Моя навсегда

36

Когда Ольга вошла в кабинет директора, там уже собрались начальники кадрового, планово-экономического и материально-технического отделов. Все они сидели в молчаливом напряжении. Глядя на них, Ольга встревожилась еще больше.

Главбуха не было. После обеда ей стало плохо — давление подскочило. Последнее время Зинаида Георгиевна часто мучилась от гипертонии. Поэтому, собственно, Потапов и выбил новую штатную единицу — заместителя главного бухгалтера. Прежде у Ройзман никаких замов не водилось. Когда она уходила в отпуск, назначали врио* кого-нибудь из бухгалтерии и все дела. Правда, раньше она так часто и не уходила на больничный.

Павел Викторович кивком указал на ближайший свободный стул. Дождался, когда Ольга займет место и после многозначительной паузы вдруг процитировал Гоголя:

— Я пригласил вас, господа, чтобы сообщить пренеприятное известие: к нам едет ревизор.

Потапов в своем духе — при любых обстоятельствах пытается разрядить обстановку. Правда, сейчас знаменитая фраза ничего не разрядила, а повисла в воздухе, еще больше сгустив напряжение. Начальники как сидели в скорбном молчании, так и не пошелохнулись.

— Это не шутка? — спросила Оля.

— Да уж какие тут шутки, Ольга Николаевна, — вздохнул Потапов. — Все предельно серьезно. К нам действительно едет проверяющий. Из Москвы. Из главка. Мне по моим каналам сообщили. Предупредили, так сказать. И человек он тоже очень серьезный. Я тут с обеда принимаю соболезнования от директоров других филиалов, — невесело усмехнулся Потапов. — Его там уже хорошо знают. Навел он шороху везде. В Уральском филиале летом после его проверки головы так и полетели. Все руководство там полностью сменили. Говорят, ничего от него не укрыть, никакой косячок, никакую ошибку. Все найдет. Нас он прежде миловал, не приезжал…

— Ой да, ну не могли отправить как раньше — Вахрушева, — раздосадовано произнесла кадровичка. — Тот, конечно, пил как не в себя, но зато и подписывал какие надо акты.

— Что теперь говорить? Наш Роман Владимирович не такой. Мне сказали уже, что его нереально ни споить, ни подкупить, ни задобрить, ничего. Сплошные принципы. Робот, а не человек.

Ольга при упоминании Романа Владимировича тотчас напряглась. Она, конечно, знала, что Стрелецкий работает в головном офисе. Почти полгода уже знала. С тех пор, как стала замом и получила доступ в босс-кадровик. Едва ли не в первый же день набрала его имя в поиске программы, просто на удачу. И чуть не подпрыгнула от радости, когда оно нашлось. Правда, открыть его карточку не могла — прав было недостаточно. Лишь полюбовалась на маленькое фото, на котором он такой строгий и чужой. Так что ничего кроме должности Романа узнать не получилось. Но сам факт, что она наконец хоть что-то о нем выяснила, безмерно радовал. А то ведь Ромка тогда словно в омут канул. Ну и то, что они работали на одном предприятии, хоть и в разных городах, грело душу.

Ольга даже не раз порывалась написать ему, но так и не осмелилась. Ведь неизвестно, как он сейчас живет. Вдруг у него жена, семья, все хорошо, слаженно, устроенно. Зачем вносить разлад в его жизнь?

И неужели это он едет к ним с проверкой? Ольга почувствовала, как внутри все задрожало.

— Но! — Павел Викторович поднял указательный палец кверху. — У нас есть маленькое преимущество перед всеми. Мы все его знаем лично. Да, господа, наш ревизор — это Роман Стрелецкий, сын Маргариты Сергеевны. В общем, свой человек. Так что надеемся, что с нами лютовать он не будет, но и подстраховаться надо. У вас есть сутки, чтобы привести все свои дела в порядок. Особенно это касается вас, Ольга Николаевна. В кадрах, плановом и у снабженцев он может запросить договоры. А вот по вашей части… он будет рыть конкретно. У вас все в порядке, надеюсь?

Павел Викторович посмотрел на Ольгу, а та еле дышала и почти не слышала директора. В голове метались мысли как растревоженные птицы: господи, Ромка приезжает! После стольких лет она наконец его увидит! Наконец сможет с ним поговорить! Даже если он уже женат, хотя это больно… все равно хотя бы просто увидеть его… как долго она об этом мечтала! Сколько раз бессонными ночами представляла их встречу, а потом рыдала, понимая, что этого не случится… И вот он приезжает…

От переизбытка чувства у нее закружилась голова, и в глазах потемнело.

— Ольга Николаевна, вам плохо? — забеспокоился Потапов. Вызвал секретаршу: — Воды!

Оля с благодарностью приняла у Любы, секретарши, стакан, отпила немного. Вроде отпустило. Но и стыдно стало — коллеги на нее уставились с явным любопытством.

— Ну все, не смею вас больше задерживать, — объявил Потапов. — А вы, Ольга Николаевна, задержитесь на минуту.

Когда все вышли, он встал из-за директорского стола и пересел к ней поближе.

— Оль, что это ты так? Ей-богу, перепугала старика. Скажи честно, у тебя там что, какие-то серьезные нарушения? Откуда такая реакция?

Она покачала головой. Взглянуть в глаза ему не могла, потому что, казалось, что он не просто смотрел пристально, а видел ее насквозь.

— Если что-то там не так с документами или вообще, лучше скажи сразу. Чтобы у меня не было неприятных сюрпризов. Ты у нас молодой специалист, работаешь недавно. Вполне могла что-то напутать. Если я буду знать, я смогу тебя хоть как-то прикрыть… — мягко говорил он.

Оля на миг зажмурилась, потом посмотрела прямо в глаза Потапову и выпалила на одном дыхании:

— Мы с Ромой… с Романом Стрелецким раньше встречались.

— Ах вот оно в чем дело! — засмеялся обрадованно он. — Слушай! Точно-точно. Что-то такое теперь припоминаю. Там же с ним какой-то скандал был. Оклеветали пацана, он и уехал. Это я помню, а про тебя вот совсем забыл. Ну так это же еще лучше!

— Почему? — не поняла Оля.

— Потому что первая любовь не ржавеет. Даже если там у тебя и найдутся вдруг огрехи, ну станет ли он тебя казнить за это? Нет, конечно.

Ольга умом понимала беспокойство директора, но отстраненно. Сейчас ее вообще не волновали какие-то огрехи, проверка эта, из-за которой поднялась такая суета. У нее сердце бесновалось от скорой встречи с Ромой, а все остальное сделалось сразу неважным.

— Кстати, насколько знаю, Роман так и не обзавелся семьей. Помню, Маргарита Сергеевна все жаловалась, что он никак не женится, внуков ей не подарит.

Следующие сутки прошли в нервном и томительном ожидании. А в ночь перед их приездом она ни на секунду не сомкнула глаз. С ума сходила от волнения, от страха, от счастья и изнемогала от любви, которая, оказывается, никуда не делась, лишь притупилась, но сейчас нахлынула с новой силой. Захлестнула так, что задохнуться можно.

Наутро, ожидаемо, выглядела Ольга неважно, а так хотелось быть для него красивой…

Павел Викторович обещал привести Рому в ее кабинет, когда будет водить его по комбинату. Примерно перед обедом, сказал он. И Оля сидела как на иголках. Не могла вникнуть ни в какие дела. От одной мысли, что Рома в эту самую минуту где-то здесь, рядом, ее буквально колотило, а сердце выпрыгивало из груди.

Потом ей позвонили из кадровой службы, попросили зайти расписаться в должностной. Стала расписываться — а рука ходуном ходит. Еле вывела закорючку, похожую на подпись. Кадровичка ничего, конечно, не сказала, но посмотрела многозначительно.

Наверное, тоже решит, что я боюсь проверки, подумала Оля, ну и плевать.

Она выскочила из отдела кадров, без задней мысли взглянула налево и остолбенела, словно ее молнией пронзило. Рома…

Роман тоже остановился, нет, замер… Оля тонула в синеве его глаз и не могла вдохнуть. Он тоже смотрел на нее, и казалось, что не было этих долгих лет, что они перенеслись назад, где снова вместе, вдвоем…

— Рома, привет… — выдохнула она, сморгнув набежавшие слезы радости. Устремилась к нему навстречу.

— Здравствуйте, Ольга Николаевна.

Она даже не поняла сначала. Лишь увидела, что огонь в глазах, полыхнувший в первый миг, внезапно потух и взгляд стал ледяным. Затем осознала, как он с ней говорит.

Его слова, холодные, строгие, как удар хлыстом, остановили ее, заставив внутренне съежиться от боли и шока. Хотелось закричать ему: Рома, это же я, твоя Оля! Не отталкивай меня, пожалуйста. Я так долго тебя ждала…

Он продолжал цедить вежливо и сухо:

— Мне нужен отчет о движениях денежных средств…

Господи, как он был сейчас похож на свою мать, холодную, надменную, презирающую любую слабость. Что стало с тобой, Ромочка?

Снова выступили слезы, только на этот раз от жгучей боли. Надо же, она столько грязи вынесла, столько оскорблений и лживых обвинений, что стала к ним почти бесчувственной. Думала, что ничем уже не пронять. Привыкла. И вот он… всего лишь говорит с ней, как чужой, а больно так, словно ее ножами внутри кромсают.

Каких только нечеловеческих сил ей стоило кивнуть ему и ответить помертвевшим голосом:

— Хорошо.

Оля словно на автомате дошла до бухгалтерии, передала приказ Стрелецкого и пошла к себе. Потом закрылась в своем кабинете и добрых полчаса беззвучно рыдала, спрятав лицо в ладони. Хорошо, что никто не сунулся к ней это время, хотя Олю это мало волновало. Она терзалась мыслями: почему он так с ней? Потому что она тогда отказалась с ним сбежать? Или просто потому, что разлюбил и забыл?

Столько лет прошло — разве можно держать обиду так долго? А вот разлюбить очень даже… И от этого было нестерпимо больно. Совсем как раньше, а говорят, что время лечит…

Снова зазвонил внутренний. Теперь ее срочно требовал к себе Потапов. Кое-как успокоившись, она попыталась привести себя в порядок. Черт, все равно видно, что она тут ревела. Глаза красные, нос блестит, еще икота дурацкая привязалась. В общем, сию секунду явиться не вышло, да и отправилась она не на лифте, чтобы нос к носу ни с кем не столкнуться в таком виде, а по лестнице. И, вероятно, Потапов ее уже не ждал.

Ольга все равно заглянула к нему, а лучше бы не заглядывала. Снова напоролась на взгляд Романа, а потом увидела, как он отвернулся от нее с непроницаемым лицом. Да и Потапов велел зайти позже.

О чем он хотел поговорить — Ольга не знала. Но в конце рабочего дня снова к нему заглянула.

— А ты чего такая убитая? — весело спросил Потапов.

У него-то явно настроение улучшилось.

— Да так, — пожала она плечами.

— С Романом пообщались?

— Да, он отдал распоряжения, что ему нужно. Выполняем.

— Угу. Но я не об этом. У вас же, сама говоришь, что-то там было… любовь-морковь…

Ольга совсем сникла. Директор, сам того не зная, рвал ей душу. Она и так ходила весь день полуживая.

— Не успели еще? Ну, успеете. Я пригласил Романа вместе с этой его помощницей к себе на дачу на выходные. Ты тоже приезжай.

— Я? — удивилась Ольга.

— Ну да. Посидим, прошлое повспоминаем. Отдохнем.

— Не думаю, что мое присутствие будет приятно Роману Владимировичу, — проговорила Оля и сама чуть снова не расплакалась.

— С чего это? Брось! Не знаю, что у вас там было, но я-то видел, как он на тебя смотрел. Какое лицо у него сделалось.

Оля покачала головой, больше не в силах вымолвить ни слова.

— Я сказал, поедешь. Это приказ. Приказы директора не обсуждаются! А теперь выше нос и ступай домой.

Дома Оля снова места себя не находила. Нет, она не сможет вынести это. Тем более когда он рядом. Видеть его, знать, что он тут, и вести себя, будто они чужие — нет, ей это не под силу. Она за один лишь сегодняшний день десять лет жизни потеряла…

Надо с ним поговорить. А если Потапов прав… Зачем ему врать? Может, и правда — со стороны виднее. Может, и у Романа к ней еще что-то осталось… В конце концов, она должна попросить прощения за ту свою слабость и трусость. Рассказать, как сильно она обо всем жалела. И главное, сказать о сыне.

Ольга покормила ужином Ромочку и Пашку, который после дембеля, можно сказать, поселился у нее. Дома у родителей показывался, но не часто. Тем более теперь — когда тоже устроился на комбинат рабочим.

— Паш, побудь с Ромой, — попросила Ольга. — Мне нужно сходить по делам.

— Куда? Поздно уже и темно? — забеспокоился Пашка.

— Мам, не уходи! — попросил маленький Ромка. — Нам в школе сказали нарисовать, кем я хочу стать.

— Мне, правда, очень нужно! — Оля присела на корточки перед сыном. — Я не задержусь! А кем ты хочешь стать?

Он пожал плечиками.

— Человеком-пауком.

— Ну вот его и нарисуй. Дядя Паша тебе поможет. А я скоро вернусь.

Стрелецкого дома не оказалось. Оля напрасно звонила, напрасно бежала в такую даль. Она тяжело спустилась, вышла из подъезда на улицу. Конечно, они еще встретятся на работе, но все же это не то. Не та обстановка и люди кругом, как признаваться, как душу выворачивать?

Тут она увидела, что к подъезду подъехала машина Потапова. Оля уже успела отойти на несколько метров от дома и теперь стояла и всматривалась, скрытая тенью. Точно! Это Роман! Повезло, что она еще не ушла!

Набравшись решимости, она направилась обратно. Но тут из машины вышла девушка. Кажется, помощница Стрелецкого. Потапов называл ее имя, но Ольга даже не запомнила. Однако увидеть ее рядом с Романом, возле его дома, в такой поздний час она не ожидала. И еще не ожидала, что это окажется так больно…