Немая

Глава 9

Отшумело Новолетье, пролетела зима, на крыльях перелётных птиц из южных краёв пришла весна.

Мы с Дуняшей сидели на домотканом половичке на опушке леса и перебирали собранные цветы фиалок. Я начала экспериментировать с ароматами, и мне нужны были исходные материалы. Сейчас цветут фиалки, потом ландыши появятся, позже расцветут чубушник и розы. Хвойные ветви и мох для мужских ароматов были доступны круглый год. Лимоны на базаре прикупить можно, мята на пустыре растёт с ранней весны до поздней осени.

Вдыхая свежесть леса, просыпающегося после зимней спячки, я наслаждалась покоем, щебетом птиц и отдыхом.

Масленицу мы едва пережили. Пришла нужда срочно расширять мастерскую. Дом Боянки внезапно стал нам мал, и пришлось переехать ближе к центру, в бывший дом купца Алексакиса, что стоял на углу ратушной площади – тот самый, со стеклянной витриной.

Умер старый торговец, любивший редкости, а наследники жили в далёкой и жаркой Элласе. Переезжать в неведомые холодные земли полудиких руссин никто из них желал. Послали стряпчего разобраться с этим вопросом. Несчастный грек почти полгода не мог выполнить порученное ему дело. Отчего-то местные купцы считали, что торговать выгодно только на рынке, а лавка в центре города дело убыточное.

А у меня чуть ли не на другой день встречи Новолетья заказы посыпались. На платья, на комплекты для спальни, на новые притирания. Пометавшись пару дней бешеной белкой, загнанной в колесо, сама себе скомандовала: «Стоп!» Закрылась в лаборатории, взяла бумагу, грифельную палочку и начала планировать.

Конечно, я и до этого занималась распределением времени. Но как-то вяло, намечая основные пункты и не акцентируя внимание на мелочах. Не могла я себе больше позволить такую небрежность. Надо было принять решение. Или я по-прежнему тихой сапой обслуживаю десять клиенток, или расширяю дело.

Мысленно покрутив ситуацию и так и этак, пришла к выводу, что необходимо развивать три отдельных направления. Первое, это модные наряды для царицы и её окружения. Второе, бельевое направление. Пока не до конца исчерпан ресурс комплектов для спальни, и на них ещё можно хорошо заработать. Но уже стоит задуматься о чулках шёлковых, подвязках к ним, корсетах и прочих женских ухищрениях, что скрываются под платьями. Третье, развитие косметики и парфюмерии. А что? Любое притирание приятнее, когда оно не жиром воняет, а розой благоухает.

На каждую деятельность необходимо ставить ответственного человека. Дуняша хоть и не достигла возраста совершеннолетия – девочке всего-то одиннадцатый год пошёл – но в крое, отделке и стиле разбирается лучше меня. С управлением у неё пока не всегда получается – стесняется тёткам в два, а то и в три раза старше себя твёрдо приказывать. Иногда ещё просит жалостливо, но начальственный рык уже проскакивает порой. Ничего, научится.

За пошив комплектов для спальни старшей назначу Екатерину. Женщина она хваткая – справится.

Привела её судьба ко мне в трудную минуту. Ливень в тот осенний день был невероятный. Потоки холодной воды хлестали по крышам, деревьям, текли по мостовой. На улицу выходить жуть как не хотелось, но в мастерскую идти надо. Дождь рано или поздно закончится, а завтра клиентка за платьем приедет. Необходимо проверить качество швов, вышивки, поставить на лоскуток, пришитый к нижней юбке, свой знак магический – стрекозу.

Набросила на голову старую мантию чародея, висящую для таких случаев на крючке в прихожей, и вышла на крыльцо. Под кустом сирени, пытаясь укрыться от пронизывающей влаги под жидкой, наполовину облетевшей листвой, на корточках сидела женщина. На голове шаль поношенная, концами которой она, как птица крыльями, укрывала от сырости и холода двух девочек.

Увидев меня, женщина хотела было подняться, но, похоже, ноги отсидела и чуть не упала от резкого движения.

– Простите, барышня. Мы сейчас уйдём. Хотели дождь переждать, – начала было она оправдываться, но я не дала ей закончить.

Очень хорошо я помню, каково это, когда холодно и голодно. Спасибо светлым богам, что милостивы ко мне оказались и послали добрых людей. Бабу Марысю – светлого посмертия ей и деда Осея – долгих лет жизни чародею. Даже думать не хочу, что могло бы со мной случиться, если бы не они. Наверное, поэтому не могу пройти мимо, если есть возможность помочь.

Поманила несчастных в дом. Не знаю, решилась бы Катя тогда на такую дерзость, если бы не дети. Но девчонки промокли до нитки и дрожали от холода. Не веря самой себе, женщина шагнула на чужое крыльцо.

А я уже хлопотала и мысленно приказы нечисти домашней раздавала:

– Душан, быстро самовар разжигай и отвар согревающий готовь. Баннику скажи, чтобы мыльню срочно распалил – деток согреть надо.

Мои гостьи стояли на пороге, боясь пройти дальше – с них натекла целая лужа, и женщину это страшно смущало. Я притащила и бросила им под ноги половую тряпку, показала жестами, чтобы обувь сняли и шаль, насквозь промокшую, на стуле оставили. Потом поманила на кухню.

Самое тёплое и уютное место в доме. В печи камни горячие, на столе пирог капустный, свежеиспечённый. В углу самовар трубой гудит, воду греет.

Дуняши нет. Как объясняться стану, если неграмотные? Но попробовать надо. Беру досочку, пишу: «Читать умеешь?»

– Умею, барышня, – коротко отвечает гостья.

Отлично! «Идите сейчас в мыльню, детей пропарь хорошенько, чтобы не заболели. Вернёшься, чай пить станем». Глаза, до этого наполненные тоской и болью, распахнулись от удивления.

– Правда в мыльню можно?

Киваю и маню за собой.

Двор уже больше года частично крытый. Навес построили над проходом к мыльне и тёплому туалету, так же он укрывал от непогоды очаг, трубу которого печник вывел над кровлей, дабы дым не стелился по двору.

Прежде чем в баню проводить, показала на двери уборной. Мало ли, может, есть нужда. Конечно, была. Походи-ка по лужам холодным. Потом открыла мыльню. Ткнула пальцем в кувшинчики с щёлоком, в свежие мочалки, из лыка сплетённые, достала с полки полотенца.

«Одежду здесь оставь. Потом постираешь. Чистую сейчас принесу», – написала на досочке и отдала её женщине. Неловко было слушать благодарности, погладила только по руке, улыбнулась и пошла искать, во что бы одеть гостей.

Когда мы с Боянкой на Дуняшу с Фомой опекунство оформили и к себе забрали, я, стараясь нарядить ребятишек, шила круглыми сутками. В результате у девочки осталось полно ни разу не надёванной одежды. И бельё, и платья, и обувь домашняя. Не успела сносить – выросла. Я же со своей патологической бережливостью ничего не выбрасываю. Лежат запасы в сундуке, карман не тянут, а пригодиться в любую минуту могут.

Девочки несчастной женщины или двойняшки, или погодки и по возрасту, как Дунечка в те времена была. Два комплекта белья, два платьица, две пары скроенных из овчины чуней. Эта задача легко решается. А вот как с женщиной быть? Она хоть и не в теле, но объемы у неё поболее моих, поэтому ничего из моего гардероба ей не подойдёт. Разве что…

Как Боянка ни отмахивалась от нас с Дуняшей, но белья мы ей нашили. Сорочки не в пол, а до середины бедра, свободные и с лифом, грудь фиксирующим, панталончики на завязочках, все края кружевом плетёным и прошвой тонкой украсили. Но привычка вторая натура, не смогла наша добрая тетушка носить «причуды боярские». Оставила себе один комплект под платье выходное, остальное назад вернула: «Может, кому сгодится». Как в воду смотрела – сгодилось. А вместо платья или халата дам женщине пока мантию дедову, серую.

С ворохом одежды ввалилась я в предбанник в тот момент, когда мои распаренные гостьи из мыльни вышли. Пока помогала девочкам волосы подсушить и одеться, женщина сама управилась. Краем глаза видела, что не спускает она с меня настороженного взгляда. Что можно ждать от немой чудачки, которая мало что от дождя укрыла, но и в мыльню пустила париться, ещё и одежду принесла новую.

– Барышня, мне нечем заплатить за милость такую, – сказала гостья на кухне, удерживая за руки девочек, чтобы за стол накрытый не сели.

Те, хоть и не смели матери ослушаться, но такими голодными глазёнками смотрели на миски с горячей кашей, на куски пирога, на вазочки с мёдом и вареньем, что я просто сама перехватила их ручонки и отвела за стол: «Ешьте!». Туда же подтолкнула и женщину.

Тут Дуняша в дом ураганом ворвалась:

– Даша, ты куда пропала? Дождь закончился, а тебя всё нет… – и увидела, что я не одна. – Ой! Здрасти!

И вежливо в книксене присела. Мои уроки этикета девочка назубок знала. Знала, что неважно, кто перед тобой – крестьянин или горожанин, боярыня или дворянка, – младшие всегда здороваются со старшими. Да, мы поясные или земные поклоны не отбиваем, но от книксена или реверанса ноги не подломятся.

С приходом помощницы беседовать стало проще. Она «переводила» мои бестолковые жесты, и мне не надо было выписывать руны, чтобы задать вопросы.

– Зовут меня Екатерина Дрёмина, дочерей моих Светана и Арина. Родились они в один день почти семь лет назад. По отцу я из купеческого рода Никитиных. Раньше жили мы в Киеве. Городок есть такой небольшой выше по реке. Отец и муж лодьи торговые гоняли до самых границ норманских. Туда зерно везли, мёд и воск. Оттуда меха и рыбу. Богато жили, вольно. Да видно прогневали мы богов светлых, и всё разом кончилось.

Из последнего похода почти вся дружина купеческая больными вернулись. Но на это мало кто внимание обратил. Ранняя весна, лед с рек едва сошёл, легко лихоманку на воде подхватить. Но потом заболели те, кто лодьи разгружал, и семьи их. Тут-то и всполошились горожане. Страшное слово «мор» как лесной пожар по городу разнеслось. Боролись с этим просто: забивали окна и двери в домах болящих и ждали сорок дней. Выживут – хорошо, а нет, так спалят трупы вместе с домом, чтобы заразу выжечь. И никому неинтересно, что в доме вместе с покойниками могли быть живые.

Екатерина с девочками были теми выжившими, которым предстояло сгореть в очистительном огне. Женщина собрала в узел какую-никакую одежду попроще, чтобы не выделяться среди путников на дороге, деньги рассовала по ладанкам да поясам, украшения, те, что помельче в тряпицы закрутила, дабы не звякали призывно, и через тайный ход вышли беглянки из родного дома.

Ушли они в ночь, и куда дальше идти, женщина не знала. Решила до утра укрыться у тётки по матери, а утром уйти из города навсегда. Куда? Да куда светлые боги приведут. Работы Екатерина не страшилась, многое делать умела. И не только золотом да бисером вышивать, что уместно дочери купца тароватого*, но и обед приготовить могла, и постирать, и убрать. Отец всегда напутствовал дочерей, что белоручки богато не живут.

Постучалась тихонько, им открыли и даже в дом пустили. Да вот только вышли они из дома под утро без грошика ломаного в запасе. Откупилась от тётки, грозившей донести на неё страже, всем, что с собой было. Донага сама разделась и с девочек всё сняла, чтобы доказать бабе жадной, что нет у неё больше ничего. Спасибо, что одежду и обувь не отобрали.

Шли до столицы больше двух месяцев. Как выжили? Так мир не без добрых людей. Кому огород прополола, кому коровник вычистила, где-то со стиркой помогла, кто-то просто так накормил. Трудно было, но детей сберегла и сама чести не утратила.

Екатерина с нежной любовью посмотрела на дочерей, прикорнувших на лавке. Согревшиеся, сытые девочки разрумянились и сладко посапывали, положив головы на колени матери.

– Барышни, может, знаете, кому служанка нужна? Я и прачкой могу, и кухаркой. Да хоть скотницей на худой конец. Хорошо бы с углом каким-никаким, а то мне пока за жильё платить нечем, – закончила свой грустный рассказ нечаянная гостья.

Мы с Дуняшей переглянулись. Вчера ушла от нас швея. По-доброму уходила, замужем она за человеком служивым, а его из Светлобожска комендантом в крепость малую на границу с османами перевели. Тепло распрощались с мастерицей, подарила я ей комплект шёлковый и премию выдала – три серебряных монеты. Чай с пирогом попили, напутственных слов наговорили… Теперь швею ищем. Нам же не просто мастерица нужна, а с даром. Артефакт-то наш постоянной подзарядки требует, и шьём мы много.

*Тароватый – успешный, богатый. (старорусский).

Екатерина сама не осознавала, что у неё дар есть. Принесённую ткань скрепила с легкостью, и ни голова после не кружилась, ни рука не зябла, как это бывает у слабо одарённых.

Так наша команда пополнилась ещё одним человеком. Вернее, тремя. Девчушки, особенно Арина, стали любимицами чародея, с готовностью проводившего с ними все вечера. Да не просто так, а с пользой. Сестрички вскоре научились довольно бойко читать и считать до ста, старательно выводили руны и наизусть рассказывали незатейливые вирши.

Поселила я их в мастерской, разобрав комнату возле кухни, которую до этого вместо кладовки использовали. Освободили от разного хлама, вымыли, вычистили, поставили кровать большую, на которой Екатерина с дочками свободно размещались, да сундук небольшой, куда их небогатый скарб свободно уместился.

– Неправильно ты решила, Даша, – раскритиковала мой план Дуняша. – Вот смотри, комплекты мы из шёлка вручную шьем, ибо там нельзя иначе. А ты старшей Катю ставишь, единственную, кто с артефактом управляется. Что-то ты недодумала, сестрица.

После того, как я в присутствии представителя старшины признала их с Фомой роднёй, ребятишки часто меня когда шутя, когда всерьёз, сестрицей называли. А я и не возражала. Раскосая жгучая брюнетка и белёсые, как одуванчики, дети. Чем не родня?

Но Дунечка права, что-то я недодумала. Нельзя такие важные вопросы в спешке решать.

«Кадры решают всё» – выплыл в сознании яркий лозунг. Невольно кивнула, соглашаясь с утверждением. Патентных бюро здесь ещё не изобрели, но промышленный шпионаж был во все века во всех мирах. Наверное. Не могу я пока никому доверить рецептуру притираний. Умыкнут, глазом моргнуть не успею.

Артефакт слушается Катю, но она не модистка, а вот управленец отличный. Опыта хватает. Все дела на ней держались, покуда муж торговать уезжал. И челядь домашнюю строила, и работу на складе контролировала. Это она с виду женщина слабая, но стержень в ней титановый. Всего-то двадцать три года, а испытаний Доля выдала столько, что иной за всю жизнь не вытянет.

Дуняша модельер от бога, но дар слабенький, силёнок на активацию швейной палочки не хватает. И командовать не любит. Подскажет, поможет, но не лидер. Да и не хочу я её загружать излишне. Девочка же ещё. И погулять хочет, и с подружками поиграть, опять же «пухлатая» коза Машка на попечении.

Вот мне и предстоит решить ту самую хитрую задачку про козу, волка и вилок капусты, которых надо на ту сторону реки в лодке перевести так, чтобы коза капусту не сожрала, а хищник не оставил от парнокопытной на бережке только рожки да ножки.

Не могу я другим довериться. Мне уже рассказывали клиентки, что появились в продаже платья фасонов моего ателье, и комплекты для спальни схожие предлагают. Но и качеством ниже, и изящества в изделиях маловато, а главное, нет моего магического знака – стрекозки, который всё это гарантирует. Думаю, недалёк тот день, когда на рынке появятся косметические средства, копирующие мои.

Исчертив поверхность рабочего стола таблицами сравнительными и схемами распределительными, поняв, что уравнение не решается, пошла за советом к деду.

–Накопитель на артефакт поставить? – пожевал губы чародей. – Как ты себе это представляешь? – Я пожала плечами. – Ну да, ну да…

Осей, строя из пальцев замысловатые мудры, погрузился в размышления, а я вернулась к планированию.