Наследник для босса

Глава 27 Дело о семейных ценностях

Разбудил звонок. Звонила помощница. Несколько мгновений Данилов смотрел на мобильный, раздумывая брать ли трубку. Наверняка беспокоили по какой-нибудь ерунде. Яр был уверен, с любыми рабочими вопросами справится любой из его замов. Ну или почти с любым. Это стало последним доводом его совести, чтобы он снял трубку.

— Слушаю? — рявкнул недовольно.

— Ярослав Алексеевич. Есть информация от Марии Боец.

Яр даже не сразу нашелся что сказать. Вот так Катенька! Припечатала так припечатала!

— Так не молчи, если есть, что сказать! — рыкнул он раздраженный, что его вогнала в ступор какая-то пигалица.

— Уже все отправила вам смс. Звоню убедиться, что вы получили.

А девчонка не промах! Может ведь, когда хочет, подумал Данилов.

— Что там? — поинтересовался немного смягчившись.

— Название и адрес больницы, где лежит Машин отец. И прямой телефон главного врача. Я воспользовалась связями, с вашего позволения…

А теперь помощница явно скромничала. Там точно не обошлось без опытной тетки, но это только в плюс.

— Спасибо. А где сейчас сама Маша?

— Ночевала у подруги в Рязани, точнее выяснить не удалось. Собирается ехать к отцу. Да! Я отправила ей ваш номер телефона. Она просила.

— Я понял. Спасибо. Ты отлично поработала, — искренне поблагодарил Яр помощницу, окончательно смягчаясь.

— Рада помочь. Маша стала мне подругой, я хочу, чтобы у нее все было хорошо, — последнюю фразу Катенька произнесла с нажимом.

— Я уверен, так оно и будет, — усмехнулся Данилов и положил трубку.

Подумал, похоже, пора повысить Екатерине жалование. Потенциал и хватка у девочки есть. Да и зубы. Через несколько лет она не хуже предшественницы станет, если продолжит работать. Сообразительная девочка и в штаны не лезет, что немаловажно. Сработаемся. С такими мыслями он сел на постели и потянулся. А теперь подъем и пора причинять добро.

Первым делом после душа набрал главного врача, представился зятем и уточнил, как может помочь тестю, намекнув, что финансы не ограничены в разумных пределах. Ему тут же пообещали, что при таком подходе Александр Александрович Боец уже через год будет танцевать. Но требуется личная встреча, потому что по телефону можно рассуждать, о чем угодно, хоть о зеленых человечках. Яр не стал возражать. Договорились встретиться в полдень, когда закончится обход.

Данилов приехал заранее, сразу после завтрака в небольшом, но на диво приличном ресторанчике в центре города. После чего направился в больницу, где лежал Машин отец. Главный врач встретился ему в фойе. Он как раз направлялся в кабинет после обхода. Мужчины узнали друг друга с полувзгляда, и Ярослава пригласили в кабинет.

После недолгого разговора и нескольких телефонных звонков, Сан Саныч Боец был переведен в другое специализированное медучреждение, где его стали готовить к срочной операции. Ногу еще можно было спасти, если использовать новейшие медицинские технологии.

Ярослав попросил пока не озвучивать тестю, с чьей подачи это произошло. Ни к чему мужику лишние потрясения. Позже вместе с женой все расскажем, пообещал он. Кстати, что-то Маша не торопится звонить? Яр посмотрел на старенькие электронные часы в фойе и вздохнул, жалея, что Катенька не догадалась выведать и этот номер.

— Какой еще зять? — раздался хриплый мужской голос. — Отродясь у меня зятьев не водилось. Не выбирал еще.

— Так вон он как раз и стоит. Представительный мужчина, — ответила едва ли не с придыханием медсестра лет пятидесяти. — Будь у меня дочь, я бы от такого не отказалась.

Данилов повернулся на голоса. Учитывая, что здесь он был единственным мужчиной на все небольшое пошарпанное помещение, речь явно шла о нем. И его план явно кто-то саботировал. Что ж, придется знакомиться сейчас.

На затрапезного вида кресле каталке сидел статный пожилой мужчина, один вид которого наводил на мысли о военных. То ли косая сажень в плечах, то ли выправка, заметная даже у страдающего от боли человека, то ли особенный взгляд с подозрительным прищуром, которым он окинул Ярослава, наводили на эти мысли.

Без сомнений это был его новоявленный тесть. Да и забинтованная по самое не балуйся нога в гипсе была тому лишним подтверждением. Яр посомневался, что можно вот так вот его транспортировать, но, наверное, эскулапам виднее.

— Здравствуйте, Александр Александрович! — спокойно и доброжелательно поздоровался Ярослав, протягивая руку.

Сан Саныч Боец уставился на нее, не спеша принимать.

— А ты кто такой? И почему тебя мне тут в зяти прочат?

— Так я и есть ваш зять. Данилов Ярослав Алексеевич. Можно просто по имени — Ярослав или Яр.

Скептичное выражение лица отразило все, что мужчина думает о всяких там зятьях с горы.

— Ну это мне решать, Ярослав Алексеевич, — наконец изрек он, так и не принимая руки.

— Не хочу вас расстраивать, но это не так. Дело сделано. Что ни коим образом не мешает нам познакомиться и пожать друг другу руки.

— Сан Саныч, невежливо же! Такой хороший молодой человек! — вмешалась медсестра, с извиняющимся видом посмотрев на Данилова.

— Это как же так вышло? Что значит, дело сделано? — удивился Машин отец.

— Вот так. Дело молодое.

Крякнув, тесть все же принял протянутую ему руку. Пожал крепко, но в меру. Яр тоже не стал чересчур усердствовать, стискивая сухую жилистую ладонь.

— Ну, объяснись? Как так вышло, или треплешь? Кто таков? Откуда? С чего такая благотворительность, коль не врешь? Москвич, что ль?

— Не треплю. Могу свидетельство о браке показать. Москвич. Работаю. Свое дело. С чего благотворительность? Хочу, бать, посмотреть, как вы на нашей свадьбе отплясывать будете, а то мы ведь только расписались, а банкет еще впереди.

— А почему Машка сейчас не с тобой? — припечатал Сан Саныч победно наклонившись, и тут же поморщился.

— Маша скоро будет. Ее дождусь, и вместе к вам приедем. Не хотели раньше времени говорить, да вот как получилось.

— Что-то ты мутишь! — подозрительно глянул на Ярослава Сан Саныч Боец.

Ответить не дал раздавшийся от входной двери возглас.

— Таксист! Ах ты сссука!

Закончив новую серию обнимашек с белым другом, я вкратце пересказала Алинке, как перепутала Данилова с Батрухой. Та только покачала головой.

— Рекомендую впредь разбираться, а потом уже затаивать обидки на мужика. Очень поможет в семейной жизни.

Мне вроде бы даже полегчало во всех смыслах. Осознав, что есть в ее словах какая-то глубинная правота, я перечитала смс от Катеньки — она прислала мне номер хм… мужа. Тщательно забив его в телефонную книгу, я долго думала, как же назвать контакт. Написала «Данилов». Стерла. Не то. Не так. Как-то холодно и официально. Я не из тех, кто в отношениях фамильничает.

Муж? Нет, тоже не то. Не готова.

Любимый? Как-то не мое это что ли. Не могу пока осознать, что чувствую.

Ввела короткое «Яр» и убрала телефон. Звонить сразу не стала. Моя недавняя решимость как-то неожиданно истаяла.

На кухню вошла Алинка и принялась готовить себе завтрак, и в этот момент мой желудок вдруг громко запросил еды, что и не удивительно.

— Блинчики с творогом или гренки с сыром? — обернулась подруга от плиты и полезла в холодильник. — Есть еще йогурт без добавок? — продолжила она «меню», скептично рассматривая содержимое полок. — Могу еще предложить яичницу. Омлет не предлагаю. Молоко для взрослых закончилось.

— Не надо яичницу! — поспешила с ответом я, ощущая как от одного слова где-то внутри шевельнулась дурнота. — Гренки — буду. И блинчики, — добавила подумав.

Неожиданно меня одолел зверский голод. Желудок словно стремился восполнить зияющую пустоту. Учитывая, что за утро из него все только выходило, в том числе вода и воздух, баланс там точно был сугубо отрицательный.

Когда прикончила вторую порцию блинчиков с творогом и запила чаем с малиновым вареньем, позвонил брат.

— Маш, я тут должен вписку освободить. Кореш в универ вдруг собрался. Может, встретимся пораньше и вместе к батьке поедем? А то ты одна еще заблудишься, тут не все так просто с транспортом. Где, кстати, твоя Алинка живет?

Я назвала адрес, и оказалось, что мы друг от друга всего в получасе езды.

Пока ждала, успела собраться и позвонить бабе Клаве, поинтересоваться, как там мелкие. На удивление глуховатая соседка ответила сразу.

— Маня? Ты штоль?!

— Я, баб Клав. Как там братики, не сильно досаждают? Если все нормально с отцом будет, я вечером приеду.

Тут и братишки подоспели, вырвали у несчастной старушки трубку и наперебой принялись задавать вопросы в стиле знаменитой Маше из небезызвестного мультики. Что интересно, даже Санька был необычайно возбужденным и разговорчивым. Пообещав скоро приехать, я попросила их вести себя хорошо и не слишком напрягать пожилую соседку.

Баба Клава разогнала мелочь и отвоевала телефон, после чего принялась спрашивать меня с пристрастием следователя о подозрительном «друхе» на страшной черной машине, который заявился ночью и «шарил» у нашего дома.

Кое-как убедив старушку, что Данилов — хороший человек и не надо вызывать милицию, я еще десять или даже пятнадцать минут стоически слушала лекцию о «коварстве столичных охмурителей, которые только и смотрят, как бы любую невинную деву тогось — оприходовать, обрюхатить и непременно бросить».

От ее слов мне снова стало дурно. Спас звонок домофона — приехал Колька. Распрощавшись с соседкой, я поспешила на улицу. Алинка, заметив мою бледность, молча сунула мне в руки рулон полиэтиленовых пакетов.

На улице было морозно, солнечно и даже выпал снежок. А еще ужасно пахло выхлопными газами, но это я осознала, только проехав минут десять в старом автобусе. Я зеленела, желтела и всячески боролась с армией блинчиков и гренков, которые вознамерились выйти наружу строем.

Колька пялился в окно. Что-то рассказывал про друга, у которого ночевал и ничего не замечал до тех пор, пока на очередной остановке я не выскочила на улицу невежливо растолкав попавшихся на пути пассажиров. Брат бросился за мной, едва ли не выпрыгнув на ходу и застал меня опорожняющей желудок в пакет.

— Машка? Это что за херня?

— Плохо мне. Ты же знаешь, что я ненавижу выхлопуху зимой.

Я со страдальческим видом выкинула пакет в урну.

Но такое объяснение не удовлетворило Кольку. Он отнял у меня рулончик пакетов и потряс перед лицом.

— Объясни, с каких пор ты таскаешь с собой это?!

— А с таких! — огрызнулась я, забирая свое имущество назад.

Это было очень даже актуально. Как раз рядом остановилась маршрутка, обдав запахом газа. После очередного прочищения желудка мое настроение не улучшилось. Надо отдать должное Кольке, он умудрился раздобыть где-то минералки. Наверное, купил в ларьке, и тем самым немного реабилитировался в моих глазах.

— Ты ведь беременна? — напрямки спросил брат, когда я была способно отвечать.

— Да.

— От кого? От того мужика, да? — догадался он. — Вот мудло! Все-таки завалил тебя? Не думал, что моя сестра перед первым встречным ноги раздвинет…

Звонкая пощечина прервала поток обидных слов. Рука, словно защищая, только-только зарождающееся дитя легла на живот.

— Я сама решаю, когда и перед кем ноги раздвигать. И сколько раз тоже. И в каких позах. Ясно?

Брат долгое мгновение молчал, глядя мне в глаза. Затем первым отвел взгляд в сторону.

— Прости…

— Прощаю. Но впредь соображай, что языком мелешь и кому.

Я отошла на шаг и посмотрела на небо, по которому бежали белые облачка. Нестерпимо захотелось позвонить Яру, услышать его спокойный голос. Обнять…

У горла образовался противный ком, но плакать перед братом? Нет уж!

Я покосилась на Кольку. Тот сосредоточенно рылся в своем смартфоне, с виду, кстати, новом. Хм… Откуда у него такая роскошь?

— Я такси вызвал, через минуту машина подойдет, — не глядя на меня буркнул он.

— Такси? Зачем это?

— Да ты ж весь городской транспорт заблюешь! — огрызнулся Колька.

Я спорить не стала, и покорно села в подошедшую «Оптиму», отметив, что брат не просто вызвал такси, но еще и «комфорт». Хорошая машина, некурящий водитель с настоящей местной пропиской и все такое…

— Откуда у тебя деньги?

— Не ты одна же одна в семье работаешь.

— Надеюсь, это хотя бы законно… — я уставилась в ветровое стекло.

Продолжать разговор в таком духе не хотелось, а Колька порой становился невыносимым.

— Законно! Сайт я сделал и неплохой! Как ты уехала, нас батя совсем застыдил! Днями талдычил о том, кто в семье Бойцов мужик. Комп нормальный мне в кредит взял, а сам принялся пахать в две смены, еще и шабашки брал. Трактор проклятый этот…

Я только сейчас поняла, что братишка едва ли не плачет. Даром, что вымахала рама, а всего-то шестнадцать лет. Сидит, губу закусил, совсем как в детстве. На миг мне почудился на его месте ребенок. Долговязый нескладный пацан, который, получив очередной нагоняй, хлюпал за сараем носом.

Как и тогда, я просто молча взяла его за руку. Сжала. Вроде как я здесь, а вроде как и нет. И нет свидетелей минутной слабости будущего сильного и красивого мужчины. А еще умного. Глупый на такой мобильник в шестнадцать своими мозгами не заработает.

— Коль, это нормально. В смысле работать. Даже если я…

— …баба, — закончил он за меня и получил за ерничанье шутливый подзатыльник.

— Женщина, — поправила. — Так звучит корректнее.

— Женщина… Женщинам положено детей рожать, — запел мальчишка явно с чужих слов.

Скорее всего отцовских. Запел и осекся, неловко глянув на меня.

— И это тоже. Мужики-то пока не научились, — на меня вдруг напало веселье.

Похоже перепады настроения меня не миновали.

Так мы потихоньку и доехали до больницы, где лежал отец.

А дальше начался кошмар.

Не успели мы войти внутрь, как Колька резко остановился, а потом угрожающе заорал:

— Таксист! Ах ты сссука!

— Коля, нет! — взвизгнула я, бросаясь вслед за братом.

Нельзя допустить, нельзя чтобы так. Почему нельзя, я сейчас не могла сказать. Нельзя и все. Мне казалось, что драка окончательно поставит точку на наших с Даниловым отношениях. Разрушит их.

Что сделал Яр, я так и не поняла. Колька словно бы споткнулся, извернулся неловко, да так и замер сидя на корточках спиной к моему мужу. Тот удерживал его неестественно вывернутую кисть одной лишь рукой, не напрягаясь и выглядел при этом достаточно спокойно и едва ли не расслабленно, в то время, когда на глазах братишки едва ли слезы не выступили. Странно было видеть, как такой здоровый лоб сидит вот так скрючившись и откровенно страдает.

— Тебе капец, москаль! Урроююууу… — попытался угрожать братец, да Данилов слегка довернул кисть, вынуждая его выгнуться еще сильнее и едва на цыпочки не встать.

Эдакий импровизированный полумостик.

— Колька! Яр! — закричала я. — Хватит!

— Цыц! — вдруг рявкнули голосом отца.

Только сейчас я увидела его, сидящего в инвалидной коляске. Изможденного, но, как и прежде, несгибаемого. Гипс. Пробившаяся на щеках седая щетина, от которой привык избавляться ежедневно по утрам. От такого зрелища из глаз сами по себе хлынули слезы.

— Нууу! Устроила слезомойку, Маня! — буркнул Сан Саныч Боец и тут же рыкнул: — Николай, еж твою медь!

— Слышь, таксист. Ты бы этот свой «захват Уси» ослабил. Руку сломаешь! — сквозь стиснутые зубы попросил Колька.

— Он не таксист! — не выдержала я и едва не топнула ногой, так меня брат разозлил.

— А кто же? — Обманчиво мягко поинтересовался отец.

Я посмотрела на Данилова и попала в капкан его взгляда. Чуть исподлобья. С затаенной хитринкой в глубине. Он словно снова давал мне выбор. Как назовешь, так и будет. И еще, он говорил мне о то, что раз Яр здесь, то…

Я не выдержала и последовала зову сердца:

— Муж, — ответила я больше ему, а только потом повернулась к отцу: — Папа, это мой муж. Ярослав Данилов.

Отец вроде бы и хотел что-то сказать. Даже чуть наклонил влево голову, как делал каждый раз, когда намеревался показать, кто в семье самый главный Боец. Его жестоко опередили.

Приятная женщина в белом халате с простым крестьянским лицом и добрыми глазами вдруг вскрикнула:

— Боже! Счастье-то какое! Прямо как в сериалах!

И… разрыдалась, упав на грудь отца. Недоумение на лице Сан Саныча Бойца было эпичным. Дополняла картину и нелепо торчащая нога в гипсе. Вокруг засуетились люди, кто-то позвал пожилого охранника. Тот явно куда-то отлучился, все пропустил и теперь не понимал, что происходит.

— Ну-ну, Нюша, — отец степенно поглаживал медсестру по спине.

Я и сама не поняла, как оказалась рядом с Яром. Мы покосились друг на друга. Не зная, что сказать, я просто потянулась к его руке. Он тут же ухватил мою ладонь и крепко сжал, лаская тыльную сторону большим пальцем. Это сказало больше многих слов.

По другую руку стоял Колька. Он покосился на нас и вдруг выдал:

— А когда вы пожениться-то успели? До того, как ты ей ребенка заделал, или после?

Рука Ярослава на моей руке замерла.

В фойе повисла мертвая тишина, несмотря на то что народу поприбавилось. Пришли еще посетители, мини консилиум устроили три доктора. Санитары вкатили какого-то мужика. Мне казалось, все уставились на нас. Но волновал меня лишь отец. Его взгляд стал непроницаемым. А у меня пропал дар речи, я даже мучительной смерти братишке не могла пожелать.

Яр развернул меня к себе. Обхватил лицо руками.

— Маша, Машенька, он не врет? — и столько было в его глазах сейчас.

И надежда. И неверие. И подозрение…

— Не врет. Я жду от тебя ребенка.

— Я… Я люблю тебя Машка! — выкрикнул Данилов, глядя на меня и стиснул в объятиях.

Вокруг тоже все завопили. Кажется, даже радостно, но я не разбирала слов. В ушах вдруг зашумело, все голоса слились в рокот воды, и я сделала то, что мне так и не дали тогда в клинике — провалилась в спасительный обморок.

— Ну и придурок же ты Колька! Как будто не знаешь, что беременным волноваться нельзя! — негромко отчитывал брата отец, и его голос доносился словно издалека, постепенно приобретая нормальное звучание. — Уж сколько раз мать младших носила, а ты…

— Да я… Это…

— То! — привычно прервал его отец. — Где-то умный шибко, а где-то дурак дураком. Ну носит сестра под сердцем, так и чего? Мужняя жена, не хвост собачий!

— Я ж не знал…

— Не знал он!

Резкий запах нашатыря заставил меня перестать прикидываться и открыть глаза.

Нет, сначала-то я не прикидывалась вовсе, но потом. Так было интересно послушать, как отец Кольку жизни учит. И поделом ему, обалдую! Да, я иногда мстительная.

Открыв глаза, обнаружила себя в кабинете на кушетке. Надо мной, ласково улыбаясь, склонилась та самая медсестра в возрасте.

— Очнулась деточка? Вот и ладно. Сейчас доктор придет, а ты вот пока водички попей, — она протянула мне пластиковый стакан. — А вы, молодые люди — на выход. Девочке нужен покой и свежий воздух.

С этими словами она подтолкнула Кольку, тот вывез на коляске отца. Когда за ними закрылась дверь, Ярослав помог мне сесть и напоил сам. Руки у меня еще слишком сильно дрожали.

Наши взгляды встретились.

— Ты… мне веришь? — спросила я, больше всего желая, чтобы муж меня просто обнял.

— Тебе — верю, — серьезно кивнул Яр и исполнил мою мечту — прижал к себе, принялся гладить по спине, по волосам. — Ты поэтому сбежала из клиники, горе мое?

— Да. Доктор Гейнц сообщила мне о беременности, и я испугалась.

— Чего, Маша? Я что такой страшный? Разве я тебя когда-либо обижал? Да ты же мне мечту подарила. Я мечтать и не мог. Так чего тебе было бояться?

Объятия стали крепче, он словно боялся, что я исчезну, прижимал, целовал в макушку. Казалось, что у него внутри бурлят и толкаются невысказанные неоформившиеся слова, не находя выхода иначе, чем в движениях и жестах. Я упивалась этой лаской, родным запахом, ощущением надежности и защиты в руках любимого. Растворялась в нем, осознавая, что не одна. В носу покалывало от подступивших к горлу слез.

— Но ведь ты сам говорил, что не можешь иметь детей, — по щекам все же покатились слезы. — Даже справки показывал… Я подумала, что ты мне не поверишь, — шептала я едва слышно.

Яр отстранил меня. Вытер слезинки. Поцеловал легко в нос, в губы.

— Тебе я верю, а вот тем, кто эти мне эти справки выдал, уже нет. Нужно будет сделать независимую экспертизу и выяснить, кому понадобилось морочить мне голову. И, Маш, это ты меня прости. Выходит, я тебя обманул. Сделал ребенка против воли. Но я правда не знал, что способен на это. Я столько лет потратил…

— Тссс… Не надо об этом больше, — я приложила указательный палец к его рту. — Главное, что наш сын будет желанным ребенком для обоих.

— Сын? Ты уверена? — спросил Яр, щекоча дыханием и кожей подушечку моего пальца.

Я потрогала его нижнюю губу, чуть нажимая пальцем. Какая она упругая и приятная. И фора меня завораживает, так и хочется целовать…

— Мне так кажется, — рассеянно ответила я, пожав плечами.

Яр поцеловал мой палец, а затем притянул к себе и поцеловал уже в губы.

Желание. Острое и мгновенное заставило едва слышно застонать. Соски мгновенно затвердели под чашечками бюстгалтера. Грудь в последнее время налилась и стала чувствительной, я-то думала к месячным, ан нет. Сейчас я хотела его. Моего мужчину. Мужа. Отца моего будущего ребенка. Внизу живота собралась приятная тяжесть, требуя немедленной разрядки. Неважно, где и как. Да хоть бы и прямо здесь…

— Маша, — выдохнул он мне в рот.

В этом коротком слове-шепоте крылось столько всего. Голова снова закружилась от счастья и ошеломления, что я чувствую так и такое! И в этот момент нас отвлекло покашливание. Оказывается доктор, за которым послали, был уже здесь. И даже некоторое время не решался нарушить нашу беседу, пока она не приняла слегка интимный оборот.

— Простите, я только что узнал, что у нас будет ребенок, — лучезарно улыбнулся ему Данилов.