Глава 23 Мак

В тот вечер она приехала с фаршированными ракушками и пока разогревала их рассказала мне о встрече. Когда ужин был съеден, они с Милли загружали посудомоечную машину, распевая и хихикая, как друзья, а я тем временем отвел Уинни в душ и ухаживал за несчастной Фелисити. Когда я вернулся вниз, уложив Уинни в постель, Милли была в душе, а Фрэнни надевала куртку на кухне.

— Я ухожу, — сказала она, застегивая молнию. — Я знаю, у тебя был долгий день.

Я обнял ее впервые за этот день и поцеловал в лоб. — Спасибо тебе за все. Я не заслуживаю ни тебя, ни твоих ракушек.

Смеясь, она сжала мой торс. — Спасибо, что выслушал мою болтовню о кафе.

— Мне нравилось видеть, как ты взволнована. Я думаю, это отличный план. Если бы ты занималась этим одна было бы больше риска, и ты получишь преимущество в качестве ее опыта и постоянных клиентов.

Она вздохнула. — Я не могу решить, стоит ли мне попросить у отца денег или принять предложение Максимы Рэдли о займе.

— У обоих вариантов есть положительные и отрицательные стороны. Твой отец, вероятно, даст тебе лучший процент — если он вообще заставит тебя вернуть деньги — но брать деньги у членов семьи может быть чревато проблемами. Сейчас твой отец не кажется человеком, который будет упрекать тебя из за этого, но это все равно риск. Поговори с ним.

— Хорошо.

— Я знаю, если бы это был я, — я продолжил, — я бы хотел быть тем, кто поможет моей дочери, если это возможно. И я бы надеялся, что она придет ко мне, если ей нужна будет помощь.

Она поцеловала меня в щеку. — Спасибо. Увидимся завтра.

— Папа?

Мы с Фрэнни отпрыгнули друг от друга быстро, да так что ее копчик ударился об остров, и она поморщилась, потирая его. Милли стояла в столовой и смотрела на нас.

— Я думал, ты в душе, — сказал я, мое сердце колотилось. — Вода течет.

— Я просто включила его и вспомнила, что забыла сказать тебе, что мне нужны двадцать долларов на завтра для показа мод.

— Погоди-ка, мы должны заплатить, чтобы участвовать в этом?

— Это для благотворительности, папа. Все должны платить. Затем она посмотрела на Фрэнни. — Ты придешь на шоу? Это через неделю, в субботу.

— Конечно, приду. Я бы ни за что не пропустила твоего папу в розовой блестящей рубашке.

Я застонал, развернул Милли за плечи и легонько подтолкнул ее к лестнице. — Поднимайся обратно и иди в душ, а то для меня не останется горячей воды.

Когда она ушла, мы с Фрэнни обменялись взглядами широко раскрыв глаза. — Как ты думаешь, она видела? — спросил я.

— Наверно нет — сказала она, но я понял, что она так не думала. — Но нам определенно следует быть осторожнее.

Я смотрел, как она уходит, снова чувствуя боль в груди, и жалел, что не могу попросить ее остаться. Я устал быть осторожным, устал скучать по ней по ночам, устал чувствовать себя виноватым за то, что хочу ее, устал чувствовать, что с ней я был одним человеком, а с детьми — другим. Ни одна из версий меня не была целой.

Я хотел быть и тем, и другим одновременно.

Было ли это возможно?

* * *

В среду миссис Ингерсолл сказала, что позаботится о еде для детей, если мне понадобится больше времени на работе, поэтому в семь я все еще был в своем кабинете, когда раздался стук.

— Войдите.

Дверь распахнулась, и Фрэнни заглянула в кабинет. — Привет.

— Привет. Я закрыла ноутбук, радуясь, что вижу ее лицо. — Как дела?

— Хорошо. У меня только что был потрясающий разговор с отцом.

— Да? Заходи. Расскажи мне. Я жестом указал на один из двух стульев перед моим столом.

— Я не видела тебя весь день.

Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, выражение ее лица было настороженным.

— Ты не слишком занят? Я не хочу тебя беспокоить. Я знаю, что на этой неделе у тебя мало времени.

— Мне бы не помешала передышка.

— Ну, я не буду отнимать много времени, я просто хотела сказать тебе, что я обсудила цифры, которые мне дала Натали, с моим отцом, и он сказал, что даст мне столько, сколько мне нужно для покупки.

— Он даст тебе деньги?

Она кивнула, ее улыбка сияла. — Да. Он сказал, что это примерно равно стоимости образования моих сестер, а так как я не училась, я могу получить их, чтобы вложить в свой бизнес.

— Фрэнни, это потрясающе.

Ее глаза были яркими, а кожа раскраснелась от счастья. Она была такой красивой и сексуальной, и я умирал от желания прикоснуться к ней.

— Я знаю! Я так взволнована, что даже не знаю, что с собой делать.

Она оттолкнулась от двери и слегка подпрыгнула.

— У меня есть идея. Сядь ко мне на колени.

Она махнула на меня рукой. — Нет, тебе нужно работать. Я должна идти.

— Не заставляй меня прийти и усадить тебя. Я пристально посмотрел на нее, мое лицо было каменным. — Запри дверь.

Она сделала, как я просил, на ее лице появилась улыбка. — Хочешь, я выключу свет?

— Нет, блядь. Я хочу смотреть.

— Смотреть на что? — спросила она жеманно, выгнув одну бровь.

Я попаду в ад, подумал я. Но я все равно сказал. — Смотреть, на то как ты встаешь на колени и берёшь мой член в рот.

Ее челюсть упала, и на долю секунды я подумал, что зашел слишком далеко. А потом маленькая лисица опустилась на пол и, блядь, поползла ко мне, ее спина выгнулась дугой, глаза были прикрыты, волосы соблазнительно спадали с плеча.

Я повернул свой стул лицом к ней, пока она медленно скользила вокруг моего стола. Когда она достигла моих ног, она положила руки мне на колени. Я расстегнул ремень, и она смотрела, как я беру свой член в руку, медленно проводя ею вверх и вниз по утолщающемуся стволу. Ее глаза были расширены.

— Ты нервничаешь? — спросил я.

Она покачала головой и облизнула губы. Она скользнула руками по моим бедрам и взяла мой член из моей хватки, обхватив его пальцами.

Затем она опустила голову мне на колени и стала дразнить меня языком, медленно проводя им по головке, от чего мышцы моего живота напряглись, а ноги подкосились. Другой рукой я потянулся к ее волосам, убирая их с ее лица. У меня перехватило дыхание, когда я увидел, как ее голова опускается ниже, чтобы неторопливо вылизывать его снизу вверх. Три гребаных раза она мучила меня таким образом, и на третий раз ее глаза встретились с моими. Она продолжала смотреть на меня, пока брала только головку своими влажными губами и нежно сосала.

— Глубже, — прорычал я.

Опустив глаза и рот, она взяла меня чуть глубже и застонала. Это было так приятно, что я потерял терпение и запустил руку в ее волосы. Наверное, я потянул слишком сильно, потому что она вздохнула и отстранилась от меня.

Я ослабил хватку и нахмурился. Не зря это занятие было запрещено во время моего брака. — Прости. — Не стоит, — задыхаясь, она снова посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнула злая искорка. — Я говорила тебе, что мне нравится, когда ты груб. Я серьезно.

Мой член запульсировал в ее руке, и я снова сжал кулак в ее волосах. — В таком случае…

Она издала звук, нечто среднее между смехом и стоном, и снова накрыла меня своим ртом. На этот раз она взяла меня до самого горла, и я в экстатическом неверии смотрел, как ее губы и язык двигаются вверх и вниз по моему члену. Но вскоре смотреть стало недостаточно — беспокойное, жгучее напряжение, нарастающее в моем теле, требовало, чтобы я двигался. Положив руки ей на голову, я откинулся назад и начал входить в нее — быстрыми, жесткими толчками, которые заставляли ее принимать меня глубже. Она задыхалась, хрипела и с трудом дышала, но не отталкивала меня. Ее руки переместились на мои бедра, и она впилась пальцами в мою плоть, а я трахал ее горячий ротик все быстрее и быстрее, моя кровь становилась все горячее и горячее, пока внезапно оргазм не вспыхнул во мне, и я излился в нее, даже не предупредив.

Хороший парень, возможно, отстранился бы вместо того, чтобы притянуть ее ближе, но в тот момент я хотел быть самым большим засранцем на планете, лишь бы кончить от удара моего члена в ее горле. Это было эгоистично, но это был чистый экстаз. Не только оргазм, но и осознание того, что она хотела всего меня. Принимала всего меня. Даже жаждала всего меня. Я забыл, где мы находимся, какой сегодня день, что я должен был делать — возможно, я даже забыл свое собственное гребаное имя.

Когда я наконец отпустил ее голову и она села, глядя на меня так, словно только что выиграла миллион долларов, у меня закружилась голова, сердце заколотилось, и я едва мог дышать. Я никогда не чувствовал подобного раньше.

Я смотрел на нее сидящую на полу у своих ног и думал: либо я скоро умру, и это был последний прощальный подарок жизни для меня, либо я влюблен в нее.

И я не был уверен, что из этого хуже.

Загрузка...