Моя навсегда

34

Оля подалась к нему, хотела что-то сказать, словно не сразу поняла его слова и тон. Губы ее еще по инерции улыбались, но вот уже дрогнули, скривились. И улыбка поползла вниз. Вспыхнувшая во взгляде радость сменилась замешательством и тут же неловкостью. А потом Оля и вовсе отвела глаза и часто заморгала. И вообще вся как-то съежилась, поникла.

Вот только ее слез ему сейчас не хватало. И так тяжело, просто невыносимо…

А чего она хотела? Чего ждала? Что после всего он кинется ей навстречу, распахнув дружеские объятья? Или будет болтать с ней как ни в чем не бывало?

Но нет, слава богу, она быстро собралась, взяла себя в руки и избавила их обоих от еще большей неловкости.

Из конференц-зала вышел сисадмин, паренек в растянутом свитере кирпичного цвета. Увидел Романа и неуклюже двинулся к нему:

— Я все подключил. Все работает. 1-С там, ну и все остальное. Но если вдруг что, вызовите меня по внутреннему. Вот.

— Спасибо, — кивнул Роман. Потом снова взглянул на Олю, но она на него больше не смотрела.

— Ольга Николаевна, мне нужен отчет о движениях денежных средств за этот год и первичная бухгалтерская документация, — вежливо, но все так же холодно попросил Роман.

— Хорошо, — еле слышно ответила она и, не поднимая глаз, прошла мимо него.

С виду могло показаться, что он абсолютно спокоен. Лиля, когда он вернулся в конференц-зал, даже ничего не заметила. Но самому Роману казалось, что сердце вдруг превратилось в кровоточащую рану. Жгучая пульсирующая боль накрепко засела в груди, не давая ни о чем думать.

Он сел в кресло, уставился в монитор, но вместо иконок на рабочем столе видел ее лицо, глаза, губы…

А она все-таки изменилась. Черты те же, а вот выражение совсем другое. Нет в ней больше детской наивности, которая так трогала его когда-то. Нет в ней больше света. Да, раньше ему казалось, что Оля светится изнутри. И всегда по-разному. То она лучилась от радости, то источала тихую грусть. А теперь она — всего лишь женщина. Чужая женщина. С налетом хронической усталости от постоянных тревог и забот.

И тем не менее лицо этой женщины, даже такое потухшее и усталое, стояло перед глазами, а в груди по-прежнему пекло и ломило. Но это временно. Это просто в первый момент так.

Да и встреча получилась внезапной. Потом он, конечно, соберется, расходится, успокоится.

Тут двери распахнулись, и к ним вошли сразу несколько женщин примерно одного возраста — бальзаковского. Ольги среди них не было.

У каждой в руках высилась стопка папок-регистраторов.

— Здрасьте, — поздоровалась первая. — Мы из бухгалтерии. Вот документация.

Через минуту на длинном столе выросли горы папок. Работы предстояло много. Даже энтузиастка Лиля скисла, понимая, что это — далеко не все, что им придется перелопатить, потому что Роман всегда все делал досконально.

Ближе к трем их рабочую тишину нарушил Потапов. Заявился самолично, румяный, улыбчивый.

— Ну что, Рома, как успехи? — спросил он, плюхаясь на кресло рядом с Романом.

— Рано пока говорить, — ответил Роман, подавив легкое раздражение оттого, что пришлось прерваться.

— Зато самое время обедать! Пойдемте, там уже все для вас накрыто-приготовлено.

— Благодарю, но я бы… — Стрелецкий хотел отказаться, но случайно взглянул на Лилю.

Та явно была не против отвлечься на обед. И словно подтверждая его наблюдение, ее живот протяжно заурчал.

Лиля смущенно покраснела и подобралась.

— Хорошо, сделаем небольшой перерыв, — уступил Роман.

Они вышли из конференц-зала все втроем. Павел Викторович без умолку болтал и балагурил, в шутку флиртуя с Бучинской. Лиля в ответ застенчиво хихикала. Один Роман хранил строгое молчание — слишком уж выбила его встреча с Ольгой. И если там он в конце концов смог заставить себя собраться и с головой уйти в отчеты. То теперь снова его придавило. Дай бог, они больше сегодня не встретятся.

Роман думал, что Павел Викторович отведет их в столовую. Но он препроводил их в приемную, в свой собственный кабинет.

Стол там и правда был уже накрыт. Причем по высшему разряду.

Роман оглядел закуски: корзиночки с красной и черной икрой, нарезки из лосося, буженина, язык, оливки, сыр. И весь этот гастрономический натюрморт венчала бутылка хорошего французского коньяка.

— К чему это? Мы бы просто пообедали с Лилей, — нахмурился Роман.

— Я тебя умоляю, Ром. Во-первых, в столовой уже ничего нет, все съели. А во-вторых, ну как я мог иначе, а? Когда такой человек к нам пожаловал. Сын Маргариты Сергеевны! Она же мне как родная стала, полжизни бок о бок. И ты тоже, Ром. К тому же столько лет не виделись. Не по-людски будет как-то…

— Павел Викторович, я тронут. Правда. Но мы сейчас на работе. Ну какой коньяк? Нам еще столько…

— Так по чуть-чуть?

— Извините, но нет.

Застолье на работе всегда казалось Стрелецкому дикостью. Невозможно было даже представить, чтобы при матери проверяющих потчевали и пытались подпоить. И хотя Потапов все это устроил только потому, что относился к нему, как к старому знакомому, и был искренне радушен, Роману казалось это неправильным.

— Обижаешь… — погрустнел Павел Викторович.

Лиля смотрела на стол голодными глазами, но ни к чему не смела притронуться без его дозволения.

— Ладно, немного перекусим и вернемся к работе. Но коньяк, будьте добры, уберите, — присел за стол Роман.

Лиля сразу же воодушевилась.

— Приятного аппетита!

— Эх, — с досадой вздохнул Павел Викторович, пряча темную пузатую бутылку в шкаф. — А, может, тогда в выходные встретимся, а? А что? Идея! Приезжайте вдвоем ко мне на дачу. У меня там сосны, свежий воздух, банька своя. И дом ничего. Не дворец, но каждому комната отдельная найдется. Я шашлыков наделаю, ты таких в жизни не ел! Заодно отметим встречу. И жена моя будет очень рада тебя повидать. Она так сокрушалась из-за Маргариты Сергеевны, очень ее уважала…

— Посмотрим, Павел Викторович, — без особого энтузиазма ответил Стрелецкий, подцепив вилкой ломтик семги.

— Ром, ну ты в своей Москве совсем нелюдимый стал. Ну со своими старыми друзьями грех не выпить, когда столько лет не виделись!

Тут в дверь постучали, и в кабинет вошла Ольга, остановившись у порога. Увидела застолье, увидела Романа и сразу вспыхнула. Тотчас отвела глаза, но на щеках ее проступил предательский румянец.

— Извините, Павел Викторович… Секретаря на месте нет… Я по поводу вашей просьбы…

— Давай потом, — отмахнулся Потапов. — Рома, а вот и наша Ольга…

Роман и сам едва не задохнулся от нахлынувшего волнения. И рыба эта дурацкая комом встала в глотке. Он закашлялся, попил минералки и лишь потом сумел выдавить:

— Да, мы виделись уже сегодня.

— А, ну и прекрасно. А это Лилия… Аркадьевна. Верно запомнил, Лилечка? Помогает нашему Роману вывести вас всех на чистую воду, — Потапов затрясся от смеха над собственной шуткой. Потом спросил: — Присоединишься?

Оля стояла напряженная и прямая, точно кол проглотила. Но на его вопрос решительно замотала головой, пожалуй, даже слишком решительно.

— Нет, спасибо.

— Ну ладно, — не стал уговаривать ее Потапов. — Позже потом зайдешь.

После ухода Оли у Романа пропал всякий аппетит. Лиля, как понятливая подчиненная, сразу уловила перемены в его настроении и, вздохнув, отложила вилку.

— Спасибо большое, — поблагодарила она Павла Викторовича.

— Как? Уже? Лилечка, вы меня убиваете. Но в субботу я жду вас у себя. Пришлю машину. Имейте в виду: отказы не принимаются.

После Потаповского застолья включиться в работу было еще сложнее. Они с Олей, подумал Роман, как школьники, которые столбенеют при виде друг друга. Надо заканчивать этот детский сад. Брать себя в руки и как-то уже начинать взаимодействовать с ней. Разумеется, как начальник и подчиненный. И прежде всего, сказал он себе, пора прекратить называть ее в мыслях Олей. Только Ольга Николаевна и никак иначе.

Он почти на автомате просматривал документы, в которых на первый взгляд все было в порядке. В отчетах так и вовсе не нашел, к чему прицепиться. Все сходилось, все соответствовало. Но тут наметанный глаз вдруг зацепился за неверную циферку в одном из столбцов. И то, не будь у него такой феноменальной памяти и способности высчитывать и сопоставлять данные в уме, наверняка пропустил бы этот крохотный нюанс.

В общем-то, это вполне могла быть обычная погрешность. Простой человеческий фактор. Но его природное чутье встрепенулось, как гончая, которая взяла верный след. А оно никогда его не обманывало. И сейчас Стрелецкий знал: пусть это всего лишь крохотная, почти незаметная, ниточка, торчащая из безупречно скрученного клубка. Но если за нее потянуть, то можно распутать… а что можно распутать — ему и предстоит выяснить.

Домой их развозил водитель Потапова, угрюмый молчун.

— Роман Владимирович, — обратилась к нему Лиля. — А вы с этой женщиной… ну, Ольгой… знакомы были?

— Давно, — сухо ответил Стрелецкий и, желая уйти от этой темы, спросил: — Как устроились в гостинице?

— Ну если честно, то не очень. В номере нет горячей воды.

— К администратору обратитесь. Пусть другой номер дадут.

— Уже. Она сказала, что во всем районе нет горячей воды уже вторую неделю. А у вас есть, что ли?

— Утром была, — пожал плечами Роман.

— Ой, а можно у вас помыться? А то после поезда…

Лиля перехватила взгляд Романа и смутилась:

— Ой, простите, я что-то ляпнула, не подумав. Вы только не подумайте ничего такого, Роман Владимирович!

Роман, поколебавшись, сказал:

— Ладно, Лиля. Давайте заедем в вашу гостиницу. Вы возьмете все, что вам нужно. Потом поедем ко мне. Примите душ, ну и переночевать сможете у меня. Места есть.

— А-а… я вас не сильно затрудню? Нет? Ой, спасибо, Роман Владимирович!

Было уже почти девять, когда они остановились во дворе дома.

— Во сколько завтра за вами заезжать? — буркнул водитель.

— В половине восьмого, — ответил Роман и, выйдя из машины, направился к подъезду. Лиля потрусила следом.

И оба не заметили, как из густой тени дома на освещенный фонарем пятачок перед самым подъездом вышла Оля.