Невеста

Глава 23

Жар опаляет щеки. Я неуклюже прерываю неожиданный поцелуй, и тут же чувствую болезненный укол вины: не хочу обижать Ростислава.

Давид наблюдает за нами. Да, он пообещал, что мы будем «дружить», но я не из тех, кто сознательно создает напряжение, сталкивает мужчин лбами. Вот и не отвечаю взаимностью. Просто хочу, чтобы все было правильно.

Эти мысли усиливают вину перед мужем. Я не сделала ничего плохого, но самого факта наличия секретов — более, чем достаточно, и мне становится невыносимо.

Я вцепляюсь в мужа, льну к его груди. Мы снова целуемся.

— Вау! Вот это любовь! — вполголоса переговариваются администраторы, и Ростик добавляет вслух:

— У нас медовый месяц.

— Вау! Поздравляем!

Мои щеки горят так, будто я в костре стою.

— Ты не представляешь, как я за тебя волновалась, — шепчу напуганно и абсолютно искренне. — Я… просто не знала, что делать.

— Я же тебе обещал, что все будет нормально, — говорит Ростислав, и дождавшись моего кивка снова обнимает. — Я и о тебе позабочусь, и о себе.

Меня не покидает странное ощущение, будто мы не тонем в эмоциях, а играем на публику. Обычно Ростислав ведет себя естественно и непринужденно, сейчас же строит из себя альфа-самца, и это ему не очень идет. Я бы… наверное, не выбрала мужчину, который обожает публичность. Это просто не мое.

И тем не менее, я обнимаю его в ответ, а когда мы, наконец, отлипаем друг от друга, Ростик делает вид, что замечает Давида. Делает пару шагов в его сторону и протягивает руку.

— День добрый! Прости за срыв рыбалки.

Давид отвечает на рукопожатие.

— Ерунда. Главное, чтобы все остались живы-здоровы, и не подали в суд на Бухту.

Шутка стандартная, призванная смягчить ситуацию, и все выдавливают из себя вежливые смешки.

— Вы куда-то шли? — уточняет Ростислав, при этом слово «вместе» повисает топором в воздухе. Муж не произносит его, не давит интонациями, но я ощущаю крепкую ладонь у себя на талии и по-прежнему жар на лице.

— Мы обсуждали сделку, Давид показывал план будущего отеля.

— И как?

— Занимательно, — говорю я. — Карты ему в руки.

— Серьезно? Ты все продаешь?

Быстро киваю, и мы снова касаемся губ друг друга в поздравительном поцелуе.

— Это прекрасные новости, Рада. Давид, вас тоже поздравляю!

— Благодарю.

Мой взгляд бегает.

— Вы уже закончили? Я могу ее похитить ненадолго? — спрашивает Ростислав.

Я замираю. Давид медлит буквально секунду, после чего отвечает нейтрально:

— Разумеется. Дальше юристы займутся уточнением деталей сделки, а вы можете отдохнуть. Берегите себя.

С этими словами он направляется к администратору, а мы, обнявшись, спешим к выходу.

Зачем ты это делаешь. К чему беспрерывная демонстрация?

С другой стороны если даже официантка заметила, что мы с Давидом не просто партнеры, то Ростик вполне мог почувствовать неладное и приревновать, приняв мой раздрай за интерес.

Я не нахожу в себе сил озвучить это вопросы вслух, потому что ощущаю вину. Всеобъемлющую и изматывающую.

И все же Давид был достаточно приветлив. А Рука мужа крепко держит меня за талию, а не оторвана. Это ли не прогресс? По крайней мере на пару минут у нас и правда как будто получилось «дружить».

И едва я выдыхаю с облегчением, едва мои пальцы касаются ручки двери, как я слышу голос Давида:

— Ростислав, Рада!

Оборачиваемся.

— В пятницу особенный день: обещают северное сияние и — неожиданно для осени в этой широте — чистое небо. Мы планируем экскурсию с гидом на каменистый пляж, откуда видно Петрозаводск. Присоединяйтесь, это безопасно.

— Вы с Венерой тоже будете? — спрашиваю я.

Наша глаза на мгновение встречаются, как будто молот ударяет о наковальню, искры жгут кожу.

— Венера — возможно, если успеет вернуться из города. А у меня, увы, дела. Я пас. Проведите время хорошо.

Ростислав кивает, обнимая меня крепче. Его пальцы болезненно врезаются в кожу, Давид чуть прищуривается нижними веками, он будто замечает, что мне дискомфортно. Я задерживаю дыхание и напрягаюсь, чтобы не пискнуть.

Спустя десять секунд мы, к счастью, выходим на свежий воздух, и ситуация выравнивается.

Бледное солнце клонится к горизонту, окрашивая горизонт яркими красками. Здесь, на севере, долгие закаты, что непривычно для меня. Мы идем по тропинке, и я засыпаю мужа нейтральными вопросами:

— Как самочувствие? Ты уверен, что ничего не болит? Давай померим тебе температуру, у меня паническая атака, что у тебя поднимется жар! А анализ крови ты сдавал?

Я такая лгунья! У меня столько от него секретов! Я тараторю без остановки, чем палюсь еще сильнее, но молчать как будто невыносимо. К тому же, мне и правда важны детали. Просто в другой ситуации, я бы не паниковала. Он взрослый человек и сам может о себе позаботиться.

— Рада, я же не маленький, — отвечает он натянуто в подтверждении моих слов. — Ты меня ни с кем не перепутала? Например, с некими Романом и Ярославом?

— Жутко боюсь за тебя.

— Все нормально, не паникуй. Даже насморка нет.

Ростислав сворачивает к своему домику, и я, не протестуя, иду следом.

— Твоя тревога понятна, — говорит он. — Ты уже теряла. Ты подумала о нем, да?

Вздрагиваю.

— Что?

— Я про отца мальчиков. Ты испугалась, что я тоже погибну? Мне жаль, что я заставил тебя понервничать. Я хороший человек, помнишь, мы говорили? Хорошие люди живут долго.

Я много раз киваю, Ростик вновь ловит мои губы, а я закрываю глаза.

Остаток дня мы с мужем обсуждаем грядущую сделку, происшествие, снова сделку, лодку, рыбалку, сделку и снова по кругу. Мне хочется посидеть и подумать, возможно, позвонить Савелию, и присутствие Ростислава как будто самую малость нервирует, из-за чего я злюсь на себя еще больше.

Надя уходит в ресторан, а мы делаем заказ ужина на двоих в номер.

С детьми, несмотря на все мои старания, создать романтичную атмосферу не получается: они отказываются сидеть смирно, пока мы ужинаем. Забираются на колени, требуют внимания, тянутся к свечкам и тарелкам, перекрикивают джаз, из-за чего музыка становится похожа на какофонию, и я прошу сделать потише.

В идеале бы выключить.

В какой-то момент Ромка оставляет жирный след на платье, и я сдаюсь окончательно:

— Прости, Ростик, не сегодня. Они не в духе.

Меняю наряд на домашние лосины и майку, тушу свечи, которые так манят пацанов, и… впервые за все время наших с Ростиславом отношений, ощущаю вину за это, что не идеальна.

Мне нравился наш роман именно тем, что он были абсолютно удобным. Я не ждала героических поступков, а муж не требовал с меня борщи, страсть и чулки с каблуками. С появлением Давида не изменилось ничего, но как будто бы при этом — все.

Теперь я как будто ощущаю недовольство, исходящее от Ростислава, его ревность, стараюсь угодить, а как это сделать с двумя младенцами на руках — понятия не имею. Начинаю суетиться.

— Так что насчет пятницы? Поедем на романтик? — уточняет муж.

— Я подумала… здесь такие огромные окна всюду, может, мы попробуем увидеть северное сияние из номера? — болтаю я, собирая с мальчиками пирамидки.

— Почему? — спрашивает Ростислав. — Мы можем попросить Надю. Я готов выплатить ей сверхурочные. Или можно нанять няню в помощь из отеля.

Усмехаюсь.

— Да я заплачу, дело не в деньгах, просто… ты же знаешь, я не люблю оставлять их надолго. А экскурсия подразумевает поход с рюкзаками. Мне спокойно, когда я могу за две минуты добежать до детей. Максимум три. Не вижу смысла, в общем.

— Да что может случиться? — потягивается он.

— Ничего. Я уверена, что ничего, просто мне не по себе.

Он закусывает губу.

— Ты обиделся?

— А должен?

— Что? — я поднимаю на него глаза. — У тебя есть какие-то претензии ко мне? Озвучь, пожалуйста.

— Претензий нет, — улыбается Ростислав. — Я соскучился и хочу побыть именно с тобой. В субботу я уезжаю на объект, ты же знаешь. Да и я родился в Мурманске, северные сияния для нас были обычным явлением, и мне было бы приятно показать тебе это чудо самому. Пока есть возможность. Вряд ли мы сюда еще когда-нибудь приедем.

— Да, по крайней мере пока дети не подрастут. А там можно будет уже и вдвоем путешествовать.

— Это когда им исполнится восемнадцать? — переспрашивает с улыбкой он. — Или двадцать пять?

И мне видится будто упрек.

— Не все могут, как ты, оставить дочь на ее мать, — отвечаю я.

— Я не скидываю дочь на ее мать, а стараюсь жить полноценной жизнью.

— Я не сказала слово «скидывать».

Странная ситуация, я вновь ощущаю себя виноватой в том, что случилось на рыбалке, ведь Ростик приехал сюда из-за меня. Даже если поверить, что Давид был ни при чем, и падение действительно несчастный случай, моей вины все равно много.

И я не потащу детей и няню в Мурманск ловить ночные северные сияния. Или в какой-то другой город, по крайней мере не в ближайшее время. Я понимаю, что у нас не было медового месяца, да и брачной ночи толком.

У меня двое маленьких детей и они на первом месте. Раньше это казалось естественным. Но тогда у меня не было секретов.

— Это да, — вздыхаю. — Хорошо, давай съездим ненадолго. Я бы тоже хотела побыть с тобой.

— Вот и чудесно. За пару часов ничего не случится.

Я быстро киваю.

В пятницу в шесть вечера мы отправляемся в поход. Первый пик сияния ожидается в восемь, но по плану у нас еще чаепитие с вареньем из местных трав и легенды.

Группа собирается у главного здания отеля, где нас встречает гид. Местный житель, который, как указано в брошюре, знает каждый уголок этих мест.

Главная цель — поймать северное сияние, но даже без него ночной пейзаж Онежского озера должен стоить того, чтобы пройти по маршруту.

Мы спускаемся к лесу, выходим на тропу, а затем начинается долгий путь среди величественных вековых сосен. Идем не менее получаса, но дорога несложная, справился бы и десятилетний ребенок. Я немного бурчу больше для видимости.

А потом мы выходим к небольшому каменистому пляжу и застываем как вкопанные. Перед нами простирается огромное, темное, спокойное озеро, с отражением звезд на поверхности. Уголок дикой, первозданной природы в сердце цивилизации.

— Вау, — шепчу я, понимая, что в это место можно влюбиться. У него словно есть душа.

— Видите вон там вдали огни? — рассказывает гид вполголоса. — Это Петрозаводск.

Над самой водой стоит почти абсолютная тишина, и мы перешептываемся, чтобы не потревожить местных духов.

А духов здесь, оказывается, море. Гид разжигает костер и, пока мы, рассевшись на пледах, ждем чай из душистых трав, рассказывает местные легенды про озеро, рыбаков, которые видели странные огни в небе. Про карельских шаманов, живших в этих местах сотни лет назад.

— Мне немного не по себе, — шепчу я Ростиславу.

— Холодно?

— Из-за леса. Его звуков, запахов.

— Крики птиц — это совы просыпаются. Они неопасны.

— Мне ближе чайки, — пожимаю плечами. — Но мне нравится. Очень. Только не отходи от меня далеко, ладно?

— Конечно.

Я улыбаюсь, наблюдая за небом. Скоро начнется. Вот-вот и… Еще немного и мы увидим таинство.

Я крепко сжимаю руку мужа, и тот сжимает ее в ответ. Несколько человек, включая Романа, знакомого Давида, помогают гиду разливать чай, и когда очередь доходит до нас, Роман роняет пару доброжелательных фраз, я отвечаю с улыбкой. После чего тот говорит:

— Какие у вас планы на вечер?

— Хотите попытаться отыграться? — шучу я.

Роман смеется:

— Все эти дни я тренировался с утра до ночи, не поверите.

— Не поверю. Но имейте в виду, в тот вечер я была не в себе, а сегодня — чувствую себя превосходно.

— Тогда, если Ростислав в порядке, я предлагаю по возвращении вместе сыграть. Давида тоже попытаемся вытащить.

— В бильярд? — переспрашивает Ростислав. — Рада, кажется, не очень любит бильярд.

— Рада-то? — усмехается Роман. — Да она меня сделала в американку с закрытыми глазами! С меня семь потом сошло!

Ростислав поворачивается ко мне, и я улыбаюсь, пожав плечами.

— Я умею в американку. В русский хуже, там стол больше, у меня часто сил не хватает. Сюрприз! — развожу руками.

— Не понял, а когда вы играли?

— Когда это было? — хмурится Роман. — Когда ты с лодки упал. Вечером пили за твое здоровье. Вы, кстати, когда уезжаете? Мы уже в это воскресенье, а так хочется еще задержаться. Гид сказал, — он начинает говорить как в мистическом фильме: — что духи благоволят и тепло продержится до середины октября! А я обожаю местную рыбалку…

Он болтает еще некоторое время, а я начинаю мерзнуть. Ростислав резко выпускает мою ладонь, чтобы обхватить свою кружку.

Я сжимаю свою двумя руками.

— Что-то случилось? — спрашиваю полушепотом. — Я тебя обидела?

— Нет.

— Пожалуйста, не говори со мной в таком тоне, я начинаю паниковать.

— Ты пошла развлекаться, пока я был в клинике. Даже не знаю, как к этому относиться.

— Ты был в полном порядке, просто отсыпался. И… Я не развлекалась… вышла поужинать и немного выпить, потому что перенервничала.

— И не сказала мне.

— Я говорила. Говорила же, во сколько вернулась. Ты чего? Это была дружеская партия и всего одна. Я чуть не сошла с ума, так сильно волновалась.

— Нет, Рада, не говорила.

— Я уверена, что говорила.

— Ты вообще, умеешь переживать? У тебя есть сердце?

Он поднимается и отсаживается от меня.