Не сбежишь

4.2

Аделия.

Так много людей собралось в зале. В прошлом году точно было меньше. И все почему? Потому что император вот-вот станет править империей единолично, без регента. И многие хотят быть рядом с ним в этот момент.

Сейчас все взгляды были прикованы к нам. На Фригиеза в основном смотрели со страхом и благоговением, а на меня — с презрением.

Ничего не изменилось.

С тех пор, как мои родители пали под подозрение, ко мне все стали так относиться. Но к этому также приложил руку Домонкос, чтобы держать меня под контролем. Ну или для того, чтобы сломать мне психику. Ведь друзей у меня не было. А если, кто и пытался приблизиться, попадал под опалу.

Я всегда думала, что таким образом мне хочет отомстить Фригиез. Но как позже оказалось виноват был не он. Однако, он же знает о всем происходящем со мной. Должен ведь, не так ли?

На глаза попалась Долорес, что регулярно, раз в месяц, наведывалась ко мне. На светских приемах, на которые мне было позволено ходить иногда, она не упускала возможности указать мне мое место. Обещание Домонкоса стать императрицей точно повлияли на ее отношение ко мне. Слишком алчной она была, и такая поддержка порой ослепляла ее так, что несмотря на страх некоторые из знати жалели меня. Изменить как-то положение дел они не могли. Однако, тот факт, что есть люди, которые ненавидят Долорес за ее глупые проступки, грел мне душу.

Фригиез вел меня уверенно, словно и не замечал всех этих ненавидящих взглядов, направленных на меня. Заиграла музыка. И я отпустила локоть Фригиеза, но только для того, чтобы принять его руку, приглашающую на танец.

— После праздника, как насчет того, чтобы поговорить в моей… в моем кабинете? — с небольшой запинкой поинтересовался Фригиез. Изначально, он хотел предложить другое место, но отчего-то исправился.

— Если ты хочешь что-то сказать, можешь сделать это сейчас, — прикрыв глаза, предложила я. Хотелось успокоиться. Но мысли о кубках и Домонкосе не покидали меня.

— Боюсь, неподходящее место, — круто развернув нас в танце, хмыкнул Фригиез. — Да и разговор может затянутся.

— Хорошо, поговорим в вашем кабинете, — вынужденно согласилась я. У меня были смутные догадки, что именно хочет мне сказать Фригиез, поэтому и говорить не очень-то и хотелось.

Я помню, что у него есть планы на меня. Неизвестно только, что он в итоге решил: отправить меня в темницу или все же поступит более мягко и просто запрет меня в моих же покоях. В любом случае, ни один из вариантов меня не устраивает. Как только Домонкос будет сегодня устранен, — а я сделаю для этого все, — то можно будет улизнуть по-тихому. Тем более его Величеству уже будет не до меня. Ему все еще нужно будет найти всех соучастников Домонкоса и всех его прихвостней.

Когда танец закончился, нам поднесли кубки с вином. Обычно на день рождения императора все: и гости, и сам виновник торжества — выпивают вино, после чего императора поздравляют пришедшие на его праздник аристократы.

Я осторожно взяла кубок, предназначенный для «меня». Принюхавшись, уловила едва заметный отвратительный запах, исходящий от напитка.

Это точно ОНО!

Без колебаний выпила его. На глаза попался Домонкос, что стоял неподалеку и, очевидно, предвкушал свою победу.

Подавила злую усмешку. У окружающих появятся вопросы, если заметят, как я скалюсь при виде Домонкоса.

И половина из тех, что присутствовали, не успели поздравить Фригиеза. Император решил сослаться на мое болезненное состояние. Возможно, оно и правда было не очень хорошим, так как я успела заметить взгляды с примесью жалости от некоторых аристократов.

На меня и в самом деле потихоньку начал действовать яд. Голова уже раскалывалась.

В прошлый раз я точно помню, что яд подействовал быстро на меня. В этот раз все протекало очень медленно. Возможно, из-за того, что сегодня я выпила не чай, а вино. Все-таки на основе глитоса его изготовляют…

Уже в кабинете моя голова будто раскалывалась на две части.

— Ваше Величество, почему вы не хотите, чтобы я покидала дворец? — начала я, чувствуя, как меня начинает знобить. Надо побыстрее закончить этот разговор с императором. И закончить так, чтобы после него Домонкос сдох. И неважно как, лишь бы исчез. — Я не верю в то, что вы хотите мне отомстить таким образом.

— Но ведь именно твои родители убили предыдущего императора и императрицу Месарош, — Фригиез ни сел за свой стол, на кресло или диван, что были расположены в его кабинете, ни встал у окна, как обычно он это делал. Он вообще не отходил от меня.

— Они были слишком верны императорской семье. Разве вы не помните? Как-никак вы были старше меня и лучше запомнили моих родителей, нежели я.

— Это все могло быть напускное.

— Нет! — закричала я, зажмурившись. — Нет, — уже тише добавила. — Признайтесь, вы же не раз сомневались в Домонкосе, — Фригиез вздрогнул. — Сколько было таких ситуаций, когда он вам перечил или даже не подчинялся прямым приказам, — я помню каждый раз, который я будучи духом заставала в этом кабинете.

— Он получал наказания, если совершал проступки.

— Проступки? — засмеялась я. Фригиез приподнял в удивлении брови. Давно я не смеялась в его присутствии. — Это были не просто проступки. Он намеренно ошибался. Хотя нет, он не ошибался, как вы, — сделала ударение на последнем слове могли, — подумать. Он всегда делал только то, что хотел. Если это выгодно вам, он раз за разом вмешивался.

— Ты сейчас обвиняешь моего дядю в измене? — сжал кулаки в бессильной злобе. Он осознавал, что я права. И права не только в том, что Домонкос хочет сместить его, но и в том, что сам Фригиез несмотря на все знаки и сигналы, что посылало его подсознание, старался просто закрыть глаза на это. Он даже думать не хотел о том, чтобы казнить последнего своего кровного родственника, хоть он и был предателем. Легче отпустить ситуацию, чем разбираться.

— Да, — твердо сказала. — И именно он виновен в смерти наших с тобой родителей.

— Что ты…

— Я внимательно наблюдала за ним. Домонкос терпеть не мог ни своего брата, ни тебя, своего племянника. Для него ты помеха.

Последние остатки равнодушия слетели с лица Фригиеза.

— И чем ты подтвердишь своих слова?

— Возможно своей смертью, — горло запершило. В прошлый раз такого не было. Теперь я знаю, как вино влияет на действие яда.

— Что? — с его лица сошли все краски. Неужели испугался за мою жизнь? Нет, навряд ли. Скорее всего испугался того, что теперь не сможет вдоволь насладиться моими мучениями.

— В твой кубок подмешали смертельный яд, — я закашлялась. Посмотрев на руку, которой я прикрыла рот, увидела кровь. Организм пытается справиться с ядом. Но уже поздно, я чувствую, как последние силы начинают покидать меня. — И так как его выпила я, мне и умирать, — подняв взгляд, столкнулась с широко распахнутыми от ужаса глазами Фригиеза. — Однако, возможно, я выживу, — я и правда, даже если отключусь сейчас, скоро проснусь. Главное, чтобы успела до того, как лекарь подтвердит мою смерть.

За годы, прожитые во дворце, у меня сформировался иммунитет. Он уже сейчас действует. Я чувствую его. Это еще одна причина, почему я теряю сознание только сейчас, а не полчаса назад.

— Казни убийцу наших родителей. Мой император, — единственное, что я успеваю сказать напоследок.

Фригиез.

Я оцепенел от страха. Не мог даже пошевелить пальцем. Лишь в ужасе смотрел, как Аделия падает. Я не знал, что делать. Паника охватила меня. Да и кто знает, когда твой любимый человек умирает на твоих глазах.

— Лекаря! — выбежал я, крича, из своего кабинета. Натолкнувшись на первую попавшуюся служанку, я затряс ее, требуя привести лекаря немедленно.

Вернувшись обратно в кабинет, я осознал какую ошибку совершил. Счет идет на минуты или даже на секунды. Нужно было хватать Адель и самому бежать до лекаря, а не бегать в поисках прислуги и жать пока придет лекарь. Какой же я глупец!

Подняв едва дышащее тело любимой, я хотел уже бежать к лекарю, но неожиданно в мой кабинет ворвался Домонкос.

— Что случилось? Аделия пострадала?

«Казни убийцу…» — вспомнила слова Адель. Она была права. Как бы того не хотелось признавать. Если бы я только был чуть внимательнее и осторожнее, если бы не доверился Домонкосу… этого бы всего не было.

— А что? Ожидал, что кто-то другой умрет? — осторожно положил тело Аделии на диван. Он пришел сюда, чтобы задержать нас и потянуть время. И это у него хорошо получается.

Надеюсь, лекарь уже скоро прибудет.

— Нет, я не… — лицо Домонкоса исказилось в испуге.

— Это ведь по твоему приказу в тот кубок подлили яд.

— Она солгала, — закричал Домонкос. Он не ожидал, что на него сейчас посыплются обвинения. — Что бы она не сказала, все — ложь.

— Я знаю, что ты не был во дворце в день смерти наших с Адель родителей, — Домонкос отступил от меня на шаг, заметив, что я достал меч. — Я до последнего надеялся, что это не ты. Но этот случай доказывает, что именно ты убил их.

— Фригиез, послушай, мы ведь… — выставил руки вперед в слабой попытке отгородиться от смерти, надвигающейся на него.

— Нет, — припечатал я. — Мне все равно, что ты сейчас скажешь. С этого момента ты больше не принадлежишь ни к династии, ни к империи Месарош, — одним взмахом я вогнал свой меч в солнечное сплетение Домонкоса.