Нечаянно женат. Ребенок прилагается

Глава 26

– Мама! Пойдем!

– Агата. Я не могу. Если папа придет и увидит…

Перья Романа летали по всей квартире. Шерсть второго Ромки – тонким слоем по полу. Рассыпанные комочки наполнителя – приятным дополнением к пейзажу. Они почему-то валялись везде. Даже на покрывале постели. И на подоконнике. И на кухонном столе..

Здесь, похоже, произошла битва титанов, только в урезанном варианте…

Жаль, что мы столько всего пропустили.

– Ничего страшного. Он поможет нам все собрать. – Дочка вообще не видела никаких проблем в творящемся безобразии.

Кажется, она пыталась раскидать мусор еще пошире, пока я отворачивалась. И весело беседовала с животными, а не ругалась на них, как я…

– Дочь. Папа столько прожил один, он ни за кем не привык убирать! И животных у него никогда не было. Он же с ума сойдет, обнаружив квартиру в таком состоянии!

– Не сойдет, мамуль. Он у нас это… Как это… Крепкий! Вот! У него крепкий рассудок!

– Агат, он же вместе с нами зашел. Все было отлично… Максим не поверит, что мы не с тобой не помогали Ромкам!

Всего-то двадцать минут, пока я купала Агату. И мы совсем недолго пускали с ней мыльные пузыри из шампуня Макса… Вышли – и чуть не упали. В буквальном смысле. Один Роман упал нам под ноги, спасаясь от попугая, второй налетал с высоты и что-то орал на своем, птичьем…

– Да какая разница, мам? Он нас только-только обрел! Мы же от него сбегали навсегда, на край земли! Теперь он все вытерпит и переживет!

– На его месте, я бы сама эмигрировала. – Попугая, наконец, удалось угомонить: накинула куртку на клетку. Роман побухтел чуть-чуть, и затих. Кот забился в какой-то угол еще раньше.

– Эгримировала? Это как? Это надо лицо измазать, как клоуну?

– Нет, малыш. Это срочно куда-то свалить. На край земли. Например, в Антарктиду!

– Не, мам. Папа уже был в космосе. Зачем ему теперь к каким-то пингвинам, когда есть мы?

Не стала мучить память и гугл, выясняя, кто живет в Антарктиде – пингвины, страусы или белые медведи… Займусь просвещением дочери как-нибудь в другой раз…

В двери заскрежетал ключ.

Замок отщелкнулся. И еще один…

Паника нарастала.

Кто бы мог подумать: пару часов назад я мечтала лишь обо одном – сбежать от Макса, чтобы никогда не нашел… А теперь страдала от того, что он расстроится из-за устроенного бардака. И сгорала от стыда, что не успела навести порядок…

– Девочки мои, привет! Смотрите, кто пришел!

В дверь ввалилась целая гора цветов. От Максима торчали только ботинки и небольшой куски штанин. Все остальное было закрыто букетами…

– О! Папуля! Ты молодец! – Агата успела среагировать быстрее меня, рванула навстречу, принимая в свои небольшие руки охапку маков и пионов. – А ты хоть вазы-то захватил? Я у тебя ни одной не видела…

– Черт… – Лицо Максима было еще скрыто, но я вполне уже могла себе представить обескураженную физиономию.

Но смутило другое: сзади, за его ботинками, показалась еще обувь. Теперь – женская.

И туфли были незнакомыми. Галя носит шикарные лодочки, без таких вот вычурных платформ… Ирина?

Я не успела рассмотреть, на каких ходулях она выплясывала у Макса в кабинете… Но вот эту тракторную подошву должна была бы заметить.

Что он за бабу опять привел?! И когда это, наконец, закончится?! Неужели откуда-то выползла еще одна отвергнутая невеста?!

– Малыш. Пока расставим цветы… Э…

– В кастрюли, пап. Больше некуда. У тебя даже ведер нормальных нет… – Агата вздохнула, очень хорошо изображая нашу соседку -старушку. Та всегда обсуждала непутевую молодежь с таким же горестным видом…

– Да брось ты их, Агат. Серьезно. Я сейчас в каком-нибудь цветочном закажу… Что-то не подумал о том, куда их ставить…

– Макс. А давай, ты лучше перейдешь к другой теме?– Не выдержала. Забрала у него из рук все, что осталось. Терпение заканчивалось: пора было понять, кого он там снова приволок, и чем это все закончится…

– Давай. Девочки. Я должен вам сказать…

– Да долго ты мямлить будешь-то?! – Голос, от которого пронзила боль и задрожали колени… Женская рука отодвинула максима в сторону…

Да. Я сильная.

Я смелая.

Но не смогла не зажмуриться.

И воздух где-то внутри застрял.

Рядом услышала точно такой же тяжелый вздох и изумленное молчание. Только Агата умеет так громко и выразительно затихать…

– Ага. Это я. Не ждали? А я приперлась!

Господи.

Такое даже в страшном сне не приснится…

– Фаина? С тобой все нормально? – Макс бросился собирать лепестки и бутоны, которые сыпались из моих рук на пол.

– Оставь ты их. В доме и так бардак. Будет не простой, а художественный…

– Мам? Это что за тетя Мотя, мам?

Дочь в недоумении переводила взгляд: с меня – на мою копию, и обратно. Все быстрее и быстрее.

И брови ее хмурились все сильнее.

– Ну, что? Расскажете девочке, кто я? – На лице моей близняшки застыла недобрая ухмылка.

Она была единственной, кто чувствовал себя прекрасно.

Каша из эмоций: от безумной радости до жуткой ненависти к ней!

Я все эти годы переживала, беспокоилась, искала ее везде… Боялась, что найду среди мертвых или тяжело больных… А эта… Она стоит, подбоченившись, и чего-то ждет от меня.

И от Макса.

Почему-то внимательно смотрит на мужа. Испытующе так…

А вот Агате достался один короткий, равнодушный взгляд. Словно она не родную дочь, наконец-то, увидела, а какую-то мебель…

– Фаин… Эта женщина… – Макс – точно знает, зачем появилась сестра. Вижу по его несчастной, растерянной физиономии. И это явно что-то гадкое. Иначе его глаза так не бегали бы по сторонам. – Она хочет денег.

– Денег? Серьезно? – Радость от встречи исчезла. Растворилась навсегда. Только осадок горечи и разочарования.

– Да. Денег. – Настоящая Фаина, давно уже присвоившая мое имя и подарившая мне свою дочь, надменно хмыкнула.

– За что?

– За то, чтобы вы могли и дальше рассказывать дочери свою версию жизни…

Ты посмотри, хватило ума завуалировать.

– И много она просит, Макс? У тебя хватит наличности, или придется лезть в долг?

Зная сестренку, не удивлюсь, если она оставит без штанов не только Макса, но еще и Усольцева, и всех, кто с нами знаком.

– Ну, я справлюсь. Поверь, я могу очень многое. – Максим ободряюще улыбнулся. Обнял меня, прижимая к себе. Кажется, он мне давал сейчас право выбирать самой… И делать первый шаг на ту дорогу, по которой мы дальше с Агатой пойдем.

– В тебе я не сомневаюсь, дорогой. – Печальная усмешка против моей воли выползла. – Только в сестре я уверена еще больше. Она всю душу вынет, пока не добьется своего.

Агата молча слушала, пытаясь понять, о чем таком странном толкуют взрослые.

– Ну, и долго вы будете сиськи мять? У меня еще дел до фига! Давайте уже, оформляйте перевод на карту, и я пошла!

Фаина даже не сомневалась, какой я сделаю выбор. Ждала, что буду готова платить за молчание…

– Доченька, эта женщина – моя сестра.

– Мам, ну это я поняла уже. Вы так похожи…

Агата решила, что с нее достаточно этих вводных. И уже собралась на кухню – распихивать букеты по кастрюлям.

– Нет, малыш. Подожди, это еще не все.

– Что? Ее украли, как в сериале? И теперь она англичанская шпионка?

– Нет. Она – твоя настоящая мать. Она тебя когда-то бросила, а я…

Моя малышка замерла на полувздохе, на полушаге. Глаза Агаты распахивались все шире и шире…

– А я тебя обманывала. Притворялась, что мама – это я.

Мир мой сыпался. Разлетался по Вселенной мельчайшими крупицами. Уже не осталось ни костей, ни кожи… Только сердце – на месте. Забыло, что нужно биться. Забыло, что нужно жить дальше…

Если Агата не простит, не поймет меня – ему и незачем дальше двигаться. Можно просто умирать. Сразу.

– Ну, вы даете, взрослые…

Дочь подбоченилась.

Оглядела нас, поджимая осуждающе губы. Ни дать, ни взять – баба Люся из восьмой квартиры.

Зря я, все-таки, так часто оставляла Агату на соседок… Все самое лучшее девочка от них переняла.

– Агат… Понимаешь, ты была еще слишком маленькая… И я не знала, как тебе правильно все объяснить, чтобы не сделать больно…

Сделала ей навстречу первый, самый маленький шажок. Нестерпимо, физически необходимо было ее обнять. Ощутить, как бьется нежное детское сердечко… Не замирает ли от ужаса и страха…

– Вы чего, всякого тупого кино пересмотрели, да? Нужно книжки читать, а не тратить время на всякую чепуху! Вы разве не знаете?

До моей малышки, кажется, еще не дошло: все происходящее – правда. И мы не притворяемся, не шутим, не разыгрываем ее.

– Доченька, понимаешь… В жизни все иногда бывает еще сложнее, чем в кино… И настоящие, родные мамы убегают куда-то. А детки остаются с другими…

Еще один скользящий шаг в ее сторону… Падаю на колени… И вот – моя дочь уже оплетена руками. Крепко-накрепко! Моя! Она только моя! Ни за что никому не отдам!

– Ой, мам. Ну, ты чего плачешь-то? – Агатка тут же отбросила цветы в сторону, ничуть не заботясь, куда и как они упадут. Сама присела рядом, вытирая нежными пальчиками мои щеки.

– Я не плачу… – Губы скривились, не желая слушаться. Поморгала, шмыгнула носом, безуспешно пытаясь успокоиться.

– Ага. Аллергия у тебя. На пыль. Я знаю. – Дочь ворчливо пошутила, продолжая утирать мои слезы. – Ты всегда так говоришь. Думаешь, я глупая? Не догадаюсь?

– Ты умная, доченька. Очень умная. – Прижала Агату к груди, плотно-плотно, крепко-крепко, не желая выпускать ее ни на секунду! – Иногда – чересчур, мне кажется…

– Мам. Ну, что ты такое говоришь? Слишком умных людей не бывает! Я просто… можно, я сразу пойду во второй класс, а не в первый? Мне в первом будет скучно. Так воспитатели говорят! И бабушки во дворе – тоже.

– Агата, мы можем тебя устроить в какую-нибудь специальную школу для одаренных детей. И там ты точно не заскучаешь.

Макс, до того сохранявший нейтралитет… Вернее, тупо замолчавший от удивления… Решил, наконец, отвиснуть и вмешаться в нашу беседу.

– О. Это будет круто, папочка! А еще я хочу стать балериной, гимнасткой и каратисткой! Ты меня тоже устроишь, правда?

Дочь моментально переключилась на новую тему. Похоже, будущее бойцовой гимнастической балерины ее больше волновало, чем явление новой, настоящей матери…

– Вы меня сначала спросите! Может, я буду против! – А вот и она. Вымолвила свое веское слово.

Я разрушила все планы сестры одним махом. Она, уж точно, не ожидала, что я вот так возьму и во всем признаюсь Агате. Наверное, ждала, что буду выкручиваться… И платить ей за молчание…

– Тетя Мотя. Ты, вообще, кто?!

Вот зря она, конечно, решила так начать общение с Агатой. Не с той стороны сестренка зашла. Вообще не с той!

Дочь высвободилась из моих рук, подошла поближе к своей родной матери… С таким видом, словно собиралась брать ее на таран. Просто не решила, с какой стороны будет лучше начать.

– Я – твоя настоящая мать! И ты должна сначала у меня разрешения спрашивать, где учиться и чем заниматься! Я против такого спорта, где могут быть травмы! Не надо тебе им заниматься!

Три пары изумленных глаз уставились на Фаину. Да, да. Я-то прекрасно помнила и понимала, кто из нас Фаина настоящая, а кто, между прочим, Регина…

Я тоже иногда жалею о своих порывах наглости и дерзости. Но эти не лезли ни в какие ворота.

– Я тебя не знаю. И знать не хочу. И нечего тут командовать, поняла? Мне моей мамочки хватает! С ней попробуй-ка договориться! Еще тебя не хватало!

И ногой притопнула, для надежности. И снова уперла руки в боки.

– Ты ужасно воспитана, Агата. Теперь я точно вижу, что зря тебя оставила на сестру.

Вот же… Тварь!

Я столько лет оправдывала сестру за ее подлость. Все искала причины. Жалела за слабость. Думала, она страдает и сожалеет… Представляла, как же ей больно – где-то там, одной, без ребенка…

Какая, к черту, жалость?!

Руки чесались выдергать все ее начесанные и нарощенные патлы! Оставить лысой и без глаз! Чтобы даже на километр к моей дочери не приближалась!

– Придется забрать тебя и воспитывать самой. Еще есть время, я думаю, исправить все твои недостатки…

Я пыталась найти на ее лице признаки, что она шутит. Что это все – неправда…

Но сестра, похоже, придумала новый способ шантажа: если ребенок уже узнал и принял правду… Значит, нужно просто его отобрать! Знала, сволочь, что я готова буду на все, чтобы не допустить этого!

Только она одного не учла: скорее, закопаю или в речке-говнотечке утоплю, чем соглашусь на ее шантаж!

Агата испуганно оглянулась на меня. На Макса.

Шанс, что мы вдруг расстанемся, переполошил ее гораздо больше, чем явление родной матери.

– Ты свои недостатки сначала исправь. И научись отвечать за свои действия. А потом уже замахивайся на детей.

Максим потянул Агату к себе. Прижал, обнимая за плечи. Ободряюще улыбнулся ей…

– Да кто ты такой, лошок? Даже не в курсе был, что кто-то использовал твой паспорт… А теперь еще выделываешься…

Фаина вдруг решила, что в ногах правды нет… Присела на пуф, демонстративно закинула ногу на ногу… Под короткой юбкой сверкнуло нижнее белье… Ужас.

И эта женщина собралась воспитывать Агату…

– Этот лошок тебя сейчас в полицию отправит. За попытку мошенничества и за шантаж. А потом еще пороемся в твоей биографии, что-нибудь еще накопаем…

Макс уже давно не улыбался. И даже не пытался изобразить спокойствие на лице… Впервые я видела его в такой ярости – спокойной, холодной, и это было еще страшнее, чем если бы он орал и изрыгал пар из носа.

– Значит, не хотите договариваться по-хорошему, да?

– Тетя. Уходи отсюда сама. Ты же видишь: папа сердится. А если он тебя выкинет из окна? Тут высоко, разобьешься…

Агата под боком у Макса резко пришла в себя и осмелела. И, вся в меня, тут же начала строить планы уничтожения противника.

– Ты – моя дочь. И без тебя я никуда уходить не собираюсь!

– Мамулечка… Я что-то разволновалась… – Моя малышка хитро блеснула глазами, обращаясь только ко мне. – Сейчас меня начнет тошнить…

– Стой. Стой, Агата. Я сейчас принесу тебе что-нибудь… Ты дыши глубже, может, само пройдет?!

– Нет. Можно, я стошню на эту тетю, мам? Тогда она точно сама сбежит!