Неподходящая невеста высокородного

Эпилог.

Я больше не считаю годы.

Раньше я считала всё: дни до отчёта, часы до вылета, секунды до решения, которое изменит чью-то судьбу. Теперь время перестало быть врагом. Оно просто течёт свободно, как ветер над равниной этой планеты, как рост травы под ногами, как дети, которые слишком быстро вырастают.

Мы здесь уже давно.

Новая планета не имела имени, когда мы прилетели. Только координаты и длинную строку цифр в архиве кристалла. Теперь у неё есть название - Аш-Тарра. Его придумали мы. Его дали те, кто остался.

Земля здесь плотная, тёплая, щедрая. Небо чуть светлее, чем на моей первой степи, а ночами звёзды висят так низко, будто их можно собрать в ладони. Иногда мне кажется, что эта планета тоже выбрала нас не меньше, чем мы её.

Наш дом стоит на пригорке.

Он большой, но простой. Камень, дерево, металл всё добыто и обработано своими руками. Без

архитекторов, без показной роскоши. Просто дом, который держит тепло и не боится ветра и невзгод.

Я люблю его за несовершенство.

За кривую ступеньку у входа. За следы когтей на одной из балок, к’тарры облюбовали это место ещё до того, как мы поставили ограждение. За окна, из которых видно пастбища и дальние холмы.

За то, что здесь всегда пахнет жизнью.

К’тарры.

Их было двенадцать - свадебный дар от рода Тарэма. Племенные. Сильные. Упрямые. Мы везли их через полгалактики, будто самое ценное сокровище. И не ошиблись.

Теперь их больше.

Они пасутся у воды, их гривы блестят на солнце золотом, бронзой, серебром, иногда мелькает редкий тёмный оттенок, почти чёрный с синим отливом.

Дети бегут к ним без страха, и к’тарры терпят это с величественным снисхождением.

Наши дети.

Я всё ещё не привыкла к этому слову.

Старшая, упрямая, как её отец, и смотрит на мир так, будто он ей что-то должен. Младший смеётся громко и без оглядки, и я каждый раз ловлю себя на том, что замираю от счастья, слыша этот смех.

Они не знают слова «высокородный».

Для них нет домов, статусов и крови, разделённой на сорта. Есть только люди, работа, степь и дом. И я молюсь всем богам, в которых никогда не верила, чтобы так оставалось как можно дольше.

Ирай возвращается под вечер.

Пыль на одежде, усталость в плечах, но взгляд живой. Настоящий. Такой, каким он стал здесь.

Он больше не наследник, не заложник чужих ожиданий.

Он просто человек, который умеет строить стены, чинить водосборники и смеяться над собственными ошибками. Мужчина, который каждое утро выходит к людям не потому, что должен, а потому что хочет.

- Ты опять забыла поесть, - говорит он, подходя ко мне и кладя руку мне на поясницу.

- Я ела, - вру я.

Он фыркает, не веря, и целует меня в висок. Просто. Без показухи. Так, как целуют, когда любовь давно стала частью дыхания.

Иногда по вечерам мы говорим о прошлом.

Не часто. Осторожно. Без боли.

О кристалле. О мирах, которые мы могли бы выбрать. О войнах, которые закончились без нашего участия. О домах, которые рухнули под собственной тяжестью.

Мы сделали свой выбор.

И он оказался правильным для нас.

Я смотрю, как солнце садится за холмы Аш-Тарры, и думаю о той девушке, которая когда-то бежала, пряталась, выживала.

Она бы не поверила.

Не поверила бы, что у неё будет дом, построенный своими руками. Мужчина, который выберет её не один раз, а каждый день. Дети, которые будут смеяться, не зная, от чего их уберегли.

Я кладу ладонь на тёплую землю.

- Мы здесь, - шепчу я.

И впервые за всю свою жизнь знаю: бежать больше некуда. И не нужно.

Мы нашли свой мир.