивить.



— Как выяснилось, по мнению умников из числа консерваторов, — недовольно процедил Грюм, — это отдельные авроры мутят воду, «инсценировав возрождение мертвого Вы-знаете-кого». А под шумок, чтобы отвлечь внимание от своих делишек, мы, оказывается, хотим отмыть от обвинений Сириуса Блека.



— Дела… — протянул я. — Выходит, мадам Амбридж имеет такое влияние на министра?



— Говорят, что они любовники, — слегка замявшись, наконец выговорил Грюм. — Хотя, прости Мерлин, я не могу себе этого представить.



Его передёрнуло.



— Короче, Гарри, — он поднял на меня тяжёлый взгляд. — Сиди тише воды, ниже травы. Фадж подозревает, что ты как минимум виделся с Блеком, а как максимум — регулярно с ним встречаешься. Так что при любой твоей серьезной ошибке из тебя будут лепить сочувствующего идеалам змеемордого. Люди падки на сенсации, они поверят, напиши репортеришки «Пророка» что-нибудь вроде «Мальчик-который-выжил предал память родителей и связался с Сириусом Блеком».



— Хорошо, мистер Грюм, — медленно ответил я. — Я буду сидеть тихо и постараюсь не попасться мадам Амбридж.



— Вот и правильно, — успокаиваясь, буркнул Аластор. — Блек рано или поздно сумеет найти надёжное убежище, золота у его семьи достаточно, к лету мы сможем попробовать снова.




* * *


— И всё же, Гарри, — не отставала от меня Гермиона, охваченная несвойственным ей любопытством. — С кем ты сегодня идёшь?



— Лаванда, ты сварила Оборотное зелье? — насмешливо оскалился я. — С каких пор главную умницу факультета Гриффиндор волнуют бренные вопросы, кто и с кем идёт на бал?



— Ну тебя, — фыркнула Гермиона. — Мне просто интересно.



— Скажем… мой выбор был неожиданным, — хмыкнул я. — Могу подсказать только то, что она из Хогвартса.



Вместо ответа Гермиона пихнула меня локтем в бок, но я ловко увернулся.



— Скоро уже выходить, — хохотнул я. — Ты узнаешь этот секрет через полчаса.



По лестнице медленно спускались взволнованные девушки и парни. Кто-то сразу брался за руки и выходил из гостиной — многие попросту пригласили партнёров с того же факультета. Кто-то уходил в одиночку или шумными компаниями.



— Тебе идёт это платье, Гермиона, — я криво улыбнулся смутившейся девушке.



Гермиона и впрямь выглядела сегодня непохожей на себя. Простую, аккуратную одежду и небрежно взлохмаченную причёску сменило тёмно-зелёное платье с редкими искрами серебряных вставок. По вороту и обшлагам вилась тонкая нить вышивки. Волосы Грейнджер аккуратно уложила заклинаниями, так что они густой волной спадали до середины спины. Поэтому мой комплимент был, по сути, констатацией факта.



Шумная толпа гриффиндорцев направилась в сторону Большого зала. По дороге я, сопровождаемый насмешливым взглядом Гермионы, отстал и свернул в сторону гостиной Равенкло.



— Что ждёт человека после смерти? — проскрипела статуя возле входа.



— То во что он верит, или ничего, — ответил я.



— Ты достоин. Проходи. — Дверь, ранее скрытая в стене, медленно раскрылась.



— Гарри? — с удивлением воскликнуло сразу несколько голосов.



— Надеюсь, я не помешал, благородные господа и прекрасные дамы? — Я демонстративно приподнял шляпу с роскошным пером и взмахнул ей, почти подметая пол.



— Что ты здесь делаешь? — спросил Майкл Корнер.



— Я пришёл забрать свою прекрасную даму, Корнер, — я вежливо улыбнулся. — А твоя прекрасная дама, если верить слухам, уже ожидает тебя возле входа в Большой зал.



Хлопнув себя по лбу, парень выскочил за дверь.



Под внимательными взглядами студентов Равенкло я прошёл в дальний угол их уютной гостиной, где возле одного из многочисленных книжных шкафов тёмного дерева сидела в мохнатом кресле печальная Луна.



— Миледи — я приподнял шляпу ещё раз, — ваше грустное лицо столь прекрасно, что я готов любоваться им вечность.



Луна, подняв на меня взгляд, недоуменно моргнула. Наконец она звонко рассмеялась.



— Сударь, вы умеете поднять бедной тоскующей девушке настроение, — включилась она в игру.



— Если вы позволите, я с удовольствием развею вашу грусть, — подав девушке руку, я помог ей подняться с кресла.



Взглянув в огромное — в полстены — старинное зеркало, украшавшее одну из сторон гостиной, я убедился, что мы смотримся достаточно эффектно. Костюм гвардейца личной охраны кардинала Ришелье, который я специально разыскал в исторических книгах и заблаговременно оставил заказ у мадам Каллен, сидел на мне как влитой. Широкополая шляпа с белым султаном, короткий красный плащ с белым крестом, штаны из грубой чёрной кожи и чёрные же сапоги. На вышитой серебром перевязи висела тяжёлая шпага. Шпага была самой настоящей, но… кто будет это проверять?



Луна же предпочла строгое закрытое платье кремового цвета, расшитое по подолу и лифу крошечными розочками. На тонких пальцах посверкивало несколько колец, а длинные светлые волосы были тщательно уложены вокруг головы.



— Моя леди, — я подставил Луне руку, на которую она с удовольствием оперлась, — вы прекрасно выглядите и способны затмить своей красотой всех девушек на этом балу.



— Ах, оставьте, — Луна жеманно потупила взор и, не выдержав, снова рассмеялась. — Ты так забавно всё это говоришь!



— Между прочим, я вчера целый вечер читал «Искусство комплиментов куртуазных», — демонстративно оскорбился я. — Именно такими фразами должно ублажать женский слух.



— Я сейчас умру от смеха, Гарри, — Луна крепче ухватилась за мою руку. — Мозгошмыги остальных сейчас лопнут от любопытства.



— Проблемы мозгошмыгов мушкетёра не волнуют, — оскалился я. — Пойдём.



Изумлённые взгляды сопровождали нас всю дорогу до Большого зала. И я не брался угадать, кто из нас двоих притягивал большее их число.



— Мне кажется, некоторые сожалеют, что не обращали на тебя внимания раньше, — меланхолично заметил я, когда мы прошли мимо ещё одной группы студентов Равенкло, уже успевших войти в зал.



Луна слабо поморщилась. Впрочем, слова мои соответствовали истине — в этом платье она утратила то, что обычно отпугивало от неё людей. И сейчас кое-кто с удивлением обнаружил, что Луна Лавгуд — весьма симпатичная девушка, обещавшая стать настоящей красавицей через несколько лет.



Большой зал, украшенный еловыми ветвями, омелой и тысячами наколдованных свечей, тоже производил определённое впечатление. Четыре больших стола бесследно пропали, вместо них появились длинные столы по периметру зала. Многочисленные кувшины, судки и блюда с дымящейся едой гарантировали, что голод нам не грозит.



— Позвольте, моя леди, — я взмахом палочки подвесил перед нами поднос с двумя бокалами какого-то сока.



— Вы не будете проверять наши напитки на приворотные зелья, сударь? — хитро улыбнулась Луна.



— Думаете, моя участь может быть настолько печальной? — в тон ответил я.



Однако, под её насмешливым взглядом, я вытащил из-за воротника довольно уродливую подвеску из гематита — единственный пристойный амулет из продававшихся в Лютном переулке за разумные деньги.



— Ничего нет, — усмехнулся я. — Или мне действительно стоит опасаться?



— Ну… — почти пропела Луна, — некоторые мои однокурсницы очень даже не против «подцепить этого милого Мальчика-который-выжил».



— Я скорее пойду на следующий Бал с Миллисентой Булстроуд или мадам Амбридж, чем с любой, кто видит во мне только картинку из газетной статьи или биографий с «подлинной историей событий ТОГО Хэллоуина», — буркнул я.



— Ты знаешь, — Луна предвкушающее улыбнулась, — что ты «мило улыбаешься и смущаешься»?



— Это они так говорят? — поморщился я.



— Правда, все сплетницы сходятся на том, что так было только до этого лета. Теперь тебя можно найти только в Большом зале и на уроках, да и то ты большую часть времени скрыт за какой-нибудь книгой или газетой, — рассмеялась она.



— Это уже радует, — фыркнул я, — не уверен, что меня можно назвать милым. Что ещё интересного говорят ваши сплетницы?



— Ну-у-у, — протянула Луна, — им кажется, что твой шрам придаёт тебе некий налёт романтики.



— Понятно.



Девушки остаются девушками в любом из миров.



— А если серьёзно, — Луна резко прекратила улыбаться, — то многие не упустят возможности заполучить тебя, даже если нужно будет подлить приворотное зелье.



— Это… печально, — я притянул к нам ещё пару бокалов и повторил проверку. — Потанцуем?



Скрипки пели… Нет, скрипки плакали. Не знаю, кто и для кого писал эту музыку, но она воистину проникала в самую глубину души. На бал, оплаченный, если верить статьям, главой рода Малфоев «ради знакомства учеников с высоким музыкальным искусством» прибыли живые музыканты, настоящие мастера своего дела. Несколько скрипок и незнакомые мне духовые инструменты сплетали причудливое кружево мелодии. Далеко не все из студентов оценили это, нашлись и такие, кто ворчал, что лучше бы пригласили популярную группу «Ведуньи». Однако многие остались в центре Большого зала, кружились пары, блестели драгоценности… пусть и не все из них были настоящими.



— Не ожидала, что мы окажемся такими любителями танцев, — выдохнула Луна в перерыве, когда музыканты отошли к отдельному столику на перерыв.



— Я тоже, — я дышал свободнее за счёт ежедневных тренировок, но и мне требовался отдых.



Ледяной сок, охлаждённый заклинанием Луны, обжёг горло.



— Надо будет научиться у тебя этому заклинанию, — хмыкнул я. — Я могу максимум вскипятить этот бокал.



— Девушки лучше знают бытовые заклинания, чем вы, — коварно улыбнулась Луна. — Обычно вас занимают совсем другие вещи.



— Ну… — я философски пожал плечами, — у каждого свои интересы.



Мимо нас продефилировали близнецы Уизли в обнимку с близняшками Патил.



— Ты расстался с Парвати? — с лёгким любопытством в голосе спросила Луна.



— Мы не особо и встречались, — хмыкнул я, — к тому же Падма уговорила её пойти на бал вместе с Джорджем. Близняшки решили, что так будет забавнее.



— Они так смешно смотрятся вместе, — Луна проследила взглядом за отплясывавшими парами.



— Почему бы и нет, — я снова пожал плечами. — Чёрный и рыжий вроде бы неплохо сочетаются.



— Гарри Поттер, рассуждающий об одежде? — рассмеялась она.



— Ну… Если «искусство комплиментов куртуазных» тебя больше не развлекает, — я преувеличенно серьезно надулся, — то лучше я буду говорить о действительно важных вещах. Например, о том, что мы будем гораздо лучше смотреться среди танцующих пар.



Два часа спустя, когда музыканты сыграли последний пронзительный вальс, мы вышли в сад. Магия Хогвартса не пускала по-настоящему холодный воздух в обширное пространство между замком и снесёнными почти до основания стенами, так что его едва хватало, чтобы не таял снег.



Луна поёжилась, и я быстро снял с себя верхнюю накидку с вышитым крестом, набросив толстую ткань ей на плечи: собственное платье девушки с открытыми плечами и короткими рукавами не способно было защитить её от прохлады.



— Спасибо, — поблагодарила она.



— М-да, — пробормотал я, — похоже, профессор Флитвик и профессор МакГонагалл не спали всю ночь перед праздником и готовили оформление.



Парк, и до этого наполненный древней магией, сейчас буквально светился от сотен крошечных светлячков. В небе порхали наколдованные райские птицы, а тихая мелодия на самом краю слуха напоминала о последнем прозвучавшем сегодня вальсе.



— Как красиво, — прошептала Луна, с восторгом оглядываясь.



В свете повисших над парком фонариков Луна выглядела по-детски беззащитной, и я мысленно проклял всех тех, кто издевался над ней с того момента, как Лавгуд поступила в Хогвартс. В Академии такое не поощрялось — при всей жесточайшей дисциплине, наставники всё же были людьми и готовили людей, верных слуг Бога-Императора. Странно было, что профессор Флитвик, которого я искренне уважал, не делал в этой ситуации ничего.



— Как поживает твой кот? — спросил я для поддержания беседы.



— Домитиан? — Удивлённо посмотрела на меня Луна. — А откуда ты про него знаешь?



— Странно было бы не знать, — фыркнул я. — Гермиона пару раз поминала «наглую кошачью морду», с которой подрался её «бедный Глотик».



Луна слабо улыбнулась.



— Тогда ясно. Зато миссис Норрис не боится моего Домитиана.



— Скорее наоборот? — усмехнулся я, и девушка смущённо кивнула.



— Значит, скоро мистер Филч сильно осерчает… или обрадуется. А студенты будут счастливы: миссис Норрис будет заниматься котятами, а не слежкой за нарушителями правил.



— Может быть, миссис Норрис тоже из рода книззлов? — мечтательно произнесла Луна, глядя, как две райские птицы устроили гонки между деревьями.



— Вряд ли. Она слишком мелкая для обычного размера книззлов. Но вот почему она настолько умная…



— А может это вообще фамилиар Филча? — хихикнула Луна.



— Кто знает… Я ни разу не интересовался, могут ли сквибы иметь фамилиаров, — я пожал плечами. — Почему бы и нет?



— Захария Смит как-то раз в пьяном виде выдал гипотезу, — Луна звонко расхохоталась, — что миссис Норрис это жена Филча, анимаг.



Я крякнул от удивления.



— Он пил не сливочное пиво, да?



— Огневиски, — наморщила носик Лавгуд. — Это было, когда наш факультет проиграл матч по квиддичу.



— Хм, с пьяных глаз и не такое придумаешь, — поморщился я. — Принести тебе ещё сока?



— Если не сложно, — она облизала пересохшие на холоде губы.



Оставив Луну сидеть на одной из скамеек, я быстро вернулся в зал и подхватил со стола первый попавшийся поднос с графином и парой бокалов. Понадеявшись, что вынос посуды из зала не является наказуемым в Хогвартсе деянием, я понёс его в сад.



Однако мои надежды на спокойное завершение этого вечера оказались напрасными. И я воочию убедился в том, как в «самом дружном и безопасном месте старой доброй Англии», если верить приторным речам директора Дамблдора, относятся к непохожим на других.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги