Мой босс - катастрофа

23

Островский впивается в мои губы в болезненном поцелуе, наполненном накопившейся за время нашего расставания яростью и нетерпением. Он дышит громко, неровно, будто не может насытиться мной до конца.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, — выдыхает мне в шею, оголяя кожу быстрыми движениями пальцев и оставляя влажные следы губ от ключицы до плеча.

Я тихо смеюсь и запрокидываю голову, давая ему больше пространства.

— Тогда докажи…

С рыком он сжимает меня крепче, проводит ладонью по вздымающейся груди и надавливает большими пальцами, будто метит меня для себя.

Его руки жадные, нетерпеливые, изучают каждый изгиб моего тела. Они скользят вдоль ребер и задерживаются на внутренней стороне бедер. Там, где он лишь касается, кожа зудит, пылает.

Резко поднявшись с места, Рома подхватывает меня на руки, придерживая за спину и под ягодицы. Его губы то захватывают мои, то опускаются ниже на шею и срывают приглушенные стоны.

— Скажи, если… если перебор, — его голос срывается на глухой шепот.

— Даже не думай останавливаться, — угрожаю почти беззвучно, выгибаясь навстречу прикосновениям.

Он бросает меня на кровать, не давая отдышаться, и сразу же нависает сверху. Ловит мои губы, прокладывает горячую дорожку поцелуев по шее, оставляя жгучие следы на коже, и спускается ниже. Стянув с меня блузку, Рома наклоняется к обнаженной груди и втягивает в себя сосок. По телу мгновенно проносится горячая волна, низ живот стягивает спазмом, вынуждая ерзать под ним, и я инстинктивно подставляю шею и плечи под его хищные, несдержанные поцелуи.

— Сойду с ума, если сейчас тебя не трахну, — хрипит он, прижимаясь крепче.

— Чего же ждешь? — выдыхаю, не узнавая свой голос. Сейчас он прерывистый, низкий, полный желания.

Рома срывает с меня остатки одежды, скользит ладонями ниже и раздвигает мои ноги, жестко, но в то же время будто ласково.

Его пальцы обводят внутреннюю сторону бедра, поглаживают пылающую кожу, а потом погружаются в меня, заставляя простонать в губы и цепляться ногтями за его руки.

Он входит в меня медленно, намеренно мучая, а потом резко, будто в нем борются нежность и невыносимый голод. Каждый его толчок — словно сладостный удар. Я сплетаю ноги у него на пояснице и не могу сдержать стоны.

Теперь Рома тоже не прячет эмоций. Он дышит часто, покрывает мое лицо, виски, шею короткими, жадными поцелуями.

Я встречаюсь с ним взглядом и теряюсь. Еще немного, и взорвусь прямо сейчас, но он неожиданно замедляется, отпускает меня и, не разрывая взгляда, опускается ниже, между моих ног.

— Смотри только на меня, — приказывает твердо, и я не могу не подчиниться, хотя внутри всё трепещет от волнения, смешанного с диким возбуждение.

Я забываю, как дышать... Его язык такой же жадный, как и руки, он делает именно то, что нужно, чтобы лишить меня остатков самоконтроля.

Мои пальцы вцепляются ему в волосы, и я уже не слышу себя — только его низкие стоны, когда он чувствует, как я кончаю от каждого движения его губ, языка.

Когда он поднимается, снова смотрит на меня, оставляя влажные поцелуи на животе, на груди и на губах. Я ощущаю тяжесть его тела, его голод, его полную несдержанность.

— Еще… — прошу едва слышно, и он ухмыляется.

— Не думай, что я тебя сегодня быстро отпущу.

Рома приподнимается и расстегивает ремень, а затем спускает брюки и нависает сверху. Размазывая влагу, он упирается в меня, а затем заполняет на всю длину.

Судорожно вдохнув, чувствую, как внутри всё сжимается в сладком нетерпении. Его ритм меняется — то мучительно медленный, то быстрый, неровный, чтобы снова и снова обрывать мой оргазм на самом краю.

Я ловлю его взгляд, и кажется, будто ни он, ни я не способны выйти из этого состояния на грани помутнения рассудка под острым желанием.

Он двигается резко, и каждое его движение выбивает воздух из легких, дарит необъяснимое наслаждение. Сильные пальцы вонзаются в бедра, на коже мгновенно проступают следы.

Я захватываю губами его шею, стараясь приглушить свой стон, но он только провоцирует меня, скользит вниз по шее языком, словно намеренно доводит меня до безумия.

Мое тело дрожит от каждого жгучего поцелуя. С губ слетает сдавленный вскрик, когда он вновь жестко входит в меня и жадно целует, не давая отдышаться.

Его взгляд цепкий, полный страсти, и я ощущаю себя самой желанной, самой нужной для него. Несколько сильных толчков, и Рома срывается на бешеный темп, хрипло выдыхая мне в шею.

— Черт, Вика… Моя девочка, — сбивчиво хрипит и снова ускоряется.

Яркая вспышка удовольствия словно оглушает меня, но сквозь шум в ушах я слышу его хриплый стон, а следом за этим чувствую, как он покидает мое тело.

Мгновение мы просто лежим, сплетенные и уставшие, выравнивая дыхание. Потянувшись ближе, он прижимает меня к своей груди и целует нежнее, мягче.

Я улыбаюсь, всё еще ощущая, как тело дрожит от пережитого удовольствия, и провожу рукой по его затылку, позволяя себе раствориться в моменте.

— Ммм… Не бери, — невольно жмусь крепче, когда вдруг звонит его мобильный. Если Островского снова куда-то вызовут посреди ночи, я просто сойду с ума!

— Это отец, — хмурится Рома, глядя на горящий экран и, прежде чем принять вызов, коротко целует меня в губы.

Следом за этим раздается звонок в дверь, и я тут же притягиваю одеяло к груди, взволнованно глядя на Рому.

— Черт, — положив трубку, он напряженно смотрит на меня. — Одевайся, Вика. Отец здесь.