Не сбежишь

2.1

Аделия.

Смотря будто бы со стороны на ее искривленное в злобе лицо, я размышляла. Меня уже травили этим ядом. Я запомнила этот запах, который немного ощущался в моем чае. Тогда я выпила его чтобы понаблюдать, как оно повлияет на мой организм.

За те годы, что я прожила во дворце, я испытала на себя действие всех, какие только существуют, ядов. И тот, который я ощутила на пальцах Домонкоса, я выпила год назад.

В один из обычных дней, когда я жила своей привычной жизнью. Служанка принесла мне чай с пирожным. Она была одной из немногих, кто хорошо ко мне относился. Скорее всего из жалости. Но для меня это было неважно. Я ценила то, как она пыталась подбодрить меня: иногда проносила нормальную еду и даже сладости, а также книги и всякие мелочи для интерьера моей комнаты.

Я считала ее другом, хоть мы почти и не разговаривали. Я пыталась с ней поговорить. Однако, она только спрашивала, чего бы мне хотелось.

Она мне так и не назвала даже своего имени. И я стала называть ее Подруга.

Когда мне было совсем тяжело, а она оказывалась рядом, я делилась с ней своими тревогами и переживаниями. Она слушала молча. А мне большего и не нужно было.

Я обрадовалась, когда увидела ее в тот день. Короткие каштановые волосы забраны в тугой хвост, который казалось вот-вот распадется, такие густые волосы у нее были. Как обычно в черном платье. Наверное, единственное у нее…

Ее серые глаза привычно бегали по комнате. Тем не менее, Подруга очень невнимательная. Поэтому и не заметила, как в чай, что стащила с кухни специально для меня, подлили яду.

Я почувствовала его, как только поднесла кружку к губам. Запах чая был слащавый. Первая мысль: неужели это Подруга решила сгубить меня?

Но смотря на нее поняла, что она невиновна. Ее обхитрить довольно просто.

— Что-то не так? — взволнованно спросила она, пододвигая тарелку поближе ко мне.

Улыбнулась ей.

— Нет, все хорошо.

Сделав первый глоток, попыталась понять, что за яд мне подлили. Я точно такой еще не пила. Но вкус почему-то знакомый…

Глитос!

Растение, которое обычно используют для приготовления алкоголя. Его варят, а затем, настояв воду со сваренным глитосом, охлаждают и добавляют в алкогольные напитки. Он добавляет приятную сладость.

Однако позже, после отравления, я узнала, что его используют и для приготовления яда. Он начинает действовать если глитос раздавить и затем перемолоть в мелкую крошку. Тогда растение выделяет токсины, которые и убивают человека.

Сам по себе глитос не опасен.

— Я пойду прилягу, спать так хочется, — показательно зевнула.

Подруга, не сказав, ничего вышла.

Я укрылась с головой одеялом. Меня стало знобить. Голова раскалывалась. Боль нарастала. Казалось, еще немного и она взорвется.

Конечно же она не взорвалась, я просто отключилась на какое-то время. А очнулась уже в виде духа.

Неужели Домонкос решил использовать его на балу? Действовал яд быстро — примерно через полчаса жертва, принявшая его, умирает.

Наверное, дядюшка думает, что красиво все обставит.

Но он не учел меня. Один раз выпила и быстро пришла в себя, значит и во второй раз все пройдет гладко. Хотя было бы лучше, если б я не проснулась.

— …страхолюдина, которую собственный муж избегает. Ты должна вести себя тише воды ниже травы! — завела свою излюбленную речь Будана.

— Хорошо. Я тебя услышала, — видя, что она хочет опять оскорбить меня, продолжила, — а теперь время прогулки.

Первая вышла из комнаты. Не хотелось ее ни видеть, ни слышать. К сожалению, она, как и всегда шла неподалеку от меня. Обычно Будана шла спереди, но в этот раз сзади, притихла и не стремилась обогнать меня и снова устроить разборки.

Я слегка улыбнулась. Наконец-то спокойствие.

В саду меня поприветствовал кивком императорский садовник, Жеорн. Он так же, как и Подруга, хорошо относился ко мне. Но проявлял заботу обо мне в открытую. Что странно, ему никто ничего не говорил по этому поводу.

Цветы были моей страстью. Они напоминали чем-то меня. Они росли на территории дворца, о них заботились, но они по своей сути служат только украшением. Я ощущала себя также. Я украшение, которое хранится в «шкатулке» дворца и предстает на всеобщее обозрение раз-два в год. За ним пристально следят, чтобы оно ни коим образом не пропало и не исчезло. Полируют иногда, если потускнеет, чтобы сверкало, как прежде.

Сейчас со стороны могло показаться, будто я была увлечена цветами в саду и своими мыслями. На самом же деле я искоса смотрела на окна императора. Окна его кабинета выходили на императорский сад. Если сейчас обернусь, он тут же спрячется вглубь комнаты. И затем через какое-то время опять продолжит наблюдать за мной.

Послышался скрип зубов. Моих. Хотелось рвать и метать. Почему он такой? Почему не кричит на меня, не ударит или в конце концов не столкнет с пропасти? Как тогда…

Я бы поняла и приняла это. Пусть открыто злится на глупости, которые надумал себе. Или которые ему кто-то внушил… Однако же, какая разница?

Пусть катится куда подальше.

С чего все началось? С того момента, как он подтолкнул меня к краю крыши? С того момента, как умерли наши родители? Или с того, как родились в семьях, что подружились друг с другом, когда мы были детьми?