Мой босс - катастрофа

14

Злость вперемешку с желанием мутит голову. К черту сдержанность, руки трясутся от нетерпения, когда я перехватываю ее бедра двумя руками и грубо раздвигаю, чувствуя, как ее кожа пылает под пальцами.

Моргнув, Вика затихает, чему я несказанно рад, и пугливо косится на мои губы, а затем вскидывает подбородок, глядя на меня с вызовом.

— Не смей меня целовать, — упирается ладошками в грудь и облизывает губы, выдавая свои реальные желания.

Она всегда как еж, который держит шипы заточенными, даже когда дрожит изнутри. А я на грани — злость, желание, напряжение вырываются наружу одним движением.

Я перехватываю ее запястья, вытягивая над головой, и чувствую, как бешено бьется ее пульс.

— Значит, буду кусать.

С жадностью накидываюсь на ее губы, закусываю нижнюю, ощущая как тело пробивает током. Сорванный стон в ее губ лишь разжигает яростный огонь внутри. Он струится по венам, обжигает внутренности и рвется наружу хриплым рыком.

Толкаясь языком глубже, сжимаю крепче ее запястья. Вика извивается подо мной, пытается укусить в ответ, и это, черт побери, делает меня еще безумнее.

Помечая зубами ее шею, оставляю следы. На ключице, на сгибе плеча, бесцеремонно и страстно мечу ее, словно свою.

Она ахает, вырывается, и я выпускаю ее руки, готовый к тому, что зарядит отрезвляющую пощечину. Но она закидывает руки мне за шею, чтобы вцепиться пальцами в спину под рубашкой.

— Не целовать, говоришь, — усмехаюсь ей в губы, языком провожу по нижней.

— Молчи, — прожигает меня гневным взглядом и только крепче впивается ногтями в плечи, тянет ближе.

С хриплым смехом снова накрываю ее рот поцелуем. Слишком вкусная, желанная, отзывчивая. Твою ж мать! С ней всё слишком…

Стискивая ее крепче, пробираюсь ладонями под ткань и сдираю с нее эту чертову голубую кофту. Ее кожа горячая, почти обжигает. Я провожу зубами по ключице, оставляю след, чтобы помнила.

Она что-то гневно бурчит, но слабеет в моих руках, и мне нравится это ощущение. До последнего борется, пытается спорить, мериться силой, словно не желая сдаваться первой.

Срываю с нее остатки одежды, открывая обнаженные бедра, линии живота — всё, что я столько времени представлял ночью. Жадным взглядом впиваюсь в обнаженную грудь, ловлю губами соски, прикусываю, не успев ей насытиться.

Вика шипит подо мной, и перед глазами становится мутно. Мозг плавится, я едва сдерживаюсь. Руки пекут от острого желания исследовать каждый сантиметр ее тела.

— Еще раз так сделаешь… — рычит на меня бестия и громко стонет, когда я сжимаю губами сосок.

— Так? — хрипло усмехаюсь не своим голосом, зализывая, дурея от ее вкуса.

Ощупывая тонкую талию, грубо провожу пальцами по внутренней стороне бедра, оставляю яркие отпечатки на нежной коже.

Она замирает, чуть сгибается, и я чувствую, как сбивается ее дыхание. А затем накрываю пальцами пульсирующую влажную плоть.

— Ох, черт… — выдыхает шепотом и жмурится. — Нет, нет, еще… — требует, когда я снова спускаюсь к бедрам, размазывая влагу.

Отстранившись, с каким-то нездоровым удовольствием наблюдаю за тем, как распахиваются в ужасе ее глаза. Наивно полагает, что я решил остановиться?

Расплываясь в довольной улыбке, наспех избавляюсь от рубашки и расстегиваю брюки. Ее руки спешно сползают по моим ребрам ниже, останавливаются на поясе. Она помогает мне, нетерпеливо дергает ремень, поражая своей несдержанностью, и снова тянет на себя.

Я наваливаюсь на нее, руки скользят ниже по выгнутой спине, очерчивая идеальные изгибы тела. Одной рукой крепко держу ее за бедро, другую запускаю в волосы. Опьяняющий запах ее тела проникает в легкие, когда я прижимаюсь лицом к шее.

— Твою ж мать, как ты пахнешь… — рычу, лаская ее губами. — Крышу рвет, хочу тебя, — скольжу языком по пульсирующей венке, прикусываю.

Мышцы сводит от дикого возбуждения. Хочу уже, наконец, воплотить свою угрозу — оказаться в ней, но какого-то черта растягиваю время.

Это задача становится сложнее, практически невыполнимой, когда Вика обхватывает меня ногами за торс и притягивает ближе.

— Хватит… — шепчет сбивчиво, и я напрягаюсь. — Болтать…

Выгнувшись, она кусает свои губы, смотрит мне в глаза, а я вязну в ее взгляде, затянутом похотью. Теряю контроль мгновенно…

Вхожу в нее резко, толчком, заставляя стонать от неожиданности, и мы оба замираем, будто оглушенные. Слышу лишь ее протяжный стон, мое загнанное дыхание, и время будто стирается.

— Черт… Замри, — толкаю глухо, борясь с ураганом внутри.

Мозг плавится от ярких ощущений. Горячий озноб скатывается по телу. Выждав несколько долгих секунд, я снова толкаюсь, ощущая как резко простреливает пах, и вся моя выдержка рассыпается.

Я двигаюсь неистово, первобытно, не собираясь притворяться нежным. Оставляю свежие следы жгучих поцелуев под ключицей, на шее, на плечах. Теряюсь в ней полностью, чувствую, как захлестывают волны — дикие, незнакомые, почти болезненно острые. Бросаюсь навстречу, не сдерживая желания, дикое возбуждение.

Ловлю ее губы, ворую каждый вздох, каждый стон, и она отвечает мне также несдержанно, будто боится, что всё оборвется. Запуская пальцы в мои волосы, шипит мое имя, снова норовит меня укусить. И я толкаюсь глубже, быстрее, глухо рыча в шею, будто хочу запомнить ее не только на коже, но глубоко внутри.

Я крепко держу ее бедра, слышу, как она срывается на хрип, и сам готов взорваться от невозможного напряжения.

В какой-то момент она вырывается вверх, цепляется за мои плечи, и резко выгибается подо мной, содрогаясь в оргазме.

Взрывная волна накрывает мгновенно. Перед глазами темная пелена. Кажется, я глохну, схожу с ума. От ее жарких стонов, от острых ощущений, что пробивают тело, от легких прикосновений ее пальцев на плечах, губ на шее.

— Это было… — шепчет она, подрагивая под моими ладонями.

— Нужно повторить, — продолжаю я, отдавай себе отчет в том, что спать мы сегодня вряд ли будем.