Невеста

Глава 11

Мы смотрим друг на друга несколько секунд. Это становится неуместным практически сразу, но мы продолжаем. Давид в белом халате сидит в расслабленной позе, откинулся на спинку кресла.

А я… я будто летела сюда ради этого момента.

Торопилась. Старалась.

Как же ему не идет карий цвет глаз. И, напротив, идет отсутствие шрама.

— Рада?

— Что? — спохватываюсь и перевожу глаза на мужа.

Обрываю себя, переключаюсь. Улыбку натягиваю.

— Я спрашиваю: ты готова идти в баню и купель следом? Алле, малыш.

Ощущаю себя клоуном на сцене. Несуразным, взволнованным. Какая-то дурочка, выставленная на потеху публике с дырой в сердце.

Раньше было легче.

Раньше я лучше справлялась с горем.

Сейчас я буквально не могу его прятать.

И тем не менее…

Весело смеюсь. Отмахиваюсь, и перекидываю волосы за спину.

— Простите! Я подвисаю на одной точке. Бессонные ночи, дети… голова разрывается. Иногда я просто выпадаю из реальности.

— Малыш, — Ростик обнимает и целует в лоб. — Тебе надо было отдохнуть. Хотя бы часик поспать с детьми.

— Я пыталась, не получается.

— Отдыхайте, Рада Владиславовна, — произносит Северянин. — Вы здесь именно для этого. Дела будут ждать, сколько потребуется. В любом случае этот сезон полностью ваш.

Какая безграничная щедрость, учитывая, что на календаре сентябрь! Раздражение помогает собраться. Адам обо мне заботился, Литвинов, что логично, думает исключительно о деньгах.

— Спасибо за теплый прием, Давид Сергеевич. Это место прекрасно.

— Можно просто Давид, мы ведь на отдыхе, а не за столом переговоров.

— Можно, но, наверное, не стоит. Ростик, я, пожалуй, останусь. Сходишь один?

— Я как раз искал компанию, — говорит Северянин, поднимаясь. — Венера?

— Я с тобой.

Давид смотрит на меня вопросительно, как бы спрашивая: «Уверена?» Чуть улыбается.

Пусть Исса сам приедет и посмотрит на его реакции!

Собственными, мать его, глазами!

— А, пожалуй, пойду. Что я буду одна сидеть? — слышу собственный голос. — Да же?

— Конечно, — радуется Ростислав. — Спать будешь зато как убитая. А у вас веники есть?

— У нас даже банщики есть.

— Спасибо, но свою жену я никому не доверю, — усмехается Ростислав. А потом он совершенно неожиданно добавляет: — Сам о ней позабочусь.

— Вы умеете профессионально парить?

— Я все умею.

Ух ты.

— Это правда, — я мягко поддерживаю мужа. — Но спасибо за предложение.

— Как угодно.

Мы идем в парилку, у входа снимаем халаты.

Так выходит, что я захожу первой и забираюсь на верхнюю полку. Следом — Ростислав.

У Венеры белый открытый купальник, который прекрасно сидит на ее идеальной фигуре.

Последним в парилку заходит Давид, и я делаю усилие, чтобы не начать его разглядывать.

Любопытство могут воспринять как интерес к чужому мужчине, а это было бы совершенно неуместно ни в этой, ни в любой другой ситуации. Поэтому для начала я изучаю обстановку.

— Вот это я понимаю бизнес, — тянет Ростислав. — Переговоры ведутся в сауне.

Старается разрядить обстановку.

— Сколько я этим всем занимаюсь, — говорит Северянин, — переговоры вечно проходят в каких-то саунах и кабаках.

Все смеются, и даже дышать становится легче.

— Неформальная обстановка здорово сближает, — подхватывает Венера.

— Это был ваш план? — улыбаюсь я.

— Коварный, — смеется Венера. — В баньке попарить, вкусно накормить… что там дальше?

— Спать уложить, — заканчивает Северянин. — И договор подписать.

— Я помню, вы говорили про франшизу, — наконец, нахожу причину посмотреть на него.

Татуировки, мать их.

Одна, вторая, третья… — шесть штук. Вязь именно в тех местах, где были, как помню, самые крупные шрамы Адама. Я быстро сглатываю. Мелкие — отсюда не увижу, их нужно рассматривать вблизи и про свете. Даже живя с Адамом месяцами, я нет-нет да обнаруживала на его теле что-то для себя новенькое. В парилке же освещение и вовсе приглушенное.

Как жарко здесь, господи.

Правое плечо — ножевое ранение. Левый бок — след от удара цепи. Шрамы на ребрах — последствия ДТП. Правый бок — глубокие рубцы от удара трубой. Локтевая ямка на правой руке и лодыжка — перерезанные сухожилия… я могу рассказать про каждый. Нарисовать, если нужно…

Чуть округляю глаза, Северянин прищуривается нижними веками, и я дергаюсь.

— Этот вариант тоже возможен, Рада Владиславовна. Я даже уже попросил своего юриста составить вариант договора. Но вы хорошо подумайте, продажа — самый разумный выход. Я собираюсь перестроить весь берег, и, скорее всего, ваш вид на море окажется под вопросом.

— Плюс не исключен демпинг цен?

— Не исключен.

— В конце концов, — выносит вердикт Венера, — все соглашаются на продажу.

— Вот оно что.

А как красиво все начиналось. К нам присоединяются гости отеля, и разговор меняет направленность, теперь мы обсуждаем варианты экскурсий. Давид приглашает Ростислава на рыбалку, и тот запросто соглашается.

Вернувшись к лежаку, я первым делом хватаю мобильник и пишу Святоше:

«Ну что? Нашел что-то новое по Литвинову?»

Исса читает сразу, но отвечает только через минуту. За это время Северянин, Венера и несколько их знакомых размещаются за столом. Официанты приносят легкие закуски, алкоголь.

«На детских фотографиях он и правда похож».

«А что-то новое?»

«Много лет живет заграницей. Занимается отельным бизнесом и инвестициями. Проблем с законом не было. «Северная бухта» у него больше пяти лет, до этого здесь была дыра».

Исса присылает ссылки на статьи трех-четырех-пяти летней давности, в которых фигурирует Литвинов, как владелец сети отелей и спонсор каких-то детских соревнований. Венера — местная. Училась заграницей, работала в отделе маркетинга «Северной бухты». Видимо, так и познакомились. Она из состоятельной семьи, но держится за Давида изо всех сил, это видно по тому, как заглядывает ему в лицо, смеется над шутками. Берет первая за руку.

Он, конечно, бесстыже богат, одно кольцо на ее пальце чего стоит. Но и пара они красивая. И тем не менее, он выглядит замкнутым и отстраненным.

Я украдкой делаю фотографию и присылаю Савелию.

«Сходство определенно есть», — отвечает он тут же.

«У него татуировки на всех местах, где у Адама были шрамы».

«Адам ненавидел татуировки».

«Я знаю».

Святоша пишет: «Малыш, это не может быть он. Мне жаль».

«Я знаю. Но может, ты сможешь приехать? На пару дней буквально! Умоляю!»

«Может, нам его вырыть, и ты посмотришь своим глазами? Зря я тебя поберег, тебе надо было это увидеть».

ЭТО.

Он написал не «его», а «это». Мой хороший…

— Рада, ты идешь? — окликает Ростислав, сжимая стакан виски. Он уже вписался. Он всегда вписывается в совершенно любую компанию.

Господи боже, как тяжело.

«Раньше было легче», — бубню себе под нос. Раньше я справлялась намного лучше. Наша свадьба была одним из самый классных дней в моей жизни, из бандитской подстилки, родившей непонятно от кого, я превратилась в ту, кого выбрали. Я получила статус и покой. Мы с Ростиком шокировали всех, и были счастливы.

Конечно, я иду.

То, что со мной творится, пройдет.

Трудный период.

— Да?

За столом Ростислав рассказывает о своем новом проекте, а Давид охотно поддерживает разговор, делится секретами постройки этих домов. Они немного спорят о правилах и требованиях, обсуждают различия в постройках на юге и севере.

А я под ровный гул в ушах разглядываю мимику, жесты. Вслушиваюсь в интонации.

Возможно, я бы предприняла какой-то шаг или даже спросила напрямую у Северянина то, что волнует, но мы ни на секунду не оказываемся наедине. Все время кто-то рядом. Венера постоянно обнимает его. Да и не представляю, как попросить Ростислава отойти в сторону.

Это все неуместно, а я опасаюсь показаться странной. К счастью, через час звонит Надя и сообщает, что мальчики расплакались. Быстро попрощавшись, я покидаю СПА, оставляя Ростика веселиться, и спешу в домик.

Под моим крылом, Ромка и Ярослав засыпают практически мгновенно, а я еще долго лежу без сна. Надя спит в соседней комнате, я слышу ее ровное глубокое дыхание.

Но самой провалиться в сон получается лишь после того, как даю себе обещание — спросить о семье Давида напрямую. Почему нет? Пусть сочтет меня сумасшедшей, хуже уже не будет.

Следующим утром дети просыпаются с первыми лучами солнца: сбитый из-за дороги режим дает о себе знать.

Едва разлепив глаза и проведя утренние процедуры, я шарю по шкафчикам и холодильнику в поисках подходящей воды, но нахожу лишь газировку и пару бутылок вина.

Идеальный набор для матери младенцев. С грустью взглянув на бутылку, я убираю ее обратно в шкаф.

Отличное начало дня.

Глубоко вздыхаю, беру детей за руки и отправляюсь в семейный ресторан, где должны быть смеси и детский уголок.

Но ресторан оказывается закрыт.

С горем пополам мы добираемся до ресепшена, и я сразу подхожу к стойке.

— Здравствуйте. Мне нужно приготовить смесь, а у нас в номере осталась только газированная вода и вино. А ресторан закрыт

— Да, ресторан работает с восьми. Вы можете использовать воду из-под крана, — говорит администратор. — У нас в отеле чистая вода.

— Я не буду использовать воду из-под крана. В любом случае ее нужно сначала сначала вскипятить, а потом как-то остудить, на это уйдет уйма времени. Дети голодные.

— Хм. Одну минуту, — девушка берет трубку и делает звонок, рассказывает о проблеме. — Ресторан сейчас откроют. И вам в номер принесут бутилированную детскую воду.

— Спасибо.

Я обреченно закрываю глаза, представляя обратный путь от ресепшена до ресторана. Нужно было прихватить коляску.

— Вам помочь? — спрашивает девушка. — Давайте я кого-нибудь позову.

— Все в порядке, я сейчас позвоню няне. Если смогу до нее дозвониться, конечно.

Рабочий день Нади начинается в десять, и обычно ни минутой раньше. Спать хочется адски. Если закрою глаза, то вырублюсь прямо тут.

Мы с мальчиками отправляемся в бесконечное путешествие в соседнее здание, и когда до цели остается буквально метров десять, дверь ресторана открывается, и навстречу нам выходит Давид.

С бутылками воды в руках. И обеспокоенным выражением лица.

Вот блин.

Совместный завтрак начинает входить в привычку.