Наш секрет

Глава 63

Северов арендует квартиру-студию в центральной части города между музыкальной школой и торговым центром. Это район, в котором у меня живёт много знакомых, поэтому, когда автомобиль останавливается на стоянке, нам с Иваном приходится вести себя как будто мы шпионы. Я прекрасно вижу, что Северов от недовольства стискивает челюсти. Ему не нравится вся эта ситуация. Хотя он и согласился играть по моим правилам, но всё равно пытается упрямо подстраивать меня под свои.

Иван протягивает ключи от квартиры, я выхожу из машины первой. Поднимаюсь в лифте на седьмой этаж, открываю входную дверь. Внутри квартиры симпатично, но немного безлико. Светлая мебель из дерева, высокие панорамные окна и выкрашенные в беж стены.

Сняв куртку, прохожу в комнату и осматриваюсь по сторонам. Здесь есть всё необходимое для жизни. Думаю, Ивана устраивает. Он ведь в нашем городе набегами, не на постоянной основе.

Следом за мной, спустя несколько минут, в квартиру заходит Северов. Оставляет в прихожей ключи, бросает на меня быстрый взгляд. В последнее время мне кажется, что Ваня ко мне остыл. Немного непривычно, что он не распускает руки, не говорит разные пошлости и не пристает при первой возможности, едва мы остаемся вдвоем. Сейчас ведь прекрасный момент! Я улыбаюсь, стреляю глазками, в коротком платье, которое за день собрало массу комплиментов от поставщиков, хозяйки и Татьяны. Даже напарница оценила по наивысшему балу, когда увидела меня на рабочем месте. И это она не в курсе, что под платьем откровеннейшее белье! Когда я примерила его, то едва не сгорела от стыда. Раньше только в фильмах видела, как девушки настойчиво пытаются привлечь внимание мужчины, а сейчас и сама воспользовалась подобным методом, когда поняла, что мне мало… Катастрофически мало Ивана! И я хочу его, да. Очень-очень сильно.

— У тебя здесь мило, — выношу вердикт.

Иван осторожно обходит меня и садится за барную стойку. Утыкается в телефон. Нет, Боже!

Просто подойди. Ко мне подойди. И обними как ты умеешь.

Но нет. Северов делает доставку из ресторана после того, как в машине я спросила его, какие продукты есть у него в наличии. Он загрузился с ответом и не сразу признался. Оказалось, что в холодильнике пусто — мышь повесилась. Есть только банка оливок и сардины. А мне просто безумно захотелось кушать.

— Мило — это на троечку? — спрашивает Северов, заблокировав телефон и подняв на меня взгляд.

— Скорее на четыре с плюсом. Не хватает деталей.

— Я же здесь не на всю жизнь, — пожимает плечами.

— А на сколько?

— Как получился. Мне лишь бы было где переночевать и принять душ. Готовить — я не готовлю. Делаю доставку.

Иван проходит по комнате и снимает свитер. Бросает его в кресло. Делает это без особых эмоций, невозмутимо и равнодушно, оставшись в обтягивающей чёрной футболке. Моё бедное сердце ускоренно стучать начинает, а низ живота сводит от сильного прилива желания. Я опускаю взгляд, вдавливаю пятки в мягкий пушистый ковёр. Сказал, что влюблён, а сам ведёт себя так, будто мы лет двести женаты.

— Когда ты собираешься в столицу, Вань? — спрашиваю как можно невозмутимее.

— Не в ближайшие дни. В целом пока не планировал. А что?

От мысли, что в обозримом будущем Северов оставит меня одну и уедет — становится не по себе. Пусть мы не каждый день видимся, но я успела к нему привязаться, как не уговаривала себя блокировать это чувство. У нас и вовсе может ничего не получиться. Отношения только развиваются. Медленно, постепенно. Свидания, походы в кино и откровенные разговоры. Звонки, переписки. Пока нам с Ваней хорошо вместе, но кто сказал, что так будет и дальше? Я с опаской вхожу в новый этап, где-то в глубине души предполагая не самый радужный конец этих отношений. Всякое бывает, я ведь и с мужем думала, что это один раз и на всю жизнь. Больше не стоит настолько обманываться.

— Ничего, просто спросила, — качаю головой. — Ну ты хотя бы сообщи, если будешь уезжать, ладно?

Мой голос непроизвольно срывается. Я сажусь на мягкий диван, Иван опускается в кресло напротив. Наши колени соприкасаются.

— Саш, — заглядывает мне в глаза Северов. — Давай с тобой кое-что обсудим.

— Давай.

— Если вдруг мне нужно будет уехать по делам, то ты будешь первая, кого я поставлю в известность. Почему? Думаю, ты и сама прекрасно понимаешь. Я не умею красиво лить в уши. Если сказал, что у меня к тебе серьезные намерения — значит так и есть. Просто поверь мне на слово хотя бы раз.

Северов поддается ближе и будто невзначай опускает ладони на мои колени. Взгляд уверенный, голос строгий. Фух. Жарко тут у него. Мои щёки краснеют, дыхание сбивается. Он не уедет не попрощавшись, мы больше никогда не потеряемся. Это уже хорошо.

— Если я вдруг пойму, что не хочу заниматься заводом, то продам его и уеду. Но только вместе с тобой, одну не оставлю.

— Со мной?

— Я плохо объясняю, да? — вздыхает Иван. — Ну ты чего такая глупенькая? С тобой, конечно.

Его пальцы на моих коленках сжимаются, губы плывут в улыбке. Боже, Ваня такой красивый и притягательный. Уверенный в себе, мужественный. И я понятия не имею, почему он раз за разом выбирает меня, ведь знает обо мне столько непривлекательных фактов!

— В столице у меня просторная квартира с видом на парк.

— Вау!

— Думаю, тебе понравится.

Я пододвигаюсь ближе, облизываю пересохшие губы. Представляю, как буду гулять по этому самому парку взявшись с Северовым за руки и переплетая наши пальцы. Знаю-знаю, он не романтик, но мне так хочется помечтать!

Наши губы почти близко, стоит Ивану лишь наклониться — и можно поцеловать. Меня. Сейчас. Так как он умеет — страстно, напористо и немного дико. Впрочем, судя по невозмутимому лицу, на котором не двигается ни единый мускул, Северов не возбуждается ни на грам. Ни от моих ног, ни от платья, ни от выреза декольте. А я с каждой секундой всё больше распаляюсь от тепла мужских рук, поглаживающих мои ноги. То выше, то ниже колен. Настоящая пытка!

— Не сомневаюсь, что понравится. Я неприхотлива, — произношу негромко. — Вань, а ты один в ней жил? В квартире?

— Один. Я купил её не так давно, — поясняет Иван. — Или ты о чем-то другом спросить хотела, Саша?

Северов прищуривается. Взгляд хитрый, лукавый. Он читает меня между строк, но почему-то совершенно не чувствует моего желания, либо же игнорирует намеренно. Я не знаю, что со мной, клянусь. Два года обходилась без интимных отношений. Не трогала себя, не ласкала. Не думала о сексе, как сейчас, двадцать четыре часа в сутки. Теперь Иван мне даже снится ночами! В таких снах, что потом неловко смотреть на себя в зеркало.

— О другом, да, — шумно вздыхаю. — Не пойми меня неправильно, но ты знаешь обо мне всё, а я о тебе поскольку постольку.

— Тогда смелее, Златовласка. Отвечу на любой вопрос.

— Один?

— Да хоть сотню. Мы же никуда не торопимся?

Нервно сглотнув, смотрю в спокойные безмятежные глаза. Надо было дома подготовиться, если бы я знала, что можно спрашивать обо всем на свете. Выписала бы на листочек основное.

— Тебя интересует жил ли я с девушками? — помогает Иван. — Так?

— Да. Расскажи о своих самых длительных отношениях.

— М-м, дай подумать, — хмурится Северов. — С одной девушкой полгода прожил. Разбежались, потому что банально не сошлись характерами. Со мной бывает сложно. Ну ты, наверное, в курсе уже.

— В курсе. Но со мной тоже нелегко.

— Ты не делаешь послаблений. Держишь в тонусе, — улыбается Иван. — Вообще, самые длительные мои отношения длились два года, но вместе мы не жили. Не успели.

Я приосаниваюсь, когда понимаю о ком идёт речь.

— Почему вы разошлись?

— Потому что девушка не желала завязывать с пагубными привычками, которые отражались на её здоровье. И не только.

— Алкоголь?

— И алкоголь, и наркотики. Там нет и не было стопа.

— Ваня, а можно ещё один личный вопрос? — спрашиваю быстро. — Это была Алина? Она была от тебя беременна, верно?

Выражение лица Ивана моментально меняется. На него будто тень налегает. Озорная мальчишеская улыбка на губах пропадает. Мне хочется вернуться обратно — к поглаживаниям и лёгкому флирту, но отступить, когда почва для расспросов готова — тоже не могу. Я действительно хочу знать всё. Именно Алина посеяла во мне зерно сомнения. Я тогда решила, что Ваня ветренный и несерьезный, бросит меня при первой же возможности, как только наиграется.

— Если у тебя эта информация от Марины, то ей пиздец, — с яростью отвечает Северов.

— Что? Не смей трогать сестру! Она хорошая и ничего подобного мне не рассказывала!

— Тогда кто?

— Сама Алина! Она нашла меня в клубе и вывалила тонну грязной информации. Я не хотела, меня туда насильно окунули. Всё это время меня мучали вопросы: вы были обручены? Неужели ты и правда настаивал на аборте? Ты действительно бросил её перед свадьбой?

— Охренеть. И я только сейчас узнаю о каких-то девичьих разборках за моей спиной, — Иван потирает ладонью щетину и недовольно поджимает губы. — Хорошо, постараюсь ответить как можно правдивее. На все вопросы: да, да и да.

— М-м, вот как.

— Мы давно были знакомы с Алиной. С самого детства. Родители подшучивали, что были бы не против, если бы мы однажды поженились. Сглазили. Шутки шутками, но встречаться мы начали. Была симпатия, страсть. Много ли восемнадцатилетним студентам надо было? Затем Алина сообщила о беременности. У всех шок, паника. Я всегда предохранялся, понятия не имел, каким образом случился залёт, но смирился с ситуацией и максимально принял.

— Она могла… быть не от тебя беременной? — осторожно задаю вопрос.

— А фиг сейчас поймешь, — разводит руками Иван. — Думаю, что отцом вполне быть мог и не я. Рядом с Алиной много друзей ошивалось, но тогда мы назначили дату свадьбы. Когда узнал, что моя беременная невеста прочно сидела на алкоголе и наркоте, то да, настоял на аборте. Вот такой я мудак.

Затаив дыхание, слушаю. Аборт в жизни нашей общины неприемлем в принципе. Это огромный грех, который ничем и никогда не отмыть.

— Ты не мудак, — чётко выговариваю каждое слово. — Тема абортов очень спорная. В позапрошлом году одна моя хорошая знакомая по имени Зоя родила ребёнка, которому ещё в утробе прогнозировали час-максимум два жизни после появления на свет. Патологии ужасающие. Позже Зоя плакала у меня на плече и рассказывала, насколько больно ей было смотреть как мучался несчастный новорожденный малыш перед тем, как его не стало. У меня сердце кровью обливалось.

Иван кивает, сжимает челюсти. Проходит долгая минута молчания, прежде чем он опять начинает говорить:

— Врачи настаивали на прерывании. Не только я. И ещё добрая половина нашей родни. После выписки Алина сорвалась, уехала в клуб, закинулась таблетками и вены порезала. Родители приняли решение увезти её в Штаты. Всё. Точка, финал. Такая вот некрасивая история получилась. По словам Алины я испортил ей жизнь, но она почему-то до сих пор не может меня отпустить.

— Я заметила. Ей нужна помощь.

— Тоже самое я сказал её родителям. Разберутся.

В дверь звонят, Иван резко встает с места и направляется в прихожую. Я остаюсь сидеть одна. Так холодно и неуютно становится. Сейчас я понимаю, что разговор свернул в другое русло, но кто сказал, что откровенные темы — это всегда легко? Я ведь и сама без особого удовольствия вскрывала перед Северовым старые едва зажившие раны. Оказывается, у него тоже были свои рубцы. Не думаю, что решение прервать беременность далось всем и каждому легко.

Курьер приносит еду, мы с Иваном сообща накрываем на стол и садимся ужинать. Стейки, запеченные овощи и салаты. От алкоголя я намеренно отказываюсь, чтобы ясно мыслить и чувствовать. Тянусь к стакану с яблочным соком, посылаю Северову многозначительный взгляд. Дальнейший разговор получается лёгким и ненапряженным, будто мы скинули тяжелый груз прошлого и уверенно шагнули вперёд.

Вкусный ужин, приятная атмосфера и красивый мужчина рядом. Который никак не обращает внимания на мой наряд и образ. Ваня всегда был балован женским вниманием. И то, что для меня целый подвиг, для него — абсолютная норма. Сейчас я думаю о том, что зря вообще затеяла весь этот маскарад.

— Ты чего хмуришься, Златовласка? — интересуется Иван. — Невкусный стейк?

— Стейк вкусный, а ты отвратительный. Больше ничего не спрашивай, ладно?

Я встаю со стула, собираю грязную посуду и направляюсь к мойке. Злая, раздраженная. Правда, пусть не лезет с вопросами, я всё равно ничего не отвечу!

По пути у меня выпадает вилка. Пытаясь поднять её, я роняю две испачканные тарелки. Они мигом превращаются в осколки, а моё взвинченное состояние достигает пика! Пока я ползаю на четвереньках по кухне, Иван невозмутимо сидит и смотрит. Лишь когда крупных осколков почти не остается, он неспешно встает из-за стола и идёт на помощь.

— Поищи вон там, пожалуйста, — указываю ему направление.

Поднимаюсь на ноги, поправляю причёску.

Вместо этого Иван прижимается к моей спине и замыкает меня в кольцо своих рук. Я опомниться не успеваю, лишь учащенно дышу и не двигаюсь. Одной ладонью Северов пробирается мне под платье, другой сжимает грудь. Когда его пальцы касаются кромки чулок, Иван делает шумный вдох.

— Чулки, Сашка. Чулки, твою мать. Ты издеваешься?

— Нет, — отвечаю рвано.

— А похоже, что да.

Я открываю рот, чтобы спровоцировать сильнее и рассказать о том, что находится под платьем, но вместо этого замолкаю, разворачиваюсь к Ивану лицом и в глаза его заглядываю. Они тёмные, затянутые поволокой. Пугающие, дикие. И в то же время притягательные и возбуждающие.

— Я ведь хотел, чтобы всё по нормальному было, — произносит Иван хрипло. — Как у людей.

— Не хочу как у людей.

— Ну надо же.

— Ага. Хочу тебя именно такого… чуточку ненормального. На другого бы я не обратила внимания.

Соски под кружевом твердеют, болезненно трутся о ткань, а между ног мокро становится. Месяц. У меня не было близости с Ваней почти месяц. Я обнимаю его за шею, встаю на носочки и тянусь к губам. Жестким, умелым. Целую сама, первая, он позволяет и лишь к себе прижимает.

Я расправляюсь с пряжкой его ремня, опускаю вниз молнию. Сквозь нижнее белье трогаю член напряженный. С крупной головкой и тугими венами. Постанываю от мысли, что сегодня он будет во мне. Я безумно этого хочу при чем ни один раз. Много-много. До самой ночи.

Иван подхватывает меня на руки настолько неожиданно, что я вскрикиваю от испуга. Обвиваю ногами его бедра, крепко вцепляюсь в плечи. Ощущаю, как спустя несколько метров, меня бережно опускают на мягкий матрас. Мы на кровати с темными простынями. Одновременно пожираем друг друга взглядами.

Северов раздевается. Снимает футболку, обнажая смуглую кожу и красивое подтянутое тело. Пока я любуюсь им, подхватываю края платья и тяну его вверх. Остаюсь в одном белье. Развратном, совершенно нескромном. Замечаю, как что-то дьявольское и устрашающее вспыхивает в темно-синих глазах напротив.

— Разведи ноги шире, — проговаривает Иван.

— З-зачем?

— Саш, — склоняет голову набок. — Раз пришла ко мне в таком… Назад дороги не будет, понимаешь?

Я послушно киваю и делаю как он просит. Трусики у меня тоже полностью прозрачные. Теперь и Иван об этом знает.

Он оттягивает вниз боксёры, достает налитый кровью орган и обхватывает его ладонью. Меня током прошибает.

— Потрогаешь себя? — спрашивает Северов сипло.

— Я…

— Пожалуйста. Хочу смотреть.

В голосе Ивана много настойчивости и… мольбы. Кивнув, отодвигаю тонкую полоску трусиков в сторону и касаюсь себя пальцами. Чего и следовало ожидать, я вся мокрая. Настолько, что пальцы утопают во влаге.

Сначала я ласкаю себя медленно и с опаской, а затем чуть смелее. Стыд под напором Ивана растворяется буквально в воздухе. На смену ему приходит что-то дурманящее и смелое. Мне начинает нравиться это безумство. Наш секрет, наша тайна. Я знаю, что об этом никто не узнает. То, чем мы занимаемся, когда остаемся вдвоем. Поэтому ввожу в себя два пальца и ахаю, неотрывно наблюдая за тем, как Иван водит по члену рукой, то быстрее, то медленнее. Под меня подстраиваясь.

Затем он первым не выдерживает. Встает коленями на матрас, я отползаю подальше. С каким-то сумасшедшим облегчением вздыхая, когда сильное разгорячённое тело накрывает моё. Я принимаю грубое и резкое вторжение до упора. Ещё и ещё. Каждый толчок заставляет меня содрогаться и стонать, впиваясь пальцами в широкие плечи Ивана и с удовольствием подставляя ему свою грудь, которую он с упоением терзает сквозь полупрозрачное кружево. Целуя губами, прикусывая соски. При этом двигаясь сумасшедше-быстро, заставляя покрыться тело мелкими бисеринками пота.

Перед глазами появляются едва различимые блики, которые с каждой секундой ослепляют собой всё пространство комнаты. Тело пробивает мелкая дрожь, низ живота сводит судорогой. Я отталкиваюсь от земли и взлетаю до небес, ощущая невероятную легкость и невесомость.

Терзая мой рот языком и посасывая губы, Иван приходит к финишу следующим. Кончает в меня, учащённо и хрипло дышит. Вжимает своим телом в матрас.

Мы молча и неотрывно смотрим друг другу в глаза, загадочно улыбаемся. Каждый из нас прекрасно знает в каком направлении плывут мысли. В самом-самом пошлом и порочном.

Северов болезненно сжимает мои ягодицы, перекатывается на спину и утаскивает меня за собой. Теперь я на нём сверху. Упираюсь в широкую грудь ладонями, рассматриваю мелкие шрамики на лице Ивана. Каждый получен на ринге. И как я сразу не догадалась, что имею дело с бойцом?

— Минуту, — заявляет Ваня. — Отдышусь и сразу же продолжим.

— А силёнок-то хватит? — широко улыбаюсь.

— Сейчас кто-то договорится.

Не успеваю ничего ответить, как Северов резво переворачивает меня таким образом, что моё лицо оказывается возле каменного нетерпеливо дёргающегося члена. Боюсь представить, что сейчас видит Иван, но, судя по тому, как с лёгким вибрирующим стоном он целует внутреннюю сторону моего бедра и накрывает губами половые губы, мой вид ему определённо нравится.