Нечаянно женат. Ребенок прилагается

Глава 24

– Мамочка, а куда мы бежим? – Агата старательно перебирает ножками, чтобы за мной успевать. Стыдно стало перед ребенком за свою прыть…

– На метро, малыш.

– На метро?! Ура! Я так хотела на метро покататься!

Агата ускорилась, запрыгала, даже вперед меня выскочила.

– Только не убегай далеко. Мы в большом городе.

– А потом куда?

– А потом – на вокзал.

– Ух, ты? На поезде тоже покатаемся?

Теперь она шла спиной вперед, заглядывая мне в лицо. Радостная моська моя… Через силу улыбнулась ее восторгу.

– И на поезде тоже, да. Хорошо, что я все документы в сумку сложила…

– А на метро тоже документы надо? Там будут все проверять?

– Нет. Только на поезде.

– А почему мы папу с собой кататься не позвали? И Дениса с дедушкой?!

– У папы и без нас хватает развлечений!

Как рассказать ребенку, почему мы срочно убегаем? Как объяснить, чем меня смог обидеть этот папочка, в которого Агата всем сердцем влюблена? И не сделать ей больно, объясняя?

– Малыш, тут шумно. Давай, мы сначала спустимся в метро, станет немного поспокойнее, а потом поговорим. Хорошо?

– А давай, мы позвоним папе? Он нас догонит, и мы вместе будем ехать? И не придется ничего объяснять, а?

В ее глазах светилась надежда, что все еще наладится. Вот прямо сейчас – и сразу.

И от этого становилось еще горше.

– Агата. Я не буду звонить папе.

Дочка насупилась, поджав губки.

Но не спорила, не противилась, позволила усадить себя на колени и крепко-крепко обнять.

От ее тепла, от запаха детской макушки, щекочущей мне нос пушистыми волосами, стало немного легче.

– Какое счастье, что ты есть у меня, Агатыш… Какое же ты у меня чудо…

– А у папы меня теперь не будет, да?

– Малышка… Я иногда жалею, что ты у меня такая умная… Слишком хорошо все видишь, понимаешь, знаешь…

– Ты такая грустная, потому, что эта тетя влезла без очереди, да?

– Я грустная потому, что папа ей это позволил…

– А он сердился. Он знаешь, как на нее смотрел?

Агата вывернулась из мои объятий, закинула личико вверх, чтобы я ее лучше видела.

– Вот так. Я тоже так смотрю, когда плохое настроение! – Губки снова собрались в кучу, бровки сошлись к переносице, из-под них сверкало что-то очень сердитое и возмущенное.

– Не придумывай! – Потрепала ее волосы, взъерошила, пропустила пряди сквозь пальцы. – Я же рядом с тобой была, и папе все это нравилось.

– Нет!

– Ладно, мамочка. Ты же сама учила меня: сначала нужно остыть, подумать, а потом уже трезво рассуждать!

– Вот пока мы едем с тобой домой, как раз и остыну. И подумаю. И все прекрасно с тобой порешаем, ладно?

– Мамулечка… А давай, позовем с собой Дениса? Он же тебе тоже понравился? И дедушку его, деда Вову, и Галю?

– Боюсь, Агата, они сами к нам в гости не захотят. Что они забыли в нашем городе? Он маленький, скучный… Им там нечего искать, кнопочка моя любимая…

– Как это нечего? А меня?!

– Вот если они решат, что тебя нужно разыскивать – значит, сами приедут. И найдут. Правда же? Они же взрослые и умные люди, спросить адрес – не проблема. Значит, разыщут.

У дочери снова глаза загорелись, личико осветилось восторгом.

– Ура! Значит, мы будем и дальше дружить с Денисом!

– Ты прослушала главное: если они захотят. И если захочет Денис!

– Фу, мама… Ты зачем такое говоришь? Он же обещал на мне жениться!

– А папа на мне женат. Это ничего не меняет…

– Он тебя тоже найдет! Я знаю!

– Вряд ли, малыш… И даже если найдет – я с ним больше жить не собираюсь! Не хочу делить его с другими тетями!

Сказала – и поморщилась. Кто бы мог подумать, что это будет так больно – даже вслух называть то, что случилось сегодня… Ничего же такого важного не произошло… Подумаешь, переспали с человеком… В нашем мире, в наше время – это ничего не значит. Ни-че-го!

– А ты ее побей, эту тетю, мамочка. Она больше к папе и не пойдет!

– Побить? Это как? Ты с ума сошла, доченька?

– А что? Я так Маринку побила, когда она хотела Кирюшу моего увести…

– Что ты сделала? – У меня упала челюсть. Моя милая девочка кого-то била?!

– Ну, я так, несильно… За волосы ее чуть-чуть подергала. И по спине стукнула…

– Зачем? Когда? Почему мне такого никто не говорил?!

Тихий, тихий ужас… И это страшнее, чем измена Максима…

– Мама. Мы с Мариной договорились: она к Кирюше больше не подходит, а я ее не буду бить!

– И как? Что в итоге?

Я давно уже ничего не слышала про Кирюшу… У Агаты эти женихи – как перчатки, каждый день новый…

– Он дурак. Не нравится мне больше!

– Зря подралась, выходит?

– Чего это зря?! Очень даже нездря! Я же ее отогнала от своего парня! И Маринка к нему больше не подходила!

– А Кирилл тебе больше не понадобился?

– Ну, это потом было. А тогда он мне был очень надо!

– А можно было пропустить этап с дракой, доченька. Просто сразу взять и сказать: ты мне, Кирилл, не надо!

Нужно было поправить ее, научить говорить правильно… Но это звучало слишком классно, чтобы исправлять ее смешные фразы.

– Мам. Папа тебя найдет. Ты побьешь ту тетю. И все у вас будет замечательно!

Агата обняла меня за шею, крепко-крепко сжала ручонками, поцеловала в обе щеки.

– Ты же у меня такая хорошая, мамочка! Ни один папа без тебя жить не сможет!

– Пойдем, малыш. Наша станция. Нужно выходить, а то проскочим мимо поезда, и он без нас укатит.

– Ну, и укатим. И все. По городу поездим, посмотрим на всякие разные станции! Они, вон, какие красивые!

– Нет, малышка, выходим!

Агата крутила головой, как на шарнире, пока поднималась на эскалаторе. Ее волновало все. Даже люди, спускавшиеся навстречу. И дяденьки с тетеньками с тряпками, моющие перила.

– О, смотри, мама! Я же говорила: он тебя найдет!

– Кто найдет? О чем ты, милая? – Склонилась ниже, чтобы разобрать ее слова среди шума. Присмотрелась, куда дочка тыкала пальчиком.

– Да вон же, вон он стоит!

Максим смотрелся в вестибюле метро, как верблюд в Антарктиде. И был таким же неожиданным…

– Ну, как вам этот аттракцион, Агат? Понравилось кататься на метро?

Дочка с разбега врезалась в Макса, он распахнул объятия, подхватил ее, закружил в воздухе.

– Папа, я соскучилась уже! Я так по тебе скучала, не можешь себе представить даже!

Нужно было срочно прекращать эти милости, забирать Агату и бежать на вокзал…

Но сердце ёкнуло. Рука не поднялась, чтобы остановить Макса…

– Что ты здесь делаешь?

– Да вот, хотел вместе с вами… – Он улыбнулся открыто и уверенно. Взгляд не пытался даже опустить.

– Что хотел? На метро проехаться?

– Ну… Сто лет уже туда не спускался. Даже не помню, сколько стоит жетончик…

– Могу приобрести. В подарок, на память, так сказать…

Я пыталась бросать слова небрежно, будто бы совсем не обидно и не больно… Да только они с трудом выдавливались.

– Так давай, купим сразу несколько? И погоняем – туда, сюда, пока не надоест?

– Нет, папочка! Я больше не хочу на метро кататься! Тут шумно. И ветер дует сильно. И очень много людей! – Агата заерзала на его руках, спустилась на землю, потянула отца к выходу из вестибюля. – Нам туда надо? Или в другую сторону?

– Дочка, нам – на вокзал! Пойдем, быстрее! Иначе опоздаем!

– А папа поедет с нами?

– Нет. У него дела еще здесь. Бизнес.

– Плевать мне на бизнес, Фаина. Куда вы – туда и я. Если хотите домой, на поезде – значит, и я с вами.

Гул приходящих и уходящих поездов – словно грохот грома, от которого часть слов улетала в никуда, звуки путались и исчезали.

– Нужно выйти на улицу. И там поговорить. Здесь невозможно просто: я ни черта не понимаю!

Макс тут же протянул свои пальцы, чтобы переплести их с моими. Отдернула… Он поймал. Второй рукой ухватил за пальчики Агату.

– Мы опять как настоящая семья, правда же, мама? И папа? Правда же?

– Почему «как», Агат? Настоящая, а не как… – Максим опять чему-то улыбался.

– А ты уже побил ту тетю, пап?

– Побил? Зачем? – Нам всем вместе пришлось притормозить, потому, что Макс остановился.

– За то, что она влезла без очереди. Мама же ей сказала – не лезть. А она влезла. Надо было выдрать ей все волосья, папочка! И поцарапать. И пинок под попу дать, чтобы далеко-далеко летела!

– Кхм… Интересные какие у тебя идеи…

– Учись, Максим, у молодого поколения, как надо правильно конкурентов отваживать!

– Мы сейчас домой приедем, и Агата мне покажет, как это делается, да?

– А домой куда? К нам в город? Или в твоем городе останемся?

– Если мама хочет к вам домой – значит, едем к вам…

Ты посмотри, какой сговорчивый… Какой послушный и правильный… Даже противно стало.

– А как же Ромки? Роман второй и Роман четвертый? Мы как их там без присмотра оставим?!

Черт побери!

– За ними пускай Галина присматривает. Она справится, я точно в этом уверена!

– Галя сегодня пообещала, что пойдет в гости к Денису с дедушкой. Ты разве не помнишь, мам?

Да что ж такое-то! Галя, реально, собралась в гости к Усольцевым. Ради этого мы и приехали в офис к Максу: сообщить, что наши планы поменялись…

– Вот видишь, Агата? Я тебе говорила, что животных заводить – верный путь к проблемам?!

– Каким проблемам, мамочка? Ромки нам не дадут уехать от папочки. Они нам только помогают, видишь же?

– Ну, вот мы их заберем, и тогда поедем!

– Они не поместятся в нашей квартире. Ты помнишь, какая клетка у попугая огромная?!

Дочь ненавязчиво тянула нас на парковку. Ровно туда, где уже приветливо мигнула фарами машина Макса.

– Значит, потребуем от папы еще одну квартиру. Побольше. Чтобы с отдельными комнатами – для тебя, для попугая и для кота!

– А еще аквариум, хорошо? Мы же поставим аквариум? Я давно хотела золотую рыбку, мам! Рыбку, кораллы, и чтобы на дне лежал кораблик!

– А шиншиллы, хомячки, собачки? Вся эта живность тебе не нужна, малыш?

Макс еще улыбался, но весьма натянуто.

– Что, милый муж, ты уже начинаешь жалеть?

– О чем, Фаина, милая женушка? Я счастлив, что успел вас поймать!

– Ну, ты видишь? Аппетиты женщины и ребенка – это намного круче и серьезнее, чем аппетиты всего одной невесты. Пусть и брошенной… Это очень дорого – содержать маленькую девочку и выполнять все ее капризы!

– Фаина. Милая… – Он повернулся к Агате, помогая ей забраться в машину. – Агата, посиди здесь немного. Посмотри мультфильмы. – Вручил ей телефон с включенным интернетом. – А мы с мамой кое о чем поговорим.

– Вы будете целоваться? Да? Мамуль, ты папе не запрещай целовать! Это он так будет мириться! А ту тетю мы вдвоем с тобой побьем, если она снова появится!

– Агата. Закрой, пожалуйста, дверь. И не подсматривай! И надень наушники!

– А их-то зачем? Я же не ушами подсматривать буду!

– Я буду сейчас очень громко ругаться. И тебе не стоит слышать всякие нехорошие слова…

– Ой, мама. Я тебя сама научить смогу всяким разным словам!

– Что? Дочь, ты что говоришь такое?

– Все, мамуль! Миритесь уже, давайте! А я постараюсь ничего не замечать!

И дверь захлопнула.

Обиделась, что ли?

– Итак, Максим. Давай, мы быстро с тобой закончим этот маскарад и разбежимся!

– Мы не будем разбегаться, Фаина. Я не дам тебе развод…

Он заметно напрягся и занервничал. Но стоял на своем.

– Придется.

Шагнула назад, отстраняясь от него.

– Почему это?

– Уверена, Усольцев больше не захочет иметь с тобой дел. Ты же обманул его? Никому не понравится такое…

– Да плевать мне на Усольцева, Фаина!

Он тоже шагнул. Навстречу. Заставил отшатнуться… Прижаться спиной к машине. Пришлось немного понервничать.

– Почему плевать? А как же твои планы, и все такое?! У тебя же все порушится, слышишь?

– У меня есть ты и Агата, моя дочь. Все. Обойдусь без Усольцева!

– Врешь.

– Я тебе ни разу не соврал, Фаина. И потом не собираюсь тоже. Так что – давай, помиримся, и больше не будем к этой теме возвращаться!

– Я видела у тебя Ирину. Ты ее обнимал!

– Нет. Это она меня обнимала. А потом я ее оттолкнул и побежал за вами.

Так хотелось ему поверить. Сдаться. И сделать вид, что ничего не было…

– А если она вернется опять? Я не хочу все время ждать, что она опять появится…

– Не появится. Поверь. Я ей все объяснил. Жаль, что не сделал этого раньше…

– Зачем? Почему ты это делаешь, Макс? Ты же все потеряешь теперь!

– Я вас нашел, Фаина. Вы у меня есть. И я не хочу ничего больше!

Я только рот успела приоткрыть, чтобы возразить ему… И тут же закрыла: Макс меня целовать начал. И обнимать.

И тискать всячески.

Хорошо, что Агата не видела происходящего… И не слышала, как я чертыхаюсь, трепыхаюсь и пытаюсь вырваться.

Она бы не поверила, что я по-настоящему стараюсь… И я бы не поверила тоже.

Умом не верила, а сердце – радовалось. И плясало, билось об ребра от счастья.