Не пара

Глава 25 Диана

Я не оборачиваюсь. Не двигаюсь. И даже не дышу. Только сердце бешено колотится, сходя с ума в клетке рёбер. Внешне же я превращаюсь в застывшее каменное изваяние, и никак не могу найти в себе силы отмереть.

Оливер здесь. Прямо за моей спиной.

Он нашёл меня.

Он рядом.

Я слышу знакомый запах его парфюма, и грудь словно бетонной плитой придавливает. Сильно. Больно. До невозможности сделать полноценный вдох. А страх перед встречей с ним лицом к лицу лишь ещё больше усложняет задачу лёгким вбирать в себя кислород.

– Диана, – сурово зовёт он, и я вздрагиваю, совершая первое движение за последнюю минуту.

Что Оливер сейчас сделает? Как поступит со мной? Будет ругаться, отчитывать или потащит силой домой?

Я ожидаю от него всего самого наихудшего. Однако ничего из вышеперечисленного Оливер не делает. О чём я быстро начинаю жалеть. Уж лучше бы он наорал на меня за то, что я от него сбежала и пряталась целый месяц. Уж лучше бы схватил и потащил в машину, дав мне повод закричать на всю улицу, чтобы прохожие помогли мне от него отвязаться. Но нет… Оливер просто в три шага уничтожает между нами и без того мизерное расстояние и крепко обнимает меня со спины.

– Диана, – хрипло повторяет он на выдохе, прижившись носом к моей щеке.

И о боже!

Я умираю. Пропадаю. Растворяюсь.

Реально будто в пропасть проваливаюсь и разбиваюсь на тысячи осколков, которые Оливер сейчас держит в своих руках, не позволяя мне рассыпаться. Но стоит ему только расслабить руки, и я непременно рухну наземь.

Потому что я пять долгих лет прожила в этих объятиях.

Потому что я сотни ночей засыпала в них.

Потому что было глупо думать, что всего за месяц они перестанут быть такими родными.

Не стали! Ни капельки!

Ни объятия Оливера, ни его запах, ни тепло тела, ни голос… Всё это такое родное, близкое, знакомое… Чёрт! Невыносимо… И в то же время всё это необходимо как воздух.

– Маленькая моя, я так по тебе скучал… Я чуть с ума не сошёл, пока искал тебя, – шепчет он, касаясь губами моей скулы, словно лезвием скользит дыханием по ней, а словами – по сердцу.

Скучал по мне? Чуть не сошёл с ума?

– Я ночами спать не мог, а днём – работать. Только о тебе думал. И о том, где ты и как ты?

Думал только обо мне?

– Я так счастлив, что наконец нашёл тебя.

Счастлив, что нашёл меня?

– Любимая, – с отчаянием выдыхает он, усиливая объятия и зарываясь носом в мои волосы. – Зачем ты так со мной? Почему убежала, даже не поговорив со мной?

Зачем я так с ним? Почему убежала, не поговорив?

Он серьёзно спрашивает об этом?

И – О всевышние силы – какое счастье, что эти вопросы сорвались с его уст, иначе я точно снова превратилась бы в размякшее, неспособное бороться с Оливером создание, а так… Его последние слова заряжают мне мощную отрезвляющую оплеуху, помогая прийти в себя.

– Зачем я так с тобой? – еле слышно цежу я, чувствуя, как злость и обида захлёстывают все остальные эмоции. – А зачем ты поступил так со мной? Или лучше сказать – поступал?

Оливер тяжело вздыхает, прокатывая по моему телу ораву колких мурашек. Отнюдь не приятных, а обдающих холодом мою кожу.

– Прости меня, маленькая, и позволь всё объяснить.

– Объяснить? – охаю я, и к глазам подступают предательские слёзы. – Нечего объяснять, Оливер. Я всё видела собственными глазами, – боль острым кинжалом пробивает грудную клетку насквозь, и мне вновь начинает не хватать воздуха. – Отпусти меня.

– Диана, пожалуйста, выслушай меня.

– Не хочу. Я хочу, чтобы ты меня отпустил.

Но Оливер не расслабляет свои руки, из-за чего я начинаю вырываться сама.

– Отпусти, или буду кричать.

– Ладно. Хорошо. Только успокойся, – с налётом раздражения тут же сдаётся он и выпускает меня из объятий, делая шаг назад. И это неудивительно. Оливер никогда не любил прилюдные выяснения отношений. Хотя мы и дома ничего не выясняли, потому что поводов не было. Я во всём ему всегда уступала и потакала. А сейчас его явно разозлила моя строптивость. Я чувствую его негодование каждым волоском на теле. Однако, кажется, вся злость сходит на нет в тот же миг, когда я поворачиваюсь к нему передом, и мы встречаемся взглядами.

Чёрт! Мне становится в разы сложнее сохранять здравомыслие.

Увидев родное лицо Оливера, я аж издаю тихий писк. Непроизвольный. Неконтролируемый. Выражающий… Эм… Удивление? Радость? Страх? Боль? Жалость? Отчаяние? Любовь?

Я не знаю, что именно я испытываю, пока всматриваюсь в осунувшееся лицо Оливера. Слишком много эмоций сокрушают сердце, затрудняя ему задачу качать по венам кровь.

На Оливере надет безупречный костюм без единой складочки, чуть курчавые волосы аккуратно уложены, подбородок гладко выбрит. Он выглядит, как всегда, безукоризненно. Как и подобает выглядеть руководителю компании. Но весь этот солидный образ не способен скрыть все признаки усталости на его лице. Глаза красные, под ними пролегли синяки, а щёки впали, сделав черты его лица ещё более острыми.

Всего несколько секунд взгляда на Оливера, и я безоговорочно верю не только его словам о том, что он почти не спал, пока искал меня, но и тому, что, похоже, Оливер ещё и скудно питался весь минувший месяц.

– Ты изменилась, – спустя больше минуты напряжённого разглядывания друг друга констатирует Оливер.

Он внимательно смотрит на мои укороченные, выбеленные до платины волосы, и я ожидаю, что он вот-вот рассердится. Но нет. В его карих глазах я вижу лишь радость от встречи со мной. И, чёрт, какую же режущую боль она мне приносит.

– Диана, прошу тебя, давай поговорим? – так и не дождавшись от меня ни единого слова, просит он.

– Нам не о чем говорить, – хотелось произнести это громко и уверено, но на деле получилось сипло пробормотать.

Сейчас, когда я не только чувствую близость Оливера, но и вижу его перед собой, вся моя злость и агрессия быстро сбавляют обороты. Им на смену приходят сожаление и чувство вины. Ага. Представляете, какая я идиотка? Он изменил мне, бессовестно предал, а я испытываю вину за то, что мой побег довёл Оливера до изнурения.

– А мне кажется, нам много о чём нужно поговорить, Диана. Пожалуйста, давай пойдём куда-нибудь и спокойно всё обсудим.

– Я никуда с тобой не пойду! – а вот это мне удаётся выдать куда более твёрдо. Мысль о том, чтобы остаться с ним наедине, пугает меня до чёртиков.

– Я имел в виду какой-нибудь ресторан или кафе, а не тихую подворотню, где мы останемся одни. Тебе нечего бояться, Диана. И по правде говоря, я вообще не понимаю, с каких пор я вызываю в тебе такой ужас? – Оливер выглядит искренне недоумённым, но я не собираюсь тратить моральные силы на то, чтобы объяснить ему, что не он лично пугает меня, а мои реакции на нашу неожиданную встречу.

И, кстати, о встрече…

– Как ты меня нашёл? – подтянув ремешок спортивной сумки на плече, спрашиваю я.

– Мне просто повезло.

– Как? Я точно знаю, что ты не занимаешься в этом фитнес-клубе, иначе ни за что сюда не ходила бы.

Желваки заиграли на его острых скулах, но голос по-прежнему сохраняет непоколебимое спокойствие:

– В этом зале занимается мой сотрудник. И мне просто посчастливилось, что во время работы он обмолвился, что увидел тебя здесь.

Я опасалась этого. Где бы я ни была, я не забывала осматриваться по сторонам в поисках друзей Оливера или его работников. Жаль лишь, что я не знаю поголовно всех в лицо. Вот и результат.

– Диана, поговори со мной. Я не отстану от тебя, пока ты не согласишься. Разве я о многом прошу? Всего один разговор.

– После того, что ты сделал, этого уже много. И я уверена, что ты не сможешь оправдать себя в моих глазах, что бы ты ни сказал мне.

– Я и не собираюсь оправдываться. Мне нет оправданий. Я идиот, который совершил самую большую ошибку в своей жизни.

– Наверное, ты хотел сказать – ошибки.

– Нет, я сказал всё правильно. Я изменил тебе с ней только раз.

– Даже если я и прикинусь наивной дурой и поверю, что ты изменил мне с ней только раз, то сколько раз ты изменял мне с другими? – выбрасываю вопрос, едва произнося слова.

Слишком больно говорить. Слишком больно думать об этом. И слишком больно смотреть на него, такого уставшего, отчаявшегося и виноватого.

– Диана, прошу тебя, не стоит надумывать себе того, чего никогда не было, – Оливер порывается коснуться моей руки, но я делаю шаг назад.

– А откуда мне знать, что было, а чего – не было? Я теперь больше не могу верить ни единому твоему слову. Не после того, как увидела тебя… Там… В офисе, с секретаршей… – сглатываю, слёзы уже градом текут по щекам. – Тогда я поняла, что совершенно не знаю, с кем жила под одной крышей так много лет.

– Не говори так. Ты знаешь меня лучше, чем кто бы то ни был. Ты ведь в прямом смысле знаешь обо мне всё. Начиная с детства и заканчивая этим моментом.

И это правда. Я знаю всё о детстве Оливера и о том, как он жил до меня. Я знаю о его непростых отношениях с родителями, а точнее – об их полном отсутствии. Знаю о том, что, когда он был маленьким, родители никогда не оставались довольными им, каких бы успехов он ни достигал. Знаю, что его никто не поддерживал, когда он покинул дом и начал строить новую жизнь в Спрингфилде. Знаю, что он, как и я, после совершеннолетия оказался в городе совсем один. Знаю, как ему было непросто вставать на ноги и строить карьеру в логистике. Знаю, каких трудов ему стоило основать свой бизнес. Знаю, что, встретившись пять лет назад, мы не просто влюбились друг в друга, а нашли свои родственные души. Пусть и с разными проблемами и с разным печальным прошлым, но мы с первой встречи ощутили прочную связь между собой.

И потому в моём уме ещё больше не укладывается мысль – как он мог предать всё то, что было между нами? Как? Да и ради чего? Ради секса с другой женщиной, которая ничего для него не значит? Если бы он влюбился в кого-то, то я бы ещё могла понять. Не простить, нет, а только понять. Ведь сердцу не прикажешь. Но то, как поступил Оливер, невозможно понять.

Ведь я знаю, что Оливер не любит свою секретаршу. Да, не просто догадываюсь, а знаю. Теперь так точно. На его измождённом лице чёрным по белому написано, что он всё ещё любит меня. И только меня. Но данный факт нисколько не облегчает мои душевные страдания. Наоборот. Мне становится вконец невыносимо вспоминать о том, что он трахал другую. А то и множество женщин. И делал это просто так. Без причины. Пока я тем временем всю свою жизнь посвящала этому мужчине.

– Пожалуйста, не плачь, любимая, – сдавленно просит Оливер, глядя на меня душераздирающим взглядом.

А я хочу прокричать… Нет, скорее проорать на всю улицу, чтобы он не смел называть меня любимой, да только вместо крика из горла вырывается горестный всхлип, а из глаз – новый, ещё более обильный поток слёз.

Сотрясаясь от рыданий посреди улицы, я накрываю лицо руками и тут же чувствую, как снова оказываюсь в сильных мужских объятиях. И будь я проклята! Я не в состоянии немедленно вырваться из этих тёплых оков. Я слишком слабая, ранимая, податливая и опять неподвластная себе. Оливер делает меня такой. Всегда делал. И потрясающий месяц, проведённый вдали от него… Месяц, проведённый в объятиях другого мужчины, не смог до конца излечить меня. Не смог освободить меня от чувств к Оливеру.

Но я должна это сделать. Должна излечиться от этой зависимости. Должна найти в себе стержень и оттолкнуть Оливера, а после оборвать с ним полностью всё общение. Должна… Сейчас… Совсем скоро… Ещё несколько секунд позволю себе пореветь, уткнувшись в рубашку, что пахнет свежестью и родным запахом его кожи, и заставлю себя быть сильной. Обязательно.

По крайней мере, искренне надеюсь, что смогу это сделать.