Мой босс - катастрофа

26

Ближе к ночи Вика уезжает домой, гонимая каким-то непонятным для меня стремлением держать дистанцию. Она хочет ночевать дома, потому что, как она выразилась: «так будет лучше». Кому лучше, я так и не понял, но против такого категоричного суждения не попрешь — спорить с ней бесполезно.

Благо, на выходные эти правила не распространяются, что, как по мне, идет вразрез логике, но, как говорится: что имеем, тому и рады. Я лично счастлив.

Выходные я встречаю как праздник. Вика сидит напротив с бокалом вина в руке и смотрит через панорамное окно ресторана на ночной город.

— Прогуляемся потом к той арке в огнях?

На алых губах, от которых я не могу оторвать глаз весь вечер, мелькает легкая улыбка.

— Прогуляемся, — отвечаю коротко.

Не отрывая взгляда от окна, она заправляет прядь волос за ухо и обхватывает бокал двумя руками, осторожно постукивая ногтями по тонкому стеклу.

— Какой же красивый вид…

Вика задумчиво касается пальцами шеи и невесомо проводит по ключицам, отчего в горле моментально пересыхает.

— Вижу, — тяжело сглатываю.

Повернувшись, она ловит мой взгляд и закусывает губу.

— Ты смотришь на меня…

— Верно, — выговариваю глухо и прочищаю горло.

— А знаешь… — делая паузу, она ставит бокал на столик и медленно поднимает глаза, сталкиваясь с моим пристальным взглядом. — Думаю, мы и в другой раз можем погулять. Может, уже поедем?

Спустя несколько минут мы выходим из ресторана и садимся в такси. У меня снова появляется возможность прижимать ее к себе, вдыхать сладковатый запах ее духов, тела, и касаться губами нежной кожи. Поглаживая тонкое запястье большим пальцем, обнимаю ее за талию в предвкушении двух дней с ней.

— Ром… — тихо зовет Вика и поднимает взгляд. — Я не взяла пижаму, придется спать в твоей футболке, или…

— Голой, — заканчиваю я.

Она беззвучно смеется и немного отстраняется.

— Я хотела сказать в рубашке…

— Мой вариант лучше, — уверенно отрезаю.

Закрыв глаза, я, чертовски довольный, наслаждаюсь поистине знаменательным моментом — она не спорит.

Такси останавливается около моего дома, и спустя несколько минут мы, наконец, заходим в квартиру, в которой автоматически включается приглушенный мягкий свет.

Вика скидывает туфли и загадочно улыбается, обвивая мои плечи руками. Обнимаю ее за талию, притягиваю ближе к себе и ощущаю, как она замирает, прижимаясь щекой к груди, словно слушает, как бьется мое сердце. Отстранившись, она тянется к моим губам, и я перехватываю инициативу, с жадностью целую ее, а затем подхватываю на руки и несу в спальню.

— Ты слишком нетерпеливый, — «возмущается» она, хитро глядя из-под полуопущенных ресниц, пока спешно расстегивает мой ремень. — Сними с меня уже это платье… — требует убедительнее и тут же выгибается со стоном, когда мои пальцы, скользят под тонкую полоску ее трусиков.

Она обхватывает меня коленями, отзывается на каждое движение, каждый толчок. Такая открытая, податливая в моих руках, с полуоткрытыми манящими губами, она часто и сбивчиво дышит, крепче цепляясь за меня, словно я могу исчезнуть.

Провожу ладонью по изгибам ее бедер, вижу, как ее кожа покрывается мурашками, ловлю очередной стон на губах и будто тону в огне затуманенного взгляда.

— Ром… — зовет шепотом, и в этом голосе столько желания, что я сам уже едва держу себя в руках.

Быстро избавляюсь от своей одежды, стягиваю с нее платье, провожу ладонями по обнаженной коже, чувствуя, как она дрожит, и нависаю сверху, не сводя с нее взгляда.

Толкаюсь с хриплым стоном, ощущаю, как плотно она меня сжимает, и постепенно ускоряюсь. Вика впивается ногтями в мои плечи, царапая и оставляя короткие следы, извивается подо мной в удовольствии, пока не откидывает голову на подушку от захлестнувшей волны наслаждения. Меня накрывает следом, и какое-то время мы просто лежим, выравнивая дыхание.

Прижимаю Вику к себе, медленно перебираю ее длинные волосы, смотрю в одну точку перед собой, ощущая, как в солнечном сплетении скапливается тепло, когда она водит кончиками пальцев по моей груди.

— О чем думаешь? — шепчет с улыбкой в голосе.

— Переезжай ко мне, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю обдумать слова.

Ее плечи напрягаются, пальцы, до этого рисовавшие узоры, замирают. Несколько долгих секунд она молчит, а затем приподнимается на локте и смотрит на меня с улыбкой.

— Не рано ли, Островский? Вдруг я разбрасываю вещи по квартире и не мою посуду? — нервно посмеиваясь, она пытается перевести всё в шутку.

— Плевать, — отвечаю серьезно и притягиваю ее к себе ближе. — В воскресенье я просто не смогу тебя отпустить.

— Звучит как угроза…

— Я серьезно, Вик, — не отвожу взгляда, чтобы она поняла, что я действительно не шучу.

Она глубоко вздыхает, отводит взгляд, уходя в свои мысли, а затем снова смотрит мне в глаза, словно сверяя мои слова со своими ощущениями.

— Я подумаю об этом, — отвечает тише и тянется за поцелуем.