Не сбежишь

5.1

Аделия.

Я пыталась войти в свое тело. Изначально я планировала выпить яд и тихо уйти в свои покои по предлогом усталости от торжества. Но потом я поняла, что, если навести суматоху, можно и устранить Домонкоса и сбежать из дворца.

Подруга по нашей с ней договоренности уже должна была прийти с «противоядием» и напоить меня им. На самом деле, это зелье для восстановления сил. Мертвого оно, конечно, не подымит. Но оно вполне годится на то, чтобы ускорить мое пробуждение.

Ее все еще не было, и я начала нервничать. Попытки «запрыгнуть» в свое тело не увенчались успехом. Я даже легла в свое тело, принимая то же самое положение. Ничего не изменилось.

Меня отвлекли всхлипы. Я никогда не думала, что снова услышу, как плачет Фригиез.

Я в растерянности взирала на рыдающего мужа, что, склонившись над моим телом, прижимал меня к себе.

— Ваше Величество, — вбежала запыхавшаяся Подруга, — я принесла противоядие.

— … - Фригиез молча выдернул меч из Домонкоса, который только недавно перестал содрогаться от невыносимой для него боли и умер, проклиная Фригиеза.

— Мне его дала Ее Величество Аделия лично в руки. Пожалуйста, позвольте мне спасти ее, — встав на колени, взмолилась она. Подруга даже не смотрела на меч, коим ее угрожал убить Фригиез, и с которого сейчас стекала по капле кровь, капая на пол.

Император отошел от моего тела, пропуская Подругу.

После «противоядия», которого она влила в мое тело, я почувствовала, что уже вот-вот вернусь в него.

Однако, в кабинет ворвался лекарь:

— Ваше Величество, я прибыл, чтобы осмотреть Ее Величество.

— Быстрее, — на этих словах Фригиеза я снова попыталась запрыгнуть в тело и…

С громким кашлем я очнулась.

— Все в порядке, я в порядке, — сумбурно бормотала я сиплым голосом, приподняв голову, насколько это было возможно. — Можете уходить, — сказала я, смотря на лекаря. Он попытался возразить, но Фригиез так на него глянул, что тот поспешил удалиться, а вслед за ним и Подруга.

— Спасибо, — успела поблагодарить я ее перед тем, как захлопнулась дверь.

После того, как все, кроме Фригиеза, ушли, мое тело само по себе расслабилось, и голова откинулась обратно на диван.

— Я думал, что они не успеют… — мокрые ресницы Фригиеза выдавали, что он недавно плакал.

— Тебе же всегда было все равно на меня, — прошептала я с равнодушием. Наконец, дворец не будет под контролем Домонкоса. Все закончилось, на душе стало легче, но только немного.

Я не понимала, откуда у Фригиеза такая реакция на меня. Если бы он любил меня, как показывает сейчас, он бы не относился и не позволял относиться другим так скотски по отношению ко мне и моему окружению.

— Нет, — помотал головой Фригиез, взяв мою руку в свою. — Не было ни дня, чтобы я не думал и не спрашивал о тебе.

— Ты даже никогда не приходил ко мне ни в комнату, ни на прогулку.

— Это все, потому что ты постоянно следовала за Домонкосом, — в голосе Фригиеза проскользнули стальные нотки. — Я думал, ты любишь его и хочешь убить меня для того, чтобы сделать его новым императором.

— Сделать новым императором? Я? — сипло рассмеялась я, принимая положение полулежа. — Ты, наверное, забыл, что это не в моих возможностях.

— Но вся знать так любит тебя. С такой поддержкой ты бы…

— О какой поддержке ты говоришь? Неужели ты ничего не замечал? — глаза наполнились слезами. Он действительно никогда не любил меня. Любящий человек заметил бы страдания своей половинки. — Все презирают меня, императрицу, которую ненавидит даже собственный муж. Даже слуги пренебрежительно ко мне относятся, что уж говорить о знати. Каждый день, каждый чертов день я надеялась, что ты хотя бы взглядом выразишь мне одобрение или признание моего существования. Однако, это были лишь пустые, ничего не стоящие надежды. Я устала от тебя, от всего этого отношения и от этого дворца. Я хочу развода!

Фригиез стоял с неподдельным удивлением, слушая меня чуть ли не с открытым ртом. Во мне возникло желание хорошенько ударить его. Весь его вид, кричащий о его незнании происходящего во дворце, раздражал. И этого человека, что и дальше своего носа не видит, я в детстве мечтала сделать императором, который бы за все мои старания любил бы меня всю жизнь и склонил бы к моим ногам весь мир…

— Ни за что! Я не дам тебе развода. Даже не думай об этом, — схватив меня за руки, прижал мое тело к себе.

— Почему? — я попыталась вырваться. — Ты же планировал после своего двадцатилетия смешать меня с грязью, растоптать и возможно даже убить, — Фригиез крепко держал мои руки и как будто не обращал на мои трепыхания внимания. — Что? Скажешь, что это не так?

— Не так, — махнул головой.

Сжала кулаки и спрятала их за спиной, дабы не наброситься на него с ними.

— Я же раздражаю тебя своим видом и…

— Я люблю тебя, — наконец, отпустил мои руки, но лишь для того, чтобы крепко обнять меня. — И не отпущу никуда.

Маленькая я уже бы прыгала от счастья, услышав эти слова. Взрослая я лишь обмякла в его рука. Волна безвыходности накрыла меня. И что мне теперь делать? Мой долго вынашиваемый план и мечта о тихой жизни рушились, как карточный домик. Быстро и неумолимо.

Я погладила его по спине и его руки расслабились, что дало мне возможность мягко отстраниться. Схватив меч, который Фригиез не так давно положил на пол рядом с диваном, я молниеносным движением перерезала себе горло.

— Не-е-ет! — закричал Фригиез, выхватывая из моих рук оружие. Но было поздно. Все уже произошло. Мое тело размякло на диване. Фригиез положил руки на рану, пытаясь перекрыть поток льющейся из меня крови. Его руки быстро окрасились ей. — Нет! Нет! Нет! Ты не можешь умереть! Пожалуйста! Я все исправлю! Слышишь?

«Дурак» — хотела сказать я, но из-за раны, из которой кровь хлестала нескончаемым потоком, не смогла вымолвить даже этого слова. Лишь как рыба, выкинутая на берег, хватала воздух. Перед глазами потихоньку темнело, и я в который раз за сегодня отключилась.

В виде духа я стояла над своим умершим телом и над Фригиезом. Заметила, что на его крики сбежалась прислуга, которая тут же завизжала при виде этой кровавой сцены и в ужасе застыла, не зная, что делать. Я со смехом наблюдала за их растерянным видом и снующими туда-сюда фигурами. Так вот, значит, что было бы, если бы я в один из предыдущих разов умерла бы на публике.

Лекарь вновь пришел в кабинет, осмотрел мое бездыханное тело и лишь покачал головой. Фригиез накинулся на него. Казалось, он был готов разорвать его на кусочки от охватившего его гнева и безвыходности.

Кое-как один из советников Его Величества, который тоже пришел из-за шума в кабинет, смог его успокоить. Лекарь зашил мою рану.

А вот это правильно! Нежелательно, чтобы вся моя кровь вытекла. Это конечно меня не убьет, но придется провалятся в постели с месяц, дабы организм полностью восстановился.

Слуги поспешно перенесли мое тело на другой диван и неловко смыли с меня кровь, переодели в белое платье, вытерли кровь от пола и попытались очистить диван и вышли из комнаты, оставив меня наедине с Фригиезом лежать на диване. Из-за потери крови я практически сливалась со своим платьем.

Фригиез сидел возле моего бездыханного тела и плакал, водя кончиками пальцев по моему лицу. Я сидела в кресле напротив дивана и со скучающим видом наблюдала за ним. В первый раз вижу столько нежности ко мне. Тем более от него.

Позже меня перенесли в мою спальню, где всю следующую ночь провел вместе с моим телом Фригиез.

«Что мне теперь делать?» — единственная мысль, что билась у меня в голове на протяжении всех прошедших часов. Я уже скоро должна очнуться, а ни одного разумного решения придумать так и не смогла. Неужели единственный выход — это…

Как же не вовремя меня затянуло обратно в тело.

Фригиез сразу заметил, что я очнулась. Застыл. Похоже, ему было трудно поверить в происходящее.

— Что…

— Если ты хочешь узнать, — прохрипела. К счастью, я порезала горло не глубоко, поэтому связки не задела. Единственное, оно адски болело, что мешало мне нормально говорить, — почему я очнулась после того, как умерла то ответ прост: я не могу умереть. Как бы ни старалась.

Сил, чтобы выбраться из его объятий и встать, у меня больше не было. Если бы могла, уже бы ушла. Однако, я потеряла слишком много крови для этого.

Еще крепче обняв меня, Фригиез зашептал:

— Я не совсем понимаю, что происходит. Но… я рад, что ты жива. Спасибо, — поцеловал в макушку.

— За что? — кисло улыбнулась я. Забавный, до этого хотел заточить меня в темнице и возможно там же убить однажды. А сейчас обнимает меня и благодарит.

— За то, что жива.

А это уже слишком.

Я оттолкнула его и посмотрела с ненавистью.

— Убирайся.

— Что? Но почему? — не понял резкой смены моего настроения.

— Я сказала тебе: убирайся, — захрипела я, чувствуя, как в глазах начинают скапливаться слезы. Хотелось кричать, но боль в горле остановила меня. Было больно говорить, не говоря уже о том, чтобы кричать. — Просто уйди от меня!

— Хорошо, — недовольно поджав, губы сказал он. — Но только после того, как скажешь причину.

— Я ненавижу тебя. Если бы могла, я сделала бы все, чтобы никогда не видеть тебя, — видя, что он хочет что-то сказать, я поспешила добавить, — я сдеру себе швы, которые лекарь наложил мне недавно. И тогда я буду приходить в себя месяц, а то и два. Так что мы еще до-о-олго, — едко сказала я, растянув губы в улыбке, — не увидимся, если ты немедленно не уйдешь.

— Хорошо, я покину тебя сейчас, — медленно отошел к двери, не сводя с меня своего пристального взгляда. От этого у меня по телу пошли неприятные мурашки. — Поговорим завтра, — и захлопнул дверь.

Я хмыкнула. Это мы еще посмотрим.

Повернулась на бок и, чувствуя, как ушли последние силы после разговора с Фригиезом, начала погружаться в дрему.