Немая

Глава 6

Праздничное гулянье шумело пёстрой толпой, призывно манило пряным ароматом горячего сбитня, нарочито заливистым смехом скоморохов и влекло обещанием чего-то радостного и необычного.

Мы с Ерофеем подходили к площади около городской ратуши в ожидании удовольствия, которое получим, балуя Дуняшу и Фомку. Им уже было обещаны катания на каруселях, печатные пряники и жаренные в меду орехи. Мальчишка, хоть и деланно фыркал, что всё то детские забавы, но глаза отрока светились в предвкушении. Девочка не скрывала восторга от весёлого шума и тянула нас за руки, требуя ускорить шаг.

По очереди подошли к разукрашенным воротам, где стражник и чиновник из ратуши проводили фейсконтроль. За ограду пускали только «чистую» публику, отсекая безденежных, бедно одетых зевак.

– Как у нас в мастерской, – фыркнула Дунечка.

Нашу платёжеспособность видно было невооружённым взглядом. Мы с помощницей надели на прогулку душегреи и шапочки, отороченные куньим мехом, расшитые по подолу и рукавам золотистым бисером, в цвет кафтанов наших кавалеров. Молодцеватость парней подчёркивали алые шёлковые кушаки с кистями и лихо заломленные парчовые шапки.

В центре площади кружила ярко раскрашенная карусель, мелодично звеня разновеликими колокольцами, закрепленными под шатровой крышей. Рядом пёстро одетый зазывала без устали выкрикивал:

– Подходи, народ честной, покружись на карусели! Коники точёные, гривы золочёные. Побегут они по кругу, не догоните друг друга. Барышни и хлопчики, доставайте грошики! Веселись, народ честной, Новолетие идёт.

– А ты на лошадке не хочешь прокатиться? – склонился к моему уху жених.

Я с удивлением на него взглянула. Кто же взрослую девицу на карусельку-то пустит? Но оказалось, что пускали не только девиц, но и дородных матрон, и солидных бояр в шубах. Многие хотели покружиться под заливистый звон колокольчиков.

Но меня не привлекала перспектива веселить зевак. Многие после аттракциона, укачавшись, самостоятельно не могли спуститься по ступеням. Непривычные к таким забавам, зеленели лицом и долго пытались сфокусировать взгляд. Страдал морской болезнью каждый третий. Отдать кровно заработанное, чтобы так потом мучиться? Нет уж, увольте.

– Тогда жди нас здесь! – скомандовал Ерофей, схватил за руки ребятню, и они рванули занимать места на деревянных лошадках.

А я что? Могу и подождать. Мне нетрудно. Осматриваюсь и отхожу на пару шагов в сторону, чтобы не стоять на пути людского потока. Карусель, которая постепенно наполнялась желающими покататься, отсюда видна намного лучше. Достаю из кармана белоснежный платочек, подаренный мне Дуняшей, чтобы помахать нетерпеливо ожидающим начала заезда друзьям. Вещица настолько хороша, что использовать её по прямому назначению мне совесть не позволяет. Края обвязаны изящными фестончиками, повторяющими рисунок тонкой прошвы, а в углу белым шёлком вышита стрекозка.

Вкус и чувство стиля у девочки невероятные. Если я предлагаю фасоны, которые хранятся в моей памяти, и мне всего лишь надо немного скорректировать выбранный под клиентку, то Дунечка свои модели придумывает сама. Крой у неё уже получается не хуже, а порой и лучше моего. Очень талантливая девочка. Ещё пару лет, и я с радостью передам ей управление мастерской.

Резкий сильный толчок в спину выбил воздух из лёгких, хорошее настроение из души и платочек из пальцев. По инерции пробегаю несколько шагов вперёд, одновременно пытаясь восстановить дыхание. Уф! Оборачиваюсь. На меня подбоченясь и счастливо улыбаясь смотрят две одинаковые с лица матрёшки. Белила, румяна, брови дугой, губы ярче яркого.

– Чё безпелюха* колупайтая*, на пути расщеперилась? Не видишь, дурка, что боярышни здесь гуляют? – визгливо кричит одна под одобрительное хихиканье другой. – Батюшка сказывал, что нищебродов на гульбище пускать не будут. Эта-то как здесь?

– Она, должно быть, под оградой пролезла, – «догадалась» вторая и заголосила: – Держите воровку!

На крик скандалисток начали подтягиваться любопытные. Девицы, не смущаясь всеобщего внимания, раззадоривались всё больше. А я, напротив, растерялась. Случались у меня в мастерской разные инциденты неприятные, но до брани площадной заказчицы не опускались. Да и была я там на своей территории. Здесь же меня окружали незнакомые люди, охочие до скандала, а я слова сказать не могла.

И ещё я не могла отвести глаз от платочка, выпавшего из моих рук. Белым беззащитным пятном выделялся он на затоптанной мостовой. Одна из боярышень, заметив, куда я смотрю, сделала шаг, готовясь наступить на Дуняшин подарок.

Внутри меня что-то на мгновение замерло и медленно, тягуче стало скручиваться в тугой клубок в районе чуть ниже пупка. Такое я уже чувствовала, когда Михася на понос прокляла. Умом понимала, что нельзя, но сила, собравшаяся во мне, желала вырваться на обидчиц, презрев то, что вокруг десятки свидетелей.

*Безпелюха – разиня.

*Колупайтая – медлительная.

– Дарья! – отвлёк меня звонкий женский голос, который я в своём состоянии никак не могла узнать. – Дарья Милановна, как же я рада нашей встрече, голубушка!

Ко мне быстрым шагом приближалась Мирослава. Она с лёгкостью ледокола раздвигала толпу, не прилагая к этому никаких усилий. Просто люди понимали, что перед этой женщиной мало что отступить следует, но ещё и поклониться нужно. Следом, увешанный свёртками, сумками и корзинками, плёлся сын мадьярского посла и по совместительству муж моей приятельницы – князь Рознег Пясто-Мышковский.

– Что здесь происходит? – обведя строгим взглядом окружающих людей и безошибочно выделив матрёшкообразных девиц как зачинщиц, спросила княгиня.

– Так эта… – не смея молчать перед высокопоставленной особой, начала оправдываться первая скандалистка.

– Не «эта», а Дарья Милановна, любимая портниха нашей царицы-матушки Анны, – строго поправила её Мирослава.

Казалось, что под белилами побледнеть невозможно, но охальницы умудрились продемонстрировать, что это убеждение ошибочно. Рисованые дугообразные брови уползли под блестящие кокошники, а яркие губы исказились от ужаса.

– Даша, быстро приходи в себя. Дыши! Не хватало ещё чувств здесь лишиться, – зашептала мне приятельница, роясь в напоясном кошеле в поисках нюхательной соли, а потом к мужу повернулась и голосом, полным нежной беспомощности, пролепетала: – Государь мой, Рознег Любомирович, распорядись, светлых богов ради, пусть этих девок скапыжных* стража вон прогонит.

*Скапыжный – сварливый, вздорный.

Зеваки, не желая быть замешенными в скандале с участием стражи, начали быстро расходиться, торопясь удалиться подальше.

А я, стараясь не обращать внимания на накатившую слабость, наклонилась и подняла свой платочек, который каким-то чудом никто не затоптал.

Одновременно с караулом подошли Ерофей и ребятишки. Мне показалось, что не было их бесконечно долго, хотя карусель кружилась не больше пяти минут. Дуняша тут же «перевела» мой рассказ о случившемся. «Матрёшки», поняв, что в буквальном смысле не на ту напали, понуро молчали. Начальник охраны, достаточно быстро разобравшись в ситуации, распорядился вежливо, но со строгостью проводить девиц на выход.

– Удивительные дела творятся! – ахала княгинюшка, когда мы остались одни. – Боярышни на гульбище без мамок-нянек явились. Да чьи они такие? И почему на тебя напали, Даша?

Старательно изображая беззаботность, я только пожала плечами – неведомо мне сие. Но внутри всё дрожало от страха – ещё мгновение, и я бы ударила скандалисток магией. Чем бы всё закончилось, даже представить страшно. Светлые боги, за что мне это? Неужели я уже с пути, начертанного Долей, сошла? Мне безудержно захотелось остаться одной, накрыться с головой одеялом или уткнуться в гриву Пыха, чтобы подумать и успокоиться, но Дуняша с Фомой ждали обещанных пряников и орехов. Не хотелось их разочаровывать. Новолетье бывает только раз в году, и следующего праздника ждать долго.

Обменявшись взаимными пожеланиями и поздравлениями, мы простились с княжеской четой и продолжили прогулку по нарядно разукрашенной площади.

Оказывается, магия это не просто рукой взмахнуть или пальцами щёлкнуть. Это ещё и немало сил физических потратить надо. Преобразование одной силы в другую, что ли? Вот не потратила ни капли, только потревожила в себе дар, но едва плетусь, цепляясь за руку Ерофея. А отказаться от задуманного не могу – обещание дала.

Прилавки празднично украшены гирляндами из веток еловых, перевитых лентами разноцветными, с выпечкой миниатюрной, яблоками и кистями красных ягод. Торгуют тем, что принято дарить на Новолетье: сладости разнообразные, свистульки глиняные ярко раскрашенные, украшения недорогие мужские и женские – стоит сбор такой грошики, но радует пестротой, вкусом и звучанием приятным.

Можно купить уже собранный комплект, но куда приятнее выбрать каждую мелочь самому, со значением тайным или явным. Поэтому у прилавков, где продают коробочки берестяные, в которые набор праздничный складывают, торговля бойкая идёт. Закупаемся и мы, а потом следуем в ряды, чтобы заполнять их гостинцами.

Радостная суета постепенно возвращает и настроение хорошее, и силы. У меня уже приготовлены дары и деду, и Ерофею, и Боянке с Богданом Силычем, и Дунечке с Фомой – но вот этими традиционными коробочками хочу подарки дополнить. Да и работниц порадовать надо. А ещё Михей с женой молодой. Боги светлые, да мне же рук не хватит!

За месяц перед Новолетьем в Южно-Русском царстве принято свадьбы гулять. Широко и с размахом, не меньше трёх дней. На нашей улице – совпало так – одновременно женили троих парней. Михея нашего, Дмитрия – сына сапожника, да Захара – сына ткача. И то давно пора было, по двадцать лет каждому. У иных ровесников по двое деток уже, а эти всё в холостяках ходили.

Михею Богдан Силыч полдома отделил и приказал жить своей семьёй, дабы учился тот рассчитывать на себя. Дмитрий удивил несказанно. Пошел перед самой свадьбой к старшине квартальному, упал в ноги и умолил помочь от отца уйти. Похоже, о Радиме слава шла не только как о сапожнике отличном, но и как о блудяшке* известном. Поэтому староста самолично приказал выделить парню его долю ремесла и определил на постой к деду одинокому, чтобы и пригляд за стариком был, и крыша над головой у семьи молодой. Мудрый у нас старшина. Захар из-под воли отца выходить не собирался. У них семья крепкая, дружная. Придёт время – само собой всё сладится, если самостоятельности захочет.

*Блудяшка – гуляка (старорусский).

Погоды стояли замечательные, и парни, посоветовавшись с родителями, решили праздновать совместно – чтобы веселее было и запомнилось надолго. Столы и лавки ставили посреди улицы, угощение и хмельное несли от каждой семьи, не боясь, что кто-то чужой к пиршеству присоединится. Не принято в Светлобожске незваным к столу присаживаться. Независимо от причины. Родины ли аль именины, хоть свадьба, хоть тризна – только родня и близкие хлеб преломляют.

Ох, и погуляли! Но всё чинно-благородно было. В первый день за невестами съездили, в храме благословление богов через жреца вняли, у порогов отчих родительские наказы выслушали. Как ни злился на сына Радим, но против устоев старинных пойти не посмел. И хлеб молодым вручил, и наказ зачитал.

Потом гостей к столам позвали да потчевать стали. «Горько!» кричать не принято, как и целоваться прилюдно. Только на клич «Слава!» вставали новобрачные и в пояс гостям кланялись. На вечерней зоре подъехали три повозки, дабы молодых по домам развести, где они завершили обряд свадебный и познали друг друга.

На другой день новоиспечённых супругов поздравляли да подарки вручали. За спиной у каждой пары стояла телега, куда подношения складывали. Чего только не дарили! Одежду и обувь, украшения и ткани, утварь различную и постельные принадлежности, живность мелкую и инструменты рабочие. Всё сгодится молодой семье, несмотря на приданое жены и выделенную часть от родителей мужа.

В третий, завершающий день свадебного торжества, свекровь переплетала снохе косу, обвивая пряди лентами с символами нового рода, с оберегами и амулетами заговорёнными. После покрывала платом бабьим, передавая убор девичий следующей по возрасту в семье родительской.

Каждый день ели и пили, пели и плясали, соревновались в ловкости и силе, молодёжь знакомились под присмотром родительским, а те приглядывались к кандидатам в мужья-жёны для детей своих.

Всё бы ничего, но больно уж утомительно три дня праздновать. Хорошо, что нечасто такое бывает.

Вспоминала я об этом, присматривая, для кого что купить, да красиво в коробочки уложить.

Новолетье хлопотный праздник.