Не пара

Глава 23 Логан

Недавно я говорил, что у Пола после развода юность в жопе заиграла. Так вот, со мной всё ещё веселее. По ходу, тусовщик во мне никогда не подохнет, сколько бы лет мне ни было.

По этой причине я не хотел идти на «SpringFest», ведь заведомо знал, что я опять волью в себя литры алкоголя, накурюсь травки, сорву голос и буду тусоваться до самого рассвета так, что на следующий день всё тело будет ломить, и мне точно не миновать убийственного похмелья.

Чего я не ожидал, так это того, что я ещё и потрахаюсь на фестивале, но надо же: я и это умудрился сделать. Прям, как в старые добрые времена. Разница лишь в том, что девушка, с которой я перепихнулся, не какая-то левая, подцепленная мной по бухой волне тёлка, а куколка, от которой мне не по-детски срывает башню. Настолько, что я какого-то чёрта сильно ревную её даже к таким смазливым мальчишкам, как Диаз, и не могу контролировать себя рядом с ней. Вот как сейчас, пока мы едем в такси домой, сидя в обнимку, и я глубоко вдыхаю запах её волос, кайфуя, словно торчок.

Повторяю для тех, кто не осознал весь абсурд ситуации с первого раза: я сижу в обнимку с девчонкой и нюхаю её волосы… Я. Логан Бэлл. Мужик, который никогда не замечал за собой таких слащавых пристрастий. Да что уж там… Я всегда с недоумением смотрел на Пола, когда тот беспрерывно ласкался со своей драгоценной Кортни, и чесал репу. Мол, как можно любить бесконечно тискаться с женщиной? Ладно, ещё в постели. Там всё понятно. Тискайся на здоровье. Но в остальное время я не понимал, зачем нужны все эти телячьи нежности?

А сейчас не понимаю, почему так сильно жажду постоянно трогать Диану, нюхать её, целовать, обнимать, чувствовать её руки и губы на себе и просто быть рядом? И в какой именно момент во мне появились все эти сентиментальные желания? Вроде ещё на прошлой неделе всё было в порядке. Я был адекватен и желал только трахать её. Какого ж лешего теперь мне до безумия нравится делать с ней и всё остальное? И что более важно – как всё вернуть на круги своя?

– Логан, – охрипшим голосом зовёт меня куколка, уткнувшись носом в мою шею. Её дыхание щекочет не только кожу возле сонной артерии, а кажется все клетки моего организма. Вот что это за ненормальная реакция? И как её прекратить?

– Что?

– Ты очень вкусно пахнешь.

Я устало усмехаюсь.

– Это вряд ли.

Я потный, грязный и воняю алкоголем и травкой.

– Нет, не вряд ли. Ты так вкусно пахнешь, что мне начинает хотеться есть.

А теперь я смеюсь, вообще не улавливая связи между моим запахом и пробудившимся желанием поесть. Да и не стоит искать смысла. Пусть Диана и не курила траву, но она выпила изрядное количество алкоголя. И, по всей видимости, сейчас её отпускает, из-за чего и появляется голод. Ведь мы на фестивале ничего не ели, а только люто пили.

– Да… Я очень хочу есть, – спустя минуту молчания подтверждает куколка.

– Скоро будем дома и опустошим холодильник. Ты же, как всегда, наготовила кучу всякой вкуснятины.

– Да, это так, – с прискорбием выдыхает она, и я улыбаюсь.

– А к чему такая грусть?

– Потому что дома всё не то.

– В смысле?

– Там всё слишком полезное, а мне до жути хочется съесть какую-нибудь гадость.

– Типа фастфуд?

– О-о-о да! Я бы сейчас левую почку отдала бы за большой сочный жирный бургер.

Да… У куколки определённо отходняк. И если так подумать, то я тоже не отказался бы от какой-нибудь «гадости». Сожрать бургер после попойки – святое дело, поэтому я прошу водителя заехать в ближайший McDonald’s. И видимо, мы далеко не единственные пьянчуги, решившие после фестиваля там подкрепиться. В McDrive выстроилась длиннющая очередь из такси с такими же голодными пассажирами, как и мы. Поэтому мы принимаем решение выйти из машины и затариться внутри.

– В машине есть запрещается, – строго предупреждает водитель, когда мы возвращаемся, держа в руках пакеты и мороженное, которое куколка уже вовсю нализывает. Собираюсь предложить мужику деньги, чтобы он смягчился, но Диана вдруг хватает меня за руку и начинает тащить в сторону парка.

– Хочу туда. Там красиво, – словно маленькая девочка требует она, а я покорно слушаюсь и повинуюсь. При этом не перестаю улыбаться как дурак, пока смотрю, как пьяная Диана пошатывается и идёт не по прямой, а виляя из стороны в сторону.

На дворе раннее солнечное утро, но так как сегодня воскресенье, в парке совсем нет людей. Мы заваливаемся на скамью возле журчащего фонтана и принимаемся поглощать всё, что накупили.

– О боже, боже, боже! – откусив первый кусок бургера, стонет куколка. – М-м-м… М-м-м… Боже… Как же вкусно… М-м-м…

У меня чуть еда не застревает в горле от издаваемых Дианой звуков. Безусловно, бургер вкусный. Особенно во время отходняка, но я ещё никогда не видел, чтобы кто-то так бурно кайфовал от поедания булки с мясом и овощами.

– Ты даже во время секса так не стонешь. Мне стоит начать переживать?

– Нет, – проглатывая еду, смеётся она. – Просто я сто лет не ела бургеры. Я уже забыла, насколько они вкусные. Этот плавленый сыр, сочный кусок мяса… М-м-м… А этот соус! Блин, да это поистине еда Богов, – Диана откусывает ещё один кусок и снова протяжно стонет, при этом в блаженстве прикрывая глаза.

Стоит ли мне говорить, что при взгляде на эту картину у меня встаёт?

– А какая картошечка хрустящая. М-м-м… Пальчики оближешь, – она берёт несколько фришек и, прежде чем запихнуть их в рот, обильно макает их в соус, который стекает по её губам и подбородку, норовя скатиться на грудь.

Я долго не думаю и наклоняюсь к куколке, чтобы провести языком по коже, слизывая капли соуса.

– Логан! – восклицает она и отталкивает моё лицо от своего, но без возмущения, а со смехом. – Ты такой лизунчик!

Я тоже срываюсь на смех.

– Лизунчик? Так меня ещё не называли.

– И очень странно. Тебя ведь хлебом не корми, дай что-нибудь полизать.

– Вот не надо. Абы что я лизать не стану.

– Зато меня облизал уже вдоль и поперёк.

– Разве я виноват, что ты такая вкусная?

– Не вкуснее этого бургера, так что ешь, а не меня облизывай, – выдаёт она и жадно впивается губами в булку, в очередной раз издавая блаженный стон.

– Если ты и дальше продолжишь так стонать, то я тебя не только залижу, – бросаю на куколку предупредительный взгляд, но ей хоть бы хны. Она в раю под названием Бургермания. А я сижу и завороженно наблюдаю, с каким аппетитом она справляется с Биг Маком.

– Ох, как же это было вкусно.

– Хочешь съесть ещё и мой?

– Нет, спасибо. У меня тут ещё картошка и мороженко уже вовсю тает. Нужно срочно спасать ситуацию.

И она спасает, начиная активно лизать подтаявший рожок со всех сторон.

– Ты, должно быть, надо мной издеваешься, – хриплю я и обильно смачиваю горло колой.

– Что? – невинно хлопает своими пьяными глазками, и самый прикол, что Диана реально не догоняет, насколько сексуально она выглядит, что бы она ни делала. Особенно сейчас, когда на ней это откровенное лёгкое платье, платиновые волосы растрепались, губы опухли от продолжительных поцелуев, а на шее красуется небольшой засос, который я нечаянно поставил ей во время секса.

И, к слову, сколько бы мы не пытались привести себя в порядок после траха, у нас ничего не вышло. Стоило нам вернуться к Полу и Мии, как те хором выдали «Потрахались, голубки!».

– Ничего. Лижи дальше, – глухо цежу я, поправляя член в штанах.

Диана пожимает плечами и продолжает интенсивно орудовать своим языком, «спасая» мороженное.

– Советую, мокнуть в него картошку, – доев свой бургер, советую я, и Диана переводит на меня непонимающий взгляд. – Картошку в мороженое мокни и съешь. Это вкусно.

– Ты серьёзно?

Вместо ответа я беру пару полосок картошки и макаю их в её рожок, а затем подношу их ко рту Дианы, но она по-прежнему смотрит на это комбо со скептицизмом.

– Давай. Попробуй. Я тебе ерунды не посоветую.

И она пробует и всего через пару-тройку секунд в изумлении округляет глаза.

– Ого! Ничего себе! Кто бы мог подумать?

– А я тебе о чём? Это же самое крутое сочетание. Даже странно, что ты о нём не знала.

– Не знала, потому что я же сказала, что в McDonald’s сто лет не была.

– Что, твой бывший водил тебя исключительно в рестораны высокого уровня?

– Ну… Вообще-то, да. Но чаще всего мы ели дома.

– И это неудивительно. Ты же готовишь круче, чем в большинстве ресторанов. С твоим появлением и я перестал питаться вне дома. Даже не представляю, как я буду жить без тебя после твоего ухода, – слова срываются с языка быстрее, чем я успеваю их осмыслить, и в воздухе на несколько секунд повисает напряжённое молчание.

– Скорее всего, ты имел в виду, как ты будешь жить без моей еды, – куколка изучает моё лицо как под рентгеном.

Я делаю ещё один глоток колы и киваю, хотя на деле понимаю, что отсутствие вкусной домашней еды – последнее, что меня заботит, при мысли о том, что Диана рано или поздно от меня съедет. Но, будучи пьяным и, откровенно говоря, ещё немного обдолбанным, я не могу и не хочу развивать разговор о наших неопределённых отношениях, поэтому решаю задать вопрос, который давно меня интересует:

– Как так получилось, что у тебя нет ни друзей, ни родственников? Ты из детдома?

– Нет, – отвечает Диана и немного скисает. Кладёт ещё одну картошку, смоченную мороженым, в рот, медленно жуёт, глядя на брызги фонтана, а потом, когда мне уже кажется, что она не станет отвечать на мой вопрос более развёрнуто, добавляет: – Родителей я никогда не видела. Мама залетела от неизвестно кого, а сразу после родов сбросила меня на плечи бабушки. Сама же куда-то уехала с новым любовником и больше не возвращалась. Я даже не в курсе, жива она ещё или нет.

– Сочувствую, – искренне произношу я.

– Не стоит. Я по ней не скучаю и не желаю о ней ничего знать. Она мне никто. Просто женщина, которая меня родила. Не больше.

– А где бабушка?

– Бабушки больше нет. Она умерла практически перед самым моим совершеннолетием, – произносит она, и что странно – я не улавливаю в её голосе и капли горечи из-за утраты единственного родного человека.

– У вас с ней были плохие отношения?

– Скорее да, чем нет. Знаю, я должна быть благодарной ей за то, что она вырастила меня, а не выбросила на улицу, но сложно быть по-настоящему благодарной той, которая часто злоупотребляла алкоголем и не уставала называть меня обузой и подкидышем. Словно я и не была её родной внучкой.

– Ничего себе, – недоумеваю я.

Мне неведомо, что значит иметь таких родственников. У меня прекрасные родители и до сих пор здравствующие бабушки с дедушками, которые души не чают в нас с Мией.

– Да. К счастью, у меня была крыша над головой и еда, но на этом всё. Тёплых отношений у нас с бабушкой не было. Она дождаться не могла, когда я окончу школу и уеду в университет, но, к сожалению, так и не дождалась. Она умерла от сердечного приступа во время рабочей смены в продуктовом магазине, в котором работала кассиром. Ну а я после того, как мне исполнилось восемнадцать, продала нашу однокомнатную квартиру и решила переехать в город, так как в нашем убогом посёлке у меня не было перспектив на лучшую жизнь. Я планировала поступить в Спрингфилдский университет, даже документы подала на факультет медиадизайна и сдала все необходимые тесты, но увы, не смогла получить бюджетное место, а на платное обучение у меня не хватало денег.

– А другие университеты ты не рассматривала?

– Рассматривала, конечно, но как раз в то время познакомилась с Оливером, и моё поступление в универ потеряло свою актуальность.

– Как это понять? – хмурюсь. – И подожди. Ты познакомилась со своим бывшим, ещё когда тебе было восемнадцать?

– Да.

– С тем самым бывшим, от которого недавно убежала?

– Да.

– А когда же ты тогда успевала встречаться с другими мужчинами?

– С какими другими? Я ни с кем, кроме Оливера, никогда не встречалась. Он мой первый и единственный мужчина. Ну, точнее, был единственным. До встречи с тобой.

– Ого, – единственное, что удаётся выдавить из себя. Честно, я не ожидал такого поворота, ведь, когда мы обсуждали её сексуальный опыт, она и словом не обмолвилась, что у неё был только один мужчина.

Но зато теперь мне становится понятен её шокированный взгляд на мой член в ночь нашей первой встречи и её чрезмерное смущение. Но что мне до сих пор непонятно, так это почему она не поступила учиться, как того хотела? О чём я Диану и спрашиваю опять.

– Не поступила, потому что безумно и бесповоротно влюбилась. Вот и всё, – с выдохом отвечает она, но я всё равно не врубаюсь.

Какое отношение любовь имеет к образованию? И судя по тому, что куколка замолкает, я понимаю, что она не хочет сейчас вдаваться в какие-либо подробности. И я не собираюсь на неё давить, вытягивая информацию клешнями.

– Ладно, с родственниками всё понятно. А что насчёт друзей? Как так вышло, что к двадцати трём годам у тебя нет ни одного друга? У тебя же должны были быть какие-то подруги в школе, да и после тоже.

Диана с грустью вздыхает.

– Я не могу сказать, что в школе я была очень общительным ребёнком. Но пара подруг у меня была. Однако мы перестали с ними общаться после выпускного.

– Почему?

– Потому что сохранить крепкую дружбу на расстоянии так же сложно, как и отношения. Я уехала в Спрингфилд, а они кто куда – одна так и осталась жить в нашем убогом посёлке, а вторая поступила в университет в Бостоне. Мы какое-то время пытались держать связь и общались по телефону, но после встречи с Оливером я обрубила с ними все контакты.

Я задумываюсь. И исходя из слов Дианы, моя обкуренная интуиция подсказывает, что сохранить дружбу с подругами ей не позволило вовсе не расстояние, а её странный Оливер.

– А после школы? В Спрингфилде? Неужели ни с кем не подружилась? Мне кажется, нужно жить в чёрной коробке, чтобы не суметь обзавестись хотя бы одним другом. Особенно такой, как ты.

– Нет, в чёрной коробке я не жила, – горькая усмешка слетает с её губ. – Скорее в золотой клетке.

Так-так, значит, мне не показалось, что её бывший взял под контроль её жизнь.

– Оливер запрещал тебе заводить знакомства и друзей?

– Да, как и многое другое. Я вроде тебе это уже говорила.

– Да, говорила. Но не добавила, почему ты не послала его ещё на самом старте?

– Потому что была слепой и по уши влюблённой в него дурой.

– А сейчас ты хочешь сказать, что больше не такая?

– Ты считаешь меня дурой? – куколка ошарашенно округляет глаза.

– Нет, я не про это.

– А про что?

– Ты больше его не любишь?

Диана заминается с ответом и поджимает губы, а в глазах начинает отображаться сложный мыслительный процесс. Я смотрю на неё и терпеливо жду ответа, чувствуя, как пульс подскакивает и стучит в висках.

Даже не ожидал, что мне будет настолько важно услышать, что она скажет на мой вполне обычный вопрос, но, к сожалению, Диана решает не делиться со мной умозаключением, к которому она приходит спустя полминуты молчания. Вместо этого она выстреливает вопрос:

– А почему мы говорим только обо мне? Расскажи лучше ты о себе? Я ведь до сих пор даже не знаю, кем ты работаешь.

И правда. Все минувшие дни мы с Дианой пусть и общались немало, но всячески обходили стороной темы о себе.

– Я директор в гейм-компании Стива и владелец сети спортивных клубов, среди которых имеются также и боксёрские клубы.

– Ого! Ничего себе! Ты владеешь своим бизнесом?

– Да.

– Круто! Но подожди… Почему тогда ты работаешь на своего кузена?

– Я не работаю на него. Я работаю с ним. Стив гейм-дизайнер, и когда он основал свою компанию, ему нужен был руководитель, которому бы он мог полностью доверять. А также который обладал бы деловой хваткой и нужным образованием. Я идеально подходил, поэтому он предложил мне занять эту должность, так как в то время мой собственный бизнес уже стабильно работал, не нуждаясь в моём постоянном участии. Я лишь получал ежемесячные отчёты от руководителей клубов и сгребал бабло. У меня было куча свободного времени, поэтому я решил помочь кузену и согласился на работу. Но думаю, что скоро сообщу ему, чтобы он начал искать мне замену.

– Почему? Тебе не нравится там работать?

– Очень нравится. Будь оно иначе, я не проработал бы там больше четырёх лет, но компания Стива уже встала на ноги и, мне кажется, я выполнил возложенную на меня задачу. Теперь можно смело передавать свои обязанности другому человеку, ведь работа в «Right games» отнимает много времени. Я пять дней в неделю нахожусь в офисе, и это сильно выматывает и лишает мне многих других возможностей.

– Например, каких?

– Например, больше путешествовать. После ведения бизнеса и бокса – это дело стоит третьим в списке моих любимых занятий. Я обожаю путешествовать и стараюсь посещать новые страны во время каждого отпуска. Но моя мечта – совершить кругосветку, а для этого нужно быть полностью свободным и не привязанным к одному месту.

– Здорово. Это прекрасная мечта, Логан. Я бы тоже не отказалась объездить весь мир.

– Твоя работа не помешает тебе это сделать. Ты сможешь рвануть из Спрингфилда сразу же, как будешь к этому готова.

– Это да. Осталось лишь начать неплохо зарабатывать со своего блога.

– Ну-у-у, благородный Адриан Диаз же помог тебе с рекламой. Думаю, теперь успех тебе точно обеспечен, – не сдерживаюсь от комментария я, слыша, как мой голос понижается от раздражения.

Возможно, и Диана это улавливает, но даже если и так, я очень рад, что она не акцентирует на этом внимание. Мне совсем неохота объяснять ей причину своей ревности. Я и сам в ней не до конца разобрался.

– Будут ещё какие-то вопросы?

– Разумеется.

– Слушаю.

– Почему тебя дисквалифицировали из UFC?

На сей раз я замолкаю на неопределённое время, всматриваясь в журчащий фонтан.

– Если не хочешь, можешь не отвечать.

– Да нет. В этом нет никакого секрета. И если бы ты соизволила погуглить, сумела бы найти кучу информации на эту тему. И нельзя сказать, что меня дисквалифицировали из UFC. Это немного не то слово. Организация просто разорвала со мной контракт после совершенного мной преступления и больше не планировала заключать новый.

– Преступление? – не на шутку пугается куколка. – Что ты сделал? Надеюсь, никого не убил?

Усмехаюсь, бросая косой взгляд на Диану.

– Думаешь, если бы я кого-то убил, то сидел бы сейчас тут с тобой? Конечно нет. Я всего-то не сдержался и во время очередной тусовки расквасил рожу одному мудаку за то, что он пытался изнасиловать Мию.

– Господи! Какой ужас.

– Да, мало приятного.

– Но почему тебя наказали за это? Ты же просто защищал свою сестру.

– Об этом знаю я, Мия, мои родители, друзья и теперь уже ты. Но для всего остального мира я, будучи в нетрезвом состоянии, без повода напал на человека. Этот мудак оказался не только вруном и насильником, но и отпрыском прокуроров. Воспользовавшись своим положением и связями, его отец так всё вывернул и оклеветал меня, что даже мой крутой адвокат не смог доказать, что я невиновен.

– Но как же показания Мии? Он же пытался навредить ей.

– Никто не стал верить моей родной сестре, и на её теле не было ни синяков, ни каких-либо других физических подтверждений, доказывающих вину ублюдка, потому что я успел ворваться к ним в комнату вовремя. Папаша того урода сумел убедить присяжных, что она всего лишь пытается оправдать моё преступление. А учитывая, что до того происшествия я часто был замечен за неадекватным поведением и разгульным образом жизни, все улики были против меня. Как сказал мне мой адвокат после окончания суда, я должен ещё несказанно радоваться, что сумел отделаться всего лишь крупным штрафом и несколькими месяцами общественных работ. Учитывая физический ущерб, который я нанёс тому мудаку, и влияние его родителей, для меня всё могло закончиться тюрьмой.

– Обалдеть. Я просто в шоке. Какими же гадами бывают некоторые люди, – с безграничным сожалением произносит куколка.

– Не то слово. А если эти гады ещё и обладают властью, то совсем печально. Кстати, именно тот инцидент и побудил Мию поступить на юридический и стать адвокатом.

– Да, она сказала мне, кем работает, но не рассказала, почему выбрала эту профессию.

– Теперь ты знаешь, – произношу я и устало сжимаю пальцами переносицу, а затем чувствую, как куколка подсаживается ко мне ближе и кладёт голову на плечо, разливая по всему моему телу блаженное тепло.

– Мне очень жаль, Логан, что так получилось. Не представляю, какое разочарование и злость ты испытываешь из-за преждевременного окончания спортивной карьеры по вине другого человека.

– Я всё это испытывал давным-давно, когда всё это только случилось, но со временем, когда остыл и всё как следует проанализировал, я понял, что рано или поздно я всё равно вылетел бы из профессионального спорта.

– Почему ты так говоришь? Все твои друзья сказали, что ты был выдающимся бойцом.

– И они ошибаются. Я им не был. Выдающийся боец не просто должен любить драться, уметь наносить мощные удары, обладать неплохой техникой и отменной координацией движений. Он должен гореть этим спортом и жить ради него. И пусть мне казалось, что я горю боями и мечтаю стать чемпионом, но это брехня. Ведь будь оно так, я бы рвал жопу в кровь на тренировках и соблюдал строжайшую дисциплину, а не тусовался частенько с друзьями и ослушивался тренера, полагая, что мне всё под силу. И я больше чем уверен, что, будь я тем самым выдающимся, нацеленным на титул бойцом, каким меня все считали, моя жизнь потеряла бы всякий смысл после того, как UFC расторгли со мной контракт. Но этого не случилось. Да, я сильно расстроился и злился, но в течении пары месяцев эмоции поутихли, и я продолжил жить, осознавая, что, помимо боёв, у меня есть уйма других увлечений, от которых я получаю ничуть не меньший кайф. Я ведь даже решил не пробовать свои силы в другой организации, потому что не почувствовал в этом необходимости. Моя жизнь не остановилась с окончанием профессионального спорта, а просто изменилась. Так что сейчас я ни о чём не жалею. И придерживаюсь мнения: всё, что ни случается, к лучшему, – заканчиваю я свою длинную тираду и улыбаюсь, ощущая неописуемую усталость во всём теле, но в то же время крутой подъём моральных сил.

А всё потому, что мне давно не было так комфортно просто сидеть и общаться с девушкой. А если выражаться более верно – никогда.

– Ты заснула, куколка? – спрашиваю я, когда даже спустя минуту Диана ничего не отвечает.

– Нет. Перевариваю твои слова.

– Будут ещё какие-то вопросы?

Диана приподнимает голову с моего плеча и открывает рот, чтобы явно сказать, что вопросов ещё очень много, но вместо произношения слов она неудержимо зевает. Да так заразительно, что я тоже начинаю зевать.

– Так… По ходу, нам пора топать домой, – усмехаюсь, глядя на донельзя уставшую девчонку.

И доев всю еду, мы в прямом смысле топаем, решая не ловить такси, а, взявшись за руки, проходим пару кварталов до лофта пешком. Правда, тратим на этот поход последние физические силы.

Эти сутки были слишком длинными, эмоциональными и изнурительными, а бомба съеденных калорий не прибавила нам энергии, а наоборот – добила нас. Если я ещё хоть как-то умудряюсь стоять на ногах, когда мы добираемся до входной двери дома, то батарейки куколки совсем достигают нуля. Пока я ищу ключи, она начинает клевать носом, прямо стоя возле стены, поэтому, открыв дверь, я поднимаю её на руки и вношу в лофт.

– Я бы сама смогла дойти, – сонно бормочет она, обхватывая мою шею.

– Ты бы отрубилась прямо на коврике в прихожей.

– Ой, сейчас мне и там было бы удобно.

– Даже не сомневаюсь, – смеюсь я, медленно поднимаясь по лестнице на второй этаж, а затем двигаюсь в спальню Дианы.

На душ сейчас не осталось никаких сил, поэтому под звук невнятных женских мычаний я опускаю куколку на кровать, помогаю снять платье и обувь, накрываю одеялом и собираюсь уйти в свою комнату, однако внезапная вялая хватка руки на моём запястье меня останавливает.

– Останься со мной, – тихо просит Диана, глядя на меня из-под полузакрытых век.

Разум кричит ответить ей «нет» и уйти, как и я собирался сделать изначально, но некий незнакомый голосок, шепчущий внутри меня, подстрекает остаться и лечь спать с ней. Всего разок. Только сегодня. А потом мы вновь вернёмся к схеме «только секс и ночёвка в разных комнатах».

– Хорошо, – с какой-то несвойственной мне обречённостью отвечаю я и скидываю с себя всю одежду. Забираюсь к Диане под одеяло, и она тут же льнёт ко мне всем телом, лицом прижимаясь к груди.

– Спасибо тебе, Логан.

– За что? – сдавленно шепчу я.

– За всё. А за сегодня особенно. Это был самый лучший день в моей жизни, – еле внятно бормочет она и крепко меня обнимает.

Я ничего не отвечаю. Просто не могу. Слишком много эмоций и ощущений кишат в грудной клетке и стягивают голосовые связки. Я лишь обнимаю куколку в ответ, зарываюсь носом в её светлые волосы на макушке и снова начинаю жадно наполнять лёгкие сладким ароматом кожи.

Блять.

По ходу, я всё-таки попал!