Не сбежишь

3.1

Аделия.

Он соврал. Было больно.

Очень больно. И больнее всего от того, что все сказанное им до этого было ложью. Нас никто не ждал. Не было безопасного места. А Фригиез и вовсе не держал мою руку.

Я лежала на земле, истекая кровью. В тот момент, умирая, мне казалось, что худшее, что могло со мной произойти — это не предательство близкого человека и не смерть, а равнодушие, с которым он смотрел на меня.

Тогда я в первый раз умерла.

Но никто этого не понял. Даже я. Все подумали, что я чудом выжила. До меня дошло, что я умерла только тогда, когда все кости мои срослись. Обычно в таких случаях люди умирали, а если кто и выживал, к сожалению, до конца жизни оставался калекой. Это пророчили и мне. Но прошел месяц, за который ОН так ни разу и не навестил меня, и я снова была здорова.

Когда я увидела Фригиеза впервые после того случая, то осознала, что все еще люблю его и считаю своим другом и братом. Конечно, его предательство что-то сломало внутри меня. Но я готова была играть с ним. Как раньше. Но уже ничего не было, как раньше. Ни он, ни я, ни наши отношения. Однако, я с еще большим упорством таскалась за Фригиезом по всему дворцу.

И в один из таких дней приехала бабушка. Она была намерена забрать меня. Видимо, я так надоела Фригиезу за последнее время, что он согласился отдать меня ей. Я злилась на него, кричала, что никуда не уйду без него, но ничто не могло остановить мою бабушку от того, чтобы забрать меня.

Меня больше пугала не женщина, совершившая странный обряд надо мной, а то, что последняя ниточка, связывающая меня с Фригиезом оборвется.

Я плакала, объявила голодовку, пыталась сбежать, но бабушка не давала вернуться мне во дворец.

— Он погубит тебя, — единственное, что говорила мне бабушка во время моих истерик. И она не утруждала себя объяснить мне конкретнее: кто, как, зачем и почему.

К моей радости, не прошел и месяц, как бабушке пришло письмо из дворца: требовали мне вернуться.

И тут она встала в позу. Когда приехала карета, она отослала ее обратно во дворец. Правда, когда приехал сам Фригиез, ее пыл поутих. И после непродолжительной беседы у нее в кабинете, мне было позволено уехать.

В тот день я видела ее в последний раз.

Ехали в карете мы в тишине. Хотя я и пыталась завести диалог, Фригиез даже не смотрел на меня. Игнорировал, будто я пустое место. Тогда я решила перетерпеть, ведь все же он сам лично приехал ко мне, оставив все свои дела во дворце. Я была счастлива от мыслей об этом, и была готова ему все простить.

В прочем, рада я была недолго. Как только мы приехали, меня сразу отвели в мое крыло, откуда меня почти не выпускали. Ко мне была приставлена Будана, которая должна была следить за мной и докладывать обо всем Фригиезу.

Все мои истерики, плач и просьбы увидеться с императором жестко пресекались Буданой. Вначале ударами, а затем хватало и взгляда, чтобы понять, что я не в праве что-либо просить. Добила меня новость о смерти бабушки, которая умерла через два месяца после моего отъезда. А меня даже на ее похороны не пустили…

Чуть позже мне стали позволять гулять по определенным дням в императорском саду, а также обедать с Фригиезом. Я замечала его взгляды, бросаемые украдкой во время трапезы. Мы все также не разговаривали, я только в начале тихо приветствовала его, и так же тихо прощалась.

Ненавидела ли я его тогда? Ну, если только немного. И только после осознания того, что меня вернули во дворец с единственной целью — сделать пленницей.

Ненавидеть его я стала горазда позже. И отнюдь не из-за плохого отношения ко мне. А из-за издевательств над теми, кто был ко мне благосклонен. Одна служанка была уволена, а вторая… убита. Того, кто это сделал, так и не нашли. Но хуже всего мне было от того, что она была единственной на тот момент подругой. Женьева… Она была подручной Буданы.

Она была излишне худой. Костлявые, но длинные ноги подчеркивали то, что Женьева явно недоедала. Пухлые некрасивые губы портили ее лицо. Если бы они были чуть тоньше, они смотрелись бы намного гармоничнее и приятнее. Однако, когда она улыбалась, мне казалось, что ее лицо соответствует всем эталонам красоты. Жиденькие черные волосы всегда были забраны в хвост.

Женьева всегда со мной ласково разговаривала, даже присутствие Буданы не смущало. Ее также не отталкивало даже то, что ее предшественницу уволили.

Постепенно между нами возникли очень доверительные и близкие отношения. Она стала словно еще одним членом моей семьи.

Возможно, именно после ее смерти во мне что-то сломалось. Я не разговаривала четыре месяца. Совсем. Не видела в этом смысла.

Больше всего на свете я сожалела только о том, что не могу умереть. Я уже давно поняла, что это из-за того ритуала, который провела в тот раз бабушка. Пыталась тщетно вспомнить слова, которые она произносила. Рылась в библиотеке, пока была в виде духа. Но я так и не нашла ничего: ни что это был за ритуал, ни про его особенности, ни про последствия этого ритуала, ни про то, как же вернуть смертность после него.

За все время проживания я умерла бесчисленное количество раз: и от рук наемных убийц, и от различных ядов, и от «случайного» падения с лестницы или ранения, как например, однажды меня с головы до ног окатили кипятком. Тогда я умерла от болевого шока.

Наверное, Фригиез и Домонкос устали меня убивать… Точнее только Домонкос.

Изначально я думала, что и император в этом замешан, однако позднее, когда я осознала, что могу свободно передвигаться(да и вообще передвигаться) в виде духа по дворцу, случайным образом услышала разговор Домонкоса с одним из его приближенных.

И я очень удивилась, когда он заговорил об планируемом убийстве императора. Зато все встало на свои места: и изменения в Фригиезе после смерти наших родителей, и Будана, которую, как оказалось, рекомендовал Домонкос, и подосланные ко мне наемные убийцы… и смерть Женьевы.

После услышанного я решила во что бы то ни стало спасти Фригиеза. Нет, не из-за любви к нему, уже давно все мои чувства поугасли. Я решила спасти его, чтобы отомстить Домонкосу за все, что мне и моим близким довелось пережить.

С тех пор я уже сама искала себе смерти, чтобы побольше побродить по дворцу и узнать подробности плана Домонкоса. Благодаря моим стараниям двенадцать покушений на императора провалились. Конечно, Домонкос был в бешенстве и ничего поделать с этим не мог. Однако, похоже на то, что он научился шифроваться. Так как в последнее время я не могу больше ничего узнать о новом планируемом покушении.

А то, что оно будет, я уверена на сто процентов.