( Не ) любимая для Оборотня

Глава 40 Счастье и беда

Я смотрела на Никиту и не могла поверить тому, что он сказал. Любит меня? МЕНЯ???

Нет, мне послышалось. Это просто невозможно!!!

Парень разглядывал моё лицо с напряжённым ожиданием, а я просто не могла издать ни звука.

В это трудно было поверить, это не умещалось в голове!

И тогда Никита наклонился и с щемящей нежностью меня поцеловал.

В этом поцелуе было так много всего! Море тоски, печали, страха, надежды и чего-то ещё, что пронзило меня с макушки до пят. Не знаю, как именно это называется, может, эмпатия, но меня словно погрузили в его эмоции и дали хлебнуть их сполна.

Поцелуй был коротким, поверхностным, но безумно трепетным. Словно Никита аккуратно спрашивал меня через него: ты веришь мне? Ты готова принять мои чувства? Я ведь не лгу! Это всё правда…

Говорят, что за мгновение до смерти люди видят, как перед глазами проносится вся прежняя жизнь. Как некий калейдоскоп, который подытоживает прожитые дни и ставит в них точку. Вот точно также у меня в разуме замелькали прежние годы страданий. Страданий о безнадежной и безответной любви.

Наша первая встреча с Никитой еще в младших классах, моя медленно растущая симпатия, переходящая с возрастом в некую одержимость, когда сердце рвалось на куски. Потом ад, устроенный Миленой, и моя искренняя ненависть к Никите после того, как он… отверг меня.

А теперь принимает.

Принимает не мимолётно со словами: давай попробуем. Принимает с признанием в любви, с пылающим взглядом, в искренности которого я не могу сомневаться, и с прерывистым дыханием взволнованного человека…

Я не сплю? Это ведь не игра?

И мне вдруг стало страшно. Страшно, что это счастье, которое Никита протягивает в своих ладонях прямо к моему сердцу, окажется слишком хрупким…

Парень, видя, что я слишком ошеломлена и дезориентирована, заторопился произнести:

— Я понимаю, что тебе трудно, Аль! Понимаю, что вся эта история с Миленой очень дурно пахнет, но… дай мне шанс, пожалуйста! Давай попробуем построить настоящую семью. НЕ ФИКТИВНУЮ! Фиктивного между нами ничего нет…

И я кивнула, завороженно глядя в любимые глаза.

Никита был счастлив. Улыбка озарила его лицо, а глаза засияли. Мои ладони оказались зацелованы несмотря на то, что поодаль остановились подростки, снимая нас на телефоны. Я наплевала на них, Никита даже не заметил. Потому что это был самый прекрасный момент в нашей жизни.

— Поцелуй её! — выкрикнул какой-то белобрысый пацан в дутой куртке. Еще ребёнок, лет пятнадцать от силы. — В засос!!!

И Никита поцеловал. Не потому, что кто-то потребовал шоу, а потому что сам хотел и горел этим желанием.

Ребята засвистели, продолжая что-то выкрикивать и улюлюкать, но нам было абсолютно всё равно.

— Я люблю тебя… — еще раз шепнул на ухо Никита, обнимая меня и прижимая к себе. — И я никогда тебя не предам. Слово оборотня!!!

Это была серьезная клятва…

Мы вернулись в свой новый дом умиротворенные и счастливые. Никита не переставал срывать у меня поцелуи всю дорогу, чем умилил пожилую консьержку.

— Эх, молодожены! — выдохнула она нам вдогонку, загрустив о своих годах…

Как только мы оказались в квартире, Никита умчался на кухню заваривать кофе к купленным мной круассанам.

Я выдохнула и прислонилась спиной к стене.

Всё прекрасно, но… всё сложно! Буря эмоций в груди, среди которых преобладает страх. Мысли переметнулись к Милене и всей этой ситуации, но Никита позвал меня к себе, и мне пришлось отложить все эти размышления на потом.

Весь день мы провели замечательно, и я с трепетом ожидала ночи. Настоящей супружеской ночи, которая должна была стать у нас первой. Долго торчала в ванной, приводя себя в порядок и трепеща, пришлось даже травок успокоительных попить: да, нервы ни к черту!

Однако, когда я вошла в комната в коротком шелковом халатике поверх кружевного пеньюара, увидела Никиту разговаривающим по телефону. И он выглядел крайне бледным и встревоженным.

— Сейчас буду… — проговорил он и опустил телефон.

Я кинулась к нему и присела рядом.

— Никита, что случилось? На тебе лица нет!!!

— Соня… — парень громко сглотнул. — Ей снова стало плохо. Кажется… ее болезнь возвращается…

Я поняла, что это трагедия. Обняла его и прижала к себе, ощущая, как начинает разрываться сердце от сострадания. Никита так много пережил из-за болезни сестры, и вот теперь снова! Да и Соня… светлая солнечная девушка… почему она страдает? Почему Милена с ее подлостью и жестокостью живет и здравствует, не зная бед, а замечательная Соня должна мучиться всю жизнь?

Я зашептала слова ободрения, сама не веря в них, но Никита сумел взять себя в руки. Он отстранился от меня, вымучено улыбнулся и нежно поцеловал меня в щеку.

— Я должен уехать… — прошептал он печально. — Этим вечером я должен побыть с ней…

Кивнула. Ведь я всё понимаю. Ничего, у нас еще будут тысячи вечеров и ночей, а сейчас… сейчас важне другое.

Никита уехал почти сразу, оставив меня с ощущением опустошения в душе. Я закуталась в одеяло и выключила свет, но сон не шел. Ликование сменилось тревогой, а предвкушение — тоской.

Но мы всё преодолеем вместе!!!

Никита…

Никита ворвался в спальню сестры и с болью увидел её лежащей в кровати. Бледное лицо, впалые щеки — она выглядела весьма нехорошо.

Мама, сидевшая рядом на стуле, тяжело поднялась. Подойдя в Никите, шепнула ему на ухо:

— Похоже на старый приступ… — она всхлипнула. — Весь вечер тебя зовет…

— Вы вызвали «скорую»? — Никита чувствовал, как его бьет дрожь.

— «Скорая» отказалась. Говорят, с такими симптомами нужно отправляться только в больницу Горданска. Но мы вызвали оттуда доктора по санавиации. Прилетит через пару часов…

Никита кивнул, и Диана вышла из комнаты.

Подойдя к кровати сестры, парень присел на стул и посмотрел Соне в глаза. Взял ее за руку, поцеловал и прошептал:

— Как ты, сестрёнка?

Но Соня посмотрела в ответ как-то холодно и с болью.

— Ты обманул нас… — прошептала она, отнимая руку. — Обманул свою семью и семью Али! Да и она хороша! Как долго собирались водить нас за нос? Три месяца? Полгода? А потом что — развод?

Никита побледнел и не сразу понял, о чем речь. Но потом как ПОНЯЛ!

Каким-то образом сестра узнала, что в своё время они с Алей решили затеять фиктивный брак.

— Прости… — прошептал он покаянно, опуская глаза. — Сперва так и было, но сейчас… — он выдохнул и снова посмотрел на сестру, но на сей раз твердо. — Сейчас у нас настоящий брак! Я люблю ее! Поэтому… никакого развода не будет!

Когда Никита только начинал свою речь, Соня норовила его перебить, но после последних слов удивилась.

— Значит… настоящий?

— Да, — кивнул Никита, слегка улыбнувшись. — Самый настоящий!!!

Соня облегчённо выдохнула, вмиг растеряв все силы. Словно всё это время была дико напряжена.

— Не бойся, родители не знают, — пробормотала она, прикрывая веки. — И не узнают. Только пообещай мне, что ты никогда… никогда не обидишь эту девочку, Никита! Она — самое лучшее, что могло случиться с тобой, понимаешь? Продолжи наш род, брат, потому что только на тебя теперь вся надежда…

Последние слова прозвучали обречённо, и Никита вздрогнул.

— Не говори так, Сонечка! Ты выздоровеешь, а я еще понянчу своих племянников!

— Нет… — слабо прошептала девушка. — Не говори этого родителям, но я… умираю. Я чувствую это. И уже не жалею. Если мне отмеряно именно столько, значит, такова судьба…

Никита застонал и уткнулся лбом в ее тонкую ладонь. По его щеке скатилась горячая слеза.

Ведь если оборотень что-то чувствует, значит, так оно и есть…