Мстислав Дерзкий часть 2

Глава 11

Ганс смотрел на меня выпученными, полными слез и ужаса глазами. Дыхание его было хриплым, пузырящимся — нож под ребром сделал свое дело. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывались лишь клокочущие звуки и слюна, смешанная с кровью. Он качал головой, отрицая, умоляя, отказываясь.

Слова не работали. Боль — вот универсальный язык. Я знал это. Я знал его, когда пытал тех, кто выходил против княжеской власти, применял в темных подвалах против шпионов и предателей. Умения ката — не искусство. Это ремесло. Грязное, мерзкое, но порой необходимое. Человек, с удовольствием жрущий мясо, не имеет морального права ненавидеть или презирать мясника. Так и я считал это ремесло необходимостью, но, несмотря на мою хищную улыбку, удовольствия от пыток не получал. Поэтому сейчас я воспринимал это именно как работу — грязную, но необходимую.

Я сорвал с его же куртки клочок ткани и, грубо разжав Гансу челюсти, заткнул ему рот кляпом. Его вопль превратился в глухой, подавленный стон. Глаза пленника еще умоляли, но в них уже читалось понимание — пощады не будет.

Я вынул свой нож. Простой, надежный клинок. Закрыл глаза на секунду, отринув все, кроме цели. Сконцентрировался. Внутри, в самой глубине, где клокотала сила, я щедро зачерпнул эфира — сырой, необузданной магии, после чего провел пальцем по лезвию, вкладывая в жест волю. Кончик ножа раскалился докрасна, зашипел, излучая зловещее малиновое сияние в предвечерних сумерках оврага. От него потянуло запахом раскаленного металла и озона.

И медленно, почти нежно, я поднес раскаленный клинок к его паху. Не касаясь. Просто позволяя почувствовать смертельный жар.

— Я задаю вопрос, — мой голос был тихим, ледяным, как сталь в морозную ночь. — Ты не отвечаешь. Я режу. Понятно?

Его тело затряслось в немой истерике. Он забился, пытаясь отползти, но моя нога придавила его бедро как тисками. По темной ткани его штанов расползлось мокрое пятно. Запах мочи смешался с запахом страха и крови.

Брезгливость, острая и тошнотворная, подкатила к горлу. Это было отвратительно. Унизительно. Для нас обоих. Я отвел нож и отошел на шаг, давясь поднимающейся желчью. Нет. Не так. Это слишком грязно. Слишком просто. Есть другие методы… традиционные. Хотя…

Я повернулся к валявшемуся рядом топору, что принес один из товарищей Ганса. Поднял его. Потом нашел крепкую, прямую ветку ольхи, толщиной примерно в два пальца. Я присел на корточки, спиной к связанному пленнику, и начал методично обстругивать ее топором. Скрип стали по дереву звучал оглушительно громко в звенящей тишине.

— Видишь, Ганс? — сказал я, не оборачиваясь. — Делаю кол. Острый. Длинный. Гладкий.

Скреб-скреб.

Стружки падали на землю белыми завитками.

— Ты, конечно, этого не можешь знать, но у меня был друг. Из Золотой Орды. Так вот, именно он научил меня одному способу… Скажем так, ведения беседы. Очень убедительному.

Я перевернул почти готовый кол, оценивая его длину и остроту обструганного конца.

— Кол входит глубоко. Медленно. Он рвет, он режет. Человек умирает не сразу. Проходят часы. Иногда — дни. И все это время он может говорить. Если, конечно, захочет.

Я, наконец, обернулся и посмотрел на него. Он был белее свежего снега. Дрожь била его так, что казалось, кости вот-вот разлетятся. Сквозь кляп доносились жалобные, захлебывающиеся звуки. Он был на грани. Его воля, его бравада — все это сгорело в горниле животного страха.

Я подошел, встал над ним, держа кол в одной руке, как копье.

— Последний шанс, саксонец. Кто вы? Зачем вам девушки? Что за камень? Кто за всем стоит?

Я выдернул из его рта кляп.

Он не закричал. Просто сразу начал говорить. Торопливо, захлебываясь, путая слова, срываясь на хрип и кашель, выплевывая кровавую слюну.

— Мы… «Стальные Крысы»… наемники… из Саксонии… — он задыхался. — Нас наняли… через посредников… платят хорошо… очень…

— Камень! — рявкнул я, приближая острие кола к его лицу.

— Он… аккумулятор! — выпалил он. — Собирает силу… жизнь… души чистых… девушек… с ненарушенной кровью… древней… она лучше всего…

— Для чего? — мой голос грозно пророкотал, а кол в руке угрожающе качнулся.

— Чтобы открыть Врата! — завопил он, и в его крике был не только страх, но и отголосок какого-то безумного благоговения перед масштабом замысла. — Огромный, стабильный разрыв! Не щель… а проход! Целый регион! Из Нави хлынет армия! Легионы мертвых! С маршалами… лордами Тьмы… они сметут все! Все войска… города… все! Ничто не устоит!

Он замолчал, тяжело дыша, истекая слюной и кровью. Его глаза были остекленевшими от ужаса и того, что он только что сказал.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Я отступил на шаг, сжимая кол так, что дерево затрещало.

Не просто работорговля. Не просто локальный ритуал. План поражал своим размахом, своей чудовищной, находящейся вне моего понимания дерзостью. Открыть постоянный, контролируемый портал в Навь. Выпустить орду, по сравнению с которой все, что я видел до сих пор, было просто шалостями. Целый регион… Это могли быть сотни километров, миллионы людей, обращенных в рабов или просто в пищу для нежити.

И все это — ради чего? Власти? Мести? Или чего-то еще, более темного?

— Как его уничтожить? Этот камень?

— Никак. Я правду говорю! — заметив бешенство в моем взгляде, затрясся он. — Камень лишь вершина. По сути, это столб, и ты видишь его верхушку. А глубоко под землей находится его конец и маги, которые и направят эту силу. Но их много — пятеро, каждый третьего ранга! Их там мертвяки охраняют… Высшие.

— Где вход туда? Отвечай, падаль!!! — встряхнул я его, видя, что он собрался потерять сознание.

— За холмом… Примерно в полукилометре от центра лагеря…

— Наружная охрана есть?

— Нет… Туда по своей воле никто не сунется. Были любопытные, так и сожрали их… И тебя сожрут, — закашлялся смехом он.

Ярость, холодная и всесокрушающая, как айсберг, поднялась во мне. Это было уже не личное. Это было больше меня. Больше моей мести. Это была угроза всему живому.

Я посмотрел на Ганса. Он был уже не нужен. Жалкая, сломленная тварь, инструмент в руках тех, чьи имена он даже не знал.

Мое движение было быстрым и милосердным. Нож вонзился ему в сердце, оборвав его хриплое дыхание. Он дернулся и замер.

Вытерев клинок о его одежду, я вложил его в ножны. Стоя над тремя трупами, я слышал лишь звон в ушах от всего узнанного. План. Врата. Армия.

Мне нужно было действовать. Но как? Один против целого укрепленного лагеря? Против камня, что копил силу не один день? Против того, кто стоял за всем этим?

Я посмотрел в сторону лагеря. Оттуда, сквозь деревья, пробивался зловещий багровый отсвет. Ритуал продолжался. Камень питался.

Я не мог позволить этому случиться. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Повернувшись, я скрылся в сумерках, оставив мертвых мертвым. Теперь у меня была новая цель. Не охота. Война.

Мысль о звонке в Приказ была естественной, как вздох, как крик о помощи тонущего. Рука сама потянулась к карману, где лежал телефон, этот кусочек спасительной обыденности. Но потом я вспомнил, что оставил его в деревне. Связи-то тут не было. Да и что бы я сказал? «Алло, Приказ? С вами говорит Мстислав, которого никто не знает в лицо, кроме вашего же оперативника Натальи, с которой у меня, скажем так, сложные отношения. Так вот, тут у нас маги третьего ранга собираются открыть врата в Навь, примите срочные меры»? Мне бы вежливо посоветовали лечь спать и впредь не злоупотреблять.

А если бы и поверили, кого прислали бы? Отряд? Группу быстрого реагирования? Пока они будут собираться, пока будут лететь или ехать сюда… Времени не было. Его песок утекал с пугающей, зловещей скоростью, и я чувствовал это каждой клеткой, каждым затянутой в легкие частицей промозглого воздуха.

Наталья… Мысль обратиться к ней напрямую, в обход всех официальных каналов, мелькнула и погасла, обожженная странным, необъяснимым внутренним запретом. Что-то глубинное, какое-то шестое чувство, обостренное близостью к разгадке, кричало, что этого делать нельзя. Не сейчас. Не в этой точке. Было в этом что-то личное, что-то между нами, и впутывать в это официальную машину Приказа значило все испортить, а возможно, и подставить ее. Нет. Этот путь был отрезан.

Оставался только один. Прямой. Глупый. Самоубийственный. Единственный возможный.

Я уже знал, куда идти. Сведения, вырванные у Ганса, сложились в четкий, но максимально глупый план. Пещера за холмом, в полукилометре от центра лагеря. Основание Камня. Ганс с почти религиозным ужасом говорил об этом месте. Камень, одним концом упирающийся в наш мир, а другим — уходящий в подземные пласты, в самые основы мироздания, служил антенной, проводником. Маги третьего ранга использовали его как опорную точку, как аккумулятор для чудовищного по силе ритуала. Они собирали энергию, выкачивая ее из невинных девушек, чтобы создать достаточный импульс для разрыва завесы между мирами. Для открытия не просто портала для пары десятков мертвяков, а большого, стабильного Прохода. Врата в Навь.

Если они откроются — всё кончено. Город, область, страна… Волна смерти накроет все, неся за собой не архаичных скелетов с ржавыми мечами, а нечто гораздо более страшное — саму суть небытия, холода и распада.

Тянуть было нельзя. Каждая секунда на счету. Я ощущал нарастающее давление в ушах, слышал незримый гул, исходящий из-под земли, словно где-то глубоко-глубоко заработал гигантский мотор, запускающий конец света.

Я двинулся вдоль опушки леса, прижимаясь к теням, превращаясь в одну из них. Тело было напряжено, кровь быстрей бежала по венам, эфир в источнике забурлил, готовясь выплеснуться наружу. Все чувства обострились до предела. Я слышал, как с сосновой ветки падает капля смолы, как мышь пробирается в сухой траве, как где-то далеко кричит сова. И сквозь все эти звуки пробивался тот самый низкочастотный гул, наводящий тоску и ужас.

Обойти лагерь проблемы не составило, как и найти вход. Правда, если не знать точно, где искать, то так просто его не обнаружишь. От него веяло сыростью, плесенью и чем-то древним, окаменелым. И силой. Огромной, сосредоточенной силой, которая сжимала виски стальным обручем.

Спуск был опасным. Ноги скользили по глине и щебню, я цеплялся за корни деревьев, карабкался вниз, слыша, как за мной обваливаются комья земли. Внизу, на дне пещеры, царил почти абсолютный мрак, лишь в самой дальней стене виднелось тусклое свечение, делающее всю остальную тьму еще гуще. Вход.

Оттуда лился не теплый свет факела или фонаря, а холодное, мертвенное, фосфоресцирующее сияние. Оно пульсировало в такт тому гулу, который теперь отзывался в костях. Воздух у входа был густым, им было тяжело дышать, он пах озоном после грозы и разложением, словно из пещеры выдыхала сама смерть.

Подкрадываться дальше было бессмысленно. Они и так должны были чувствовать моё присутствие, как я чувствовал их. Оставались только наглость, скорость и ярость.

Я выдохнул, сжал кулаки, чувствуя, как по рукам пробегают знакомые мурашки, знак того, что сила готова прийти на зов. Я не был магом третьего или второго ранга. Я был кое-кем другим. Я был выше всех этих рангов. Витязь-волхв не просто маг. Он часть этого мира, его защитник, его сын, его наследие и память. И как добрый отец, мир помогал мне всем, чем мог. Поэтому, ничуть не сомневаясь, я ринулся внутрь.

Пещера оказалась не природного происхождения. Стены были слишком ровными, уходящими глубоко вниз под углом, словно древний рудник или бункер. Мерзлый свет лился отовсюду, исходя от причудливых узоров, нанесенных на камень. Они горели тем же ядовито-синим, что и глаза мертвяков. Сила, концентрируясь здесь, материализовалась в виде этой жуткой иллюминации.

Гул становился оглушительным. Словно я вошел внутрь работающего реактора. Вибрация пронизывала все тело.

Я бежал по наклонному тоннелю, и вот он открылся передо мной — главный зал.

И сердце мое замерло.

Пространство было огромным, куполообразным. В центре, уходя в пол и упираясь в потолок, стоял тот самый Камень. Он был черным, матовым, поглощающим свет, и на его фоне особенно ярко пылали синие руны. Но это было не самое страшное.

Вокруг Камня, образуя идеальный круг, стояли три фигуры в темных, не то монашеских, не то погребальных одеяниях. Их лица были скрыты капюшонами, а руки подняты к небу. От их протянутых ладоней к Камню тянулись толстые, плотные жгуты того же мертвенного света, пульсирующие и переливающиеся. Они не пели, не кричали — они молча, с предельной концентрацией, качали мощь в древний менгир. Так, всего три — а где еще двое⁈

А между ними и мной, у входа в зал, стояла стража. Не мертвяки. Люди. Охранники в камуфляже, с автоматами. Их было человек десять. Они не увидели меня сразу — их взоры были прикованы к ритуалу, лица под масками были заворожены и испуганы одновременно.

Я не стал останавливаться. Моим единственным шансом была внезапность.

Я ворвался в зал с тихим, звериным рыком. Первого охранника, того, что стоял ближе всех, я ударил ребром ладони по горлу, даже не замедляясь. Он захрипел и рухнул. Автомат застрочил в потолок, и эхо выстрелов, грохочущее, как раскаты грома, прокатилось по пещере.

Мгновение замешательства — и на меня обрушился шквал огня. Пули засвистели вокруг, вгрызаясь в стены, рикошетя от Камня с сухим щелканьем.

Соврал Ганс, чтоб его все демоны Нави в зад драли, говоря, что их охраняют мертвяки! Обычные люди, но какие-то странные. Впрочем, разбираться с этим буду потом.

Я кубарем скатился за низкий выступ породы, ставший моим единственным укрытием. А после переместился за колонну, что подпирала потолок пещеры. Осознание было жестким и быстрым: я в ловушке. Прорваться к Камню сквозь этот коридор смерти невозможно.

Маги не прервали ритуал. Они даже не обернулись. Их волна была важнее. Один из них, стоящий ко мне спиной, лишь чуть более напрягся, и из круга, прямо из сияющего потока энергии, вырвалась тень.

Она материализовалась в воздухе — бесформенный сгусток тьмы с когтями и пастью — и с воем ринулась на меня. Дух, прислужник Нави, порождение чистого хаоса.

Я отбивался инстинктивно. Выбросил вперед руку, сконцентрировав всю свою ярость, весь страх, всю волю к жизни в одном импульсе. Воздух передо мной вспыхнул золотистым заревом, и тень, врезавшись в него, взвыла и рассыпалась на черные клочья, которые испарились с шипением.

Но это стоило мне сил. Голова закружилась. Защита держалась, но пули и магия… Они меня измотают. И очень быстро.

Я выглянул из-за укрытия. Охранники, оправившись от первоначального шока, двигались короткими перебежками ко мне, ведя прицельный огонь. Маги продолжали свою работу, и Камень начал меняться. Его матовая поверхность затрепетала, пошла рябью, и в глубине его, как в черном зеркале, начали проступать очертания другого мира. Я видел изломанные, безумные структуры, плывущие в багровом мареве, видел шевелящиеся тени, которые ждали. Ждали своего часа.

Проход открывался. Прямо сейчас.

И тогда я увидел его. В основании Камня, там, где он уходил в пол, лежал сложный механизм или, скорее, артефакт — кристаллическая решетка, оплетенная серебряными нитями, вся испещренная рунами. Она светилась ярче всего. Это был ключ. Фокус. То, через что энергия вливалась в менгир.

Добраться до него пешком было невозможно. Но расстояние…

Я прижался спиной к камню, игнорируя свист пуль и нарастающий вой открывающегося портала. Закрыл глаза, отсекая все лишнее. Боль. Страх. Шум боя. И погрузился в себя, в ту самую глубь, откуда бралась моя нестандартная, неподконтрольная сила. Я искал там не защиту, не щит. Я искал связь.

Не с людьми. Не с богами. С Землей. С этим самым камнем под ногами, с породой, с пещерой. Я был в ее утробе. И я должен был заставить ее среагировать.

Это было безумием. Меня не учили такому. Это было за гранью любого ритуала.

Я просто представил себе с абсолютной, исчерпывающей ясностью тот кристаллический артефакт у основания Камня. Увидел его каждую грань, каждую нить. И с криком, в который вложил всю свою волю, всю свою боль и отчаяние, я мысленно приказал: «СЛОМАЙСЯ!»

И мир взорвался.

Тишиной. Гул ритуала прекратился одномоментно, словно кто-то вырвал шнур из розетки мироздания. Мерзкий синий свет погас, сменившись на кромешную, успокаивающую уставшие глаза темноту, которую через мгновение прорезали лучи фонарей охранников.

А потом донесся звук — сухой, высокий, как треск ломающегося хрусталя.

Из темноты у основания Камня брызнул сноп искр, и решетка артефакта, светившаяся еще секунду назад, рассыпалась в песок и пыль.

Кто-то закричал. Кричал не от страха, а от бешенства, от бессильной ярости. Это был один из магов. Его голос, хриплый и сломанный, визгливо метался под сводами пещеры.

Ритуал был прерван. Портал, уже почти было сформировавшийся, захлопнулся. В последний миг мне почудился доносящийся оттуда полный ненависти и разочарования вопль, который заставил содрогнуться саму душу. Сила, что так долго копилась, ухнула и ушла в землю, заставив ту на миг ощутимо вздрогнуть.

Я сделал это. Я успел!

Но три пары глаз, полыхнувших в темноте звериной яростью, разом посмотрели в мою сторону, готовые теперь рвать меня на части не магией, а просто физической силой. И это не считая тех, кто в ритуале не участвовал.

Тишина после гула была оглушительной. И в этой тишине прозвучал щелчок предохранителя. Луч фонаря ударил мне прямо в лицо.

Теперь начиналась самая сложная часть. Выжить, сохранив при этом все части тела. И удрать, оставив этим тварям на прощанье пару смертельных подарков. Погнали…