Мой сводный препод

Глава 45

Вася

Нет, ну каков наглец! О помиловании решил заговорить? Явно, ведь, пытается таким способом из меня вытянуть прощение. Неужели всё ещё переживает, что я на него заяву накатаю?

— Очень жаль, что ваши познания в уголовной юриспруденции настолько ничтожны, — высокомерно заявляет маньяк, глядя на меня своими гипнотическими слегка прищуренными глазами. — Или, быть может, вы хотите оспорить статью уголовного кодекса нашей страны?

Спрятанные под партой ладони сжимаются в кулаки. Вот же засранец! Сперва сам перетянул тему лекции в выяснение личных отношений, а теперь мне же в лицо УК РФ тычет!

— Термин «деятельное раскаяние» в уголовной практике, — как ни в чём не бывало продолжает Влад, — подразумевает позитивное постпреступное поведение лица, совершившего преступление. В него входят следующие действия: способствование раскрытию преступления, возмещение ущерба и заглаживание вреда, причинённого преступными деяниями. Т. е. преступник активно заглаживает вину перед потерпевшим всеми возможными способами. Это ясно?

Сказав это, Влад смотрит на меня так многозначительно, будто искренне считает, что наш секс в пруду и у него в спальне — великое благо, дарованное мне в качестве этого долбанного «заглаживания вреда». Как же он меня бесит! Возомнил о себе невесть что, а теперь ещё и меня в этом убедить пытается! Тоже мне «бог» секса!

— То есть мнение пострадавшей стороны никак не учитывается? — еле сдерживая гнев в голосе, спрашиваю его я.

Чувствую, что с каждым сказанным словом моё тело начинает пылать, а уши и вовсе огнём горят.

— Хм… — задумчиво отвечает он, совершенно не обращая внимания на два десятка пар глаз, пристально следящих за нашей перепалкой. — Сложный вопрос, который, как мне кажется, всегда оставляется на решение суда. Сложность в том, Леонова, — Влад выходит из-за кафедры и делает несколько шагов вдоль доски. — Что пострадавшая сторона может начать манипулировать обвиняемым и его чувством вины. Знаете, как это бывает? — он останавливается и поднимает бровь в вопросе. — Получив от обвиняемого компенсацию за моральный ущерб, пострадавший может начать вымогать всё новые суммы, или какой-то иной вид компенсации, не обязательно денежный. Подобное поведение со стороны потерпевшего уже грозит переквалифицией обвинения в вымогательство…

От его непроходимого самодовольства я начинаю задыхаться. Он что, всерьёз считает, что я у него секс вымогаю? Или заставляю строить со мной отношения? Умышленно шантажирую его?!

— Знаете что! — порывисто вскакиваю с места и сгребаю в сумку учебники и тетради с парты. — Знаете, что, Владислав Романович!

Гнев бурлит в груди, вырываясь наружу резкими выдохами. Выхожу из своего ряда и спускаюсь вниз по амфитеатру ступеней.

— Идите со своими помилованием… — вовремя осекаюсь, и оглядываю поражённых студентов гневным взглядом. — Идите со своим помилованием в… суд! — на самом деле мне хочется сказать «идите в зад», но я, всё же, сдерживаюсь. — Может быть, там вам всё доходчиво объяснят?

Влад меняется в лице, внезапно становясь бледным, а я ликую, чувствуя, что мне, наконец-то удалось его заткнуть. Пусть он воспримет это как очередную угрозу, мне плевать! Я не намерена больше слушать его идиотские намёки и умозаключения!

Уверенно иду к двери и открываю её на глазах у нашей с Владом изумлённой публики. Раздосадовано выхожу в коридор и треском захлопываю её за собой!

Достал! Как же он меня достал! И почему я думала, что, придя на лекцию, смогу сохранить с Шумовским деловые отношения? Он же постоянно меня провоцирует! Кайф от этого ловит!

Не разбирая дороги иду вперёд широкими шагами. Вскоре оказываюсь на безлюдной боковой лестнице. Прохожу два пролёта вниз, прежде чем слышу за спиной торопливые шаги. Кто-то спускается, и я замираю от нехорошего предчувствия…

Шаги быстро приближаются, и я оборачиваюсь.

Вниз спускается Влад. Он нагоняет меня, перепрыгивая последние ступени и резко хватает за локоть.

— Ты что устроила?! — шипит, притягивая меня к себе. — Совсем уже сдурела, а? Забыла, что я, вообще-то, твой преподаватель? Можно было выказать хоть немного уважения?!

— Уважения?! — гневно сверкаю глазами, глядя на него. — К тебе?! А ты, в свою очередь, не думал, что уважение нужно сперва заслужить?

— Ты взбалмошная девчонка! — не сдерживаясь ревёт он. — У меня от тебя одни проблемы!

— Ну и оставь тогда меня в покое! — не отступаюсь я. — Зачем звонками достаёшь? Чего ты от меня хочешь? Прощения? Не дождёшься!

— Что ты имела ввиду, когда говорила про суд? Ты собираешься пойти в прокуратуру? — опасно цедит сквозь зубы он. — Заранее предупреждаю, что у тебя ничего не выйдет! У тебя на меня нет никаких улик!

— Ты придурок, или как?! — пытаюсь вырвать руку, но он лишь крепче её сжимает. — Не собираюсь я ничего…

Договорить я не успеваю, потому что в этот момент, кажется, полностью обезумевший Влад толкает меня к стене и впивается в рот диким, страстным поцелуем.

Он раздвигает мои плотно сжатые губы языком и проникает внутрь, в одно движение ломая всякое сопротивление. Мы оба забываем, как дышать! Мужчина прижимает меня к стене своим мощным телом, хозяйничает во рту, а потом, вдруг, резко обрывает поцелуй.

— Ты… — поражённо выдыхаю, чувствуя, как предательски кружится голова. — Ты…

— Собирайся, Вася! — ошалело шепчет он мне на ухо.

— Куда ещё? Я с тобой никуда… — вонзаю ногти в его широкие плечи и давлю на них со всей силы.

— На свидание! — чуть ли не выкрикивает он своё предложение. — Я зову тебя на свидание, ясно тебе, чокнутая?! Пошли, сказал!

Влад снова сжимает мой локоть в капкан и резко тянет за собой вниз по ступеням…