Не моя девочка

Глава 30

Артем

Бэлла какая-то нереальная. В шортах надувается парус лишь от того, что я как она раздевается наблюдаю.

Кошка. Дикая, но ласковая. Согласна на то, чтобы её приручили. Взамен нужно чтобы её любили.

И я готов. Потому что уже люблю. Потому что хочу все для неё сделать. Спасти, увезти, сберечь.

Черт!

Бэлла сама буквально насаживается на мой член. Толкается вперёд бёдрами. Я понимаю её нанасытное желание, сам им до краёв наполнен. Впиваюсь руками в нежную грудь, сжимаю пальцами набухшие соски, и начинаю резко и часто входить в сочную плоть, на всю длину.

Крышу нафиг сносит, кажется, что я не контролирую себя, бешенным становлюсь. И даже грубым. Женские соски все сильней сжимаю и все интенсивней двигаюсь. Но Бэлле все это даже нравится. Она закатывает глаза и свои пухлые губы кусает. Мычит, не останавливаться просит. Продолжать. Любить её.

Тонкие женские пальцы простыню сминают. Бэлла выгибается в спине и начинает со мной в такт двигаться. Ещё там, внутри, Бэлла меня сжимает. Чувствую я уже почти все, кончу. И Бэлла это словно понимает.

— Кончай… в меня… — стонет она умоляюще.

И я больше сдерживаться не могу. Ускоряюсь, совершая последние движения перед бурной разрядкой. Одновременно ощущаю как мой член плотно сжимают мышцы Бэллы. В плен захватывают, бьют импульсивными спазмами.

Бэлла стонет, негромко и сладко. Я останавливаюсь, нависаю над девушкой и тяжело дышу. А затем падаю Бэлле на грудь, ловя ртом упругий сосок.

Всё тело девушки влажное, пахнет она так вкусно — сексом и удовольствием. Бэлла гладит меня по голове, качая на волне своего частого дыхания.

— Мне охуеть как хорошо, — вырывается у меня.

— Аналогично, — смеется Бэлла.

Поднимаю голову, на неё смотрю. Лицо довольное, с блаженой улыбкой. Я, наверно, так же выгляжу.

Я раньше всегда чётко разделял: есть секс и есть любовь. Здорово, когда два в одном, но у меня так никогда не было — либо был секс охренительно хорош, но любви нет, либо любил безумно, но в постели играл в одни ворота.

А тут, а здесь, с Бэллой… она страстная и честная, и в сексе и в своих чувствах.

— Дашь попить? — просит она, продолжая меня по голове гладить.

— Шампанское?

— Было бы отлично, — кивает Бэлла.

И я поднимаюсь. В ногах тяжесть и напряжение, но я делаю до стола пару шагов и наливаю в хрустальный бокал шампанское. Возвращаюсь и отдаю напиток Бэлле, прежлагая:

— Клубнику? Ананас? Сыр?

— Давай ананас, — кивает она и садится на диван, принимая бокал.

Беру тарелку и, держа её в руках, рядом с Бэллой сажусь. Девушка делает жадный глоток, после берет кусочек фрукта, и подмечает:

— Как красиво порезано.

— Это Петрович постарался, — признаюсь я. — Ты ему понравилась.

— Мне приятно. Но главное, что бы я нравилась тебе, — кокетливо отвечает Бэлла.

— Ты мне не просто нравишься… Я влюблён, Бэлла.

Признаюсь без страха и без возможности от своих слов отказаться. Потому что это правда. И говорить её приятно.

А Бэлле приятно слышать. Её оливковые глаза блестят, только вот голос немного взволнованно спрашивает:

— А ты не боишься?

— Если только за тебя. Не хочу, чтобы тебе было плохо.

— С тобой мне хорошо, — говорит она и голову мне на плечо кладет. Длинные волосы щекочут шею. Но так мирно и кайфово мне сейчас. Как будто мы одни и никого вокруг.

— Останешься? — спрашиваю я.

Бэлла снова глоток делает и берет кусочек ананаса, только вот не к себе в рот кладет, а к мои губам прислоняет.

— Останусь, — отвечает она и сдавливает пальцами фрукт, сладкая жидкость течёт по губам. — Я ещё не все соки из тебя выжала.

Спать мы ложимся поздно. Точнее рано. На часах пять утра. Бэлла просит поставить будильник на десять, чтобы уехать домой. Свой телефон она с собой не брала.

Будильник звонит вовремя, но мы его не слышим. Мы сладко и глубоко спим в объятиях друг друга. Просыпаюсь я от стука в дверь. Как сумасшедший подрываюсь, сердце стучит, в голове мысль: опять кто-то пришёл.

Но слава богу нет, Петрович просто спрашивает можно ли взять мой кофе.

Одиннадцать утра. Бужу Бэллу, поцелуем и лёгким прикосновением к груди, девушка распахивает ресницы и смотрит на меня слегка затуманенным взглядом.

А узнав сколько времени, начинает спешно собираться.

Провожаю ее до двери. А потом смотрю из кухонного окна, как она удаляется. Оборачивается, послав мне воздушный поцелуй. Я отвечаю тем же и тут же иду в соседнюю квартиру.

— Человека, с которым встречается Йонас зовут Марюс. Он старый приятель, походу с родины прибалта, встреча в доме отдыха "Отрада", — сообщаю по стационарному телефону Семену Валерьевичу.

А позже, этим же вечером, встречаюсь с шефом на конспиративной квартире, что в последнем подъезде моего дома находится.

— Узнали мы кто такой Марюс, — ведает мне Валерьевич, — из старого окружения Лейтовича мы нашли только одного человека с таким именем, с которым Йонас поддерживал долгие и дружеские отношения. И который стабильно за последние шесть лет два раза в год пересекал границу и останавливался в соседней области. Раньше, а теперь, вот уже год, Марюс Янкаускас в федеральном розыске.

— За что?

— О, там полный комплект. Храние и сбыт и причинение особо тяжких. Янкаускасу удалось сбежать во время транспортировки из зала суда.

Громко усмехаюсь. С кем поведешься…

— Зачем же они встречаются?

— Узнаем. Установим слежку за Йонасом, он нас к другу своему и приведёт. Задержим и сдадим бегуна коллегам из Прибалтики, — радостно просвезает шеф меня в их планы. — А в ночь с субботы на воскресенье планируется облава в "Baltas". И тебе, по возможности, не стоит там быть.

— Я в выходные везу Бэллу в загородный дом Саита Садекова, — сообщаю я. — У Садекова день рождение и он захотел, чтобы Бэлла у него выступила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Слушай, но это же отлично. Осмотрись там, Бой, повнимательнее. И если что, знай, что я всегда на связи.

— Понял.

После встречи с шефом спешу домой. Бэлла снова обещала прийти.

Её долго нет. И я уже волноваться начинаю.

Однако около полуночи Бэлла все же приходит.

С порога прыгает в мои объятия и не отпускает почти до самого утра.

Бэлла

Йонас как и обещал меня не трогает. У дома не встречает. И не названивает так часто, как раньше. Но стоит мне появиться в ресторане, когда он там находится, зовёт к себе. Спрашивает, что-то рассказывает. И смотрит. Пристально, долго, с каким-то странным наслаждением.

— А знаешь, мне даже нравится, — говорит он мне, лукаво улыбаясь, — как будто мы с тобой играем. Ролевые игры. Ты неприступная и безумно сексуальная певица, я твой преданный поклонник, — наклоняется ко мне и шепчет: — Эх, что я с тобой потом сделаю. Ожидание заводит ещё больше, Бельчонок. Споешь для меня?

Я, разумеется, пою. Но не для Йонаса. А для всех, кто находится в ресторане. Днем мы с музыкантами репетируем, вечером выступаем. После я провожу час за беседой с Йонасом, и словно сдав свой пост, несусь на всех парах домой. Выжидаю минимум полчаса и лечу к Артему. Где мы, наши тела и души, сплетаются в страсти. Становятся одним целым, бьющимся в удовольствии.

И так проходят два дня.

И я бы могла их назвать счастливыми. Если утром я и чувствую усталость, то, черт потери, приятную.

В пятницу Артем выходит на работу. Его ставят в караоке. Мы пересекается лишь вечером, когда Йонас зовёт нас обоих в свой кабинет.

Мне становится страшно. Ужас ползёт по коже колючими мурашками.

Но оказывается, что Йонас всего навсего решает проинструктировать нас на счёт завтра. Как, во сколько и что нам нужно делать. Празднование продлится два дня, субботу и воскресенье. Моё выступление запланировано на первый день. Только вот уехать мы должны в воскресенье, после собственно моей работы Саит предложил остаться гостем на его празднике. И я должна остаться.

— Ни на секунду её из вида не терять, понял, Артем Боев? — грозно сводя брови у переносицы, цедит Йонас. — Рядом быть. Залетных отшивать. Можно грубо…

Мне до сих пор с трудом верится, что мы с Артемом поедем вдвоём. При этом я ещё мысленно злорадствую. Йонас не знает. Ничего про нас не знает. Пробует мне доверять. А мне совсем не стыдно. Все что он делает сейчас якобы для меня — лишь капля в море. Мерзости и боли там гораздо больше.

Артем интенсивно кивает и старательно заверяет, что все будет хорошо. Йонас снисходительно говорит, что верит. И отпускает парня.

Только за Артемом закрывается дверь, как Йонас поднимается с места и делает ко мне шаг.

— Бельчонок, — произносит он в своей излюбленной манере, приторно-сладко, — я все, деточка, не могу больше терпеть. Хочу тебя. Сделай папочке приятно… — он меня обнимает и тянется губами за поцелуем. А мне даже не противно, омерзительно. Лица родителей встают перед глазами.

— Йонас, — кладу ладони на его грудь и отстраняюсь, — мы же договорились. Потерпи.

— Да бред какой-то! — зло рявкает он, но отступает.

— Ты сам это предложил, — напоминаю я.

Он смотрит на меня исподлобья. Желваки нервно играют на лице, ноздри раздуваются…

Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться — настолько забавно Йонас сейчас выглядит. Взрослый, лысый мужик психует, что не может поиграть в любимую куклу. А вот я впервые играю с Йонасом — причём по его правилам, исходя из его принципов. Йонас старается держать свое слово — это для него как жизненное кредо. Не должен пойти на попятную.

— Иди, — бросает он и я спешу покинуть кабинет. А вслед за ним и ресторан.

К Артему сегодня не еду. Завтра рано вставать, надо ещё собраться — наряд отгладить, косметику собрать.

Принимаю душ и ложусь спать. А во сне вижу Артема, и сновидения с его участием становятся для меня не менее тёплыми, чем с родителями.

Артем посвятил меня в планы своего начальника. Честно, верится с трудом, что все получится. У Йонаса нюх и чуйка будь здоров. Хотя… столько лет Йонас выходил сухим из воды. Там гордости выше крыше, да ещё всепоглащающее чувство безнаказанности — все это могло притупить бдительность хозяина этого города. Пусть он и дальше думает, что неприкосновенный и все кругом ему давно продались с потрохами.

Утром просыпаюсь раньше будильника. Но все равно бодрая, отдохнувшая. Сладко тянусь на кровати, затем встаю и смотрю в окно. Улыбаюсь этому дню.

Артем должен заехать за мной в девять часов. Черт знает, зачем нам так рано ехать. Да и дорога не дальняя, правда вот у нас на той трассе вечный ремонт. В объезд получается да, чуть дольше.

Вещи собрала, все упакована, сама сижу собранная, допивая почти остывший кофе. У окна сижу, высматривая синюю иномарку Артема.

Только вот приезжает он не на своей машине, а на одном из внедорожников-близнецов Йонаса.

— Привет, — ласково произношу, когда мы встречаемся у машины.

— Привет, — улыбается он и забирает у меня дорожную сумку. Убирает её в багажник.

Замираю на месте, наблюдаю за ним. И как мне так нестерпимо, так ужасно хочется его поцеловать. Меня аж в дрожь бросает, когда в памяти всплывают воспоминания о том, что мы творили и вытворяли с ним наедине. Комната Артема стала для меня моим маленьким раем на этой земле.

Улыбаюсь, щурясь на солнце. А Артем подходит ближе и спрашивает:

— За руль сядешь?

— Серьезно? — удивляюсь я, разглядывая машину. Да, автомат — управлять такой проще, но габариты немного пугают.

— Серьезно, — кивает Артем, открывая дверь с водительской стороны, — ты справишься.

Мне нравится то, с какой интонацией Артем всегда произносит эту фразу. Я тут же начинаю чувствовать — да, я справлюсь. Я со всем справлюсь, когда рядом он.

Машина мне поддаётся не сразу. Трудно, но я упорная. И стараюсь не подавать вида, уверено улыбаюсь, уставившись на дорогу. В городе сложно, конечно, но и этому надо учиться.

Дорога до загородного дома Саита забита в навигаторе. Женский голос сообщает где и через сколько мне свернуть.

— Планы твоего начальника в силе? — интересуюсь я.

— Да, — отвечает Артем, — сейчас его ребята дежурят у дома Йонаса, ждут, когда тот отправится на встречу со своим другом. А ночью будет операция в ресторане.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Мысленно молюсь, чтобы все получилось. Главное, что мы с Артемом будем далеко.

Правда вот… мне как-то не по себе.

Шестое чувство, если оно у меня есть конечно, подсказывает, что свобода мне просто так не дастся.