Мой плен

ЭПИЛОГ

Моя рука лежит на упругом животике Юли, пока та сладко сопит на соседнем сидении. Я знаю, что должен внимательно следить за дорогой, но то и дело возвращаю руку на живот, пытаясь уловить толчки, о которых она бессовестно хвастается. Чувствуя себя обделенным лохом, потому что никак не поймаю момент!

Позади нашей машины неотступно следует хвост. Спереди докладывают о гаишных точках. На месте так же ждет целая рота бойцов! А всего-то едем к ее родителям. Я бы не позволил этому пузатому генералу в такой момент идти на риск, но она так ловко скручивает меня в бараний рог, когда действительно чего-то искренне хочет, что я просто не мог поступить иначе! Моя девочка редко о чем-то меня просит, поэтому и я ей отказываю крайне редко. Вот и оделся во все светлое, чтобы сгладить первое впечатление, как долбанный ботаник.

Мой взгляд задержался на умиротворенном лице жены. Иногда все еще вспоминаю, через что ей пришлось пройти и понимаю, что никогда себя не прощу за это. И мне никогда не будет достаточно смерти Ларина. И целой моей жизни не хватит, чтобы искупить свою вину! Чтобы простить себя самого.

Вспомнил, каким был глупцом, те бесконечные месяцы, без нее считая, что отпустил навсегда! Я просто старался держаться подальше. Старался уберечь ее от своего ядовитого существования и позволить иметь нормальную жизнь! Но при этом, как больной маньяк следил за каждым шагом своей Лисички, в этом Новороссийске, который я возненавидел за то, что у него она была!

Я пытался отвлечься. Мне подсовывали телку за телкой, а я в каждой как одержимый искал ее запах, мягкость ее кожи, ее глаза… ее губы. Но я не находил того что искал, и девчонки ничего не получали от меня кроме незаслуженного гнева! Я ходил зло й и опасный, и крушил все что было как-то причастно к тому, что произошло и к тому, что происходит.

Когда я пришел на стрелку к отцам и швырнул им на стол пузатый чемодан с баблом, я не боялся, что меня грохнут прямо там. Я даже ждал этого. Глядя каждому прямо в глаза я сказал, что теперь пойду своей дорогой! А если кто-то из них попытается меня найти — я найду и убью их всех.

Они молча выслушали мое откровение. Они слышали сталь в моем голосе и видели пустоту в моих глазах и наверное поэтому, никто из них не попытался меня остепенить. Они поняли, что я и так уже мертв, и терять мне было нечего!

Тогда я думал, что мне не прожить и недели. Однако время шло, но по мою душу не было никаких новостей! А это значило — только одно… они отпустили меня. Отпустили на вольные хлеба, да оставили в законе! И пусть это было единственное несокрушимое условие, но тогда внутри меня впервые появился просвет.

Сначала я просто позволил себе представить свою девочку, которая идет рука об руку со мной. Потом я стал одержим этой идеи. Я начал прикидывать, просчитывать варианты. В итоге — я просто заперся в Новороссийск, но стоило мне увидеть ее в том кафе — крышу сорвало напрочь! Я свалил оттуда раньше, чем мои руки успели бы добраться до того самоубийцы, что втирался к ней. Свалил раньше, чем точка невозврата была бы создана! Я видел, что она выбежала такая растерянная и все искала меня своими большими глазами. Но не стал ничего предпринимать и лишь запечатлел ее жадным взглядом, проезжая мимо на своем черном внедорожнике. После этого у меня была целая бессонная ночь, чтобы все для себя решить и окончательно понять — дальше я пойду только с ней!

Алю я еще во время своих метаний, от греха подальше — отправил в Питер. Там она могла начать свою жизнь, и я благословил ее на любое начинание, стоило ей только захотеть! А она все это время болела Вадимом, но не решалась мне признаться.

После разговора с этим утырком, я еще месяц рвал и метал, но в конце концов, напрямую поговорил с сестрой. И стоило мне услышать ее тихие слезы из-за моего еле скрываемого недовольства, в этот же день я велел найти Ростова и ракетой запустить в Питер. Но этот черт не желал просто так валить, не увидев моей рожи. Он заявился ко мне с кирпичным лицом и кинулся обниматься. Я уже собирался передумать, но увидев искренние эмоции на его квадратной морде, по доброму послал его на самолет. Вдогонку, я конечно предупредил, что буду долго убивать его, если с головы моей сестры хоть волосок упадет! А зятек лишь ехидно поржал. Бедняга — думал, я пошутил!

И все же… до сих пор я с трудом признаю, что благодарен Ростову за то, что он поехал к ней. Потому что моя сестра изменилась, до неузнаваемости! Я смотрел на нее и испытывал настоящее, долгожданное чувство покоя. Она — была счастлива. Она — смогла начать новую жизнь! Утырок оказался шустрым пронырой, и Аля забеременела раньше Юли! Так вот недавно, эти два хомячка на ножках увиделись в Питере, прежде чем мы направились во Влад. С тех пор они часами болтают по телефону, и я уже начинаю обеих ревновать.

Ревность к Юле это уже не выводимое чувство. Вроде адекватное, но она не устает с укором дуть губки. Не, ну правда…! Когда во Владе она увидела Антона и узнав что он жив, кинулась парню на шею — я что должен был их фотографировать? Вот и дал подзатыльника офигевшему ветерану, пока Юля не видит. Чтоб не забывался.

Я услышал как жена причмокнула и поморщив личико, перекатилась на другой бок. Да именно жена. И ни одна писулька в паспорте не нужна чтобы это подтвердить! У нас не было свадьбы в том понимании, которое принято, но у нее было и особенное кольцо с гранатовыми камнями и целое медовое путешествие, где и дня не проходило, чтобы я не овладевал ею, доводя до оргазма и с упоением слушая ее пение!

Мы так же побывали в Осетии, где на родине отца, я оформил две достойные могилы для своих родителей. Их останки невозможно было найти, но похороны проходили по всем обычаям. Там я рассказал Юле о правде, которую узнал слишком поздно…

Я был сыном своего отца, и Аля не напрасно заметила, что я пошел по его стопам! Он тоже в свое время выбрал семью, а не воровской закон и все могло бы кончиться не так плачевно, если бы не грядущая война с Грузией.

Еще за несколько лет до, назревали первые волнения. Авторитеты поднялись в своей войне, и началась чистка. В тот год, мне было — пять, а Але — три года. Амзор выкрал сестру не просто так, а чтобы продать бандитам! Отличная наживка и беспроигрышное влияние на отца. Именно тогда он принял хладнокровное решение — отправить жену на родину и там спрятать меня!

Только сейчас воспоминания обрывками, догоняют мое сознание по ночам. Воспоминания, как мать плакала на крепком плече отца, как он уговаривал ее ехать… а сам, остался один на один со стаей волков. Мама все же послушала его и поехала со мной в небольшой город Приморского края. Но, похоже, бандиты уже следовали за нами, поэтому она пошла на крайний шаг…

Я помню, как вытирал ее слезы своими детскими ручками, пока она никак не решалась отпускать меня в коридоре того самого детдома, в котором меня оставили. И я долго помнил это, пока не решил, что все это игра фантазии и ничего этого не было, а меня просто бросили!

Ничто не было случайно в моей жизни. Ничто! Даже фамилия — Умаров, под которой мать меня спрятала, была от имени родного деда — Умара. Все это я рассказал своей девочке. Она молча смотрела на меня, не замечая слез, что катились по ее щекам. Потом она прижалась ко мне так, будто уже никогда бы не отпустила. Я не любил жалость, но то, как она проявляла свое участие, было для меня самым несоизмеримым и ценным.

Однажды она упрекнула меня в том, что я все за нее решил, на что я лишь молча улыбнулся, потому что мне казалось, за меня уже тоже было все решено. И теперь я был готов на все ради своей семьи!

Я отошел от дел, но я по-прежнему остаюсь под непреложным законом! И только смерть может меня освободить от него, поэтому — я никогда не расслабляюсь! Я знаю рано или поздно они призовут меня. Обеспечение безопасности — это первая моя обязанность, обеспечение достатком семьи — вторая. Юля скорее всего переживала, что у меня нет других талантов — чтобы заработать денег. Однако, несмотря на то, что наших денег нам хватит на полжизни, моего опыта и знаний в предпринимательской деятельности достаточно, чтобы реализовать любую идею!

Лисичка многого не знает, и от этого я максимально ее уберегаю. Мой ствол всегда при мне. Взгляд — внимателен и придирчив. Но она все равно чувствует. Она чувствует меня, адаптируется, словно Бог слепил ее индивидуально! Да… я даже начал верить в Бога, заразившись горячей верой моей девочки. И теперь, я готов выдерживать эту жизнь ради того, чтобы она была рядом. Ради того, чтобы мой сын, которого она носит внутри себя — рос в безопасности и не познал того, что познал я. Ради того чтобы мой сын — узнал другую жизнь!

Моя рука снова легла на животик жены и в этот раз, похоже я что-то почувствовал. Губы растянулись в улыбке, а сердце приятно забухало в груди.

Позади — была дорога, впереди — целая жизнь… И на этом, я заканчиваю свою историю!

КОНЕЦ