Мы сами все разрушили

Глава 9

Утром следующего дня, когда выхожу из комнаты, чтобы сделать себе завтрак, в дверь раздается звонок. Ко мне давно никто не приходил, и это немного настораживает.

Открываю дверь, и дыхание перехватывает от вида огромного букета нежно-розовых роз, который едва держит хиленький молодой курьер. Именно такие розы Фрэнк дарил мне, когда добивался меня до наших отношений.

— Д-доброе утро, миссис Мейсон. Для вас б-букет, — пытается говорить, едва выглядывая из-под букета.

— Спасибо, — беру букет, ощутив его увесистость.

— Всего доброго.

— И вам, — закрываю дверь и в полной растерянности иду на кухню.

Кладу букет на остров и смотрю на свежесрезанные бутоны, аромат от которых быстро распространяется по всей квартире. Замечаю торчащий какой-то конверт и достаю его. Испытывая волнение, открываю его и моргаю несколько раз, увидев пригласительный на известный мюзикл, на который мы давно хотели попасть с Фрэнком, но все время откладывали из-за загруженности. Дата указана на завтрашний вечер, и первая мысль не пойти почти сразу отметается. Мне нужно наконец-то выбраться из квартиры или я скоро начну сходить с ума.

Без пятнадцати восемь такси подвозит меня к зданию крупного культурного центра с самой большой сценой в Сан-Диего под названием «Салерно». Все грандиозные события города или выступления мировых звезд происходит именно здесь. Расплатившись с водителем, придерживаю подол платья и выхожу на улицу. Направляю взгляд к парадному входу с выстланной красной дорожкой и вижу, что другие приглашенные в вечерних нарядах спешат внутрь.

Ступаю по асфальту, стуча каблуками высоких шпилек, и направляюсь к входу. Стоящий у двери швейцар в черном костюме с золотыми пуговицами и бейджем с названием центра улыбается мне самой дружелюбной улыбкой и открывает для меня дверь.

— Хорошо вечера, мисс, — делает взмах своей шляпой в немного старомодном жесте.

— Благодарю, — вхожу внутрь.

Осматриваюсь вокруг, обратив внимание на классическое оформление с обилием лепнины, позолоты и зеркал. На второй этаж ведет широкая лестница в форме песочных часов с резными перилами из дорогой отполированной породы дерева, застеленная ковролином зеленого цвета.

Ловлю свой взгляд в огромном зеркале и еще раз убеждаюсь, что подобрала отличный образ. На мне длинное черное элегантное платье со спущенными плечами, красиво облегающее фигуру. Юбка расширяется книзу, продолжаясь небольшим подолом. Я заколола волосы на затылке и оставила несколько завитых прядей у лица, открыв вид на длинную шею и смуглую кожу. В ушах сверкают бриллиантовые серьги, подаренные Фрэнком на нашу пятую годовщину. Из макияжа только черные стрелки, немного туши на глаза и ярко-алые губы.

Поднимаюсь по лестнице и ищу номер своей ложи. Фрэнк заморочился и купил одно из самых удобных и дорогих мест, билеты на которые очень сложно достать. Не знаю, как ему удалось это сделать перед самым мюзиклом, но, зная Фрэнка, он может сделать все что угодно, если ему это очень нужно.

Нахожу дверь с золотой табличкой, на которой черными цифрами указан номер восемь. По иронии судьбы мое счастливое число. Вхожу внутрь и вижу, что почти вся ложа заполнена людьми. Прохожу на свое место, находящееся спереди, и сажусь, обратив внимание, что место рядом со мной еще не занято. Некоторые сидящие на других местах, пришедшие вместе, тихо перешептываются о чем-то. Смотрю вниз на сцену, пока еще завешенную тяжелыми бордовыми портьерами, и прохожусь глазами по зрителям, расположившимся в партере. Зал заполнен до отказа и даже на балконе нет свободных мест. Когда до начала представления остается пять минут, верхний свет в зале гаснет и остается только подсветка небольшими прожекторами, расположенными на стенах. Место рядом со мной так и остается свободным, и в какой-то момент меня посещает мысль, что сейчас на него сядет Фрэнк. Я резко начинаю чувствовать его присутствие. Сердце в один момент ускоряет темп, и руки начинают потеть. Я совершенно не знаю, как вести себя с ним. И смотреть в глаза. О чем говорить и как вообще дышать рядом с ним. Все перевернулось с ног на голову. Все что было когда-то таким простым, заимело обратный эффект. Когда меня уже начинает не на шутку трясти, кто-то садится на место рядом и затаив дыхание, поворачиваюсь.

Бесшумно выдыхаю, увидев, что это какой-то незнакомый мужчина. Напряжение отпускает, но какое-то странное ощущение все еще не покидает меня.

Через две минуты зал погружается во мрак и начинает звучать музыка. Портьеры медленно разъезжаются и взору зрителей привстают декорации, от которых дух захватывает. Представление начинается, и я полностью погружаюсь в волшебство, происходящее на сцене.

Пока длится первый акт, иногда меня пронзает необъяснимая волна мурашек и по позвоночнику пробегает дрожь.

Спустя полчаса раздается звуковой сигнал, характеризующий об окончании первого акта, и в зале загорается свет. Часть зрителей встает и покидает свои места. Решаю тоже немного размяться и выйти в фойе. Специально для зрителей, купивших места в ложах, организовали небольшой фуршет с шампанским и маленькими закусками. Хочется немного снять странное окутавшее ощущение, и я подхожу к столу с шампанским, взяв один из бокалов.

— Луиза, какой приятный сюрприз, — сбоку от меня раздается знакомый женский голос и повернувшись, вижу идущих ко мне семейство Томпсонов. Буквально несколько дней назад я встречалась с ними и обсуждала завершающие дополнения в дизайн-проекте их дома. Вот-вот уже должны начаться ремонтные работы.

— Добрый вечер, миссис и мистер Томпсон. Рада видеть вас.

— И мы очень рады. Только мы же просили, просто София и Ричард, — женщина держит под руку своего мужа и поглаживает заметно подросший животик.

— Добрый вечер, Луиза. Мы только сегодня обсуждали с моей женой как не ошиблись, что решили работать с вами.

— Мне приятно это слышать. Я, в свою очередь, могу смело сказать, что вы замечательные клиенты.

— Ооо… ну что вы, Луиза. Не представляю, как вы терпели мои частые перемены в желании в очередной раз сменить оттенок стен или мебели, — смеется София.

— Поверьте, смена цвета стен или мебели ничто по сравнению с резким желанием клиента изменить расположение стен, когда уже сделана расстановка мебели и все пропорции были рассчитаны до миллиметра.

— И у вас бывали такие случаи?

— К счастью, нечасто, но и такое случалось.

— Это же ужасно тяжело потом вносить такие кардинальные изменения.

— Иногда приходилось перекраивать весь проект полностью, при ограниченном времени.

— Какой ужас, — в голубых глазах женщины видно искреннее сочувствие.

— Знаете, это только закалило меня. Я даже рада такому опыту.

— Вы просто профессионал своего дела. Некоторые сдаются уже на полпути, — произносит Ричард, нежно поглаживая руку жены, лежащую на его предплечье.

— Я просто очень люблю то, что делаю. Это всегда помогало мне двигаться вперед.

— Это очень похвально, — улыбается София. — А вы здесь одна? Без вашего супруга? — летит череда вопросов и чуть не давлюсь отпитым шампанским.

— Яяя… кхм…

— С супругом, — внезапно над ухом звучит низкий глубокий голос Фрэнка, и на мою талию по-хозяйски опускается теплая ладонь.

Резко бросает то в жар, то в холод. Ощущаю под тонкой тканью его руку, и по пояснице бегут мурашки. Сердце срывается в дикий пляс и на мгновенье теряю дар речи. — Прости, что задержался, милая, — и чтобы совсем выбить меня из колеи, Фрэнк наклоняется, нежно целуя в висок.

— Добрый вечер. Фрэнк Мейсон, — словно парализованная наблюдаю, как Фрэнк протягивает руку Ричарду и тот жмет ее.

— Приятно познакомиться, мистер Мейсон. Ричард Томпсон, а это моя супруга София. Ваша жена делает дизайн-проект нашего нового дома.

— Мне тоже очень приятно познакомиться, — Фрэнк жмет руку Софие. — Уверен, вы будете довольны ее работой, — звучит похвала из его уст.

— Мы в этом ни капли не сомневаемся. И уже довольны, — отвечает Ричард.

— Ваша жена — настоящий талант, мистер Мейсон, — улыбается София.

Я вижу, как женщина с нескрываемым интересом рассматривает моего мужа. Кидаю быстрый взгляд на Фрэнка, так чтобы он не увидел этого, и успеваю обратить внимание, что на нем одет идеально подогнанный под атлетичную широкоплечую фигуру смокинг с бабочкой на воротнике белоснежной сорочки. Светло-русые волосы аккуратно причесаны, а мужественный подбородок чисто выбрит. Разбитая губа успела полностью зажить, а на скуле остался едва заметный след от ссадины. Его красивое лицо выглядит свежим и бодрым. Но только я, зная его уже столько лет, могу заметить невероятную усталость и тоску в серых глазах.

— Я это знаю. И очень горжусь ей, — Фрэнк переводит взгляд на меня, но я отвожу глаза.

— Как это мило. Вы очень гармонично и хорошо смотритесь. Правда, дорогой?

— Правда, дорогая. Кстати говоря, я ведь сотрудничаю с вашим отцом уже не один год, — произносит Ричард, и я чувствую, как резко напрягается тело Фрэнка.

— Дам вам дружеский совет, мистер Томпсон. Быть крайне осторожным с таким человеком, как Роберт Мейсон, — Фрэнк даже не называет его отцом. — Если что-то пойдет не по его плану, он без зазрения совести уберет любого со своей дороги, не думая о последствиях.

— Хм… похоже, у вас не самые лучшие отношения с вашим отцом.

— Скажу вам больше, я давно прекратил всякое общение с этим человеком.

Вижу во взгляде Ричарда перемены.

Раздается звонок, оповещающий о скором начале второго акта, и зрители начинают возвращаться в зал.

— Пора возвращаться, дорогая. Хорошего вечера, — Ричард вежливо улыбается нам обоим.

— Хорошего вечера. Луиза, мы с вами на связи, — подмигивает мне София.

— Конечно, — улыбаюсь ей.

Томпсоны уходят, и фойе начинает стремительно пустеть. Я понимаю, что мне тоже уже пора, но рука Фрэнка до сих пор лежит на моей талии, и я чувствую на себе его взгляд.

— Зачем ты пришел, Фрэнк? — задаю вопрос, опустив взгляд на бокал в моей руке.

— Чтобы посмотреть мюзикл.

— Правда?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Хотел увидеть тебя.

— Фрэнк… насчет твоих условий по разводу…

— Я не хочу говорить об этом, — сразу перебивает.

— Нооо… я хотела сказать, что ты слишком погорячился. Мне не нужны твои деньги.

— Это мое решение, Луиза. Я так хочу.

Наступает тишина, и мы остаемся в фойе совсем одни. Я больше не знаю, что сказать, но почему-то не могу сдвинуться с места. Задерживаю дыхание, когда Фрэнк наклоняется к моему уху.

— Ты так невероятно прекрасна, — хрипло шепчет, обдавая чувствительную кожу горячим дыханием, и по телу пробегает дрожь.

— Я н-не изменилась, Фрэнк.

— Я знаю. И жалею, что не говорил тебе эти слова чаще, — его рука с талии плавно перемещается на мою шею и слегка сжимает ее сзади.

От удовольствия закрываю глаза и закусываю нижнюю губу.

Он проводит носом по ушной раковине и замирает у основания шеи, сделав звучный вдох. Ноги чуть не подгибаются от этого жеста.

— Твой запах… — чувствую, как он едва уловимо целует мое плечо.

— Фрэнк… — шепчу, чаще задышав.

— Да, милая? — его пиджак трется о мое предплечье из-за того, как близко он стоит ко мне. Я чувствую тепло его тела и родной запах, лишающий возможности нормально мыслить.

— М-не… мне нужно возвращаться, — ставлю дрожащей рукой бокал на стол, расплескивая остатки шампанского, и на подгибающихся ногах иду к дверям ложа, чувствуя на спине обжигающий взгляд.

Сажусь на свое место, все еще дрожа. Не понимаю, что со мной происходит. Я должна была оттолкнуть его. Сказать не приближаться ко мне, но я хотела, чтобы он был как можно ближе.

Даже сейчас я до сих пор ощущаю его присутствие. Оно будоражит меня. Делает меня слабой и уязвимой.

Зал снова погружается во мрак, и шторы раздвигаются. На сцене все стало по-другому. Декорации сменили. Через доли секунды начинает играть музыка и актеры появляются на сцене. Пытаюсь сосредоточиться на представлении, но все мои мысли спутались. Мне давно непривычно такое состояние.

Подношу руку к тому месту, где меня коснулись губы Фрэнка, понимая, что оно все еще горит.

Кидаю взгляд слева от себя и втягиваю ртом воздух, увидев Фрэнка, сидящего в соседней ложе. Похоже, его совсем не интересует происходящее на сцене, потому что его взгляд направлен на меня.

Между нами перегородка, отделяющая ложа друг от друга, но мне кажется, что до меня долетает его мужественная энергетика. Время будто останавливается и все звуки затихают. Мы продолжаем смотреть друг на друга, и я вижу в его глазах раскаянье и столько тоски, от которой все раны снова кровоточат. В один момент вся тяжесть сожаления сдавливает грудь и расползается внутри невыносимой печалью. Я вспоминаю какими счастливыми мы были когда-то. Как старались каждую свободную минуту проводить вместе. Дарить друг другу моменты радости. Вместе переживать трудности и неудачи. Поддерживать во всем, а самое главное — любить и доверять.

Сглатываю подступающий ком к горлу и отвожу взгляд, не в силах больше смотреть в пронзительные серые глаза. В которых так любила утопать.

Когда мюзикл, вторую половину которого я почти не смотрела, гоняя в голове тяжелые мысли, заканчивается, выхожу из ложа, сразу направляясь на выход. Захотелось поскорей вернуться домой и уснуть без всяких сновидений. На миг забыть о происходящем в моей жизни и вновь вернуться к этому завтра, сгорая в агонии.

Выхожу на улицу и останавливаюсь, пытаясь выровнять напрочь сбившееся дыхание. Кажется, я уже никогда не смогу нормально дышать, а так и буду вечно страдать нехваткой воздуха.

Поднимаю глаза к звездному небу и обхватываю себя руками, дрожа всем телом, но вовсе не от холода. На улице тепло, несмотря на поздний вечер.

В какой-то момент на мои плечи ложится что-то теплое и повернув голову, снова вижу Фрэнка.

Наблюдаю, как он достает из кармана брюк пачку сигарет с зажигалкой и прикуривает сигарету, выпуская изо рта густой дым. Успеваю заметить, что он все еще носит на пальце обручальное кольцо.

— Когда ты начал курить?

— Недавно, — делает сильную затяжку, и я смотрю на быстро тлеющий огонек.

— Зачем ты травишь себя, Фрэнк? — тихо произношу, помня, что он всегда считал курение плохой привычкой.

— Помогает справиться со стрессом.

— Это не повод гробить свое здоровье.

— Повод, — резко поворачивается ко мне, посмотрев пронзительным взглядом, от которого бегут мурашки. В них отражается бесконечная горечь.

Не в силах ничего ответить, отвожу взгляд.

— Как тебе представление? Я рассчитывал на большее, — будничным тоном произносит, затушив сигарету.

Засовывает руки в карманы брюк и понимаю, что он пытается сделать. Он всегда так делал, когда я была чем-то расстроена. Отвлекал меня обычным разговором.

— Первый акт мне понравился больше, — не хочется, чтобы он знал, что почти весь второй акт я не смотрела.

— Согласен. Во втором не было того накала и мне показалось, что актеры немного подсдулись к концу.

— Да. Наверно…

Повисает молчаливая пауза, разбавляемая шумом улицы. Почти все зрители разъехались, а мы остаемся стоять рядом, не касаясь друг друга.

— Мне пора, — спустя какое-то время нарушаю тишину, почувствовав ужасную усталость, и протягиваю Фрэнку пиджак.

— Позволь подвезти тебя домой, — забирает пиджак из моих рук, будто бы специально касаясь моих пальцев своими.

Поднимаю на него взгляд и на миг проваливаюсь в наше прошлое, когда я была еще студенткой колледжа, а он парнем, пытающимся добиться ее расположения.

— Спасибо. Но я доберусь сама, — отвечаю прямо как тогда и вижу, как уголки чувственных губ едва приподнимаются.

Фрэнк машет рукой в сторону дороги, останавливая такси, и открывает мне заднюю дверь.

— Спокойной ночи, недотрога, — звучит знакомое прозвище, и сердце подпрыгивает в груди.

— Спокойной ночи, Фрэнк, — отвожу взгляд и забираюсь в салон.