Немая

Глава 9

Вечером, когда мэтр Осей, вернувшись из Академии, открыл дверь, он замер на пороге. Несмотря на свою рассеянность и недостаточное освещение, заметить значительную разницу между тем, что было и как стало, он сумел.

Для того, чтобы отмыть пол прихожей и ступени лестницы, пришлось сначала щедро пропитать их неразбавленным щёлоком. А потом дважды тереть грубой вехоткой, сделанной из мочала, найденного в предбаннике. В особо сложных местах скоблила ножом. Но зато к полу вернулась изначальная красота хорошо струганых, плотно подогнанных досок. И фиг кому я теперь позволю ходить в уличной обуви по дому!

Усадила старика на стул, который поставила у стены с полками, и подала обрезки разношенных сапог. Нашла их, когда разбирала завалы обувные. Почистила, проветрила – пусть пока их дома носит, а потом придумаю какие-нибудь тапочки.

Чародей похмыкал, посопел, но переобулся, аккуратно поставив уличную обувь на полку. Помогла снять мантию и повесила на болтающиеся на крючке плечики, которые смастерила из ровного полена и обрывка ткани. Еще одно хмыканье и задумчивое жевание губами, но без явного выражения недовольства. Вот так, дедушка, привыкай к порядку!

Прежде чем кормить опекуна ужином, я отвела его на задний двор и попеременно слила на руки воду из двух кувшинов над поставленной на чурбак шайкой. В первом кувшинчике был слабый раствор щёлока, разбавленный мятным отваром, а во втором чистая теплая вода. Подала тряпицу руки вытереть. И поманила в дом. Но дед, упрямо мотнув головой в дальний угол, ушел в туалет. Только и успела пальцем ткнуть на воду и полотенце, напоминая о чистоте рук.

Похлёбку я сварила из мумифицированного трупика, забытого в холодной кладовой. Нечего добру пропадать. После разморозки тушка была опознана как то ли заяц, то ли кролик, погибший не менее полугода назад. Так как никаких овощей не нашла, то расчленённое тельце было хорошо уварено вместе с большим количеством пшена и сдобрено сушёной петрушкой урожая прошлого года, хранившейся в одном из мешочков. После супа на стол был водружён горячий самовар и крепкий взвар шиповника, вместо чая.

– Как ты всё успела? – наконец-то заговорил чародей. – Или тебе помогал кто?

Кто мне поможет, если я даже на помощь позвать не могу? Просто в какой-то момент поняла, что хаотично хвататься то за одно, то за другое пользу не даст. Поэтому всю посуду, что сегодня мне была не нужна, вернула назад в ларь. Буду отмывать и расставлять по мере надобности.

Приоритетной задачей объявила чистоту постели и полов. Поэтому деда ещё один сюрприз ждёт – свежие постиранные простынь и наволочка. Хоть и не давал он мне добра на уборку в его комнате, но и запрета тоже не было. Правда, я там почти ничего не трогала. Постель только в относительный порядок привела, пыль смела, паутину со стен и по углам убрала да пол помыла в центре комнаты. Чтобы не нарушить царящий там хаос.

Вторая комната, находящаяся на втором этаже, и вовсе была закрыта, что ничуть меня не огорчило и уменьшило площадь уборки.

В гостиной кресло, заваленное книгами и свитками, тоже трогать не стала. Придет время, и до этих нагромождений доберусь. И так ни рук, ни ног не чувствую. Ещё и поясницу ломит, как у бабки старой.

Очень спать хотелось, но было ещё одно дело. Отнесла грязную посуду на кухню и вернулась с миской, полной денег. Пока занималась уборкой, нашла ещё две большие серебряные монеты под матрацем чародея, несколько монет разного достоинства валялись на полу, прикрытые книгой, и в своей комнате на дне сундука нашла небольшой мешочек с грошиками.

Собрав все монеты в кучу, я было обрадовалась, что с таким богатством можно постель обновить, запасы сделать и безбедно зиму прожить. Но одёрнула себя строго – деньги не мои. На что соберётся их Осей тратить, я не знаю. Поэтому даже пересчитывать не стала. Просто сложила всё в миску и поставила перед хозяином.

– Откуда столько? Ты, что клад нашла? – вытаращился на меня чародей.

Кивнула. Да, клад. И обвела рукой дом. Потом похлопала себя по боку, имея в виду карманы старых мантий.

Мэтр задумчиво разглядывал деньги, жевал губами, а потом решительно отодвинул от себя миску.

– Вот что, дитя, возьми их. Знаю, что ты сможешь распорядиться этой суммой намного разумнее, чем я. – Потом поднял указательный палец и торжественно объявил: – Назначаю тебя своей экономкой. Можешь в доме нашем управлять по своему усмотрению.

Я смотрела на дедулю, слегка опешив. Он что, из ума выжил? Так доверять первой попавшейся девчонке. Да у него тут книги бесценные, свитки дорогущие, мантии волшебные, а он… Растяпа, вот он кто! Но Осей удивил меня ещё больше. Дав мне время попереживать о его непрактичности, опекун захихикал.

– Ты подумала, что я из ума выжил? – хитро прищурив глаз, спросил он меня. – Не отпирайся, вижу, что подумала так. А не подумала о том, что я тебе проверку устроил и все эти деньги сам по дому рассовал? Нет? Ну и правильно. Правда не знал об этом, – кивок в сторону миски. – Но вижу, что ты не корыстная. А ещё утром видел, как ты бережно книгу смотрела. Знаешь, я хоть и рассеянный, но не глупый, умею видеть людей. Да и слова добрые Марьи Светозаровны о тебе дорогого стоят. Она очень мудрая, и я ей верю. Завтра в ратушу зайду, запишу тебя в семейную книгу. Ты имя своё не вспомнила? Нет? Так как же мне тебя назвать-то? – задумался, губами поиграл, пальцами пошевелил и менторским тоном, словно лекцию читал, стал рассказывать. – В нашем роду Грифиных женщины носят три имени. Прабабку мою звали Арина, бабку – Зарина, мать – Дарья, сестру – Арина. Получается, её дочь, которая якобы твоя мать, зовут Зарина, а тебя следует величать Дарья. Значит, быть тебе, дитя, Дарьей свет Милановной из рода Грифиных. И зови меня теперь дедом.

Склонила голову к плечу и улыбнулась. Как я звать-то тебя буду, мил человек, когда немая? И чего дед вдруг решил, что отца моего Миланом звали? Хотя какая разница. Дарья так Дарья.

Помыла посуду, сама в мыльне обмылась, добавила в котёл на уличном очаге воды, оставила в топке самый маленький камушек, чтобы огонь в печи сохранить, и пошла спать. Набегавшийся за день Пых давно уже спал, растянувшись вдоль постели, но услышав, что я зашла в комнату, потянулся за лаской. Спи, маленький, спи. Завтра будет новый трудный день.

Следующий день начался ужасно! Болела каждая мышца, каждый сустав, что было очень странно. Живя в деревне, я ни дня не сидела без дела, значит, тело уже привыкло к нагрузкам. Правда, мой вчерашний героический подвиг нельзя сравнить с неторопливой прополкой очередной грядки или с подметанием двора. Но всё же…

Но хуже всего, что меня тошнило и живот болел нестерпимо. Сначала я испугалась, что заяц всё же испортился и не стоило бы его есть, но потом поняла, что тянущие ощущения внизу живота характерны для другого вида недомогания. Ох, как же не вовремя, – мысленно простонала я. С трудом встала, добрела до сумки, достала и надела сшитые заранее трусы, дополненные полотном от бабы Марыси.

Пых, с жалостью наблюдавший за моими стараниями, громко заскулил. Наверное, это подвывание и услышал мэтр. Приоткрыл дверь и спросил:

- Дитя, у тебя всё в порядке?

Увидев, что я лежу скрючившись, он присел на край кровати.

– Даша, где болит?

Я показала на низ живота и, ткнув пальцем в сторону окна и вверх, сложила указательный и большой пальцы в круг. Дед немного подумал поиграл губами и спросил:

- У тебя лунные дни?

Хм, интересное название, но мэтр прав. Да и какая разница – месячные, лунные, главное, что мне очень плохо.

– Целительство не мой конёк, но, думаю, смогу тебе помочь, – подвинулся ближе дед.

Ох как я испугалась. Да ну! Если это будет как вчера с водой, то о последствиях такой помощи даже думать страшно. Но чародей не ждал моего согласия, а сдвинув сцепленные руки, положил свою ладонь мне на низ живота.

Замерла, дышу через раз, готовая к чему угодно, даже глаза закрыла. Но дед не подвёл. Сначала от его руки по телу разлилось тепло, а потом мышцы мягко расслабились, и боль отступила. Нет, она не ушла окончательно, но стала вполне терпимой.

В порыве благодарности я привстала и обняла своего спасителя. Не ожидавший такого откровенного проявления чувств, старик замер, но через мгновение его напряжение спало, и он в ответ тоже легко приобнял меня.

– Детка, ты не торопись вставать. Самовар я и сам смогу растопить. Отдыхай!

Но я замотала головой, показывая на Пыха. Питомца пора кормить. Дед только усмехнулся и махнул рукой – лежи, а зверика позвал за собой.

Откинувшись на комковатую подушку, я и не заметила, как снова уснула.

Проснулась от стука во входную дверь. Прислушалась к телу и поняла, что от недомогания и следа не осталось. Ноги сунула в сандалии, заботливо поставленные у кровати дедом, завязала пояс юбки, слегка пригладила растрепавшиеся волосы и пошла встречать нетерпеливого гостя.

На крыльце нервно перетаптывался слегка встрёпанный Ерофей. Увидел меня, смутился. Но быстро собрался, откашлялся и, покосившись через плечо на мясную лавку, сказал:

– Ты это… Богдан Силыч приказал узнать, всё ли у тебя по-хорошему. А то, говорит, второй день не видно. Тревожится, значит.

У меня засвербело в носу и слегка перехватило дыхание. Сейчас зареву! Слава светлым богам, что посылают мне таких людей. Постараюсь и я соответствовать такому расположению, – заверила высшие силы.

Шмыгнув носом, покивала отроку, давая понять, что всё у меня хорошо, устраиваюсь помаленьку. Даже дверь пошире открыла, показывая результат вчерашней уборки. Судя по изумленному выражению лица Ерофея, он уже бывал у чародея и видел, что здесь раньше творилось.

– Дед не забижает? – строго спросил мальчишка и, получив отрицательный ответ, успокоился, но на всякий случай предупредил. – Ежли чё, то скажи. Я ему…

Что сделает злому колдуну, Ерофей не сказал. Заметив мою насмешливую гримасу, парнишка смутился, замолчал и начал спускаться с крыльца.

– Ну всё. Я пошёл.

Понимая, что обидела приятеля, не оценив душевный порыв юного рыцаря, я шагнула следом и чмокнула Ерофея в щеку. Ошалевший мальчишка зарделся до корней волос и дал дёру.

А я, глядя ему вслед, едва смогла вдохнуть, так сильно запершило в горле. Гормоны бушуют, – решила, придя в себя, и вернулась в дом.

Покормила Пыха, выпила холодный отвар шиповника, погрызла чёрствую лепёшку. Несмотря на то, что Осей боль снял, слабость в теле осталось. Наверное, поэтому есть не хотелось. И вместо того, чтобы смотреть на стол, я разглядывала гостиную. Пол я вчера помыла, но полки пыльные, книги абы как лежат, некоторые свитки развернулись и свесились до кресла, стоящего под полками. Разберу пока залежи в гостиной, – решила я и пошла за тряпкой.

Завал старого тряпья вчера нашёлся в комнате деда. В нише, которая должна была служить одёжным шкафом, на двух полках стопками лежал небольшой запас чистого белья, а внизу на полу гора ношеного. Похоже, ждала лучших времён, когда у чародея появятся деньги на прачку.

Загнав брезгливость в самый дальний угол сознания, перебрала кучу и выбрала самую ветхую рубашку, которую и пустила на тряпки. А ещё сделала себе зарубку – узнать, сколько стоят услуги прачки. Недостаточно пока сил у моего тельца проводить крупномасштабные стирки. Да и зима скоро. Желания полоскать бельё в ледяной воде нет ни грамма.