( Не ) любимая для Оборотня

Глава 22 Извинение

Никита знал, что Макс будет здесь! Более того, он намеренно позвал меня, чтобы… что? Еще раз подвергнуть унижению? Позволить закадычному другу опустить меня перед всеми своими товарищами?

Хотелось выскочить из этого рыбацкого домика и умчаться, куда глаза глядят, и только многолетняя выдержка не позволила мне этого сделать.

Сжала зубы покрепче и изобразила ледяную мину, не слыша, как отовсюду несутся робкие поздравления с помолвкой.

Да, друзья Никиты были ошарашены его заявлением. Конечно! Кто такой он и кто такая я? Наверное, его выбор весьма всех озадачил…

Макс на меня не смотрел. Когда его шок немного улёгся, он опустил глаза и отошел в сторону, словно приходя в себя.

Я была напряжена, как пружина. Полуобъятие Никиты раздражало, потому что было до отвращения лживым.

Когда все привыкли к этой новости, Никита наконец меня отпустил и заявил, что сегодня лично займется шашлыками, после чего потопал в соседнюю комнатушку, которую я при первом осмотре не заметила, и занялся водружением мяса на мангал.

Макс сразу последовал за ним, избегая смотреть в мою сторону, и, как только он ушел, даже дышать стало легче.

Тут же подсела Соня. Посмотрела в глаза проникновенным и слегка печальным взглядом, после чего взяла за руку.

— Ты так напряжена… — проговорила участливо. — Расслабься, здесь все свои. В этой компании тебе станет очень уютно, когда привыкнешь…

Я мысленно фыркнула, но выказывать пренебрежение к ее словам вслух не решилась. Всё-таки она была хорошей девушкой. Весьма заблуждающейся, но хорошей.

Остальные начали болтать о своём, поэтому этот разговор остался между нами.

— Скажи, кто из вас первый признался? — вдруг огорошила меня вопросом девушка, а я замерла, понимая, что к подобному несколько не готова.

Мозг лихорадочно заработал в поисках нормального ответа, но, как на зло, в голове не было ни одной нормальной мысли. Наверное, потому что взгляд Сони был слишком… мудрым, притягательным, мягким и искренним, и мне страшно не хотелось ей лгать. Вот до скрежета зубов не хотелось…

— Никто и не признавался… — выдала я, опуская глаза и чувствуя, что всё внутри дрожит от волнения. — Всё как-то… само собой вышло.

Брови Сони поползли вверх.

— Свадьба без признаний… — удивилась она. — Разве такое бывает?

— Видимо, бывает, — пожала я плечами. — Иногда признанием служат не слова, а дела…

Последнюю фразу я родила с нервной дрожью, но, похоже, Софию она вполне устроила. Да уж, ловко я приобретаю навык изящной лжи…

— Да, ты права… — произнесла девушка, выдыхая. — Но зная своего брата, могу сказать, что он меня удивил. Насколько я слышала, вы начали встречаться совсем недавно, а он уже замужество предложил. Понимаю, что без давления родителей не обошлось, но мой брат не тот человек, кто стал бы повиноваться им без желания. Он всегда делает только то, что хочет. Заставить его слушаться принудительным образом просто невозможно…

То, что говорила Соня, было странным для меня. Неужели она не знала об ультиматуме, который поставил Никите его отец? Видимо, от сестры это всё-таки скрыли…

Через пятнадцать минут вся компания переместилась на улицу, и Никита с Максом начали колдовать над мангалом, внимательно следя за мясом. Вкусный дымок распространялся по округе, будоража обоняние.

Через час в доме накрыли стол, достали закуски, немного пива. Компания действительно оказалась хорошей. Макс сидел в стороне — весь напряженный, как пружина, и я понимала, что это исключительно из-за моего присутствия.

Блин, хотелось наорать на него и высказать все свои претензии в лицо. Но о благоразумии я всё еще помнила, поэтому молча жевала восхитительное мясо, пахнущее полем и свободой.

— Никитка и Аля, хоть вы еще и не женаты, — вдруг бодро заявила Соня, но я всё равно это скажу: «Горько!». Ребята прыснули, решив, что это была шутка с её стороны, но тут же подхватили и начали скандировать на весь дом:

— Горько! Горько!!!

Я покраснела до ушей, а Никита (мне бы такое самообладание) лишь лениво улыбнулся. Придвинулся ко мне, и я с ужасом поняла, что он не собирается отнекиваться и отступать.

К гневу на Макса присоединился гнев на Никиту, поэтому внутри меня взорвались ярость и протест.

— Только через мой труп! — процедила я сквозь зубы.

Крики мгновенно смолкли, ребята озадаченно заозирались. София спала с лица и нахмурилась, а я стремительно подскочила на ноги и, схватив у входа куртку, рванула на улицу.

Почти бегом бросилась к озеру, сгорая от стыда и гнева, и в тот же миг поняла, что… не выдержу этих шести месяцев. Я должна быть бесчувственной скалой, бессердечным камнем, чтобы целоваться с Никитой налево и направо и при этом благодушно улыбаться. Созданная нами ложь становилась всё более противной, хотя прошло всего несколько дней с момента её «рождения».

— Аля… — раздавшийся позади голос заставил вздрогнуть, но… это был не Никита, а Макс!

Я застыла, ощущая, как перехватило дыхание.

Что ему нужно? Решил еще раз облить меня грязью?

Медленно развернулась, всеми силами держа лицо, и наткнулась на… виноватый взгляд. Макс действительно выглядел побитой собакой, а не тем гневливым петухом, которого я встретила в кинотеатре. Смотрел на меня исподлобья, щурился от ветра, опуская глаза.

— Поговорить надо… — обронил он, и я поняла, что парень серьезно смущен.

— О чём? — выдавила из себя, а Макс тяжело выдохнул.

— Извини… меня… — произнес он, явно пересиливая себя. — Я был не прав, обвиняя тебя без доказательств. Никита сказал, что это не ты вызвала полицию тогда. Я поверил ему. Поэтому говорю «прости»…

Замер, ожидая моего ответа, а я… вскипела. Да, то, что он попросил прощения, было хорошо, но… если бы не Никита и его «авторитет», мне всю жизнь пришлось бы терпеть оскорбления?

Наружу рвались колкие слова, но я так и не смогла вывалить на бывшего одноклассника всё своё негодование.

Вместо этого хмуро произнесла:

— Не важно, кто вызвал полицию. Важно то, что полиции было кого арестовать. Тебе не кажется, что вина лежит исключительно на тех, кто не следовал закону?

Макс напряженно сжал зубы. Я думала, что он начнёт ругаться, но… парень выдержал внутренний бунт и наконец сдался.

— Да, ты права, — выдохнул он, избегая смотреть мне в глаза. — Мой брат сам виноват, что притащил наркоту в чужой дом. Согласен. Еще раз извини…

И развернувшись, поспешно зашагал в дом, словно пытаясь убежать от бушующих внутри чувств…

Я смотрела ему вслед всего пару мгновений, а потом отвернулась к озеру.

Меня начали душить слезы.

Сколько лет где-то подсознательно я ждала, чтобы справедливость была восстановлена! Сколько снов мне приснилось о том, как я кричу Максу и другим в лицо, что невиновна! И вот прямо сейчас хотя бы один человек попросил у меня прощения. Тот, кто после Милены больше всех ненавидел меня. Я не хотела и не собиралась плакать. Но слезы покатились сами. Словно душа раскрыла свои закрома боли, и эта боль потекла из глаз, очищая душу.

Тело затряслось, и мне, чтобы не издать ни звука, пришлось, зажать рот руками. И вдруг меня что-то накрыло. Чужие руки оплели меня за плечи и прижали к крепкой груди. Я уткнулась в теплую дублёнку и начала плакать еще более неистово. Не потому, что ждала утешения, нет. Просто не владела собой.

Чужая горячая рука скользнула по моему затылку, а голос, который тысячу раз приходил ко мне во сне, прошептал:

— Поплачь, Аля. Только недолго. Хочу, чтобы ты улыбалась. У тебя очень милая улыбка…

Это был Никита.

А я, наверное, сплю…

Соня выглядывала из окна, наблюдая за обнимающейся парочкой на берегу Лунного озера. Рядом примостился Стас и хмыкнул.

— Я сперва Никите не поверил, — начал он. — Думал он на счет свадьбы пошутил. Но ты видел, как он рванул за ней? Такого зверского выражения на его лице я вообще не припомню. Кажется… пропал твой братан! Действительно влюбился!!!

Стас заржал, словно высмеивая «слабость» своего друга, а Соня посмотрела на него с укоризной.

— Дурак ты, Станислав! Конечно, он её любит! Как такую милую девушку можно не любить?

— А Максу она, похоже, не понравилась… — бросил парень упрямо.

— А Максу я за это намылю уши… — грозно пообещала Соня и обернулась, ища глазами негодного парня, который до сих пор был сам не свой…