На перекрестках встреч: Очерки

НА РОДИНЕ

Когда композитора Родиона Щедрина спросили «Что такое счастье?» – он ответил: «Счастье – это тепло человеческих встреч».

Сказано точно и всеобъемлюще.

Действительно, тем и прекрасно искусство, что за отданное ему душевное горение оно не только одаряет яркими и волнующими минутами творческого удовлетворения, но и помогает открывать в людях неведомые им самим драгоценные тайники, те их черты и особенности, которые обычно дремлют под спудом повседневности. В этом и состоит счастье моей профессии, моей жизни, моей судьбы. Сколько их было, концертов под палящим солнцем или на морозе, на примитивных подмостках целинных просторов, палубах военных кораблей, строительных площадках круи-нейших новостроек страны. И каждая встреча на перекрестках тысяч километров гастрольных дорог бережно хранится в памяти сердца. Перебирая материалы домашнего архива, я увидела старую грамоту: «ЦК профсоюза работников культуры награждает за патриотический поступок…» Только никакого особенного поступка, собственно, не было. Просто в 1958 году с группой артистов я побывала в Арктике. Суровый это край, о нем даже частушка есть:

Двенадцать месяцев зима,

Остальное – лето.

А дети тут розовощекие, здоровые, энергичные. При сорока градусах мороза как ни в чем не бывало играют в снежки.

Еще в детстве я узнала из книг о папанинцах и челюскинцах. И вот теперь мне представилась возможность самой увидеть те края, что были свидетелями их подвига.

Наш маршрут включал самые отдаленные точки Арктики: Игарку, Дудинку, Хатангу, Тикси. Вылетели мы из Москвы на Ил-14 рано утром, а уже в 11 вечера после репетиций прямо в самолете состоялось наше первое выступление в Амдерме.

Возглавлял нашу артистическую «полярную» труппу великолепный организатор заслуженный работник культуры РСФСР М. Шапиро.

На наши концерты собиралось очень много народу, приходили и представители совсем редких этнографических групп, насчитывающих всего несколько сот человек, живущих в Арктике.

Никогда не изгладится из памяти 6 марта 1958 года. В этот день из бухты Тикси мы отправились на станцию «Северный полюс-6». Летим над Северным Ледовитым океаном. И вот из заснеженной дымки всплыл ледовый городок. Наверное, самое незабываемое зрелище за все время нашего пребывания в Арктике – это пламенеющий на снегу алый флаг. Нас провели в маленькую кают-компанию, где должен был состояться концерт – больше ни разу мне не приходилось петь на 80° северной широты. А как здесь слушали! Как заботливо предупреждали каждое наше желание! Полярники говорили: «Только пургу не можем остановить, все остальное для вас сделаем».

А пурга и в самом деле тогда рассвирепела. Дул такой пронзительный ветер, что в унтах и теплых полушубках мы с трудом передвигались из палатки в палатку, держась за канат.

По возвращении из Арктики последовала целая серия концертов в воинских частях. Меня с армией связывает особое чувство, это моя давняя привязанность. Я принадлежу к поколению, чье детство пришлось на годы Великой Отечественной войны, и я не в кино – воочию видела их, солдат, защитников Родины, не щадивших себя во имя ее, опаленных огнем, перебинтованных. В те грозные дни раненые в госпиталях были самыми первыми моими слушателями. Их аплодисменты зажгли во мне артистический огонек. Помню танкиста Сергея, обгоревшего, в пропитанных кровью бинтах. Я пела ему еле живому, когда смерть, казалось, стояла уже у изголовья. Он долго молчал, а потом с трудом разжал губы и тихо вымолвил: «Ты будешь артисткой… Это точно… Я тебя слушал и думал, что смогу выжить. И буду жить!» Я долго тогда стояла, не в силах шелохнуться. И плакала. Наверное, это были слезы счастья. Возможно, поэтому в моем репертуаре так много песен о воинах, об армии.

Годы спустя, когда я уже работала на эстраде, с одной моей солдатской песней приключилась трогательная история. Не то в шестьдесят первом, не то в шестьдесят втором году на радио пришло грустное письмо от молодого солдата, проходившего службу на Крайнем Севере. В письме говорилось, что девушка, с которой он простился, уходя в армию, скоро забыла его и совсем перестала писать.

По просьбе паренька в одной из передач для солдат прозвучала моя песня о нелегкой солдатской службе, о девушках, «умеющих верить и ждать». О передаче заблаговременно сообщили «неверной», она тоже слушала эту песню. Скоро на радио мне показали новое письмо: тот же солдат с радостью писал, что песня дошла до адресата, что девушка и юноша выяснили отношения и помирились.

Я побывала буквально во всех военных округах, на всех флотах, пела для наших воинов, несших действительную службу в ГДР, Польше, Чехословакии, Венгрии… Удивительно отзывчивая и благодарная солдатская аудитория всегда тепло принимала мои выступления.

Особый отклик в сердцах молодых солдат находят героические песни, рассказывающие о бессмертных подвигах отцов, о том, как в наше время живут славные боевые традиции.

Неизменным успехом пользуются и песни на стихи Сергея Сергеевича Смирнова («Дунай голубой» А. Долу-ханяна, «Ветераны» В. Мурадели), имя которого люди разных поколений связывают с книгой-памятником мужественным защитникам Брестской крепости и многими другими его произведениями о героизме советских людей в годы Великой Отечественной войны.

Начиная выступать перед армейской аудиторией, я, не скрою, побаивалась: как будут приняты русские народные песни эпического характера? Но мои опасения оказались напрасными. Мне кажется, народная песня проникает в самую душу солдата. Видно, суровая служба обостряет в нем чувство гордости за нашу Родину и любви к ней, даже если несет он эту службу вдали от дома. Вот записка от сержанта Игоря Антонова, полученная мной после одного из концертов для наших воинов, выполнявших свой интернациональный долг на многострадальной земле Афганистана в ноябре 83-го: «Уважаемая Людмила Георгиевна! Мы очень рады Вашему приезду в Афганистан. Вместе с песнями Вы привезли нам кусочек родной земли. Ваши песни дороги нам не только как напоминание о Родине, они помогают нести трудную, но почетную службу в ограниченном контингенте советских войск, временно находящихся на территории ДРА. Мне сегодня исполнилось 20 лет, и Ваш концерт был для меня самым дорогим подарком. От всей души благодарю Вас за него».

Подобных посланий за годы работы в песне я получила множество и все бережно храню.

Военные авиаторы… Сколько написано о них книг, рассказано легенд, создано кинофильмов, сложено песен.

Их подвиги известны всему миру, ими по праву гордится Родина. Юрий Гагарин и космонавты, с которыми мне приходилось встречаться, с благодарностью вспоминали незабываемую пору службы в Военно-Воздушных Силах страны. Авиация привила им смелость и хладнокровие, выносливость и мужество, быстроту реакции и умение находить выход из безнадежных положений. И при малейшей возможности я всегда с радостью спешу к людям, девиз которых стремиться «вперед и выше»!

Однажды я приехала к летчикам раньше запланированного времени, и командир орденоносного истребительного полка, созданного в канун войны и имеющего славную боевую историю, по моей просьбе показал летное поле.

Удивительное зрелище являет собой аэродром, когда идут учебные полеты! На широкой бетонной полосе стоянки выстроились в ряд истребители-перехватчики с пико-образными носами и оттянутыми назад крыльями, буро-зеленые, пятнистые, не похожие на воспетые в песнях серебристые машины. Тут же, готовя их в полет и обслуживая уже вернувшиеся самолеты, трудятся техники и механики. Одетые в темно-синие комбинезоны, они работают без суетливости и спешки, основательно и надежно, с гарантией, что по их вине с самолетом в воздухе ничего не случится.

Из расположенного напротив домика выходят летчики, тоже в темно-синих комбинезонах, надетых поверх противоперегрузочных костюмов, в защитных шлемах, и так же не спеша направляются к машинам. Мои вчерашние и сегодняшние слушатели улыбаются, сверкая полоской белых до синевы зубов на загорелых лицах, приветливо машут руками. У них есть минута-другая, и вся группа пилотов подходит ко мне.

– Ну что, Людмила Георгиевна, может, попробуете сесть за штурвал? – шутливо бросает молодой капитан, кивая головой на стоящие стройными рядами МиГи.

– Можно, конечно, попробовать, – отвечала я, – но вы убеждены, что я смогу преодолеть звуковой барьер с первого захода?

Все дружно смеются. Им невдомек, что я много наслышана об авиации и мне выпало счастье дружить с наследниками чкаловской славы – летчиком-испытателем Георгием Мосоловым, космонавтами Юрием Гагариным, Валентиной Терешковой, Павлом Поповичем, Георгием Береговым, Виталием Севастьяновым, Владиславом Волновым, ставшими для меня воплощением несбывшейся далекой мечты детства – сесть за штурвал истребителя и стремительно взлететь над землей.

– Я ведь мечтала стать летчицей, – рассказываю пилотам, – хотела поступить в аэроклуб, водить самолет. Как-то в школе – еще до войны – получила билет на новогоднюю елку в Центральный парк культуры и отдыха. Пришла, увидела осоавиахимовскую парашютную вышку – и сразу все позабыла: и аттракционы, и елку, и самого Де-да-Мороза. Маленьких туда не пускали, я же встала на носочки – и меня пропустили. Уже прицепила парашют, но в самый последний момент чуть не струсила: а если разобьюсь? Только раздумывать было некогда: зажмурилась – и открыла глаза уже на земле… Прыгала с вышки раз десять и с аэростата раз пять, последний – уже в войну. Моя приятельница, Марина Попович, до сих пор сожалеет, что я певица, а не летчица.

Летчики готовы были слушать и дальше мой рассказ, но свободное время истекло, они направились к машинам. Мне понравились их сосредоточенные лица, уверенные, четкие движения. Подумала: «Таким парням по силам любая задача».

А вечером я увидела их со сцены клуба – сидящих в зале, с юношеской непосредственностью рассматривающих нехитрые старинные народные русские инструменты ансамбля, сопровождавшего мои выступления.

Пелось легко, звук летел ввысь, словно птица, парил над залом, и я чувствовала себя свободно и раскованно, как будто сама обрела крылья.

Нередко выступала я и у моряков.

Это было во второй мой приезд на далекую от Москвы землю. Выступления подходили к концу, кроме того, я простудилась и уже собиралась вылетать домой. Но мне позвонили из обкома партии и попросили задержаться на один день, чтобы выступить перед моряками подводной лодки. Хоть я была нездорова и по возвращении в Москву вышла из строя на целых две недели, никогда не жалела, что согласилась.

Для меня общение с подводниками оказалось настоящим праздником. Я познакомилась с людьми особого мужества, бесконечно преданными морской службе, – совсем юными курносыми первогодками и их командирами, – ненамного более взрослыми, но уже бывалыми моряками.

Вглядываясь в их лица, я спрашивала:

– Откуда вы такие взялись? Кто привил вам такое упорство? Ведь каждый день службы в этих условиях требует огромной выдержки и напряжения.

И мне, взволнованной, отвечали спокойно: – А у нас здесь все такие. Край суровый. Слабые духом, если случайно попадут сюда, не задерживаются, остаются только самые крепкие. Короче, настоящие люди. Нужно было видеть, с каким сосредоточенным вниманием слушали подводники наш концерт, словно боялись пропустить хоть единое слово, единую ноту. Каждая песня принималась «на ура». А когда я запела песню камчатского моряка Мошарского, в которой есть такие слова:

Поверь, быть, право, нелегко

Женою моряка, –

их лица расцвели улыбками.

Меня провели по лодке, показали красный уголок, где я с радостью обнаружила и собственные пластинки, – отправляясь в многодневные океанские походы, оберегающие нашу безопасность, моряки берут их с собой, чтобы, как они говорили, «не чувствовать себя в отрыве от Родины».

В заключение перед строем личного состава мне вручили бескозырку и удостоверение о присвоении звания почетного матроса. Тогда же я пообещала «напеть» пластинку специально для воинов Советской Армии и Флота. Эта тематическая пластинка вскоре отправилась в далекую дорогу и стала спутницей подлодки, на борту которой я обрела стольких дорогих моему сердцу друзей.

В незабываемый день 25 апреля 1970 года я пела перед ветеранами Великой Отечественной войны, кавалерами солдатского ордена Славы трех степеней. Эти люди прошли войну, как говорится, от звонка до звонка, за их плечами неоднократно повторенные подвиги. Они становились героями в то время, когда моим сверстникам едва минуло пятнадцать лет.

Я пела с необыкновенным подъемом. Сердце переполнялось благодарностью к седым мужественным людям, сидевшим в зале. В этой торжественной обстановке песня о ветеранах «Снег седины» Григория Пономаренко на стихи Виктора Бокова прозвучала как-то по-особому величественно и строго. Конечно, не всегда так бывает, но когда песня обретает конкретного адресата, рождается тесное единение сердец, словно движения души многих людей сливаются в один мощный эмоциональный порыв:

Снег на висках ветеранов войны,

Снег пережитого, снег седины…

Почувствовав нерв песни в этих словах, телеоператоры поворачивают камеры в зал, и на экране возникают реальные герои волнующей песенной баллады.

После концерта меня обступили участники встречи – разведчики и снайперы, санитарки и автоматчики, имена которых овеяны легендами. Вот уж действительно, как сказал Николай Тихонов: «Гвозди б делать из этих людей: крепче б не было в мире гвоздей!»

…Если дружат песни, значит, дружат и народы. Поэтому я так люблю выступать в братских республиках нашей необъятной Родины.

С Молдавией первая моя встреча произошла в 1972 году, когда отмечался полувековой юбилей образования СССР. И первая остановка у могилы Неизвестного солдата, где горит Вечный огонь и застыл на постаменте танк-освободитель. Около здания городского драмтеатра нас ждала огромная толпа – площадь огласилась русскими и молдавскими мелодиями, в вихре искрящейся «молдовеняски» закружились девушки и парни в ярких национальных костюмах. Этот праздник стал красочной прелюдией к моему концерту, прошедшему с большим успехом.

В октябре юбилейного года мне посчастливилось участвовать в Днях литературы и искусства РСФСР в Азербайджане – на этой древней и вечно юной земле. Много было сердечных встреч с рыбаками и нефтяниками Каспия, со строителями, железнодорожниками, студентами. Но, пожалуй, больше всего мне запомнилось выступление прямо во дворе Ново-Бакинского нефтеперерабатывающего завода имени Владимира Ильича. Не забыть улыбок зрителей. А по окончании концерта представители завода вручили мне вместе с букетами цветов удостоверение о зачислении в бригаду коммунистического труда.

Что может быть радостнее и нужнее для певицы, чем признание того, что ее песни помогают людям, что ее искусство шагает в одном строю с гвардейцами труда!

К празднику дружбы на азербайджанской земле было приурочено и открытие в Мардакянах есенинского мемориала. Мне врезалась в память картина: возле скульптурного изваяния – книги с барельефом великого русского поэта – два хрупких деревца, словно две сестры: апшеронская чинара и рязанская береза.

Береза… Она и в том солнечном краю напоминала нам о доме. Воспетая поэтами, художниками, композиторами, белоствольная красавица стала символом России.

«Растет в Волгограде березка»… Эта песня сопровождает меня по нашей земле, она вместе со мной и на чужбине, где на плитах можно прочесть русские имена на иностранных языках. Сотни раз исполняла я ее перед самой разной аудиторией. Но, не скрою, испытываю особое волнение, когда вижу слезы на глазах совсем юных мальчишек и девчонок, знающих о войне лишь по книгам и кинофильмам. Это ли не доказательство удивительной силы, что таится в песне, прочувствованной и выстраданной сердцем композитора, поэта и певца!

Есть у меня своя березка. Растет она на площади Труда в Краснодаре, напоминая не о тяжелых для нашего народа днях, а о мирной весне, о мирном труде. И мне хочется, чтобы и о ней была когда-нибудь написана песня.

Краснодарская земля оставила неизгладимые воспоминания и о матери девяти сыновей, отдавших жизнь за свободу и независимость нашей Родины в годы гражданской и Великой Отечественной войн.

С Епистинией Федоровной Степановой я встретилась в 1967 году в канун ее девяностолетия в приземистой хате на тихой тенистой улице хутора 1 Мая, что неподалеку от степной кубанской станицы Днепропетровской. Епистиния Федоровна прожила в этом доме четверть века, через эту калитку пришли к ней и тяжкая горечь материнских утрат, и людская любовь…

О судьбе этой женщины и ее сыновьях мне хочется рассказать особо, потому что образ ее очень дорог мне и сыграл едва ли не главную роль в подготовке тематической программы, которую я готовила к 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции. Программа называлась «Тебе, женщина». Ее идея заключалась в том, чтобы показать через песню путь тяжких испытаний и великих побед, выпавших на долю русской женщины.

…Пламя гражданской войны опалило семью Степановых в 1918 году: белобандиты схватили Александра, семнадцатилетнего сына Епистинии Федоровны. Вместе с попавшей в облаву голытьбой, что подняла руку на «вековой порядок», его увезли в станицу Роговскую и там после истязаний повесили. Так впервые пролилась за Советскую власть степановская кровь… Беда не сломила Степановых, они не сошли с избранного пути – одними из первых вступили в товарищество по совместной обработке земли, а потом и в колхоз. И сына, который родился через пять лет после гибели Александра старшего, Епистиния Федоровна в память о нем назвала Сашей… Овдовев, она поставила на ноги восемь сынов – Николая, Василия, Филиппа, Федора, Ивана, Илью, Павла, Александра и дочь Валентину. Это была дружная и работящая семья: о колхозном бригадире Филиппе Степанове писала газета «Правда», ценили в артели и плотницкий талант Николая, и рачительность учетчика Федора, и умение Василия ловко и весело справляться с любым делом.

Под крышей дома Степановых часто звенела музыка: ее любили все – у Николая был баян, Василий играл на скрипке, Илья – на гитаре, Павел и Александр – на балалайке, Иван – на мандолине. Целый семейный оркестр. «Бывало, – рассказывала Епистиния Федоровна, – заспивают летним вечером хлопцы – на дальней околице слышно, и соседи улыбаются: гутарят, счастливая ты, Федоровна… А когда в 1935 году призвали в Красную Армию Федора, братьям было тесно на хуторской улице – широкоплечие, статные, развернулись они от одного порядка домов до другого. Я смотрела на них и от радости плакала: вон какая выросла у меня опора… Потом от Федора стали приходить одно за одним письма о службе, о полковой школе, курсах младших лейтенантов. Иван, Илья и Павел послушались Федора, стали курсантами военных училищ в Киеве, Саратове, Орджоникидзе. Стала получать еще больше писем… Сыны писали, что сроднились с армией, интересовались колхозными новостями, передавали приветы землякам и всегда добавляли: если будет нужно, они сумеют защитить их труд и землю…»

Первым это выпало Федору. В августе 1939 года его взвод принял бой с японскими самураями на Халхин-Голе. Молодой коммунист Федор Степанов поднял своих бойцов в контратаку, и они отстояли рубеж, но их командира сразила вражеская пуля… Посмертно он был награжден медалью «За отвагу».

Сыновья окружили мать молчаливой заботой, хуторяпе согревали Епистинию Федоровну теплом сочувствия. Она была немногословна в своем горе. Но скорбные складки, что залегли в углах ее губ в час, когда пришло известие о гибели Федора, уже не смогло разгладить время… Такой и вошла мать в Великую Отечественную…

В октябре 1943-го подразделение старшего лейтенанта Александра Степанова в числе первых переправилось на правый берег Днепра и вросло в землю у села Семище. Фашисты обрушили на смельчаков ливень огня и металла.

Одна за другой откатывались атаки противника, но таяли и ряды наших бойцов. И вот Александр остался один… Когда из пыли, подятой гусеницами танков, показалась вражеская цепь, он бил по ней до тех пор, пока работал автомат. Потом, зажав в кулаке последнюю гранату, шагнул навстречу гитлеровцам. 25 октября 1943 года Александр Степанов был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.

1943 год стал для братьев Степановых годом великого мужества. На К, рекой дуге до конца исполнил свой ратный долг перед Отчизной Илья. На Украине погиб партизанский разведчик Василий Степанов. На белорусской земле сложил голову еще один народный мститель из степановского рода – Иван. Он, как и Павел, вступил в бой в первый день войны. Прорываясь из окружения, Павел пропал без вести, а Ива. вышел к деревушке Великий Лес. Здесь в доме Петра Ио тфовича Корейко он залечил раны и в те горькие дни встретил свою любовь – дочь хозяина Марию… Отсюда он ушел к партизанам и громил врага до тех пор, пока подлое предательство не оборвало его жизнь. В эти же месяцы на долю Филиппа выпало изведать муки фашистского концлагеря. Но, оказавшись в лапах врага, он пронес свою совесть незапятнанной через все испытания и до послед го вздоха остался верен Родине.

Только Николай, поднявшись с госпитальной койки, когда на земле уже стоял мир, вернулся августовским днем 1945 года в родной хутор. Он прошел по улице, которая когда-то была тесна ему с братьями, и постучал в дверь опустевшего дома Степановых. Но и под материнской крышей война настигла солдата – он умер от фронтовых ран…

Даже этот скупой пересказ судеб братьев Степановых потрясает: редко одной семье выпадали все, какие только были на войне, испытания. Сыновья поделили те беды между собой, мать одна несла их в своем сердце.

Девяностолетие Епистинии Федоровны отмечал весь колхоз имени Димитрова, тысячи писем и телеграмм получила она со всех концов страны со словами безграничной любви и уважения. На наших и зарубежных экранах шел фильм о ней – «Слово об одной русской матери».

До последнего дня своих девяноста двух лет донесла Епистиния Федоровна и боль утрат, и гордую силу духа, и красоту души. Она умерла в 1969 году, оставшись для людей примером верности материнству и гражданскому долгу. Ее похоронили с воинскими почестями в станице Днепровской рядом с памятником павшим в борьбе за Советскую власть, на мраморных плитах которого первыми высечены имена братьев Степановых.

Неиссякаема человеческая память. Да и как можно забыть о таких людях, олицетворяющих собой образ русской женщины, самой России. Может быть, поэтому я с тех пор полюбила кубанские станицы и бывала там довольно часто, всякий раз поражаясь осуществлению величественных планов мирного строительства.

В 1977 году я принимала участие в фестивале «Кубанская музыкальная весна», посвященном 60-летию Октября. Переезжая из станицы в станицу, я видела, с каким огромным энтузиазмом трудились хлеборобы – инициаторы соревнования за получение в юбилейном году наивысших урожаев. Хотелось низко поклониться им. И я, как могла, старалась отблагодарить их песней. Репертуар составила так, чтобы в нем было все: песни о прошлом, давнем и недавнем, о сегодняшнем дне, о делах и чувствах моих современников.

Меня порадовало то, что в крае уделяется большое внимание подъему певческой культуры. Многое сделали и делают хоровое общество, коллектив музыкального училища имени Римского-Корсакова, ансамбль песни и пляски кубанских казаков, женский вокально-инструментальный ансамбль «Кубаночка». Настоящий расцвет пережила художественная самодеятельность, особенно активно развиваясь на селе, где немало талантливых исполнителей. Истинное удовольствие мне доставило знакомство с участниками самодеятельного ансамбля песни колхоза «Кубань» Усть-Лабинского района. Кубанские песий очень своеобразны. Русские в своей основе, они испытали плодотворное влияние украинского фольклора и мелодий народов Кавказа. В них сильна лирическая струя, они напевны и вместе с тем энергичны. Особенно колоритны казачьи песни, и самодеятельные артисты, делая доброе дело, сохранили лучшие из них.

В памяти останутся и великолепные колхозные и совхозные Дворцы культуры с прекрасной акустикой, обширными сценами, оборудованными по самому последнему слову техники. У нас почему-то еще бытует неверное представление о том, что современные звуко- и светотехнические аппараты сосредоточены в больших городах, а лучшие из них установлены в крупнейших концертных залах мира. Ничего подобного! Я сама пела на колхозных сценах, в залах на полторы тысячи мест, где исполнителям предоставлялись не просто необходимые, а наилучшие условия, ничуть не хуже, чем в ином зарубежном суперзале где-нибудь в Токио или Буэнос-Айресе. То же самое можно сказать и о многих областных, районных центрах. В небольшом городке Кинешме, что на правом берегу Волги, недалеко от реки возвышается прекрасное во всех отношениях здание городского театра имени А. Н. Островского, выстроенное по всем правилам современного архитектурного искусства. В дни ставшего популярным и традиционным фестиваля искусств «Красная гвоздика» там выступают многие известные артисты.

– Звук образуется как бы сам собой, – рассказывал с восторгом народный артист СССР Б. Штоколов. – Поется легко, дыхание свободное… Может, тут Волга помогает? – шутил певец. – А зрители какие благодарные, чуткие. Каждый раз волнуюсь перед ними.

На таких встречах всегда оставляешь частицу своего сердца. Так было, и когда я пела перед тружениками Узбекистана.

…Город Талимарджан предстал взору неожиданно. Два с лишним часа вдоль автомагистрали тянулись монотонные пустынные просторы – и вдруг прямо из-за барханов возникли стройные очертания современных жилых домов, нарядные детские сады, магазины. Город в пустыне, построенный золотыми руками узбекских первоцелинников. Город, которого еще несколько лет назад не было на карте. Машины останавливаются на большой площади у здания Дворца культуры имени Ленина.

Выхожу на небольшую сцену, вглядываюсь в лица людей, которые пришли сюда на встречу с песней, с великим искусством русского народа. В зале собрались строители, ирригаторы, проводящие по рукотворным рекам воду в пустыню, работники управления уникального каскада насосных станций Каршинского магистрального канала, водители, механизаторы, люди разных профессий. Мне много интересного рассказывали об удивительно щедром и вместе с тем суровом крае Узбекистана – Кашкадарье, где летом царит раскаленный зной, гуляют пыльные бури, а зимой хозяйничает в степи ледяной ветер. Рассказывали и о том, как осуществляется комплексное освоение степных просторов, как «обживается» целина, покоряется человеку, одаряя его урожаями хлопка, кукурузы, овощей и фруктов.

Новь села… В Кашкадарье планомерно и целенаправленно ведется работа по повышению культуры сельского быта. В старых обжитых районах и особенно на освоенных землях Каршинской степи вырастают поселки городского типа со всеми коммунальными удобствами, с широко разветвленной сетью предприятий сферы услуг. Я побывала в центре Нишанского района, увидела два селения с очень похожими названиями – Старый Нишан и Новый Нишан и убедилась, как полно отвечают названиям облики этих селений, как стремительно наступает новое, отодвигая в прошлое глинобитные домишки, пыльные улочки, расчищая место светлым улицам, современным строениям.

Узнала я и о замечательных ансамблях песни и танца, созданных в колхозах и совхозах Кашкадарьи. Среди них есть такие, о которых знают не только в Узбекистане. Народный ансамбль «Шодиена», например, из колхоза имени Ленина Шахрисабзского района был полпредом искусства Советского Узбекистана в Италии. А юные самодеятельные артисты из ансамбля «Мархабо» целинного совхоза «Аврора» выступали с концертами в Югославии. Юноши и девушки, представляющие узбекское народное творчество за рубежом, успешно сочетают свое увлечение искусством с вдохновенным трудом.

Труд и песни. Эти понятия неразделимы. На память приходят народные изречения, слова из песен, в которых труд воспет самыми поэтическими строками. Выступая перед целинниками далекой Каршинской степи, я вновь и вновь убеждалась в великой силе искусства, покоряющей и объединяющей людей, обогащающей их.

После концерта в Талимарджане нам предстояла еще одна встреча с трудящимися Кашкадарьи – жителями областного центра. Выступления проходили в зале кинотеатра «Россия». Город, уютный и красивый, приветливо встретил нас разноцветьем огней. Удивительное настроение праздника не покидало нас, артистов, в течение всего показавшегося нам коротким времени, отведенного жесткими рамками гастролей.

Я познакомилась с прекрасными людьми, о которых можно и надо слагать песни. Это и Адолят Насырова из совхоза имени Чули Бегимкулова, агроном с высшим образованием, бригадир, избранная депутатом Верховного Совета республики, и бульдозерист «Каршистроя» Агзам Азимханов, и экскаваторщик Вадим Ким, и бригадир строителей Валентина Зайцева, и многие, многие другие.

С такими же людьми свела меня судьба и в дни гастролей по Северному Казахстану. Две недели я была гостьей тружеников целинного края в мае 1986-го. Восемнадцать концертов в Кокчетавской, Северо-Казахстанской и Целиноградской областях – таков итог поездки к хлеборобам. Но дело здесь не в цифрах, хотя и они кое-что значат. Главное – приятно ощущать себя в одном строю с гвардейцами труда, сознавать, что искусство твое не только нравится или нужно людям, но и помогает им лучше работать и жить.

Я часто и прежде выступала на целине, но в самую горячую пору – в дни весеннего сева – впервые. Я была свидетелем поистине героического труда хлеборобов, встречалась со многими из них, своими глазами видела необозримые хлебные нивы, которые бороздили тракторы-гиганты К-700, оснащенные сеятельными агрегатами. Стоишь на хлебном поле, смотришь вокруг и наполняешься гордостью за этих замечательных людей, выращивающих урожаи самого главного богатства страны – хлеба. Незабываемое это зрелище, поистине трудовая симфония, радующая сердце и душу. А с какой любовью о своей профессии говорят они сами! Стоя прямо в борозде, я беседовала с первым секретарем Шортандинского райкома партии Целиноградской области В. Гартманом и директором опытного хозяйства Всесоюзного научно-исследовательского института зернового хозяйства А. Селезневым. Руководители сельскохозяйственного производства были озабочены многими делами. «Наверное, не вовремя приехала я сюда в эту пору», – подумалось мне, и я решила поделиться своими мыслями с механизаторами. «Ну что вы, – услышала в ответ, – ваш приезд для нас большой праздник, а ваши песни только помогают нам лучше провести сев. Одно без другого не существует». «Вы больше поете, мы лучше работаем, – говорил Герой Социалистического Труда С. Гаврилюк. – Обещаю, что моя бригада в честь вашего приезда закончит сев раньше установленного срока. Думаю, и другие не подкачают. Ведь встречи с искусством не только вливают в человека новые силы, но и обогащают его нравственно, эстетически».

Слова знатного бригадира я вспомнила в тот же день, когда вышла на сцену великолепного Дворца культуры в Шортандах и увидела переполненный зал. Если бы можно было сразу сфотографировать слушателей, особенно их лица, озаренные любовью к песне! Насколько велик был интерес присутствующих к музыке, передать словами или описать невозможно.

Вспомнила наказ С. Гаврилюка я, и когда оказалась в юном Степногорске. За время постоянных гастрольных поездок немало я перевидела разных городов – и старинных, величественных, и рожденных в годы первых пятилеток, и восстающих из руин после страшного пожара войны, и совсем еще молодых, недавно появившихся на карте нашей Родины. Один из таких новых городов – Степногорск. Еще несколько лет назад этого сказочной красоты города не было в степи. Когда видишь такое рукотворное чудо, хочется воздать должное людям, построившим его, воспеть их труд и низко им поклониться.

Почти все, с кем мне пришлось общаться в Степиогор-ске, желали одного: пусть почаще приезжают сюда мастера культуры и искусства, артисты, художники, видные деятели советской культуры. Об этом же говорили мне делегаты XXVII съезда КПСС бригадир штукатуров-маляров Г. Ващинская, Герои Социалистического Труда А. Гри-шан, А. Белов, ветераны войны… И я поняла, что не случайно в своей речи на XXVII съезде целиноградская трактористка депутат Верховного Совета СССР Н. Геллерт ратовала за необходимость возобновления культурного шефства над целиной.

Несмотря на крепкую материально-техническую базу учреждений культуры, на современное оснащение всем необходимым превосходных домов и дворцов культуры, которых немало построено на бывшей целинной земле и которым может позавидозать любой крупный промышленный центр, трудности есть, и немалые. Одна из них, пожалуй, основная – нехватка квалифицированных работников культуры, знающих свое дело специалистов. Вот тут как раз и есть где развернуться шефским организациям, надо укреплять содружество профессионалов с любителями. Думается, профессиональный художник не может стоять сегодня в стороне от этого дела. С другой стороны, встречи с людьми труда имеют принципиальное значение и для творчества самого артиста. Они дают ни с чем не сравнимый творческий заряд, заставляют относиться с большей требовательностью ко всему, что ты делаешь на сцене. Ведь и выбор репертуара, и манера исполнения, и само вдохновение артиста определяются именно такими впечатлениями.

Необходимость более тесного контакта с участниками художественной самодеятельности подтверждается самой жизнью. Глубоко осталась в памяти, например, встреча с лауреатом самодеятельного творчества трудящихся вокально-инструментальным коллективом из Свердловска «Уральские самоцветы». Дворец культуры завода «Урал-электротяжмаш» имени В. И. Ленина не мог вместить всех пришедших на вечер. Мне задавали вопросы, и я в свою очередь интересовалась жизнью и творчеством молодых лауреатов, пыталась помочь советами, делилась опытом. Родившийся из скромной цеховой самодеятельности, ансамбль отличался своим молодым составом: самому старшему из его участников исполнилось тридцать четыре, подавляющему большинству было от семнадцати до двадцати. Образование у ребят среднее, среднетехническое, многие учились заочно, работали в разных цехах и сменах, но трижды в неделю собирались вместе. Первое признание пришло в Болгарии, куда самодеятельные артисты приехали для участия в фестивале имени Г. Димитрова. Пели «Величальную», «На глыбе железной», «Зори русские» и другие – протяжные, шуточные, плясовые песни, частушки, старинные и современные, и все в характерной уральской манере – не на два голоса, а ияти-голосьем. Ансамбль получил золотую медаль фестиваля, стал стремительно расти, но умение отличать подлинное от подделки, искусство от суррогата пришло не сразу и не просто. Найти себя в искусстве, будь оно самодеятельное или профессиональное, очень и очень трудно. Не секрет, что некоторые даже ставшие популярными коллективы увлекаются подчас бездумным подражанием западной моде. Хорошего в этом мало. Во-первых, потому, что копируются далеко не лучшие образцы зарубежного искусства, а во-вторых, механически переложенная на чужую основу русская, советская песня утрачивает присущую ей самобытную красоту. Зрелый, сформировавшийся слушатель в состоянии трезво оценить, как мало приобретает она при такой «обработке» и как много теряет. Но у молодежи вкус еще не выработался, как же оградить ее от вредного, бесплодного подражательства? Это был первый вопрос, заданный на диспуте во дворце. Ответ только один. Конечно же, надо шире пропагандировать нашу песенную манеру, больше петь «по-русски»-, в широком смысле этого слова. Оппоненты возражали: «Какая уж тут манера? Народная песня, выпестованная фольклором, все реже звучит даже и за деревенской околицей, многие слова ее стали архаичны, иногда просто режут ухо». Причина такого явления в том, что жизнь, конечно, стала иной, ритмы и мелодии ее изменились. Песня урбанизируется вместе с деревней, и поэтому все реже звучит в красивом многоголосном исполнении. Но я и поныне не разделяю мнения некоторых слушателей о том, что народная песня переживает упадок и что ей не возродиться. Нет, народная песня не умирает и никогда не умрет. Доказательством тому служат современные былины, звонкие частушки, прибаутки, остро откликающиеся буквально на все события жизни, а также многочисленные плачи, родившиеся в народе в годы тяжких военных испытаний. Надо лишь всем нам уважительнее и бережнее относиться к народному творчеству, в том числе и к народной песне.

Не зная своего прошлого, невозможно по достоинству оценить настоящее и уверенно смотреть в будущее. Не случайно В. И. Ленин настойчиво подчеркивал, что нельзя создать новую культуру, не погрузившись в родник живого народного творчества. Народная музыка, песня в лучших своих образцах остаются и поныне высоким и совершенным идеалом, к которому надо стремиться. Взять, к примеру, народную лирическую песню с ее богатейшей палитрой настроений «Научить тебя, Ванюша…». Сколько разнообразных оттенков в одних только обращениях девушки к любимому: голубчик, моя надежда, красавец, друг сердечный, молодчик мой милый… Или россыпь ласковых слов в песне «Полно солнышку из-за лесику светить»: молодец удалой, раздушеч-ка, душа мой чернобровый, миленький, мил… Какое лексическое богатство и вместе с тем какая душевная щедрость! Не случайно, конечно, к фольклору постоянно обращались и Пушкин, и Гоголь, и Короленко, и Горький.

Народная песня – наша живая история, по которой можно изучать характер и думы народа. За многие годы выступлений на сцене и странствий по белу свету я убедилась в неистощимой популярности нашей песни – она продолжает завоевывать новых друзей. Ее искренность, правдивость, задушевность покоряют сердца миллионов людей на всем земном шаре, пробуждают в них добрые чувства…

Второй вопрос, обсуждавшийся на вечере, касался легкой, развлекательной музыки. Как раз накануне отлета в Свердловск я встретилась с Д. Кабалевским. «Никто не требует, чтобы произведения легкой музыки были образцами великого искусства, – сетовал композитор, – но они не должны быть и образцами легкого отношения к искусству… Безусловно, музыка, песня должны украшать нашу жизнь, наш быт. Но для этого они прежде всего сами должны быть красивыми в самом великом смысле. Красивой должна быть и танцевальная музыка, и музыка для джаза, и легкая эстрадная песенка. А кроме того, украшать жизнь – не значит душить ее! Ведь жизнь украшает и дивная музыка природы, и тишина. А не задушены ли они сейчас множеством безжалостных к людям, к природе и к тишине транзисторов и могучих усилителей?»

И я вспомнила слова Дмитрия Борисовича, когда разгорелся жесточайший спор по поводу вокально-инструментальных ансамблей. «Раз публика принимает ВИА хорошо – значит, ей нравится такое искусство», – кричал с задних рядов задиристый мальчонка. «Это не ансамбли, а сплошь и рядом балаганы», – сердито неслось из середины зрительного зала. «Ну что плохого в том, что молодежь музицирует», – резонно вопрошала стройная девушка в очках, встав с кресла. Пришлось вмешаться в самый разгар битвы. Я сказала:

– Друзья мои! Проблемы песенного жанра, эстрадной музыки, в том числе и творчество вокально-инструментальных ансамблей, волнуют не только нас, собравшихся в этом зале. Тяготение к современным ритмам и мелодиям характерно сегодня для всей молодежи. Всякого рода музыкальных коллективов у нас хоть отбавляй. Тут и «Призраки», и «Лесные братья», и «Черные грифы»… А сколько «поющих»! «Поющие гитары», «Поющие голоса», «Поющие юнги», «Поющие сердца»… И беда, конечно же, не в том, что все они «поют», а в качестве их репертуара и исполнения. Не вижу я ничего плохого в том, что молодежь музицирует, через музыку стремится к самоутверждению. Дело в другом – в духовной лености, в бессмысленной повторяемости, неумении ощущать красоту жизни, по достоинству оценивать свершения нашего времени. Иным молодым людям кажется достаточным, восполняя пробелы в музыкальном восприятии мира, повесить через плечо магнитолу и окутать себя ритмами зарубежного суперансамбля. Мне как певице обидно, что все чаще музыку, песню потребляют – именно потребляют, другое слово трудно подыскать…

Вы спросите: а гитары? Разве не идут они у нас нарасхват? Верно, идут, но большинство – я не говорю о настоящих любителях музыки – лишь перебирают струны – трень-брень, трень-брень или рвут их, чтоб «было громче». Трепетный затаенный язык гитары им недоступен. Поэтому я хочу сказать вам: не потребляйте музыку, живите в ней! Избегайте бездушной, пошлой музыки, отупляющей и опустошающей душу, превращающей в расхожие действительные ценности. И здесь необходимы неустанные коллективные усилия композиторов, певцов, поэтов, музыкантов, режиссеров и редакторов музыкальных передач на радио, телевидении, создателей песенных сборников и, конечно, каждого из вас, слушателей – умных, понимающих, любящих песню.

Что касается иных «осовременивателей» народных песен, то их жалкие и безвкусные попытки театрализации фольклора не могут не вызывать чувства протеста. Совершенно недопустимо, когда народные песни становятся, можно сказать, объектом расправы певцов-недоучек и незрелых ремесленников от музыки! Мпогие «идеологи» вокально-инструментального направления почему-то убеждены, что подавать старинную песню на эстраде следует только в современной джазовой обработке. Оказывается, так велит мода. Но подлинное искусство никогда не было и не будет скоротечным, преходящим, легковесным. Скажу больше: мода еще не показатель популярности, не доказательство высоких достоинств тех или иных музыкальных произведений. Сам по себе спрос, хотя бы и широкий, не является свидетельством хорошего качества – вот что надо учитывать при оценке художественных произведений, как считал Лев Толстой. И с ним трудно не согласиться.

Долго еще бурлил и клокотал зал Дворца культуры. Сердцем чувствовала, что мои слова дошли до сознания собравшихся, и это радовало меня не меньше, чем успех от запланированного концерта.

Впоследствии я стала чаще использовать форму концертов-бесед, выступала с ними перед костромичами, ярославцами, студентами Ленинграда и ткачихами Иванова, шахтерами Донбасса и хлеборобами Украины… «Уважаемая Людмила Георгиевна! – писал мне председатель колхоза «Заря коммунизма» Ровенекой области Герой Социалистического Труда В. Плютинский. – Огромное спасибо Вам за выступления перед тружениками полей и ферм, они, несомненно, помогли нам в выполнении стоящих перед коллективом задач. Мы успешно завершили уборку хлебов, собрав урожай по 38 центнеров с гектара и уже намолотив 10 800 тонн зерна. С большой благодарностью восприняли мы и все Ваши беседы о песенном жанре, развитии эстрады, о том, как искусство помогает нам «строить и жить». Это было полезно не только для колхозников и их семей, но и для коллективов художественной самодеятельности, которых, как Вы знаете, у нас много. Думаю, что подобные мероприятия вызовут интерес и у других сельских тружеников, рабочих, служащих, словом, у всех тех, с кем Вы будете общаться с высокой трибуны искусства в дни гастролей по Родине».

Подобных писем я получала отовсюду множество и, как могла, учитывала пожелания их авторов. Конечно, я не претендовала на роль лектора общества «Знание», но объяснить по мере возможности слушателям сложившуюся вокруг песни ситуацию всегда считала и считаю своим общественным долгом.

В самом деле, не все еще проблемы решены в нашем песенном хозяйстве. Скажем, пропаганда народной песни. В сокровищнице фольклора хранится бесчисленное количество жемчужин. Отыскать их, отшлифовать, представить в наивыгоднейшем свете – ведь речь идет прежде всего о приобщении миллионов людей к музыкальным богатствам нашей Родины – вот задача. Естественно, сделать это могут лишь квалифицированные специалисты, знающие свое дело, организаторы концертной жизни. Просто взять и записать то, что поет старушка – хранительница фольклора своего края где-нибудь в селе на Вологодчине, а затем в точности воспроизвести ее исполнение на концертной эстраде недостаточно – необходимо художественно осмыслить песню как явление, изучить обстоятельства ее бытования, образ жизни исполнителей… Об этом всегда надо помнить нашим пропагандистам народной музыки. А они у нее были и есть в немалом количестве. Вспоминаю моего давнего друга, заслуженного работника культуры РСФСР Юрия Львовича Юровского. Он – один из самых квалифицированных организаторов концертной работы у пас в стране, создатель и впоследствии многолетний директор Омского народного хора и Омской филармонии, пользующейся доброй славой у актеров всех поколений и рангов.

Большой энтузиаст своего дела, величайший знаток фольклора Елена Владимировна Калугина, художественный руководитель Омского народного хора, также относилась к числу тех, кто не жалел сил и времени для пропаганды народного искусства. До самого последнего дня жизни, буквально до самой последней репетиции, она продолжала искать, пробовать…

Таким же самобытным пропагандистом фольклора, вкладывающим в дело всю душу, является и художественный руководитель академического Северного русского народного хора профессор Нина Константиновна Мешко. Ее подвижническое трудолюбие позволило приобрести хору репутацию ищущего, высокопрофессионального коллектива. Нина Константиновна свято верит в нерасторжимую связь народных истоков с вершинами искусства… Искусство, говорит она, как дерево – чем глубже корни, тем выше и пышнее крона…

Неизгладимое впечатление произвел на меня и народный артист СССР, лауреат Ленинской премии, профессор Таллинской консерватории Густав Эрнесакс, когда я посетила Эстонию, а затем Литву и Латвию в связи с 25-й годовщиной воссоединения республик с Советским Союзом. Будучи главным дирижером всех праздников песни Эстонии в послевоенные' годы, он по праву считается одним из инициаторов превращения ее в своего рода певческую республику, ведущую роль в которой играет хоровое искусство. Я была поражена, когда пришла на праздник песни, увидев и услышав этот гигантский тридцатитысячный сводный хор, за выступлением которого в течение нескольких часов следят не менее ста двадцати тысяч человек! Характерно, что в репертуарах таких фестивалей сплошь народные песни, а удивительное единение хористов и зрителей создает непередаваемую атмосферу, когда все участники праздника проникаются гордостью за свое национальное искусство, свой песенный фольклор.

Примером творческого подхода к делу пропаганды народной песни может служить деятельность руководителей народного хора Всесоюзного радио и Центрального телевидения народного артиста СССР Н. Кутузова и Г. Рождественской. Они работают с композиторами, чьи аранжировки народных песен не нарушают их внутренней гармонии, неутомимо собирают фольклор, бережно относясь к различным стилям и манерам исполнения. Это огромный труд. Зато репертуар хора периодически обогащается драгоценными находками: отдельными песнями и целыми песенными циклами из разных областей России – Воронежской, Курской, Смоленской, Белгородской, Брянской, Орловской…

Сколько душевных сил отдано песням – патриотическим, лирическим, шуточным, игровым, – чтобы каждая из них, преображенная, а нередко и возрожденная, зазвучала в эфире, с этой всенародной трибуны искусства! Для коллектива и его солистов народная песня остается высоким и совершенным идеалом. Это и «Пташечка касаточка», и «Не бела-то березонька», и «Ничто в полюшке не колышется»…

В то же время надо помнить, что вместе с ритмами жизни меняются и музыкальные ритмы, и это оказывает влияние на фольклор, народные традиции, в частности, в песне. Они не могут оставаться застывшими, должны постоянно обновляться. В этой связи возникает проблема репертуара. Появляющиеся новые сочинения нередко носят лишь иллюстративный характер, композиторы не идут дальше сюит по мотивам сказок, очередных «напевов», «русских мелодий», выстроенных по штампам двадцатилетней давности. Р1х бедность и однообразие я объясняю недостаточно интенсивной и глубокой разработкой того же фольклора. Сказанное касается и обработок народных песен. Сделаны они малоквалифицированно, без серьезных знаний традиций народного творчества. Такие музыканты забывают о том, что обработать песню – это значит, сохранив мелодическую основу ее, добиться более колоритного звучания. А для этого, кроме всего, надо еще и глубоко понимать созданное народом, искренне любить и уважать. Известны прекрасные обработки М. Балакирева, Н. Римского-Корсакова. Я с особым удовольствием пою «Белелицы-румяницы вы мои» и «Ах, ты, Ванька» в обработке С. Рахманинова. Эти композиторы показали подлинные образцы творческого подхода к народной песне.

Немало удачных обращений к фольклорным жемчужинам и у советских композиторов. В репертуаре многих исполнителей – произведения В. Захарова, К. Массалитинова, В. Василенко. Казалось бы, не так уж и мало внимания уделяется народной песне, но придите в нотный магазин и попытайтесь приобрести хоть что-нибудь из произведений названных и других композиторов. Вас наверняка огорчат, сказав, что их не было давно или же они выпущены малым тиражом и раскуплены. Досадно, конечно, что порой музыкальные издательства не учитывают спроса. Нужны, очень нужны сборники народных песен, переиздания классических образцов. Очень важно, чтобы певцы имели хороший разнообразный репертуар, который не ограничивался бы только известными популярными мелодиями, а постоянно обогащался из сокровищницы народного творчества. Вот почему мы ждем от наших композиторов, работающих в различных жанрах, произведений, истинно современных по языку и форме, с ярко выраженным национальным характером, в основу которых были бы положены достижения отечественной музыкальной культуры и традиции народного творчества.

Музыкально-песенная пропаганда – дело трудное и сложное. Она требует к себе повседневного серьезного отношения, здесь нет мелочей. Казалось бы, незначительная «технологическая» деталь – одно время основные передачи по русскому народному творчеству были переведены на четвертую программу телевидения. И вот уже обширные области Урала, Сибири, Дальнего Востока не могли приобщиться к народной песне. Эстрадная музыка оказалась в более привилегированном положении. Другой пример: из-за существенных упущений в клубном деле неорганизованные формы народной самодеятельности приобрели большую популярность, чем коллективы, созданные при учреждениях культуры. Многие молодежные вокально-инструментальные ансамбли оказались на положении «диких», их стало хоть пруд пруди, и они, надо признать, весьма успешно потеснили традиционные виды самодеятельного искусства – хоры, оркестры народных инструментов.

Самое прискорбное, что молодежь часто не интересуется художественным народным творчеством. Известно, что у нас можно заказать на свадьбу инструментальный ансамбль и джаз-оркестр. А спросите молодоженов, хотели бы они пригласить не «электрогитары», а, скажем, балалаечный ансамбль, и вам наверняка скажут «нет». Это, мол, старо. К сожалению, и модные нынче вокально-инструментальные ансамбли все реже и реже обращаются к народной песне. И это действительно жаль, потому что при бережном отношении она могла бы многому научить, оказать значительное влияние на повышение художественного уровня самих этих коллективов. Могла бы научить и внимательному отношению к слову, и умению раскрыть богатство мелодии, тонкости нюансировки, музыкальности, и воспитать хороший художественный вкус. Много ли есть у нас интересных, самобытных коллективов, удачно сочетающих в своем творчестве и традиции народной песни, и современную музыку?

Вызывает тревогу положение и с народными оркестрами: инструментов для них нет или есть совсем мало, да и выпускаются они плохого качества. Вот и превратилась балалайка, которой восхищался П. Чайковский, в сувенир для иностранцев наряду с матрешками. Предается забвению, например, такой музыкальный инструмент, как гармонь. Это о ней писал поэт А. Жаров:

Родимая сторонка!

Поэзия российских деревень!

Музыка, песня – даже самая хорошая – нуждаются в пропаганде и в центре, pi на местах. Прямо надо сказать: многие филармонии, надеясь исключительно на кассовые сборы от «модных» солистов и ансамблей, не утруждают себя пропагандой серьезной музыки. Поэтому не приходится удивляться, что выдающиеся наши певцы и музыканты мирового класса выступают норой на периферии при полупустых залах, а очередной заезд шумного ансамбля порождает ажиотаж.

Чтобы этого не происходило, необходимо выработать единые критерии подхода к эстрадной продукции. Одним из них, во всяком случае объективным, может быть профессионализм, предполагающий высокий уровень композиторской техники, знание основ аранжирозкиг широкую осведомленность в общекультурных вопросах и прочную теоретическую базу. Конечно, куда проще придумать какую-нибудь сиюминутную мелодию, особенно для вокально-инструментальных ансамблей, руководители которых порой не очень щепетильны ни в выборе репертуара, ни в самом названии коллектива и исполняемых программ. «Время», «Голос времени», «Эхо времени»… «Вроде бы все стараются идти со временем в ногу, – говорил Б. Александров, – а послушаешь концерт с «лирическим роком», претендующим на отражение «настроения эпохи», и становится ясно, что ни содержание, ни средства музыкальной выразительности ничего общего с современностью не имеют». Происходит это отчасти потому, что многие музыканты, претендующие на новаторство в этом жанре, как правило, не утруждают себя глубоким изучением современных тенденций в отечественной и зарубежной культуре, не обладают должным талантом и профессионализмом. Может быть, сегодня все это кажется кому-то безобидным, но последствия такой эстетической близорукости отрицательно скажутся в будущем. В нашей стране перед деятелями искусства действительно широкие просторы для действительно свободного творчества, повышения мастерства, дальнейшего развития многообразных, реалистических форм, стилей и жанров. Но, как сказано в Политическом докладе XXVII съезду КПСС, «повышать степень зрелости общества – значит обогащать духовный мир человека». А способны ли обогащать духовную жизнь народа музыкальные произведения, в которых и не пахнет духовностью? Что греха таить, такие еще прорываются и на экраны телевидения, и в кинематограф, и на радио, и на концертные площадки. Вот почему, передавая ритмы современности, следует в то же время возвести преграды против пошлости и легкомысленности, прекратить стихийный поток песенного брака всюду – от телевидения до молодежного кафе.

Не должно быть места потребительскому отношению к искусству, стремлению подзаработать в угоду ловким ремесленникам и всякого рода дельцам от искусства. Среди композиторов находятся и такие, кто не желает трудиться над серьезными произведениями, воплощающими высокие идеи гражданственности. Зато с редким напором, невероятной силой они пробивают в эфир или на эстраду свои поделки, сознавая или, может, не сознавая, что в этих «сочинениях» нет полнокровных жизненных образов, далеко не совершенна музыка pi слабый поэтический текст. Кстати, о песенной поэзии. Что несут в себе слова песни, как они трактуются, как звучат для аудитории – все это, бывает, остается по другую сторону настоящего искусства. У иных исполнителей нет даже ни малейшей попытки разобраться в конструкции песни, ее лексике, самом строе. Вот откуда происходят ее легковесность, порой просто никчемность.

Ясно и другое: с плохой песней, музыкальным коммерческим ширпотребом нельзя бороться административными методами. Лучшее средство противостоять всем модным поветриям и увлечениям на разных уровнях – сочинять и исполнять хорошую музыку и песни. Важно создать такую обстановку, в которой не могли бы иметь успех ансамбли, уродующие художественные вкусы молодежи. Вся армия композиторов, поэтов, редакторов, исполнителей, родителей, учителей призвана бороться за формирование высоких художественных вкусов юного поколения, оберегать его от всякого дурного влияния.

Чаще всего молодые люди не приемлют того, о чем не имеют достаточно четкого представления. В музыке это проявляется особенно. Душевная черствость, грубость, отсутствие малейшего участия в судьбе ближнего, как правило, свойственны тем, кто к музыке, к искусству равнодушен или имеет о них весьма смутное представление. Я абсолютно убеждена – мой опыт творческой жизни тому порука, – что человек, не понимающий глубоко искусство, неполноценен, его эстетические убеждения и гражданская незрелость обнаруживаются довольно явственно. Не могу не рассказать читателю о том, что произошло как-то в одном крупном индустриальном городе нашей страны. В присутствии большого скопления людей один шустрый подросток как ни в чем не бывало прикурил от… Вечного огня в центральном парке. Уверена: этому юноше чужда подлинная музыка, он не удосужился мало-мальски разобраться в ней хотя бы в первом приближении.

Вот почему я не устаю повторять: нужна стройная, продуманная система приобщения к миру прекрасного, действующая во всех общеобразовательных школах. Это, на мой взгляд, одна из острейших насущных проблем не только в развитии школы, но и в развитии всей нашей культуры.

После Великой Октябрьской социалистической революции, в 1918 году в труднейших условиях хозяйственной разрухи и надвигавшихся походов Антанты, когда на карту было поставлено само существование только что родившейся Страны Советов, было принято «Обязательное постановление о преподавании пения и музыки в единой трудовой школе». Оно предусматривало два урока пения в неделю, кроме двух часов общеобразовательных занятий. Сейчас, к сожалению, – один урок музыки в неделю, да и тот сплошь и рядом ведется слабо. Вот и получается, что многие выпускники школ, получившие аттестат зрелости, ничего не знают о музыке. Не потому ли, что никто ни дома, ни в школе никогда за все время учебы даже и не пытался ввести подростка в мир высоких чувств и эмоций. Бывает, что родители чаще всего обеспокоены тем, чтобы их сын или дочь были одеты не хуже других, не скупятся на дорогие подарки своим чадам и совершенно равнодушны к тому, какая музыка вошла в их дом. Большинство из них легко присоединяется к рассуждениям о том, что сейчас другое время, стало быть, и другие вкусы, что нужно молодежи самой разбираться, что хорошо и что плохо. Пропаганда же музыки в школе – и серьезной, и развлекательной – нередко держится на энтузиазме тех немногих преподавателей, чаще всего гуманитарных дисциплин, которые берут на себя совершенно добровольно эту нелегкую ношу.

Значительное число уроков пения выпадает из-за отсутствия учителей-специалистов, а отношение к предметам искусства и к педагогам, ведущим их, находится на уровне, никак не соответствующем тем высоким критериям, которые сегодня выдвигает жизнь. В беседах с молодыми учителями, собирающимися посвятить себя преподаванию искусства детям, мне не раз приходилось сталкиваться с представлениями о некоторой «второсорт-ности» своего предмета в школе, ненужности своего труда. К сожалению, эти рассуждения имеют реальную основу. Помню, несколько лет назад на мой концерт в Краснодаре пришла группа учителей музыки городских и районных школ. Разговорились. Один из них сетовал на то, что районные и городские отделы народного образования относятся к пению как к второстепенному предмету, без особого внимания. Другой жаловался, что в школе народной песне не уделяют достаточного внимания, а в большинстве школ пение вообще не преподают. Подобные суждения я часто слышала во Владимире, Костроме, Куйбышеве, Кемерове и некоторых других крупных городах. Вывод не очень радостный. Небл агополучное положение с художественным воспитанием в школе создает соответствующий микроклимат и в семье. Часто можно слышать, как, придя из школы, сын докладывает с порога родителям: «По арифметике пятерка, по русскому четверка, по пению и рисованию двойки». В ответ отец погладит сына по голове и скажет: «Не расстраивайся, глазное – считать и писать умеешь. А что двойки по рисованию и пению, так это не страшно, беды тут нет. Переживем как-нибудь с матерью, если не выйдет из тебя Репин или Шаляпин». Эти слова говорит главный авторитет для ребенка – родитель, воспитывающий его наряду с учителем. Вот вам и сформировано отношение десятилетнего мальчишки к эстетическим ценностям на годы вперед, ярко свидетельствующее о недопонимании родителями роли искусства в жизни. Кто сказал, что развитие человека может ограничиваться только науками, в первую очередь точными и в какой-то мере гуманитарными? Разве акцент на одном круге предметов правилен? Нет, конечно. Я уверена, что в школе должны давать в гармоничном сочетании основы тех знаний, которые бы формировали всесторонне развитую личность. Ведь пока еще ни одному рабочему, физику, врачу, не говоря о литераторе, артисте, не помешало знакомство с музыкой, песней. Скорее наоборот.

Усиление заботы о формировании у детей и юношества высоких эстетических вкусов, необходимость прививать уважение к памятникам культуры, народному творчеству, шедеврам искусства – задача, от решения которой сегодня не уйти. «Если мы сумеем «влюбить» маленького человека в музыку, из него не вырастет ни паразит, ни негодяй. Музыка создает известный иммунитет против нравственного убожества. И важнейшая роль тут принадлежит песне…» Эти слова сказаны Густавом Эриесаксом, и я целиком и полностью согласна с известным музыкантом. Наша школа подошла к такому рубежу, когда требуются радикальные перемены в системе музыкального воспитания подрастающего поколения. Очень важно преодолеть укоренившееся негативное отношение к музыкальному воспитанию среди самих педагогов; ведь находятся такие, которые доказывают бесполезность уроков пения в наш бурный век, не понимая, что наука и искусство формируют разные элементы мышления, одинаково необходимые для развития личности. Вот если бы эти «теоретики» прикинули, какой ущерб идейному воспитанию наносит запущенное состояние музыкального образования в школах! А кроме того, сколько новых Щедриных, Хренниковых, Штоколовых, Архиповых, Образцовых недосчитывает из-за этого наша страна. Ведь на школьных уроках по искусству вероятность открытия талантов, которые, как известно, не каждый год рождаются, неизмеримо выше. Конечно, было бы неверно утверждать, что в нашей стране вообще отсутствует эстетическое воспитание. Ни в одном другом государстве мира не делается для детворы так много, как у нас. В целом по Союзу насчитывается больше пятидесяти театров юного зрителя, свыше ста театров кукол! Одних только детских библиотек более семи тысяч. В городах и селах страны действуют сотни детских музыкальных школ, где учатся наиболее одаренные ребята. Для детей и юношества проводятся всевозможные конкурсы, викторины, фестивали, поистине неисчислимы тиражи грампластинок. Вспомним телелекторий для юных, который вел выдающийся композитор и общественный деятель Д. Кабалевский, чьи вдохновенные беседы о музыке воспринимались всегда с огромным интересом. Безусловно, полезны были передачи по изобразительному искусству под руководством известного живописца Б. М. Неменского. Задача их – воспитание художественными средствами активного отношения к жизни. Телевидение помогло нам узнать и о замечательных учителях из Вильнюса, Ташкента, Ленинграда, Москвы, Казани, которые своим поиском, своим трудом открывают новые пути в преподавании искусства. У опытнейшего ленинградского педагога В. Морозенко дети на уроке – и зрители, и художники. Часто они испытывают такой восторг от увиденного, что аплодируют. Это величайшее счастье – открыть детям радость искусства! И все же я повторяю: мы делаем в этой области недопустимо мало. Пока не будет осуществлена решительная перестройка всего эстетического образования, пока музыкальное воспитание не будет доведено до каждого учащегося, трудно рассчитывать на реальные плоды в таком государственно важном деле. Именно государственном, ибо эта проблема выходит за рамки собственно музыки, собственно культуры. И приятно сознавать, что я не одинока в своем мнении. На сессии Верховного Совета СССР, проходившей в апреле 1984 года, было принято постановление об «Основных направлениях реформы общеобразовательной и профессиональной школы», затрагивающей, в частности, и вопросы эстетического образования подрастающего поколения. Но, к сожалению, прошло уже несколько лет, а реальных изменений пока нет. Музыка и молодежь… Эта тема, повторяю, волнует меня бесконечно. И поныне ведутся споры о влиянии далеко не лучших образцов западной музыки, в частности песни, на формирование и развитие вкусов нашей молодежи. Сам по себе факт приобщения молодых людей к искусству народов других стран отраден: ни одна национальная культура не может жить и плодотворно развиваться изолированно, вне связи с другими культурами, чьи лучшие творения питают сознание миллионов. Есть и будут свои почитатели у аргентинского танго, у ритмов Кубы, у мелодий европейских стран, у идущих из глубины веков народных африканских напевов. Богатства, накопленные музыкальной культурой мира, настолько велики, что вполне естественно желание видеть их наиболее полное отражение на телевидении, на сценах рабочих клубов и дворцов культуры, слышать по радио, в грамзаписях. Но если прислушаться к потоку музыки, несущейся со всех сторон утром и вечером, то становится очевидным: эстрадные песни в исполнении различных зарубежных вокально-инструментальных ансамблей все более заполняют эфир, становятся едва ли не стержнем иной музыкальной передачи. Есть у нас еще люди, тяготеющие к музыкальным «шедеврам», которые у себя на родине вышли, что называется, в тираж, но еще способны оказывать некоторое воздействие на публику. В. И. Ленин,

выступая против почтения к художественной моде, господствующей на Западе, отмечал, что мы «не должны стоять сложа руки и давать хаосу развиваться, куда хочешь. Мы должны вполне планомерно руководить этим процессом и формировать его результаты». К сожалению, иные ретивые пропагандисты музыкальных «новаций» не утруждают себя глубоким изучением современных тенденций в зарубежной культуре, что, конечно же, отрицательно сказывается на духовном развитии юношества.

Нам, старшему поколению, ответственному за воспитание молодежи, далеко не безразлично, как она проводит свой досуг сегодня. Ведь масштабы новых задач, революционный характер перестройки предъявляют более высокие требования к нравственному облику каждого юноши или девушки. И тут непочатый край работы, потому что у некоторой части молодых людей все еще проявляются и факты гражданской незрелости, и пренебрежительное отношение к интересам общества, и идейно-нравственная «всеядность», и вседозволенность поведения. Вот пример. Некоторое время в молодежной печати широко обсуждались вопросы пропаганды на эстраде так называемого «металлического» рока, имевшего ранее привкус «запретного плода». Мнения оказались совершенно разные. Дать однозначную оценку явлению, которое получило распространение в Москве в самом начале перестройки, оказалось нелегко. Зародилось оно в подвалах и на квартирах, где группки и группочки собирались по вечерам, чтобы «приобщить себя к шедеврам века». Атмосфера гласности сильно поколебала бронезащитный принцип «Запретить!», и руководство столичного комсомола решило: пусть молодые разберутся сами, что такое хорошо и что такое плохо. И вот один из Дворцов культуры Перовского района Москвы предоставили на вечер «металлистам».

Вечер этот был не первым, поэтому милиции и дружинников в зале было предостаточно: опыт предыдущих концертов заставил пойти и на такие меры. Зрителей и слушателей рока можно было узнать еще в метро по маскарадным нарядам: кожаным безрукавкам и браслетам, металлическим цепям, намотанным по всему телу.

После первых аккордов группы «Шах» зал вскочил на кресла, вытягивая вперед руки и вопя: «Металл!!!» В дальнейшем зал и сцена соревновались: кто кого? С одной стороны – электродецибелы, с другой – истошные взвизги. Тексты песен тоже ничего общего с искусством не имели: со сцены на дурном английском языке звучали сентенции типа: «Я тебя люблю, я тебя убью!»

«Шаха» сменила группа «99%». Солист с быстротой карманника выскочил на сцену и швырнул микрофонную стойку в публику. В зале началась борьба за обладание ею, перешедшая в рукопашную поклонников обеих групп. Странно было слушать русскую речь, казалось, что ты где-нибудь в Чикаго.

В зале бушевала энергия молодых, которым, честно говоря, было наплевать на весь этот «металлизм», требовалось лишь самовыражение, применение своих кипучих сил. Нужного русла ке находилось, поэтому «металлический» рок и стал тем «клапаном», который выпускает «пар».

На сцене были и представители Перовского райкома ВЛКСМ, пытавшиеся овладеть залом, но это им не удавалось.

Все оказалось не просто: выпустить пар – и не обжечься.

Разрешить разрешили. Первый, простой шаг сделан. Следующие шаги куда труднее. Да, было время – переусердствовали в запретах. Теперь можем переусердствовать в угождении, вскармливая паразитическое мировоззрение. Не случайно же у нас, по данным Научно-исследовательского центра ВКШ при ЦК ВЛКСМ, 48 процентов опрошенных молодых людей не понимают необходимости классовой оценки произведений искусства, художественного и песенного творчества, а деятельность ряда неформальных самодеятельных объединений молодежи носит асоциальный, а нередко и аполитичный характер.

И все же не запрещать, по-моему, надо, а воспитывать, разъяснять, не ставить шлагбаумы, а развивать собственную эстраду, воздействовать на молодежь оптимистически, жизнеутверждающе. Ведь есть же среди рок-групп и эстрадных ансамблей самобытные, интересные, с ярко выраженным творческим лицом коллективы – «Автограф», «Диалог», «Аквариум», «Браво», совсем юные «Караван» и «Круг». В них трудятся серьезные, по-настоящему профессиональные музыканты с широким кругозором, взыскательным отношением к своим работам. И отрадно, что, создавая репертуар и отбирая стихи, они нередко обращаются к поэзии В. Маяковского, С. Есенина, А. Тарковского, С. Кирсанова и других известных поэтов. Конечно, не все идет иной раз гладко, но желание приобщить слушателей к богатствам искусства, к его подлинно художественным образам заслуживает всяческой поддержки. Ведь по этим приметам можно судить о гражданской зрелости исполнителей, их эстетической самостоятельности и ответственности перед публикой. Не секрет: нынешний этап развития общества предъявляет высочайшие требования к духовному уровню песни, и если в ней мы найдечм, как в зеркале, отражение своих мыслей и чувств, узнаем самих себя, то это уже совсем немало.

Разговор о формировании духовных потребностей человека, о влиянии искусства на идейно-политический и нравственный облик молодежи зашел у нас как-то с дважды Героем Социалистического Труда академиком Т. С. Мальцевым.

Терентий Семенович беспокоился по поводу запоздалого становления, иждивенчества некоторой части молодых людей. Бедность их эмоционального мира, нравственную глухоту, притупление способности к сопереживанию, дегуманизацию поведения он связывал с низкой культурой, духовной неразвитостью, слабым эстетическим и этическим пониманием истинных ценностей. Вот тут и предстоит преодолеть немало трудностей тем, кто непосредственно занят в сфере воспитания, а также культуры и искусства.

Да, активно влиять на идейно-политический и нравственный облик личности – важнейшая миссия социалистической культуры. В этом мера ответственности профессионального художника перед народом! И не только профессионального. Многое зависит и от самодеятельного творчества, являющегося неотъемлемой частью жизни народа. Порой сетуют: у нас в самодеятельность не идет молодежь. Почему? Неужели перевелись любители песни, пляски, танца? Нет, конечно. Просто надо проявлять инициативу, поддержать энтузиазм, вложить хотя бы частицу души в дело организации досуга молодежи. Ясно, что успех немыслим без расторопности органов культуры, действенной и своевременной помощи профсоюзов, комсомола.

Люди, отдающие свое свободное время художественной самодеятельности, у меня вызывают особое чувство – ведь сама ступила на большую дорогу искусства со сцены подмосковного клуба. Был он маленький, невзрачный, с низкими потолками. Но нас никогда не покидало здесь ощущение праздника. Обхаживали баяниста Павла «из любви к искусству» – лишь бы играл, лишь бы сочинял песни, сами придумывали слова частушек и лирических напевок. Сколько сыграли концертов, поставили спектаклей!

Не потому вспоминаю об этом, чтобы упрекнуть молодых. Но вот заглянула как-то в план работы большого заводского Дворца культуры: сегодня кино и завтра кино, а назавтра все та же «демонстрация художественного фильма и дискотека». Немало их таких, к сожалению, и порой с прекрасными просторными сценами, оборудованными ничуть не хуже иного театра. Дело в том, что в добрых стенах обязательно должна быть душа – инициатива, энтузиазм людей. Клуб превращается в магнит там, где по-настоящему любят искусство, где поселились выдумка и творчество.

За последние годы мне приходилось часто принимать участие в проведении Всесоюзных смотров самодеятельного художественного творчества, и я испытывала всегда искреннюю радость от тех достижений, которые проявлялись в ходе смотров народных талантов. Ведь они – и всенародные праздники, и в то же время серьезные творческие отчеты нашего любительского искусства перед людьми труда, руками которых создаются все ценности нашего общества. Один из них, посвященный 40-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне, оставил заметный след в памяти не только мощным звучанием в концертных программах волнующей ноты подвига народа-победителя, но и художественными открытиями, дерзостью в поисках, рождением новых талантливых коллективов и исполнргтелей, появлением) необычных жанров и интересных форм организации народного творчества. Все это замечательно. Но остается целый ряд еще не решенных проблем.

Перестройка в деле развития художественной самодеятельности нужна в ряде аспектов. Ни у кого не вызывает сомнений, что духовная культура – фундамент нравственной прочности общества. И укреплять его может только напряженная, планомерная работа, которая приносит реальную, ощутимую отдачу. А когда нет такой работы, нет и отдачи.

Давно, например, известно, что зритель воспринимает артистов клубной сцены лишь с насыщенным репертуаром, в котором партийность, высокая идейность, связь с жизнью органически сочетаются с художественной убедительностью. Уже не раз говорилось с самых высоких трибун об усилении персональной ответственности руководителей органов печати и учреждений культуры за идейное содержание и художественный уровень репертуара, обращалось внимание творческих союзов страны на необходимость создания нашими драматургами, композиторами, поэтами новых высокохудожественных произведений для театра, музыкальной эстрады. Однако, как говорится, воз и ныне там. Много ли у нас создается новых, действительно массовых советских песен, оптимистических, жизнеутверждающих, песен о радости труда, которые сплачивают людей, формируют духовное единство народа? Не говорю уж о народной инструментальной музыке, которая у нас сейчас в настоящем загоне, ибо до сих пор в стране нет ни одного – ни профессионального, ни любительского – центра народноинструменталыюго искусства, его творческой, экспериментальной лаборатории, где можно было бы объединить различные направления, эпохи и стили народной музыки и народного творчества.

Из-за отсутствия должного репертуара «на голодном пайке» сидят многие заводские, клубные, студенческие и школьные агитбригады. За неимением добротных современных произведений – я имею в виду песню и танец – самодеятельным коллективам приходится пропагандировать не лучшие песни и музыку, вступая в противоречие с запросами времени. И в репертуаре народных, камерных, академических хоров зачастую доминируют, с одной стороны, средневековые произведения зарубежных авторов, с другой – невыразительные в художественном отношении, порой просто не выдерживающие никакой критики «сочинения», созданные самими руководителями.

Органы культуры на местах сплошь и рядом не занимаются анализом состояния репертуарных дел и процессами развития репертуарной политики. Пора, бы поставить дело так, чтобы соответствующим учреждениям ежегодно приходилось рассматривать и утверждать репертуарные планы народных театров и музыкальных коллективов, заслушивать их исполнение, а республиканским, краевым и областным научно-методическим центрам народного творчества и культпросветработы не только формировать, но и систематически контролировать репертуары всех самодеятельных коллективов независимо от их ведомственной принадлежности. Партийные и советские органы также не должны быть в стороне от этого важного дела. Кроме того, мне думается, многое могут сделать реперту-арно-редакционные коллегии при министерствах культуры союзных республик. Установление творческих контактов с профессиональными драматургами, сценаристами, музыкантами, композиторами, Союзами писателей, художников, композиторов, театральными обществами, осуществление связей с целью взаимообогащения национальных культур с братскими республиками – все это должно входить в прямые обязанности членов коллегий, являющихся специалистами в различных жанрах искусства.

Следует пересмотреть деятельность и иных составителей и издателей репертуарных сборников, которые все еще и сегодня работают с прохладцей, не заботясь о широком выборе пьес, сценариев, песен для самодеятельности. В стране ежедневно дается около десяти тысяч представлений самодеятельных художественных коллективов, на которых присутствует более трех миллионов зрителей. Что несут трудящимся, молодежи программы этих концертов и спектаклей, каков их идейный эмоциональный заряд – вопросы далеко не праздные, особенно сейчас, когда Запад активно использует искусство для пропаганды так называемых духовных ценностей капиталистического мира, делает – и часто небезуспешно – попытки использовать самодеятельное творчество в качестве одного из каналов проникновения массовой буржуазной культуры в молодежную среду.

Понимаю, что создание добротного репертуара – задача не из простых. Я тоже сталкиваюсь с этим. Поиск хороших произведений в любом жанре – дело кропотливое, подчас мучительное. За сорок лет работы на эстраде, пожалуй, всего пять-шесть песен получилось как-то сразу, «с ходу», принеся удовлетворение мне и завоевав признание слушателей. Поэтому повторяю: надо искать, шире привлекая для помощи артистам клубной сцены в подготовке и выборе репертуара работников творческих союзов, учреждений искусства.

Это великое, благородное дело – крепить связи художественной интеллигенции с самодеятельностью, развивать культурно-шефскую работу на селе, среди воинов Советской Армии. Их немало – заслуженных мастеров своего жанра, передающих свой опыт непосредственно любителям искусства из трудовых коллективов. Художественный руководитель и главный балетмейстер Государственного академического ансамбля народного танца СССР народный артист СССР, Герой Социалистического Труда И. Моисеев шефствует над ансамблем «Ятрань» Дома культуры имени Калинина Кировоградского завода «Гидросила». Н. Мешко – профессор ГМПИ имени Гнесиных, художественный руководитель Государственного академического Северного русского народного хора – работает с детским фольклорным ансамблем Дворца пионеров г. Архангельска.

Много сил и времени развитию народных талантов отдают такие крупные мастера культуры, как М. Ульянов, В. Лановой, Н. Кутузов, Т. Устинова, А. Прокошина… Всех не перечесть.

В Российской Федерации, например, накопился большой опыт шефской работы над самодеятельностью не только отдельных работников искусства, но и профессиональных коллективов, которые выступают на сценических площадках своих подопечных, оказывают постоянную творческую помощь, проводят совместные встречи-отчеты с приглашением передовиков производства, обсуждением программ, выделяют сценические костюмы, театральный реквизит. Назову Государственный оркестр русских народных инструментов им. Андреева, Академический Большой драматический театр им. Горького, театр драмы им. Пушкина и Большой театр кукол в Ленинграде, Уральский русский народный хор в Свердловске, театр драмы им. Горького в Куйбышеве, омский, саратовский, астраханский ТЮЗы…

Но бывает, сотрудничество профессионалов с любителями оказывается формальным. Звону много, а практической деловой работы гораздо меньше. Вроде бы есть шеф – театр, концертная организация, а конкретно никто ни за что не отвечает, помощи кружку или студии не оказывает. Думается, сегодня, когда наступило волнующее умы и сердца миллионов время свершений и надежд, ни один профессиональный художник не может стоять в стороне от бескорыстной, щедрой помощи самодеятельности.

Особое чувство уважения я питаю к талантливым организаторам самодеятельного творчества, людям подвижнического склада, от которых часто зависит быть или не быть клубу или Дому культуры маяком или очагом подлинной культуры. Они ясно отдают себе отчет в том, что без поисков новых форм и методов организации художественного любительства не обойтись и что самое талантливое искусство не достигнет цели, если оно не наполнено глубокими идеями, тесно связанными с реальностями сегодняшней жизни и указывающими пути дальнейшего движения вперед. Как тут не вспомнить колхоз «Шлях до нового життя», что в Николаевской области.

Дом культуры здесь просторный, светлый, с библиотекой, спортивным залом, музыкально-художественной гостиной. Одно только скажу, и все станет ясно: правление колхоза израсходовало на мебель, музыкальные инструменты, сценические костюмы, разные технические средства свыше 70 тысяч рублей. В клубе 15 кружков художественной самодеятельности, свыше 300 колхозников приобщаются в них к искусству. Такие вот центры духовной жизни в селе или в городе становятся для людей хорошей школой эстетического, нравственного воспитания. И организаторы здесь что надо. Директором Дома культуры несколько лет работает Л. Давыдова – выпускница Николаевского отделения Киевского института культуры имени А. Корнейчука. Об этом редкостном энтузиасте, любящим свое дело, а главное – людей, я писала в газете «Правда» весной 1984 года будучи заместителем председателя оргкомитета по проведению Всесоюзного смотра самодеятельного художественного творчества. Тогда же я отмечала и важность позиции интеллигенции, передовых рабочих, колхозников, чью жизнь многие ставят себе в пример. В хозяйствах Тернопольской области известные мастера земледелия – дважды удостоенная Золотой звезды Е. Долинюк, Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета СССР У. Лендюк – руководили в часы досуга коллективами народных хоров. Добрых слов заслуживает и директор совхоза «Рассвет» Беловского района Кемеровской области В. Быков. При огромной занятости он всегда находит время, чтобы вникнуть в заботы художественной самодеятельности. Даже эскизы костюмов не минуют его. Понятно, что за такими людьми тянутся к культуре многие жители деревень и поселков. В подобной ситуации напоминание хозяйственным руководителям, что создавать все необходимые условия для пользования трудящимися духовными ценностями, нормального отдыха – их конституционная обязанность, выглядит по крайней мере излишним.

Отраден и еще один факт: больше стало уделяться внимания детским самодеятельным коллективам. Ведь формирование духовных потребностей человека начинается с детства, в этом возрасте развивается в ребенке чувство прекрасного, он учится понимать и ценить произведения литературы и искусства, приобщаться к творчеству., Шефствуя над детдомом в Ульяновске в продолжение уже нескольких лет, вижу, сколь велика тяга подростков к различным видам самодеятельного искусства. Они увлеченно занимаются в кружках, есть свои поэты, музыканты, художники. Через искусство формируется у них активное отношение к жизни. Это величайшее счастье – открыть детям радость творчества. Помочь им разобраться в критериях добра, гуманизма, утвердиться в тех идеалах, которые мы исповедуем, – и почетно, и необходимо.

Я стараюсь постоянно помнить об этом. Однако не слишком ли далеко я ушла от темы? И нужно ли в книге о встречах с коллегами и слушателями так много места уделять вопросам сугубо профессиональным, порой не относящимся к предмету повествования?

Что ответить на это?

Искусство, в том числе и мое – песня, музыка, не существует вне времени. Проблемы эпохи теснейшим образом связаны с проблемами творчества как профессионального, так и любительского. Поэтому я и сделала попытку хотя бы вкратце остановиться на них, столь важных для всех нас и для меня – как певицы и как человека.