Мой босс - катастрофа

21

— Я всё еще злюсь, — выговариваю не так уж убедительно, когда Рома ползет рукой под мой халат.

— Тогда мне нужно еще раз извиниться.

Судя по его самодовольной улыбке извиняться он собирается не словами…

— Соскучился по тебе, — хрипит мне в шею и касается губами кожи, вынуждая ежиться от жгучих ощущений.

Я выбираюсь из объятий Островского и поднимаюсь с дивана, на который мы перебрались вместе с моими остывшими роллами.

— Мне нужно переодеться…

Оставаясь на месте, я борюсь с собственными желаниями: провести с ним еще немного времени или отправить домой, сославшись на поздний час. Но Рома меня опережает с решениями.

— Поехали куда-нибудь?

Он тянет меня за бедра ближе и упирается лицом в живот, а затем задирает голову и выжидающе смотрит в глаза снизу вверх. Таким он напоминает мне голодного Пашку, когда тот сидит перед пустой миской.

Я прячу улыбку и стараюсь выглядеть безэмоциональной, что совсем непросто, когда его губы прижаты к низу моего живота.

— И куда же мы можем поехать?

— Куда захочешь. Можно в ресторан, если успела проголодаться, — усмехается Островский, видимо, считая меня прожорливой только из-за того, что я сама съела Калифорнию, — или в кино на поздний сеанс, или… ко мне домой.

Делая вид, что последнее его предложение не вызывает у меня никакой реакции, я отмахиваюсь от каждого:

— Уже поздно, а я между прочим планировала пораньше лечь спать.

Мои жалкие попытки казаться неприступной разбиваются о реальность. Ладони непроизвольно тянутся к нему, и вот я уже зарываюсь пальцами в его волосы, отчего Рома блаженно прикрывает глаза.

— Выгоняешь меня?

— Ты и так задержался, а завтра у тебя наверняка очень долгий и тяжелый рабочий день, — ехидничаю я.

Шумно вздохнув, он, наконец, открывает глаза и хмурится.

— Вик…

— О, нет, я слишком устала, чтобы сейчас обсуждать твою занятость, и действительно хочу спать.

На самом деле из нас двоих по-настоящему уставшим выглядит именно он, а к чему я на самом деле не готова в данный момент — так это предложить ему в качестве отдыха свою кровать.

После того как я провожаю недовольного Островского, мне тут же хочется ему позвонить и попросить вернуться, но я не звоню ему ни на следующий день, ни до конца рабочей недели.

Его звонки я не игнорирую, но у меня каждый раз появляются какие-то «важные» дела и задачи, из-за чего мы никак не можем встретиться. Зато я уже знаю в лицо всех курьеров из определенного салона цветов, которые превратили мою квартиру в настоящую оранжерею.

Честно признаться, я еще в среду готова была сдаться, но дала себе слово дождаться пятницы.

На самом деле это не какая-нибудь месть или затаенная обида на Рому. Просто до него я ни к кому так не привязывалась, а учитывая тот факт, что знакомы мы недолго, я в небольшой растерянности. Ладно… Я не просто в растерянности — я пугаюсь своих чувств. Хочется прислушаться к себе, чтобы понять насколько всё серьезно, да и ему не будет лишним разобраться в себе.

В пятницу я ухожу с работы вовремя и, когда спускаюсь по уличной лестнице, настолько погружаюсь в себя, что как только слышу до боли знакомый голос поблизости, мое сердце с грохотом летит в пятки.

— Вика, — Рома в пару шагов оказывается прямо передо мной, а затем ловит в капкан своих рук и хрипит на ухо: — Проще добиться встречи с президентом, чем с моей занятой девушкой. Поездка к маме, встреча с подругой, запись к своему мастеру — я еще мог понять, но вчера ты была не очень убедительна, когда всерьез настаивала, что размораживаешь холодильник и должна быть рядом, чтобы ни в коем случае не допустить потопа… Так куда ты спешишь на этот раз?

Я хлопаю глазами и ошарашено смотрю на Рому, пропуская большую часть его монолога мимо ушей. Собственно, после фразы «моя девушка» больше я уже ничего не слышала…

— Что я должен сделать, Вик? — продолжает он, так и не дождавшись от меня ответа. — Я не могу нормально работать, постоянно думая о тебе, обогатил цветочный бутик, строя из себя героя-любовника, в любую минуту готов сорваться по твоему звонку, но кто бы позвонил! И в очередной раз отменил совещание в надежде выловить тебя здесь. Так скажи мне, что я, черт возьми, должен сделать, чтобы ты, наконец, прекратила меня избегать?

Вторая вспышка эмоций Островского разгоняет мое сердце едва ли не до тахикардии.

Кажется, мне нужен еще один день, чтобы переварить несколько моментов: он постоянно думает обо мне, ждет моих звонков, готов отложить свои дела, разориться на букеты и… считает меня своей девушкой. Но вряд ли я смогу прожить еще один день без него, чтобы всё это уложить в воспаленном сознании.

— Ничего не нужно… — выговариваю сипло.

Глаза на мокром месте от переполняющих меня чувств. Горло стягивает колючий спазм, который я безуспешно пытаюсь проглотить и договорить, но Рома определенно не готов ждать, пока я окончательно приду в себя.

— В смысле? — Островский словно белеет. — Как это ничего?

Не находя нужных слов, я как-то глупо улыбаюсь, глядя на него, а затем закрываю глаза и прижимаюсь к его губам своими.

Уже надоевший мне за неделю драматичный саундтрек в голове резко сменяется оглушительным оркестром, что хочется танцевать или хотя бы оторвать туфлю от асфальта. В груди теперь не просто тепло — там всё пылает и искрит. Очередной сноп искр сыплется, когда Рома уверенно перехватывает инициативу и, вероятно, намеревается меня задушить в жадном поцелуе. А затем он и вовсе утаскивает меня в машину и снова строит из себя, как он выразился, героя-любовника.

Пышный букет алых роз, покоящийся на заднем сидении, теперь перекрывает мне обзор на моего Рому. Я непроизвольно расплываюсь в улыбке и хочу снова к нему прижаться.

— Уж прости, но сегодня тебе придется отложить все важные дела, — ухмыляется мой робот, которого я, кажется, сломала. — Поедем в ресторан.

Закусив губу, я убираю цветы, а затем пристально смотрю на него.

— Может… — затихаю в нерешительности, — лучше покажешь мне свою квартиру?