Немая

Глава 10

Уборка затягивалась. Уже тщательно выполоскала и повесила сушить скатерть, помыла оба окна, смотревших на улицу, собрала всю паутину с потолка и по углам, пыль с полок вытерла, книги по местам расставила, но никак не могла справиться со свитками. На память пришли канцелярские резинки из прошлой жизни, которые могли бы хорошо удержать рулоны. А так, без дополнительного приспособления, бумага капризно раскручивалась и соскальзывала на пол. Вот же пи-и-и-и-и-и!

Вспомнив, что от старой рубахи остался небольшой кусок, разрезала его ножом на ленточки, и дело пошло быстрее. Хорошо, что читать не умею, – подумалось в процессе наведения порядка, – иначе обязательно заглянула в каждую книгу, в каждый свиток, чтобы узнать, о чем же написано, и растянула бы уборку на неделю.

А ещё задумалась о том, что хорошо бы для свитков футляры сшить. Из тонкой кожи, к примеру, или плотной ткани. И хранить удобно, и в библиотеке порядок. Местные что, не додумались до такого? Может, запатентовать и организовать производство?

За одной «умной» мыслью стройными рядами пришли и другие. Если ли здесь патентное бюро? Что нужно для того, чтобы открыть производство? Какова средняя зарплата и продолжительность рабочего дня у работников? Как начисляют и платят налоги? И прочее, прочее, прочее. А ещё где-то на границе сознания болтался вопрос: кто же я такая на самом деле?

К вечеру, в очередной раз выбежав на задний двор, вспомнила, что мантии так и висят под навесом мыльни. Сняла, сложила аккуратно, занесла и оставила на стуле в прихожей. Надо у деда уточнить, где их лучше всего хранить. Может, у него в комнате повесить?

Закончив уборку гостиной, замерла на пороге, любуясь результатом своего труда. В небольшом камине, обнаруженным за креслом и вычищенном от золы и сажи, в ожидании холодных вечеров лежали дрова. Кресла повёрнуты друг к другу и располагают к отдыху и дружеской беседе. Столик бы чайный между ними поставить, чтобы с чашками не бегать, но пока как есть. На обеденном столе на выстиранной скатерти красовался начищенными боками самовар. И, конечно же, свежевымытые полы. Ещё бы ковер для тепла под ноги, а в тот угол растение с большими листьями – и было совсем хорошо.

Мне всегда нравилось обустраивать уют и наводить порядок. И если выпала доля жить в этом мире, в этом доме, то жить хочу в допустимо комфортных условиях. Да, здесь нет теплого туалета и водопровода. Но если подумать, то и в моей прошлой жизни, в двадцать первом веке, миллионы людей живут без «удобств». А здесь и вовсе все. Значит, принимаю с благодарностью что есть и не ропщу.

Вот только не хочется всю жизнь положить на поддержание чистоты в доме и возню на кухне. Дед, увы, не вечен, и мне надо подумать о своем будущем. Первым делом грамоту освоить, узнать, что у них тут с законами. К примеру, какие права женщины имеют.

Вспомнилось, с каким лицом баба Марыся цитировала Черный указ – «Магия не для баб!». Не рвусь я в магини и феминисткой никогда не была, но и маршрут по кругу от церкви до кухни и к колыбели – это тоже не моё. А знания – сила.

Мои размышления прервали шаги на крыльце. Мэтр Осей вернулся домой. Увидел, что я встречаю его в прихожей, и радостно улыбнулся.

– Ах, Дашенька, как же приятно возвращаться домой, когда тебя ждут. Ты же ждала меня, стрекоза?

Покивала с улыбкой. Конечно, ждала. А чародей, хитро прищурившись, вытащил из кармана мантии прямоугольник и торжественно объявил:

– Вот, Дашенька, это выписка из нашей родовой книги. Здесь указано твоё имя, имя твоего отца и мой род, в который я тебя сегодня ввел при свидетелях. Держи.

Взяла, повертела. На одной стороне твердого куска кожи тавро герба. Хм, а орла-то нет. Вместо хищной птицы в центре раскинул крылья гвардеец божий – шестикрылый серафим, держащий в руках щит с начертанными на нём рунами. На обратной стороне ровные непонятные пока строчки. Вот и паспорт у меня теперь есть.

С благодарностью приобняла деда и хотела было усадить на стул, чтобы помочь переобуться, но там лежала стопка чародейских мантий. Увидев их, Осей всплеснул руками.

– Ты зачем это тряпьё назад принесла? Я вчера было обрадовался, когда увидел, что ты его из дома вынесла, но они снова здесь. Унеси и выброси!

У меня глаза на лоб полезли. Какая безобразная расточительность! Схватила в охапку и замотала головой. Одна прекрасная шёлковая мантия чего стоит, а он «выброси!» Иш какой. Не дам!

– Даша, мне в начале осени выдадут новый комплект: повседневные, утеплённые и для торжественных случаев. Зачем же хлам складировать? – принялся уговаривать меня отказаться от старой одежды дед, но, видя, что я упрямо хмурю брови, махнул рукой. – Поступай как знаешь.

Чмокнула в щёку тяжело опустившегося на стул опекуна и поволокла ворох своих будущих платьев, юбок и жакетов к себе в комнату. Граждане, мне срочно нужны ножницы, нитки и иголки! А ещё кружева, тесьма, ленты и пуговицы. Ой, как же много мне необходимо для того, чтобы сшить себе приличный гардероб.

После ужина, убрав лишнее со стола, взяла с полки книгу и подсела к деду.

– Ты хочешь, чтобы я тебе почитал?

Отрицательно качаю головой.

– Хочешь учиться? Прямо сейчас? Ну не знаю… Я думал, что сначала ты обживёшься, привыкнешь, а потом...

Но я отрицательно качаю головой и упрямо тычу пальцем в книгу, в которой пока ничего не понимаю.

– Ну что же, если ты так хочешь, то…

И мэтр Осей принялся учить меня грамоте. То ли я была не очень понятлива, то ли учитель мой был «заточен» под другие науки, но получалось у нас плохо. Помучавшись какое-то время, я кое-как втолковала деду, что мне нужна бумага и чем писать.

– Не рано ли? – пожевал губы чародей, у которого была привычка в задумчивости «играть» губами.

Но, несмотря на сомнения, всё же принёс из своей комнаты несколько листиков бумаги и грифельную палочку, обернутую в бересту.

– Держи. Только не пойму, что ты писать будешь.

А я стала русскими буквами записывать название, значение и звучание рун, которые мне втолковывал дед. Тем более что рунный алфавит был очень похож на старорусскую азбуку, являющуюся не просто списком букв, а как доказали учёные, зашифрованным посланием о законах мироздания. Может, и в рунах, с которыми я сейчас маюсь, есть нечто сакральное, о чём дед мне пока не говорит, чтобы голову не морочить.

– Ну-ка, ну-ка, – подхватился чародей, увидев мои записи, – это ты на своём языке руну описываешь? Как интересно. А можешь и для меня написать?

Кивнула. Могу, мне не трудно. Тем более что повторение – мать учения. Понятно, что проверить правильность моего чтения мэтр не мог. Пришлось довольствоваться тем, что я быстро находила названную им руну в книге и писала произнесённое им слово. Через декаду я уже могла, пусть и с ошибками, написать просьбу или вопрос, когда не хватало жестикуляции. Осей читал, ругал за промахи или хвалил за грамотность, а потом отвечал.

Попутно с изучением рун мэтр читал мне лекции о мироустройстве. Слушая чародея, я проводила параллели с тем миром, в котором жила прежде. Твердь земная здесь не считалась плоской, но и не была шарообразной. Этакое полушарие, дрейфующеее в Мировом океане под сводом небесным, на которое утром всходит Солнце, а вечером луна и звезды. Конечно, я похмыкала про себя, но спорить, доказывая иное, ломать устои и повторять судьбу Джордано Бруно в мои планы не входило. Даже если бы по местному убеждению диск Земли лежал на спящих черепахах, я не стала бы возражать. Пусть земноводные спокойно почивают.

Изученная суша имеет приличные размеры, и на ней соседствует немало государств. Светлобожск является столицей Южнорусского царства. Как я поняла, в моём мире эта держава заняла бы часть территории Украины, Беларуси и России. Точнее сказать не могу, потому что карты не видела. С запада царство граничит с Мадьярским королевством, на востоке с Северорусским княжеством, на севере с Норманским ярлатом, а на юге, в Чёрном море и на непродолжительном участке суши, соседом был Османский султанат, в состав которого входили степные ханства.

Год неизменно длится триста шестьдесят дней, делится на двенадцать лун по тридцать суток каждая. Луна состоит из трёх декад. Всё просто и незыблемо.

Правит страной царь Василий IV из рода Витославича - основателя Южнорусского царства.

– Думаю, что пока тебе будет достаточно этих знаний. Если ещё что-то интересно – спрашивай. Или сам расскажу, или книгу полезную дам. Читай, детка, и ты сможешь найти ответы на свои вопросы, – закончил мэтр краткую лекцию о мире, в который я попала.

Район, в котором мы жили, был тих и благообразен. Селились здесь люди достатка чуть выше среднего. Полуторо- и двухэтажные разноцветные домики с ухоженными миниатюрными палисадниками, аккуратная брусчатка, которую содержал в целостности и чистоте в складчину нанятый дворник.

Несмотря на то, что улица плавно спускалась к ремесленному району, повозки проезжали редко. Возчики отчего-то решили, что соседняя улица им удобнее.

– А нам и в радость! Шуму меньше и вони от лошадок тоже, – делилась со мной переживаниями соседка тётка Боянка, прихлёбывая чай в нашей гостиной.

Познакомились мы с ней на третий или четвёртый день моего пребывания в доме мэтра Осея, и я получила незаменимого консультанта по житейским вопросам. Соседка была разговорчива, знала всё обо всех, но при этом не злословила, а просто излагала факты.

– Богдан Силыч-то наш великой души человек. Видела у него парнишка работает? Да-да, лохматый такой. Ерошкой кличут. Сирота. – Боянка горестно вздохнула. – У нас тут бабка Лина жила, доброго послесмертия ей пусть боги даруют, она его нашла где-то, да. Совсем малой был. Может, года три або четыре, кто ведает… Приютила мальца, рОстила как родного, да. Мальчишка хороший такой рос. Вежливый. Помогал благодетельнице своей во всём. Дрова там, або вода – всё сам. В школу Лина его определила, да. Бегал года три, наверное. Иных батька розгами гонит, а этот сам в охотку учился. Но померла бабка. В одночасье померла. Да и, по правде сказать, стара она была очень. Я, слава светлым богам, давно уже здесь живу, а молодой её и не помню. Во-о-от… Померла, да. И тут, откуда не возьмись, родня налетела как акриды*. То никого не было, а тут вдруг разом внуки, племянники, ещё кто-то. Дом-то у Лины хороший был. Большой, обихоженный, с садом во дворе. Мальчонку, знамо дело, взашей – поди прочь! – а сами за дом такую драку устроили, что старшина приезжал. Стыдил их, сказывают, и повелел в суд идти. Только не дошли они туда. Сгорел дом. Разом полыхнул и сгорел. Говорят, так только чародейский огонь может, да. Но у нас здесь только один чародей – мэтр Осей, да и тот не колдует. Слабый он. Это все знают. Думаю я, что это светлые боги аспидов наказали. За сироту, за корысть, за брань* родовую, да. А Ерошка исчез куда-то. Спрашивала я у соседей о нем, хотела к себе зазвать, но никто не видел, куда делся. Потом уже, через полгода нашёлся. Кто-то из работников мясника рассказал. Приходят утром, откидывают крышку котла, что на улице в очаг вделан, а в нем отрок спит, да. Тощий, чумазый, ободранный. Хотели отлупить да прогнать, но Богдан Силыч не позволил. Спросил, чей он, как зовут. Тут и опознали мальца. Так у мясника и прижился, да.

И такой подробный рассказ о каждом из соседей. Ни газет, ни телевизора не надо.

*Акриды – саранча (старорусск.)

*Брань – война (старорусск.)