Мой первый сводный

Эпилог

Рина

— Он умер… — слезы катились по щекам, оставляя дорожки.

Я сидела в гостиной с убитым выражением лица и судорожно теребила край домашней футболки. Сердце щемило от жалости и боли.

— Ничего страшного, Рин, — мама утешала меня, подавая платочек, чтобы я не сморкалась в край футболки, — такое бывает. Мы заведем нового.

Я разрыдалась сильнее.

— Эй, чего принцессы плачут? — В дом зашел Артур, отряхивая грязь с подошвы на специальный коврик.

— Мы впечатлительные, — ответила за меня ма.

— Его уже похоронили? — Я повернула к нему заплаканное лицо.

— Да, — Артур поджал губы, весь день старался быть веселым, но ему тоже было его жалко. Но мужчины же не плачут. Дурацкие стереотипы. — Ну ладно тебе, мама права, мы можем завести нового. Мне тоже его жаль, но так случается. Никто не может предречь смерть.

Я шумно сморкнулась в платочек.

Почему так? Почему кто-то должен помирать неожиданно?

— Ри, а ты, оказывается, плакать умеешь, — за Артуром зашел Кирилл, ехидно отряхивая еще больше земли с подошвы.

— Отстань, дурак, — я честно пыталась сдерживать эмоции, но когда обнаружила утром рыбку кверху брюхом, то до сих пор не могу успокоиться. У нас не было домашних животных, поэтому это моя первая смерть. И она больно резанула по моей тонкой душевной организации.

— Ну все-все, — Кирилл сел с другой стороны и прижал меня к себе, почти незаметно кивая маме. Она быстро поняла его, и они с Артуром ретировались из гостиной.

Здесь теперь стоял пустой аквариум. А раньше оттуда за нами возмущенно, но молчаливо наблюдал Стасик. Он был привычной и неотъемлемой частью этого зала. Я часто перед просмотром фильма подсыпала ему корма, чтобы он тоже ел с нами за киносеансом. Хотя вряд ли рыбам интересны картинки, мелькающие в плоском ящике…

— Слушай, — Мой парень гладил меня по голове, успокаивая, — хочешь, выберем красивого котенка. Или попугая. А хочешь ламу? Говорят, она плюется в тех, кто ей не нравится.

— Нет, я не хочу ламу, — я грустно рассмеялась сквозь слезы, теперь используя вместо платка его футболку. Ничего, он мне простит. Снизила голос. — Котенка…

— Будет тебе котенок… — он обнял меня еще сильнее.

К слову, в больнице Кирилл пробыл всего месяц. У него был сотряс и пара переломов, плюс раны и шишки по телу от удара об асфальт. Однако я успела накрутить себя даже при его хороших показателях. Ходила бледная, почти не ела. Приехавшие родоки насильно всовывали в меня еду, не удивлюсь, если с подачи Кирилла. Он все время, позитивно лежа на кровати в гипсе, твердил мне, что надо хорошо кушать несмотря ни на что. Теперь он активно ходит по дому и двору, утверждая, что належался на год вперед.

Помню, первое, что он сказал мне, когда очнулся: «Кажется, ты там моей девушкой согласилась стать». Дурак, блин.

Водителя нашли. Ден очень быстро подключил связи и по камерам нашли Леню, обливающего машину бензином. Это вообще была машина его старшего брата, и тот не знал, что ее угнали со двора. У Лени были психологические проблемы, он сидел на таблетках, но, видимо, в какой-то момент втайне от отца перестал их пить. Злость на ушедшую из семьи мать выплеснулась в новую форму, и это привело… к тому, что привело. Теперь ему светит диспансер и более тщательное лечение.

— Поехали за котенком завтра? — Кирилл вытащил меня из воспоминаний.

Я кивнула, поглубже вдыхая родной запах…

— Поехали… И это… родокам надо об этом сказать.

4 года спустя. Кирилл.

Сегодня был непростой день. Отец все больше нагружает ресторанными делами, словно плавно спихивая бизнес на меня. Они с Олесей решили уйти на покой, им хватает и его дохода с инвестиций в рестораны.

Размял плечи и ввалился в наш дом, на ходу стягивая кроссовки. С кухни шел вкусный аромат, желудок требовательно заурчал.

— А-а-а-а! — На меня налетела Рина, выпрыгивая с ванны на первом этаже. Все такая же красивая, в домашней футболке и шортах.

— Что? Что случилось? — Я взволнованно схватил ее за плечи.

Вместо ответа Рина выставила между нашими лицами тест… на беременность. Две полоски.

— А-А-А-А!

— А-а-а-а!

— Ты чего кричишь, дурак, — она первая нарушила наш общий ор и мягко ударила меня, недовольно поджав губы, — это мне надо паниковать.

— Да точно, прости, — я виновато улыбнулся, но через секунду еще сильнее вцепился в нее. — И что теперь делать? Тебя, наверное, надо к врачу? Узи? Гинеколог? Так, собирайся, поедем.

Малышка засмеялась.

— Я уже жалею, что поделилась этим с тобой до родов.

— Не смешно. Серьезно, поехали в больницу.

Она недовольно сложила руки на груди.

— Сначала скажи, что меня любишь.

— Я всегда тебя любил и буду любить, малыш, — я поцеловал ее в лоб, а затем немного подумав, наклонился и чмокнул ее живот. — И этого малыша я тоже буду очень любить.

— Нам надо рассказать об это Оле с Деном, — ее голос отдалялся, пошла наконец таки собираться. — Сообщу им, что мы первые поженимся по залету. — И засмеялась собственной шутке. А я хохотнул с ее оптимизма, и ладно, шутка тоже огонь.

Пока непонятно, как мой мозг на это отреагировал. Слишком много эмоций. Радость. Удивление. Страх будущего. Растерянность. Но одно я знал точно, пополнение в нашей семье — это новая ступень, которую мы обязательно покорим и будем счастливы.

Поэтому, когда она вышла из больницы после первого приема гинеколога, я уже тащил огромный букет роз и целый пакет сладостей. За эти годы успел выучить все, что она любит. Кольцо купил впопыхах в ближайшем ювелирном и спрятал между пирожных, потом куплю намного офигеннее. Она права, мы точно поженимся раньше наших друзей, и я сделаю предложение прямо сейчас, хочу доказать, что серьезно настроен строить наше будущее.

Я завалю ее подарками в благодарность за то чудо, что она подарит нашей семье через девять месяцев.

Потому что люблю ее.

А она любит меня.