Наш секрет

Глава 9

Хрустя снегом, я возвращаюсь к подъезду и привлекаю внимание Саши.

Она поворачивается в мою сторону, смотрит, склонив голову набок. Долго и внимательно. Когда наши глаза встречаются, Златовласка тут же тушуется и поправляет волосы.

— Что сказала заказчица? Сильно злилась?

— Всё в норме, Саша. Она не обижается.

— Ты… заплатил ей? Сколько?

— Да какая разница, — пожимаю я плечами. — Этот торт мой. Сейчас только с тобой рассчитаюсь.

Тянусь к портмоне, открываю его. Саша с непривычно быстрой скоростью подбегает ко мне и вцепляется в рукав куртки.

— Спрячь кошелек, — произносит твердым голосом.

— И не подумаю.

— Спрячь! — повторяет она громче. Глаза поблескивают даже в темноте. — Иван, спрячь, не то обижусь! Никаких денег я не возьму, разозлюсь и домой уйду!

— А ты хотела со мной побыть?

Саша теряется и качает головой. Хотела, я же вижу. Но не скажет этого, как ни пытай.

Откуда только взялась такая? Потерянная, зашуганная. Боится озвучить, чего на самом деле хочет. Так ведь гораздо проще жить. К счастью, времени у меня полно. Обычно не прилагаю слишком много усилий, чтобы затащить в постель понравившуюся девушку, но ради Златовласки готов потерпеть и напрячься.

Саша шмыгает носом, по щекам катятся слезы. Понятия не имею, сколько времени ушло на приготовление торта, но, наверное, обидно, когда твой труд валяется на земле в безнадежно испорченном состоянии.

Я подхватываю коробку, пользуясь минутным замешательством, беру Сашу за руку и веду к машине. Ее ладонь крошечная и совсем холодная. Согреваю своим теплом. Как ни странно, Златовласка не сопротивляется и покорно следует за мной.

Открыв дверь, помогаю Саше сесть на пассажирское сиденье. Торт ставлю назад. Уверен, он если и поврежден, то минимально. А сладкое я люблю. Дозированно, но люблю.

Обхожу автомобиль и забираюсь на водительское место. Завожу двигатель.

— Что ты делаешь? — спрашивает Саша, будто опомнившись. — Меня вообще-то дома ждут.

— Подождут. Я ненадолго тебя украду. Верну в целости и сохранности, — отвечаю, трогаясь с места. — Наверное.

— Эй!

— Да точно, точно.

Саша усмехается и тянется к ремню безопасности. Пристегивается.

— Я к тебе не поеду.

— А куда поедешь, капризуля? Хочу торт твой попробовать. В ресторан?

— Мне нельзя в ресторан. Нас могут увидеть.

— Ты кого-то боишься? — Бросаю на нее быстрый взгляд. — Ладно, можешь не отвечать.

Выехав со двора, я держу дорогу к ближайшему супермаркету. Попросив Сашу подождать в машине, иду за покупками. Бросаю в корзину все, что попадается под руку. Тороплюсь, потому что какого-то хрена думаю, что, пока я здесь, Саша уже успела сбежать. От нее чего хочешь можно ожидать. Для собственного спокойствия хорошо бы закрыть ее в машине. Ну так, на всякий случай.

На кассе один кассир и человек пять покупателей. Я нервно барабаню пальцами по транспортной ленте. Когда подходит моя очередь, в кармане начинает звонить телефон. Расплачиваюсь картой, гружу покупки в пакет и на выходе снимаю трубку.

— Ну че ты там? — спрашивает Давид. — Скучаешь?

— Да как сказать. Планы на вечер вроде как нарисовались.

— Ты со своими «планами» смотри осторожнее, Иван.

— Да нормально всё.

— Подцепил кого-то, что ли? Когда только успел?

— Ну, положим, не подцепил, а познакомился.

Я подхожу к автомобилю и с облегчением выдыхаю. На месте. Саша в мою сторону не смотрит, листает что-то в телефоне.

— Иван, у нас такой город, что и ебало разбить могут, если кого-то не того тронешь.

— А чем ваш город отличается от любого другого? — спрашиваю я, поставив покупки в багажник.

— Это в столице ты можешь трахать баб пачками, а здесь не прокатит.

— Именно поэтому ты ко мне в гости так часто наведываешься?

В трубке слышится напряженное сопение. Шорох, щелчок двери.

— Ты меня только что чуть не подставил, — негодует Давид. — Представляешь, Ирка в комнату вошла. Надеюсь, не слышала.

— Так ты сам перед женой не подставляйся. Я при чем?

— Ой, всё, хватит меня поучать. Женишься — на тебя посмотрю.

Закончив разговор, я сбрасываю вызов и сажусь за руль. Еду долго, пока девятиэтажки не остаются далеко позади. На въезде в город запомнил старенькую беседку у реки. На улице темно — если Златовласка не хочет, чтобы нас видели, можно остановиться там.

Нужное место я нахожу не с первого раза. Приходится покрутиться на заснеженной дороге. Заглушив двигатель, выбираюсь из машины. Как настоящий джентльмен, протягиваю руку Саше, но она, упрямица, нагло игнорирует. Воровато оглядывается по сторонам. Судя по тому, что не перечит — локация ее вполне устраивает.

Поставив коробку с тортом на деревянный стол, я иду к багажнику и выгружаю покупки. Одноразовые тарелки, вилки, фрукты, шампанское. И два картонных стаканчика с почти остывшим чаем.

— Алкоголь? — удивляется Саша. — Ты же за рулем.

— Так я и не буду пить. Пить будешь ты. Будешь же?

— Не откажусь. У меня сегодня стресс.

— Стресс обязательно нужно снять.

Я откупориваю бутылку, пробка отлетает куда-то в сторону, а часть игристого проливается на снег. Саша визжит и смеется. У нее красивый смех. Звонкий, озорной. И заразительный. Не замечаю, как подхватываю и тоже начинаю смеяться.

— Со мной такое впервые, — произносит Златовласка, сделав глоток. — Я первый раз испортила свой идеальный торт!

— Все когда-нибудь бывает в первый раз.

— Это по твоей вине, Иван, — произносит она с улыбкой.

— Можешь называть меня Ваней. Только тебе разрешаю.

— Спасибо, очень великодушно с твоей стороны. Кстати, Ваня, как ты вообще оказался в моем дворе?

— Захотел тебя увидеть.

— Но я же могла не выйти!

— Но ведь вышла.

Саша цокает языком, отворачивается к столу и открывает коробку. Осторожно выкладывает торт на пластиковые тарелки и самую большую порцию протягивает мне.

— Это муссовый ягодный торт с зеркальной глазурью. Был.

— Ну почему был? Он и сейчас есть.

Наколов на вилку кусок, пробую. Вкусовые рецепторы активно пробуждаются. Охрененный торт, правда. Тает во рту, сладкий. Что еще нужно? У Саши золотые руки.

— Вкусно. Очень.

— Спасибо, — смущенно произносит Златовласка.

— Значит, ты кондитер, — резюмирую я. — Давно работаешь в «Плюшке и Ватрушке»?

— Давно. Меня туда сразу же после окончания училища взяли.

— Почему именно кондитер?

— Ой, тут все банально. Не то чтобы у меня тяга была… Я вообще хотела поступать в театральный, — усмехается Саша. — Но родители не отпустили в другой город.

— Почему?

— Чтобы под присмотром была, — пожимает она плечами. — Мама всегда говорила, что самостоятельная жизнь развращает и сбивает с истинного пути.

Я удивленно вскидываю брови, но не перебиваю. Златовласка пьет шампанское, закусывает тортом и начинает много разговаривать. Под действием алкоголя она расслабляется и отпускает себя.

Доев свою порцию, я ставлю тарелку на стол. Запиваю холодным чаем. И нагло разглядываю Сашу. Внешне она очень мне понравилась. Теперь хочется увидеть без одежды. Без куртки и свитера. Чтобы трогать, чувствовать. Фантазия тут же рисует, какая у Саши фигура и грудь. Тут точно тройка, не меньше.

— Ты испачкалась, — произношу я, поднимаясь глазами к хорошенькому лицу.

Саша в этот момент заканчивает рассказывать, как сложно ей давалась выпечка мучных изделий.

— Испачкалась? Где?

Я подхожу ближе, смотрю на нее сверху вниз. Глазища большие, горящие. Пухлые губы слегка приоткрыты. Представляю, как она этими сочными губами будет принимать мой член. Глубоко и часто. От развратных мыслей в паху ощутимо тяжелеет.

Обхватываю ее лицо ладонями. Склонившись, слизываю с уголка губ каплю крема.

— Вот здесь.

Златовласка не дышит, кажется.

Я вжимаю ее в себя, Саша упирается ладонями в грудь. Заметно напрягается, но не отталкивает. Пахнет сладко — ванилью, корицей. Не духами — своими кондитерскими штучками. Колдовскими. Потому что приворожила меня с первой встречи. Попробовал фруктовые корзинки и пропал.

Касаюсь губами ее губ. Действую максимально нежно и осторожно, чтобы не спугнуть. Будто по тонкому льду хожу.

Саша вздыхает, встает на носочки. Обнимает меня за шею. И всё. Голову сносит.

Впиваюсь в ее губы, жадно сминаю. Толкаюсь языком в рот, она позволяет. Ерошит мои волосы на затылке и тихонечко стонет.

Торт вкусный, но она еще вкуснее. Оторваться нереально. Я понимаю это, когда пробую. Еще и еще.

Проскальзываю ладонью под теплую плюшевую пижаму, глажу идеально плоский живот. Для кондитера это законно вообще? Я не ошибся, когда представлял Сашу без одежды. Она хороша. Хороша — не то слово. Златовласка охуенна. Скольжу ладонью выше по гладкой коже. Касаюсь груди, нетерпеливо сжимаю. Точно, тройка. Упругая, сочная. Блядь, увидеть бы глазами.

— Саш, поехали куда-нибудь, — жарко шепчу я ей в губы. — Хоть на другой конец света отвезу, если в городе не хочешь.

Златовласка резко отшатывается, вскидывает на меня свои глазища. Часто моргает и отходит на шаг назад.

— Ваня, я не могу. Это ошибка. Огромная ошибка.

Она поднимает правую руку, но я не сразу соображаю, в чем дело, из-за сильной похоти, затмившей разум.

— Я замужем, — произносит Саша хрипло, показывая золотое кольцо на безымянном пальце. — Замужем, понимаешь? И мужа безумно люблю.