Неподходящая невеста высокородного

ГЛАВА 24

Ирай повернулся ко мне.

- Ты уезжаешь, - сказал он. - Прямо сейчас?

- Да.

- Потому что так хочет твой отец?

- Да.

Он выдохнул медленно, словно сдерживая что-то резкое.

- Останься, - сказал он.

В его глазах было столько надежды... возможно ли влюбиться в того же человека второй раз? Даже не зная, что это он? Не помня о том, что уже любил его когда-то.

Я удивлённо подняла на него взгляд.

- Ты понимаешь, о чём просишь?

- Да, - ответил он без колебаний. - Я прошу тебя быть со мной. Все остальное просто условности.

Он сделал шаг ближе. Я почувствовала это не телом, чем-то глубже, как смещение гравитации.

- Я могу закрыть вопрос с отцом, - продолжил он. -Не сразу. Не легко. Но могу. Ты не будешь ни тайной, ни «ошибкой». Я предлагаю место рядом со мной.

- Ирай... - начала я, но он не дал мне договорить.

- Послушай, - тихо сказал он. - Я знаю, что ты не из моего мира. И, возможно, именно поэтому ты стала единственным человеком, рядом с которым я чувствовал себя. настоящим.

Между нами повисло напряжение, плотное, почти осязаемое. Мы стояли слишком близко для людей, которые «всё решили», и слишком далеко для тех, кто мог бы позволить себе больше.

- Кристалл, - сказала я тихо. - Ты знаешь, что с ним будет?

Ирай смотрел мне прямо в глаза.

- Он не исчезнет из-под моего контроля, - ответил он. - И не попадёт к тем, кто будет его

препарировать. Это всё, что я могу пока тебе сказать. Найму специалистов для изучения.

Я кивнула. Этого было достаточно.

Он сделал шаг ближе. Я не отступила и тут же почувствовала, как воздух между нами стал горячее.

- Если бы обстоятельства были другими... - начал он.

- Они не другие, - перебила я. Мягко, но твёрдо. - И не будут.

Ирай усмехнулся, грустно.

- Ты всегда такая?

- Когда надо - да.

Он протянул руку, остановился в сантиметре от моего лица, словно давая мне последний шанс отступить. Я не отступила.

- Останься.

Моё сердце предательски дрогнуло.

- Ты хочешь, чтобы я осталась здесь? - спросила я. - Среди твоих домов, интриг, отца, который смотрит на людей как на фигуры? В качестве кого?

- Я хочу, чтобы ты осталась со мной, - ответил он. -А всё остальное решаемо.

Я усмехнулась коротко, горько.

- Ты правда веришь, что это возможно?

- Да.

В этом «да» не было наивности. Только упрямство человека, который привык брать свое.

Я сделала шаг назад.

- Нет, - сказала я тихо.

Он замер.

- Почему?

Ответ вырвался неожиданно даже для меня.

- Потому что это ты - высокородный, который может не соблюдать условности. А я - простолюдинка и мое имя легко запятнать, к тому же я знаю, чем это закончится.

Я глубоко вдохнула.

- Потому что я уже видела, как такие истории ломают людей. Потому что твой мир не прощает слабостей. И потому что... - я запнулась, но всё же продолжила, - потому что мой отец никогда не одобрит неофициальной связи.

Ирай нахмурился.

- Это единственная причина?

Я отвела взгляд.

- Достаточная.

Он смотрел на меня долго, внимательно, словно пытался разглядеть что-то под словами. Потом медленно кивнул.

- Тогда скажи мне честно, - сказал он. - Если бы не он... ты бы осталась?

Я подняла на него глаза.

И не ответила.

Моё молчание сказало больше любых слов.

Ирай сделал ещё шаг, последний. Осторожно коснулся моей руки. Не удерживая. Просто касание тёплое, настоящее.

- Если когда-нибудь ты решишь, что хочешь выбрать не «правильно», а по-настоящему, - сказал он, - ты знаешь, где меня найти.

Я сжала пальцы, но не отдёрнула руку.

- Береги себя, Ирай.

- Ты тоже, Рида.

За спиной раздался негромкий, но недвусмысленный голос Арэна: - Время вышло.

Ирай потянулся ко мне, а я... меня что-то толкнуло ему на встречу.

Поцелуй был коротким. Сдержанным. Опасным именно тем, что в нём было всё, что мы не могли себе позволить.

Когда я мягко отстранилась, Ирай стоял в каком-то ступоре, глядя сквозь меня пустым взглядом, а я развернулась и пошла к отчиму, больше не оглядываясь на него.

Потому что если бы оглянулась, могла бы остаться.

Я улетела так, как бегут от пожара: быстро, не оглядываясь и стараясь не думать о том, что именно горит.

Селан-7 встретила меня влажным тёплым воздухом и почти оскорбительной безмятежностью.

Никаких тревожных сигналов, никакой суеты, никаких людей с серьёзными лицами и сканерами вместо взглядов.

Только солнце, океан и мягкий свет, отражающийся от воды так, будто планета старалась быть гостеприимной изо всех сил.

Я сошла с шаттла босиком, не потрудившись обуться. Песок был тёплым, мелким, с примесью кристаллической пыли, из-за неё он чуть мерцал, словно не мог решить, день сейчас или ночь. Я

остановилась, позволив себе просто постоять и подышать.

Тишина здесь была другой. Не тревожной, не натянутой. Она не требовала внимания и не таила угроз. Она просто была.

- Отлично, - пробормотала я. - Посмотрим, насколько меня хватит.

Бунгало оказалось именно таким, как я и ожидала: светлым, просторным и абсолютно обезоруживающим своей нормальностью. Панорамные окна, лёгкие шторы, терраса, нависающая прямо над водой. Ни следа роскоши, только удобство и ощущение, что никто не собирается за тобой наблюдать.

Я бросила сумку у входа и вышла на террасу.

Океан был спокойным, почти ленивым. Волны накатывали мягко, без злобы, без силы. Я поймала себя на странной мысли: если бы что-то здесь пошло не так, я бы, наверное, даже не сразу это заметила. И в этом была пугающая прелесть.

Я села на край террасы, опустив ноги в воду. Тёплая. Солёная. Живая.

Мысли всё равно лезли в голову.

Ирай. Его взгляд. Его попытка удержать меня. Это было хуже. Гораздо хуже, чем давление или ультиматумы.

Я закрыла глаза.

«Ты всё сделала правильно», - сказала я себе.

Я не могла остаться. Не могла стать любовницей, «новой девушкой» или как там он это назвал? «Просто быть с ним».

Я не могла так подвести отца. Его репутация пострадала бы. Кто уважает того, чья дочь просто временная подружка высокородного?

Я знала, если бы я попросила, отец позволил бы мне все. Одной слезинки пролитой по Ираю или слов, что я его люблю, хватило бы, чтобы папа позволил мне делать все что угодно. Но я сама не могла позволить этого себе.

Вот так. Рационально. Чётко. Без эмоций.

Только вот от рациональности не становилось легче.

Я провела первые дни почти образцово: спала, плавала, ела свежие фрукты, которые здесь почему-то всегда были идеально спелыми.

Отключила большую часть каналов связи, оставив только аварийный и один служебный, закодированный.

Гленн несколько раз пытался выйти на связь, но я делала вид, что не замечаю уведомлений.

Мне нужно было побыть одной.

На четвёртый день я поймала себя на том, что смеюсь. Просто так. Над чем-то глупым, над местной птицей, которая пыталась украсть мой браслет и запуталась в полотенце.

Смех вышел неожиданным, резким, и я даже огляделась, будто кто-то мог услышать.

Вот оно. Начало.

Вечером я лежала в воде, глядя на небо.

Селан-7 была щедра на звёзды, здесь они казались ближе, ярче, будто специально для туристов. Я позволила себе ни о чём не думать. Не анализировать. Не планировать.

И почти получилось.

Комм завибрировал.

Я даже не посмотрела сразу. Просто лежала, чувствуя, как вода медленно остывает, а вместе с ней остывает и напряжение в теле.

Вибрация повторилась.

Я выдохнула и подняла руку.

Неизвестный канал. Закрытый. Старый код, который я не использовала... очень давно.

Сердце неприятно дёрнулось.

- Чёрт, - тихо сказала я.

Я приняла вызов, не выводя изображение.

- Ты сбежала красиво, - раздался знакомый голос. Насмешливый и такой знакомый. - Курортная планета. Море. Минимум свидетелей. Я бы одобрил, если бы ты взяла меня с собой.

Я закрыла глаза.

- Гленн, - сказала я устало. - Если ты сейчас скажешь, что «папа недоволен», я утоплю комм.

Он усмехнулся.

- Пока нет. Но это вопрос времени. И, Рида. -пауза. - Ты не настолько хороша в исчезновениях, как тебе кажется.

Я перевернулась на спину и посмотрела на звёзды.

- Я не исчезла, я просто решила взять отпуск, -ответила я.

- Наслаждайся, - сказал он мягче. - Потому что скоро он закончится.

Я поняла, что отец прилетел, ещё до того как увидела его.

Селан-7 меняет воздух, когда в нём появляется что-то тяжёлое. Не физически, а как-то иначе. Планета, привыкшая к праздным людям и аккуратному счастью, словно напряглась, сжалась на долю секунды.

Я стояла на террасе с чашкой слишком сладкого местного кофе и смотрела, как к причалу подходит частный шаттл, без опознавательных знаков, без суеты, уверенно и нагло.

Конечно.

Он всегда прилетал так, будто мир обязан был подвинуться.

Арэн Ролд сошёл по трапу сам, без охраны. Тёмная рубашка, простая, но дорогая, руки в карманах, взгляд цепкий, мгновенно выхватывающий всё лишнее.

Он осунулся. Не сильно, ровно настолько, чтобы это было заметно только мне. Седины у висков стало чуть больше, плечи будто чуть тяжелее, но осанка осталась прежней.

Он посмотрел прямо на меня.

- Ты плохо прячешься, - сказал он вместо приветствия.

Я фыркнула.

- А ты всё ещё не умеешь отдыхать.

Он усмехнулся, и на мгновение я увидела не криминального лидера, не человека, от одного имени которого в некоторых секторах становилось тихо, а просто мужчину, который скучал по дочери.

- Я решил, что тоже заслужил отпуск, - сказал он. -А ты выбрала неплохое место.

- Ты прилетел отгонять от меня местных жиголо? -спросила я, скрестив руки.

- Нет, - ответил он слишком быстро. - Я прилетел побыть рядом.

Я помолчала, потом кивнула в сторону бунгало.

- Тогда добро пожаловать. Только предупреждаю -здесь скучно. Никаких заговоров, убийств и высокородных.

- Звучит идеально, - хмыкнул он.

Мы провели этот день так, будто весь остальной мир договорился нас не трогать.

Утром, если это вообще можно было назвать утром, мы пошли к воде. Папа разделся, оставшись в веселеньких цветастых шортах и неожиданно пошёл купаться первым. Я смотрела ему вслед с лёгким удивлением.

- Ты же ненавидишь океаны, - напомнила я.

- Я ненавижу тонуть, - отозвался он. - А это разные вещи.

Вода здесь была прозрачной до неприличия. Мы плавали молча, не соревнуясь, не споря, просто рядом. Потом лежали на песке, подставляя лица солнцу.

Он рассказывал какие-то глупые истории из своей молодости, редкость, почти роскошь. Я слушала и ловила себя на том, что смеюсь легко, без привычной настороженности.

Днём мы ели фрукты, которые пачкали руки соком, и спорили, кто из нас всегда переоценивает свои силы. Он утверждал, что я слишком упрямая. Я, что он слишком контролирующий. Мы оба были правы и оба это знали.

Ближе к вечеру он вдруг замолчал.

Мы сидели на террасе, солнце медленно клонилось к океану, окрашивая воду в медь и золото. Арэн смотрел куда-то вдаль, не на горизонт, а сквозь него.

- Она бы это место полюбила, - сказал он наконец.

Я не спросила, о ком он говорит.

- Да, - тихо ответила я. - Мама любила такие цвета. Говорила, что они «отдаются в душе».

Он кивнул.

- Она всегда умела находить что-то глубокое там, где другие видели только красивую обёртку.

Мы говорили о ней осторожно, будто боялись потревожить что-то хрупкое.

Вспоминали, как она смеялась, как терпеть не могла пафос, как однажды сбежала с официального приёма, потому что «слишком много лжи на квадратный метр».

Мама была дочерью благородного рода, но ненавидела все, что напоминало ей о ее происхождении.

После того, как мой родной отец отказался спасать мою жизнь.

Мне требовалось многое. Кровь, костный мозг, части органов, он счел, что проще родить еще ребенка, чем спасать этого... И тогда моя мама пошла к единственному совместимому донору, которого смогла разыскать. К Арэну.

- Я тогда понял, что пропал, - сказал Арэн глухо. -Жениться на женщине, которая не боится заявиться ко мне и требовать поделиться частями тела, да еще так кровожадно, - это либо безумие, либо счастье.

- У тебя получилось и то и другое, - заметила я. Он усмехнулся, но глаза остались серьёзными.

- Я до сих пор не простил себя, что не смог её спасти.

Я посмотрела на него.

- Ты не всесилен, пап.

Он вздрогнул от слова, но не поправил.

- Я должен был быть сильнее.

- Ты был рядом, - сказала я. - Для неё это было важнее.

Мы сидели так долго, пока не зажглись первые огни на воде. В какой-то момент он обнял меня и я ощутила знакомое тепло. Как же мне повезло с ним.

Ночью я засыпала спокойно. Без тревоги. Без мыслей о Гае, Ирае, контрактах и кристаллах. Только океан за стеной и ощущение, что хотя бы один день в моей жизни был правильным от начала и до конца.

И, пожалуй, именно это делало его таким исключительным.

Потому что хорошие дни всегда заканчиваются.