О понимании

Глава 5 Смысл и значение

Люди часто задумываются, почему жизнь кажется лишенной всякого смысла. Его не существует изначально. В жизни нет никакого смысла, его нужно создать. Он открывается, лишь когда ты его создал. Вначале его нужно изобрести. Он не лежит камнем на дороге, его нужно написать, как песню. Это не вещь, это значение, которое привносишь ты сам, из своего сознания.

Нельзя дать тебе в руки истину, но ты можешь почувствовать ее аромат. И тогда ты можешь отправляться на поиски смысла в самые отдаленные глубины своего существа. Он должен родиться. Это рост. Смысл — это развитие. Ты должен посвятить ему всю свою жизнь.

Но все прошлые столетия человек жил в каком-то оцепенении, во сне, и поэтому современный ум ощущает бессмысленность бытия как никогда остро. Традиции преобладали, обычаи были строгими и устоявшимися. Цитадель религии пугала мощью и подавляла. Люди веками жили в вере. Теперь, в нынешнем столетии, все больше людей осмеливаются отказаться от нее. Вера служила для того, чтобы внушить людям чувство уверенности, что смысл жизни есть; теперь такая вера исчезла. Это хорошо, что старые верования исчезли. Наступил первый век агностицизма. Впервые все большее количество людей достигает зрелости — в том смысле, что они уже не полагаются на слепую веру, на предрассудки. Они отказались от всех этих суеверных верований.

И возник какой-то вакуум. Верования исчезли, а с ними ушло и фальшивое чувство смысла, которое они тебе давали. Образовалась пустота. Разрушительная стадия пройдена, мы уничтожили старое здание, а теперь следует приступить к этапу созидания. Мы должны построить новый дом. Нет больше старых храмов, но где же новые? Вера уничтожена, но куда подевалось доверие? Вера ушла, и это хорошо, но этого мало. Это было необходимо, но не достаточно. В наше время исчезла вера, но ничто не пришло на ее место. Теперь у тебя должно появиться доверие.

Ты, наверное, слышал о немецком философе Людвиге Фейербахе. Его можно назвать предвестником современного мышления. Фейербах говорил о Боге как бесконечном желании, живущем в сердце человека. Он говорил, что Бога нет, как объективная реальность Он не существует. Это лишь исполнение желаний. Человек хочет стать всемогущим, вездесущим, всеведущим. Человек хочет стать Богом, он желает стать бесконечным. Это желание бессмертия, желание абсолютного могущества.

Это утверждение Фейербаха было одним из первых ударов по вере в Бога. Он говорил, что Бог — не реальность, Его нет. Бог — это всего лишь отражение в человеческом разуме; Он не онтологичен, это только психологическое явление. Мы оперируем такими категориями, как Бог, поскольку так мы ощущаем собственную важность. Нам нужно что-то, что придавало бы нам законченность. Нам нужна идея, внушающая нам чувство, что мы здесь не чужие, что в этом мире есть еще кто-то, кто заботится о нас. Бог — это не что иное, как воплощение отца.

Нам нужно на кого-то опереться. Это просто желание, которое не имеет никакого отношения к реальности.

Потом пришел Карл Маркс. Он считал, что Бог — идеологическая попытка подняться над заданной реальностью. Маркс утверждал, что, поскольку люди бедны, страдают, бедствуют, им нужна мечта, которая давала бы им надежду. Люди живут в такой ужасающей бедности, их жизнь настолько безысходна, что они не смогли бы вынести этого нестерпимого существования, если бы у них не было мечты о том, что когда-то, в будущем, у них все будет хорошо. Поэтому и Бог, и религия — это опиум для народа. Это наркотик. Он помогает людям, утешает их. Это разновидность транквилизатора. Тебе так больно, что нужно обезболивающее. Сегодняшний день — да, он безрадостен, но вот завтра все обязательно будет хорошо.

Маркс говорил, что именно поэтому Христовы заповеди приобрели такое значение: «Блаженны страждущие». Почему? Почему страждущиe «блаженны»? Потому что «они наследуют Царство Божие». Теперь у бедного человека есть надежда. Здесь он беден, но на том свете он наследует Царство Божие. И это еще не все, Иисус говорит: «Первые будут последними, а последние станут первыми». Вот теперь бедняк по-настоящему счастлив. Он забывает о своей бедности. Он будет первым в Царствии Божием. Маркс считает, что эти заповеди — не что иное, как наркотик.

Его точка зрения также выглядит очень логично. Когда люди живут в страданиях и нищете, у них есть единственный способ все это выносить: чтобы как-то скоротать время, они представляют себе прекрасное будущее. Ты лежишь в больнице; ты можешь представить, что завтра тебя оттуда выпишут, ты отправишься домой и все будет хорошо. Здесь речь идет всего о нескольких часах. Ты можешь потерпеть.

Вот и этот мир — вопрос всего нескольких лет, не беспокойся о нем. Скоро тебя ждет рай. Чем ты беднее, тем быстрее окажешься в раю. И все, чего тебе так недостает в этой жизни, у тебя в изобилии будет на том свете. У тебя нет красивой женщины? Не переживай. В раю их у всех будет сколько душе угодно, там будут самые прекрасные женщины, каких ты только можешь себе представить. Здесь тебе не разрешают пить спиртное? А в раю текут реки вина, там есть напитки на любой вкус. Ты можешь пить столько, сколько захочешь, хоть купаться в вине.

Эти мечты просто служат утешением для всех униженных и угнетаемых. Поэтому Маркс говорит, что религия — просто уловка для того, чтобы эксплуатировать людей, держать их в твоей власти, чтобы они не решились на мятеж. Он нанес сокрушительный удар по старым верованиям.

Третьим был Фридрих Ницше. Он говорил: «Бог — это не что иное, как ослабление воли к жизни». Когда стареет человек или когда, становясь вялым и безжизненным, стареет и разлагается общество, оно начинает думать о Боге. Почему? Потому что смерть стоит на пороге и ее нужно как-то принять. Жизнь ускользает из рук, с этим ничего нельзя сделать — но, по крайней мере, можно как-то смириться со смертью. Бог помогает тебе в этом. Ницше говорит, что со смертью смиряются лишь те, кто стал слабым.

Он часто повторял, что сама идея Бога родилась в женской голове; он говорил, что и Будда, и Христос женоподобны, в них нет ничего мужского. Они слишком мягки. Это люди, которые смирились с поражением и больше не борются за выживание. Когда человек прекращает борьбу, он становится религиозен. Когда больше нет жажды власти, человек начинает съеживаться и умирать, он вдруг начинает думать о Боге. Бог и жизнь никак не сочетаются, жизнь — это жажда власти. Жизнь — это беспрерывная борьба; это конфликт, в котором кто-то должен одержать верх. Когда люди становятся слишком слабыми и не могут больше побеждать, такие неудачники становятся религиозными. Религия — это пораженчество.

Фейербах, Маркс, Ницше — все вместе создали атмосферу, в которой можно было заявить, что Бог мертв, а человек свободен.

Ты родился в мире, где дела обстоят именно так. Если ты вообще современный человек, то ситуация такова. У тебя больше общего с Фейербахом, Марксом и Ницше, чем с основателями и пророками всех религий. Они далеко, мы не связаны с ними, а они не имеют отношения к нам. Дистанция слишком велика. Наши настоящие пророки — это Фейербах, Маркс, Ницше, Фрейд, Дарвин. Эти люди разрушили все строение, структуру и все принципы веры.

Я хотел бы сказать тебе, что они оказали человечеству большую услугу. Но пойми меня правильно. Они полностью очистили человеческое сознание от веры — но это только половина дела. Теперь необходимо нечто иное. Представь, что ты работаешь в саду: готовишь землю к посадке, вырываешь сорняки, выбрасываешь камни. Теперь земля готова, но ты просто ждешь и не заносишь в сад кусты роз, не сеешь в землю новые семена.

Эти люди сделали для человечества большое дело. Они вырвали все сорняки. Но, если сделано только это, сад еще не готов. Прополка сорняков — тоже часть подготовки сада, но еще не сам сад. Теперь тебе нужно принести в него розы. Не хватает роз, потому не хватает смысла.

Люди сейчас в тупике. Они думают, что этот чистый кусок земли, где не растет никакая вера, где не всходит желание узнать что-то неведомое и потустороннее, и есть сад. И когда они начинают оглядываться, то видят, что вокруг ничего нет. Пустыня. Эти люди очистили землю, но теперь она превратилась в пустыню. Поэтому человек вдруг испугался. Для того чтобы человек мог соответствовать требованиям партии, религии, секты, общества, страх веками подавляли. На протяжении тысячелетий страх оставался взаперти, а человек был рабом. Теперь замок сломан, человек больше не раб, и все подавление, длившееся тысячелетиями, вдруг ослабло. И человек сходит с ума.

То, что сделали эти люди, может перерасти в великое освобождение, но может стать и поражением. Все может быть. Если ты правильно используешь ситуацию и станешь растить розы в своем сердце, то скоро почувствуешь к Фейербаху, Марксу, Ницше и Фрейду и другим людям, разрушившим веру и старую религию, огромную благодарность. Они расчистили путь новому типу религиозности — более зрелому и более взрослому.

Я всецело на их стороне, но не останавливаюсь рядом с ними. Если ты остановишься, твоим уделом будет ощущение бессмысленности. Да, это хорошо, что Бога нет, но теперь начинай открывать то, что спрятано в глубинах твоего существа.

Они создали ситуацию, когда ты можешь сказать «Я не знаю». Это то, что называется агностицизмом. Теперь используй это как трамплин для прыжка в неведомое. Ты готов к этому прыжку. Знание больше не связывает тебя, никто не сковывает твоих движений. Ты впервые оказался на свободе. Так чего же ты здесь торчишь? Ты был здесь потому, что на тебе висели оковы, но и теперь, когда все оковы сброшены, ты все еще стоишь на месте. Иди же вперед. Исследуй! Все Мироздание твое. И пусть тебя не связывают никакие идеи и предрассудки, никакая готовая философия.

Знание разрушено, и это хорошо. Эти люди — Фейербах, Маркс, Ницше и другие — сделали хорошее дело, они расчистили все те горы абсурда, которые копились веками. Но помни, что даже им это не помогло. Ницше умер в сумасшедшем доме. Так что если ты остановишься на Ницше, то тебя тоже ждет умопомешательство — и больше ничего. Он сделал большое дело, стал мучеником, но зациклился на собственной негативности. Он разрушил веру, но так и не отправился исследовать. А что остается, когда нет веры? Если ее нет, то что тогда есть? Ведь что-то же есть. Нельзя же сказать, что нет ничего, что-то все-таки есть. Так что же это? Он никогда не занимался медитациями. Мышление, логическое мышление, может сделать лишь одно: оно может разрушить веру. Но оно не может привести тебя к истине.

Мы должны создать смысл прямо сейчас. Общество больше не дает смысла, его больше никто не дает. Мартин Хайдеггер говорит, что, когда человек понимает бессмысленность жизни и собственного существования, в нем рождается тревога, страх и страдание. Он пишет: «Это происходит вследствие высвобождения всего, что было заперто необходимостью подчиняться и веками насаждаемыми ограничениями. Как только происходит такое освобождение, человек может действовать, но не в рамках навязанных кем-то или чем-то правил. Он должен обрести опору внутри себя».

Хайдеггер прав. Ты должен опереться на самого себя. Отныне ты не можешь полагаться на других. Никакие священные писания тебе не помогут, пророки вымерли, вестников больше нет. Ты должен найти опору в себе. Стоять на своих собственных ногах. Тебе придется стать независимым. Хайдеггер называет это «намерением». Тебе придется прийти к решению, обрести намерение. Ты один, и помощи ждать неоткуда. Так что же ты собираешься предпринять? Ты ничего не знаешь. У тебя нет никакой веры, которая указала бы тебе путь. Не существует никаких карт, и вокруг неизведанные земли. Все Мироздание вдруг снова стало загадкой.

Для тех, кому хватит смелости, в этом состоит величайшая радость, ведь теперь стало возможным исследование.

Это то, что Хайдеггер называет намерением, ведь именно оно придает индивиду решимость и делает человека человеком. Нет ни Бога, ни традиций, ни законов, ни заповедей, ни норм, ни принципов: человек должен быть самим собой и решать, куда ему идти, что делать и кем быть. В этом и заключается смысл знаменитого изречения экзистенциалистов: «существование предшествует сущности»; то есть нет никакой изначальной человеческой природы. Человек сам создает то, что он собой представляет, человек творит самого себя. Смысл нужно создать. Ты должен этот смысл спеть, станцевать, ты должен его нарисовать, наконец, прожить его. Он появится благодаря проживанию, через танец он станет проникать внутрь твоего существа. Он придет к тебе через песню. Это не похоже на валяющийся на дороге камень, который нужно поднять, смысл должен распуститься цветком в твоей душе.

Энергия — это осознание, это не два разных явления. Что же это за энергия — осознание? Когда энергия свободна, она становится осознанием. Когда энергия захвачена, она остается неведением, бессознательностью.

Например, твоя сексуальная энергия направлена на женщину или мужчину. Она так и останется неведением, поскольку сконцентрирована на объекте; она идет вовне, она экстравертна. А если энергию освободить от объекта, то куда она пойдет? Она будет направлена на субъект, в глубины твоего естества. Энергия, которая возвращается к своему истоку, становится осознанием, пониманием.

Я не говорю тебе, чтобы ты противился сексу, нет. Но пусть он станет явлением в большей степени субъективным, чем объективным. Именно в этом и состоит разница между сексом и любовью. Любовь живет внутри тебя, а секс направлен на объект.

Когда ты увлекаешься женщиной или мужчиной как объектом, то рано или поздно твой интерес угаснет, ведь как только объект тобой изучен, ничего не остается. Ты уже готов переключиться на кого-то другого. Да, эта женщина красива, но как долго она еще будет такой? Объект есть объект. Она для тебя пока еще не личность, она просто красивый объект. Это оскорбительно. Душа превращается в объект, ты делаешь объектом внутреннюю сущность. Ты пытаешься использовать ее, превращаешь ее в средство. Твоя энергия останется невежественной. Ты и дальше будешь менять женщин, твоя энергия так и будет двигаться по кругу. И она никогда не вернется к тебе обратно.

Любовь — это когда женщина или мужчина не интересуют тебя как объект. В сущности, ты не собираешься использовать этого человека, не собираешься от него чего-то добиваться. Наоборот, ты так переполнен энергией, что хотел бы поделиться ею с другим. Любовь отдает. Секс хочет только получать.

И когда любовь отдает, она остается внутри, ее истоки остаются в глубинах твоего существа. Любящие помогают друг другу все более и более становиться собой. Они помогают друг другу стать настоящей индивидуальностью. Помогают друг другу обрести центр. Любовь — это уважение, благоговение, обожествление. Это не использование. Любовь — это осознание. Ведь энергия не направлена на объект, она остается свободной, ни к чему не привязанной. И благодаря этому происходит трансформация. Она накапливается внутри тебя.

И помни: в мире физическом это происходит точно так же, как и в тонком мире. При накоплении определенного количества энергии происходит качественное изменение. Такое изменение — это не что иное, как последствие количественного изменения.

Например, если ты нагреешь воду до точки кипения, она начнет испаряться. До этого момента она не испарялась, это все еще была вода, горячая, но вода. Но когда достигнута температура, когда вода закипает, она начинает испаряться — и это больше уже не вода. Она изменила свое состояние. Произошла трансформация.

Точно так же — когда накапливается твоя энергия, не растрачивай ее на объекты, а ведь люди именно так и поступают. Кого-то интересуют деньги; и всю свою энергию он тратит, чтобы иметь их. Конечно же, у него будет куча денег, но, накапливая их, он медленно умирает, растрачивает себя, внутри у него пусто, и он становится нищим. Денег у него все больше и больше, а сам он все нищает. Кто-то тратит все свои силы на политику, на власть. Такой человек становится премьер-министром, но где-то в глубине души он нищий. Может быть, он самый важный нищий в стране, но все же нищий.

Если ты тратишь свою энергию на объекты, то проживешь свою жизнь без понимания и осознания. Не трать себя на объекты.

Пусть энергия вернется к твоему существу. Пусть она накапливается. Пусть твоя жизнь станет большим хранилищем. Пусть твоя энергия не будет занята ничем. И в определенный момент произойдет прыжок, качественный скачок, трансформация. Энергия начнет светиться, превратится в осознание, станет пониманием.

Это энергия, которая переходит в понимание. Поэтому, когда твоя энергия на исходе, ты теряешь способность понимать. Когда ты устал, ты хуже соображаешь. Ты, наверное, это замечал. Утром твоя голова свежее, чем вечером. Утром ты лучше соображаешь, в тебе больше сострадания и любви, чем вечером.

Ты замечал это? Нищие выходят за подаянием по утрам. Они хорошие психологи. Кто же им подаст вечером? К этому времени люди становятся злыми, разочарованными в жизни. А утром они чувствуют себя отдохнувшими, они хорошо выспались, у них много энергии, они целых восемь часов эту энергию накапливали. У них больше понимания, сочувствия, любви, больше сострадания. Можно их убедить, чтобы они тебе что-то подали. У них есть это что-то, поэтому они могут подать. Но к вечеру у них уже ничего не остается; они растеряли все, что у них было утром, они смертельно устали.

У детей больше понимания, чем у пожилых людей. Ты когда-нибудь замечал это? Старые люди становятся грубыми, жестокими, хитрыми. Всю свою жизнь они занимались объектами. Большинство стариков стали беспринципны, как Макиавелли. А маленькие дети невинны и доверчивы, они ближе к буддам. Почему? Их переполняет энергия.

Маленькие дети так быстро все схватывают. Почему? У них есть энергия, поэтому есть и способность к обучению. Чем старше ты становишься, тем труднее тебе что-то выучить. Говорят, что тяжело обучить старую собаку новым трюкам. Почему? Ей должно быть проще, ведь она уже долго обучалась, поэтому с легкостью должна выучить что-то еще. Но это не так.

Дети учатся быстро. Если ребенок родился в городе, где говорят на пяти языках, он начинает учить их все. И скоро все пять знает в совершенстве. Они становятся его родными языками. Ребенок обладает бесконечной способностью к обучению, и причина здесь одна: он все еще переполнен энергией. Скоро эта энергия будет растрачена на жизнь.

Человек медитации становится человеком осознания оттого, что его энергия накапливается. Он ее не тратит зря. Его не интересуют пустяки; он совсем не тратит энергию на разные мелочи. Поэтому, когда приходит время отдавать, у него есть что дать.

Энергия — это понимание. Ты должен осознать это и использовать свою энергию осознанно, используй ее так, чтобы она не растрачивалась попусту.

Не мог бы Ты рассказать, как мы могли бы использовать свою сексуальную энергию для собственного развития? Кажется, с этой темой у нас на Западе связан один из самых больших предрассудков.

Секс — это энергия. Поэтому я не стал бы употреблять термин «сексуальная энергия»: ведь другой энергии не бывает. Секс — это единственная энергия, которая у тебя есть. Энергию можно преобразовывать, она может стать энергией более высокого уровня. Чем выше она поднимается, тем меньше в ней остается сексуальности. И на самой вершине такая энергия просто становится любовью и состраданием. Высочайшее ее проявление мы можем назвать божественной энергией, но в основе лежит секс. Таким образом, секс — это первый, базовый уровень энергии, а Божественность — ее вершина. Но везде движется одна и та же энергия.

Первое, что следует усвоить, — ты не должен разделять свою энергию. Как только ты это делаешь, появляется некая раздвоенность. Там, где есть разделение, возникает конфликт и борьба. Если ты разделяешь свою энергию, ты сам оказываешься разделенным — тогда ты будешь или за, или против секса.

Я и не за, и не против, потому что я ничего не разделяю. Я говорю, что секс — это энергия, название энергии, давайте назовем ее «энергия икс». Секс — это название «энергии икс». Это неведомая энергия, если ты ее используешь только лишь как биологическую силу для воспроизводства себе подобных. И эта же энергия превращается в Божественную, когда освобождается от биологических оков, когда теряет свою физиологичность; тогда это любовь, о которой говорит Иисус, или сострадание Будды.

Сегодня люди помешаны на сексе по вине христианства. Оно две тысячи лет подавляло сексуальную энергию, и поэтому западный человек слишком зациклился на этой теме.

Вначале, на протяжении двух тысяч лет, эту энергию рьяно уничтожали. Но ты не можешь убить свою сексуальную энергию. Ни одну энергию убить нельзя, ее можно только преобразовать. Не существует способов уничтожения энергии. В этом мире ничего нельзя уничтожить, можно только трансформировать, видоизменить, переместить в новую сферу и другое измерение. Уничтожение невозможно.

Нельзя создать новую энергию и нельзя уничтожить старую. И созидание, и разрушение не в твоей власти. Их нельзя совершить. Теперь с этим согласны и ученые. Они говорят, что ни один атом уничтожить нельзя.

А христианство целых две тысячи лет пыталось истребить сексуальную энергию. По их представлениям религия состоит в том, чтобы совершенно освободиться от секса. И это породило безумие. Чем больше ты борешься, подавляешь, тем более сексуальным ты становишься. Просто секс уходит глубже в твое подсознание и отравляет все твое существо.

Читая жития христианских святых, ты замечаешь, что они были помешаны на сексе. Они не могли молиться, не могли медитировать. Что бы они ни делали, везде был секс. А они думали, что это козни дьявола. Да он тут ни при чем. Когда ты что-то в себе подавляешь, то сам становишься дьяволом.

Две тысячи лет беспрерывного подавления секса, и вот Западу это надоело. Это было уже слишком, и колесо завертелось в обратную сторону. Тогда вместо подавления новой навязчивой идеей стало потворство всем своим желаниям. Из одной крайности человек метнулся в другую. Но болезнь осталась прежней. Когда-то это было подавление, теперь это стремление к удовольствиям. И то, и другое — это нездоровое отношение к сексу.

Его не нужно ни подавлять, ни слишком им увлекаться.

Единственный возможный путь трансформации секса — это быть сексуальным с глубоким медитативным осознанием.

Погружайся в секс, но осознанно, сознательно. Не позволяй ему стать бессознательной силой. Пусть он на тебя не давит и не затягивает. Погружайся в него со знанием дела, с пониманием, с любовью. Но превращай сексуальный опыт в опыт медитации. Медитируй в сексе. Именно это Восток делает при помощи Тантры.

И как только твой сексуальный опыт становится медитацией, его качество вдруг начинает меняться. Та же энергия, которая используется для сексуальной реализации, переходит в другое состояние и перетекает к сознанию.

На пике сексуального оргазма ты можешь стать бдительным, как никогда, ведь никакой другой опыт не переживается столь глубоко, ни один не захватывает так сильно, ни один не сравнится по полноте. В сексуальный оргазм ты погружаешься полностью, с головой — все твое существо вибрирует, оно всецело захвачено этим. Тело, рассудок — здесь участвует все. А все мысли вдруг замирают. На долю секунды, когда оргазм достигает пика, даже мышление совершенно прекращается: ты настолько тотален, что не в состоянии о чем-то думать.

В оргазме ты такой, как есть. Твое существо — вот оно, без всякого мышления. В это мгновение, если ты можешь стать бдительным, достичь осознания, секс может распахнуть для тебя двери к Божественному. И если в эту секунду ты можешь достичь состояния свидетеля, то потом его можно будет перенести и на другие моменты, на другие переживания. Оно может стать частью тебя. И когда ты будешь есть, гулять, делать какую-то работу, ты сможешь нести в себе эту бдительность. Через секс она достигает глубин твоего существа. Ты можешь нести ее.

И, если ты погрузишься в состояние медитации, то вдруг тебе откроется нечто новое. Ты поймешь, что не секс дарит тебе счастье и не секс погружает тебя в состояние экстаза. Скорее, ощущение блаженства тебе дает полное погружение в происходящее и такое состояние рассудка, когда в нем отсутствуют всякие мысли.

Как только ты это понимаешь, секс становится нужен тебе все меньше и меньше, потому что такого состояния ума можно будет достичь и без него. И это то, что называется медитацией. Но и без секса можно достичь такого состояния полной тотальности существа. Как только ты понимаешь, что то же самое может произойти без секса, ты все меньше и меньше будешь нуждаться в нем. И настанет час, когда секс тебе вообще не будет нужен.

Помни, секс — это всегда зависимость от другого. Поэтому в нем сохраняется определенная зависимость. Как только ты смог достичь состояния тотального оргазма, без всякой зависимости от кого бы то ни было, когда источник его находится внутри тебя, тогда ты становишься независимым, тогда ты свободен.

Именно это имеют в виду мистики, когда говорят, что только по-настоящему холостой, одинокий человек может быть свободным, ведь тогда он ни от кого не зависит и его экстаз принадлежит ему одному.

Благодаря медитации секс исчезает, но энергия от этого не разрушается. Энергия вообще никогда не исчезает, изменяется только ее форма. Теперь она уже больше не сексуальная, и, когда сексуальность уходит, ты обретаешь способность любить.

На самом деле, сексуальный человек любить не может. Его любовь может быть только представлением, его любовь — это лишь средство для достижения секса. Сексуальный человек использует любовь только как сексуальную технику. Это средство. Такой человек не может любить по-настоящему, он способен лишь использовать другого; любовь становится просто способом общения с другим.

Человек, достигший асексуальности и переполненный внутренней энергией, становится самодостаточным, способным на переживание внутреннего экстаза. Это его собственный экстаз. Такой человек впервые почувствует любовь. Он будет делиться ею, отдавать ее другим, она бесконечным потоком будет литься из него. Но чтобы этого достичь, ты не должен отказываться от секса. Чтобы стать таким, ты должен принять секс как часть жизни — нормальной, естественной жизни. Иди по жизни, помня об этом, просто пусть у тебя при этом будет чуть больше осознания.

Все эти разговоры о трансформации секса великолепны. Но когда я заглядываю внутрь себя, то вижу, что, по правде говоря, мне скучно с моей женой и я боюсь женщин. Наверное, мне сначала нужно заняться этим. Что лежит в основе этого страха?

Все мужчины боятся женщин, и все женщины боятся мужчин. У них есть веские причины не доверять друг другу, ведь с ранних лет их учили быть врагами. Они не были рождены врагами, но вражда между ними существует. И после того как на протяжении двадцати лет их учат бояться друг друга, потом вдруг оказывается, что им нужно вступать в брак и полностью довериться друг другу. Бояться друг друга тебя учат целых двадцать лет из семидесяти-восьмидесяти лет жизни, и это самые чувствительные и нежные годы!

Психологи говорят, что пятьдесят процентов всего, чему мы учимся за всю жизнь, мы узнаем в первые семь лет. За остальное время мы усваиваем еще пятьдесят процентов. А половину мы узнаем к семи годам. К тому времени, когда тебе исполняется двадцать, ты уже выучил восемьдесят процентов. Ты костенеешь, застываешь. Тебя научили не доверять. Мальчикам говорят: «Избегай девочек, они опасны». А девочкам говорят: «Держись подальше от мальчиков, они плохие и могут причинить тебе вред». И как после двадцати лет промывания мозгов можно все это вдруг забыть; все, что тебе постоянно твердили родители, чему учили в школе, в колледже, в университете, в церкви?

Снова и снова возникает вопрос: так много мужчин говорили мне, что они боятся женщин, а женщины говорят, что боятся мужчин. Ты не родился таким перепуганным, изначально в тебе не было этого страха. Ребенок рождается совершенно бесстрашным. А потом мы учим его бояться, мы программируем его сознание.

От этого следует отказаться, это просто делает из людей психов. И тогда люди начинают сражаться: мужья и жены вечно воюют друг с другом и потом еще удивляются, почему они никак не могут остановить свои войны и почему их отношения портятся. Почему это происходит? Тебя отравили, и ты сознательно должен отказаться от этих установок. Иначе твой страх никуда не денется.

В мужчине или женщине нет ничего, чего следовало бы бояться. Они такие же, как и ты; им, как и тебе, нужна любовь; они тоже, как и ты, очень хотят протянуть тебе руку. Они хотят участвовать в твоей жизни, хотят, чтобы другие принимали участие в них, ведь чем больше людей разделяют друг с другом свои жизни, тем больше на свете становится радости. Люди выглядят такими подавленными. Они стали очень одиноки. Даже в толпе люди одиноки, ведь все друг друга боятся. Даже если люди сидят рядом, они так себя сдерживают, что все их существо деревенеет. Они покрыты твердым панцирем, их прикрывает броня, поэтому, даже когда они встречаются, настоящей встречи не происходит. Люди держат друг друга за руки, но руки эти холодные и любовь между ними не струится. Да, они обнимают друг друга, стучат друг о друга костями, но сердца их остаются далеко.

Люди должны любить — любовь очень нужна, нужна так же, как пища. Пища — это более низменная потребность, любовь — потребность гораздо более высокого порядка.

Психологи проводили исследования среди детей, воспитывавшихся в детских домах, где они были лишены любви. Если детей воспитывать без любви, они могут умереть за каких-то два года. Им дают хорошую еду, их содержат, за ними грамотно ухаживают, но все это механика. Приходит няня, купает их, кормит; ухаживают за ними как следует, но простой человеческой любви они не видят. Няня не обнимет их, не прижмет их к своей груди, не поделится с ребенком своим теплом. Тепла они не получают. И в течение двух лет многие из этих детей умирают без всякой видимой причины. Физически они совершенно здоровы, их организм функционирует нормально; они вроде бы ничем не болели, и вдруг, совершенно непонятно почему, они начинают умирать. А те дети, которые остались в живых, оказались в гораздо большей беде, чем те, кто умер. Умершие оказались в каком-то смысле умнее. А те, кто выжили, становятся психами и шизофрениками, ведь они не получили никакой любви. Любовь делает тебя единым целым. Она похожа на клей — она склеивает тебя. А они начинают распадаться на кусочки. Нет ничего, что удерживало бы их от распада, нет никакого представления о жизни, нет опыта любви — ничего нет. Их жизнь кажется бессмысленной, многие из них становятся неврастениками, многие превращаются в преступников.

Любовь делает человека творцом; если ее нет, человек будет разрушителем. Если бы мама Адольфа Гитлера чуть больше его любила, мир был бы совершенно другим.

Когда нет любви, человек забывает язык творчества, становится разрушителем; так появляются преступники и политики. Это один и тот же тип людей — между ними нет никакой разницы, никакой качественной разницы. У них разные лица, разные маски, но в глубине души все они преступники. По существу, ты учишь историю человеческих преступлений и больше ничего. Настоящей истории тебе еще не преподавали, поскольку в настоящей истории должны быть Будда, Христос и Лао-цзы. Существует совершенно иная история человечества, и ее не преподают в школах. История записывает в свои архивы только преступления, она запоминает только разрушение. Если ты на улице кого-то убьешь, то твое имя окажется в газетах, а если ты кому-то подаришь розу, то о тебе никто и не вспомнит. Никто не узнает об этом.

Если в детстве человеку не хватало любви, то он станет или политиком, или преступником, может, сойдет с ума или найдет какой-то другой способ разрушения, ведь он не знает, как созидать. Его жизнь будет бессмысленна, он не будет ощущать никакой ее значимости. Он может чувствовать себя обреченным, ведь если тебя никто не любил, ты не можешь почувствовать свою значимость. Ты обретаешь ее, когда тебя кто-то любит. Ты вдруг чувствуешь, что нужен кому-то, что этот мир без тебя будет чуточку меньше. Когда тебя любит женщина, ты знаешь, что, если тебя не станет, кому-то от этого будет плохо. Когда тебя любит мужчина, ты знаешь, что чью-то жизнь ты делаешь счастливой, и от этого у тебя внутри рождается большая радость.

Радость возникает лишь тогда, когда даришь радость другим; по-другому не бывает. Чем большее количество людей ты можешь сделать счастливыми, тем более счастлив будешь сам. Это истинное значение служения. Вот что по-настоящему значит быть религиозным: помогай людям стать счастливыми, помогай им стать чуточку добрее, научи их любить. Сделай для мира что-то красивое, создай немного радости, построй небольшой уголок, где люди могли бы собираться, петь и танцевать, — и ты будешь счастлив. Твоя награда будет безмерной. Но тот, кого никогда не любили, ничего об этом не знает.

Поэтому дети, которые выжили, но выросли без любви, оказываются очень опасными людьми. Любовь — это жизненно важная потребность; это пища для души. Пища нужна телу, но и душе она тоже нужна. Тело живет пищей материальной, а душа — духовной. Любовь — это духовная пища, духовная подпитка.

В более совершенном мире, как я его себе представляю, детей будут учить любить друг друга. Мальчиков и девочек не будут держать отдельно. Нельзя создавать никакого разделения и отторжения. Почему это отторжение возникло? Потому что очень боялись секса. Секс не принимали, вот в чем проблема. И поскольку секс вызывал отторжение, детей нужно было держать отдельно. Человечество и дальше будет страдать, если не примет секс как естественное явление. Все проблемы отношений мужчин и женщин возникают оттого, что секс осуждается.

Это осуждение должно уйти в прошлое, и сейчас это можно сделать. Я могу понять, что раньше были на то свои причины. Например, если девушка беременела, то могли возникнуть проблемы. Этого очень боялись родители, общество; люди жили в страхе. Мальчиков и девочек следовало воспитывать отдельно; между ними нужно было возводить высокие стены. А потом в один прекрасный день, через двадцать лет ты вдруг открываешь двери и говоришь: «Она не враг тебе, она твоя жена. Люби ее! Он не твой враг, он твой муж. Люби его!» А как же те двадцать лет, когда он был врагом и его нужно было бояться? Ты так легко и свободно можешь забыть все эти годы? Нет, у тебя не выйдет. Они будут тянуться за тобой шлейфом, они будут давить на тебя всю твою жизнь.

Но теперь в этом нет необходимости. По моему мнению, величайшей революцией в истории человечества стало изобретение противозачаточных средств. С ними не сравнятся ни Ленин, ни Мао Цзедун; самый великий революционер — это противозачаточная пилюля. Она может создать совершенно другой мир, потому что можно больше не бояться; теперь в этом нет никакой нужды. Секс осуждали, потому что боялись беременности. Теперь его незачем осуждать, его можно принять.

Я понимаю, в прошлом все боялись. Я могу простить людей, живших в прошлом: они были бессильны. Но теперь тебе нет прощения, ведь ты учишь своих детей обособленности и настраиваешь их друг против друга. Не нужно этого делать. Теперь мальчики и девочки могут встречаться, общаться, проводить вместе время и можно забыть все страхи, связанные с сексом.

И вся красота в том, что секс стал настолько важным именно из-за того, что его боялись и осуждали, его отрицали: иначе бы он не приобрел такого значения. Попробуй понять простой закон психологии: если ты что-то слишком рьяно отрицаешь, оно приобретает исключительную важность. Сам факт отрицания делает это важным. Не зацикливайся на этом. Теперь, когда мальчиков и девочек целых восемнадцать-двадцать лет воспитывают раздельно, все их мысли заняты друг другом. Они думают только о своих отношениях и ни о чем другом думать не в состоянии. Их головы забиты только этим. Тому виной многие годы асексуального воспитания, так и появляются разные виды извращений. Люди начинают жить в мире фантазий, распространяется порнография, и все это происходит из-за тех глупостей, которые натворили, осудив секс.

А теперь ты хочешь, чтобы порнографии не стало? Это невозможно. Ты создаешь почву для ее распространения. Если бы мальчики и девочки могли быть вместе, то кому пришло бы в голову рассматривать картинки с голыми людьми?

Попробуй съездить в какое-нибудь туземное племя, где люди ходят обнаженными, и покажи им журнал «Плейбой». Они просто рассмеются! Я жил с такими людьми, разговаривал с ними, и все они смеялись. Они не могли в это поверить: «Что за ерунда?» Они всегда ходят нагишом и поэтому знают, как выглядит женщина и как — мужчина.

Порнографию создали твои священники; они — главная ее причина, и всевозможные извращения появляются потому, что если ты не можешь в реальной жизни встретиться со своей противоположностью, тяга к которой совершенно естественна, то начинаешь фантазировать. И тогда возникает еще большая проблема: годы уходят на мечты и фантазии, а когда ты встречаешь реальную женщину, то она совершенно не соответствует твоим ожиданиям, и все из-за этих фантазий! Ты был совершенно свободен в своих фантазиях, а теперь уже ни одна реальная женщина тебя не устроит. Ведь из-за твоих фантазий и мечтаний у тебя в голове сформировались про женщин такие представления, которым не сможет соответствовать ни одна из них.

И про мужчин ты сочинила такое, на что не способен ни один мужчина. Вот отсюда и разочарование. Отсюда горечь сожаления, которая возникает в отношениях супругов. Мужчина чувствует себя обманутым: «Это не та женщина, которую я надеялся встретить». Он думал, мечтал, и у него была полная свобода придумать в мечтах все, что ему хочется. А эта женщина в сравнении с его фантазиями выглядит очень жалко.

Ведь правда же, в твоих фантазиях женщины не потеют? Они с тобой не ссорятся, не пилят тебя. Они такие замечательные, просто благоухающие цветы, и при этом всегда остаются молодыми. Они никогда не стареют и никогда не сердятся. Ведь это ты их создал, и если ты хочешь, чтобы они смеялись, — они будут смеяться. Их тела как будто созданы в иных мирах.

Но когда ты встречаешь реальную женщину, она потеет, у нее может плохо пахнуть изо рта, и совершенно естественно, что иногда она сердится. А еще она тебя пилит, даже дерется, она бросается подушками и ломает вещи. Кроме того, она много чего тебе не позволяет. Она начнет прибирать к рукам твою свободу. А женщина из твоих фантазий никогда на твою свободу не покушалась. И теперь эта реальная женщина как ловушка какая-то. К тому же она не настолько красива, как ты себе это представлял; она далеко не Клеопатра. Это обычная женщина, так же, как ты — обычный мужчина. Ни ты не соответствуешь ее ожиданиям, ни она твоим. Но никто и не обязан удовлетворять твои фантазии! Все мы обычные люди. Просто твои фантазии рождены многолетним голодом, и теперь это создает проблемы для твоей будущей жизни.

Ты должен забыть о своих фантазиях. Тебе нужно научиться жить в реальном мире. Научиться видеть необычное в обыкновенном, а это большое искусство. Женщина — это не просто ее кожа, не только ее лицо или пропорции ее тела. У женщины есть душа! Ты должен сблизиться с ней, участвовать в ее жизни, соприкоснуться с ее внутренним миром. Ты должен встретиться и слиться с ее энергиями. Люди не знают, как встречаться и как сливаться, их никогда этому не учили. Тебя не обучали искусству любви, но все думают, что им известно, что такое любовь. Ты этого не знаешь. Ты приходишь только с возможностью любви, но не с искусством любви.

Когда ты родился, у тебя была способность к обучению языку, но сам язык тебе нужно было выучить. Здесь все то же самое, ты родился со способностью любить, но искусства любви тебе при рождении не дали. Ему нужно учиться, его нужно осваивать.

Но все происходит как раз наоборот: тебя учат искусству страха, а не любви. Тебя учат, как ненавидеть людей. Христиан учат ненавидеть мусульман. Мусульман учат ненависти к иудеям, а индусов учат ненавидеть пакистанцев. Ненависти учат разными способами. Мужчин учат бояться женщин, а женщин — бояться мужчин. И когда в один прекрасный день ты вдруг решаешь жениться, то ты женишься на своем враге!

И тогда начинается вся эта суматоха; жизнь превращается в сущий ад.

Если тебе надоела твоя жена, то это потому, что ты не знаешь, как проникнуть в ее душу. Может, ты способен проникать в ее тело, но это очень быстро надоедает, так как все время будет повторяться одно и то же. Тело — это очень поверхностная вещь. Раз, два или три ты можешь заняться с телом любовью, а потом ты хорошо изучишь и тело, и все его очертания. И уже ничего нового не будет. Тогда ты станешь интересоваться другими женщинами: ты думаешь, что у них наверняка есть то, чего нет у твоей жены, — по крайней мере, ты можешь вообразить себе, что под одеждой у них что-то другое. Ты по-прежнему можешь фантазировать об этих женщинах.

Одежду придумали для того, чтобы поддерживать твое сексуальное желание. Голая женщина не оставляет простора для твоих фантазий. Вот почему голые женщины не столь привлекательны, впрочем, как и голые мужчины. Но когда женщина или мужчина спрятаны под одеждой, то места для фантазий предостаточно. Ты можешь представить, что же там под одеждой прячется, ты все снова можешь нарисовать в своем воображении.

Правда, о своей жене ты фантазировать не сможешь; вот в чем проблема. Можно представлять себе жену соседа, она выглядит такой привлекательной...

Людям надоедают их жены и мужья, и все это потому, что они не смогли войти в соприкосновение с душой своего супруга. Они смогли найти контакт с телом, но упустили ту связь, которая происходит на уровне сердец, душа к душе, центр к центру. Когда вы понимаете, как соприкасаться с другим человеком душа к душе, когда вы становитесь близкими друзьями, всякая скука исчезает. Тогда тебя всегда будут ждать открытия чего-то нового в другом человеке, потому что каждый человек — это бесконечность и это познание бесконечно.

Поэтому я говорю, что Тантра должна стать обязательной частью обучения всех людей. Ее нужно преподавать в каждой школе, в каждом колледже и каждом университете. Тантра — это наука о соприкосновении душ, о том, как дойти до самых глубин существа другого человека. Только в мире, которому известно искусство Тантры, исчезнет скука; иначе ее никак не истребишь. Можно с нею смириться, можно от нее страдать, можно стать мучеником. Именно так вели себя люди в прошлом — они были мучениками. Они говорили: «Что делать? Это судьба. Может быть, в следующей жизни мы выберем какую-то другую женщину или другого мужчину, но сейчас возможность упущена и поделать ничего нельзя. Уже есть дети, у нас тысяча и одна проблема, престиж, общество, респектабельность...» Поэтому они страдали и оставались мучениками.

Теперь люди больше не готовы страдать, они бросились в другую крайность. Сейчас они занимаются всевозможными видами секса, меняют партнеров, но это тоже не приносит им удовлетворения. Никто не удовлетворен, ведь самое главное заключается в том, что, пока ты не сможешь раскрыть тайну, скрытую в твоей женщине или в твоем мужчине, ты рано или поздно пресытишься, заскучаешь. Тогда ты или становишься мучеником и остаешься им, страдаешь от этого и освобождения ждешь от смерти, или начинаешь переключаться на других партнеров. Но что бы ты ни делал с этой женщиной или с этим мужчиной, то же самое будет и со следующими, потом ты пресытишься ими, потом следующими, и вся твоя жизнь превратится в непрерывную смену партнеров. Но и это тебя не удовлетворит.

Пока ты не научишься тайному искусству Тантры. Тантра — это одна из важнейших тайн, когда-либо открытых. Но она очень деликатна, потому что это величайшее искусство. Рисовать — это легко, писать стихи — тоже, но создать союз двух энергий, живой союз — это самое трудное из искусств.

Тантра может научить человека любить, любить так глубоко, что сама любовь становится твоей религией — твоя женщина вдруг исчезает, и ты обретаешь Бога; исчезает твой мужчина, и там ты находишь Бога; однажды исчезаете вы оба; в глубинном соединении, в опыте оргазма, в этом экстазе на мгновение вас вдруг не станет, а будет только Бог и ничего больше.

Веками тебя настраивали против секса, и поэтому ты стал настолько сексуальным. Этот парадокс нужно понять. Если ты хочешь в этом разобраться, то нужно очень глубоко и четко усвоить, в чем тут дело: сексуальным тебя сделало осуждение секса.

Мне как-то рассказали о том, как Дж. П. Морган пришел в гости к Дуайту Морроу[4]. Знаменитый американский финансист, кроме прочего, славился своим огромным, невообразимо уродливым красным носом.

— Анна, запомни, — твердила своей дочери миссис Морроу, — о носе мистера Моргана ты не должна обмолвиться ни словом. Да, и не стоит на него слишком пристально смотреть.

Анна пообещала, но, когда Морган пришел, ее мать все время смотрела на нее и напряженно чего-то ждала. Анна вела себя примерно, но миссис Морроу все не могла расслабиться. С очаровательной улыбкой повернувшись к финансисту, она собралась налить ему чаю и произнесла:

— Мистер Морган, сколько кусочков сахару вам положить в нос?

То же самое произошло и со всем человечеством: подавляемый секс превратился в манию.

Люди думают, что я учу сексуальности. Нет, я учу трансцендентальности. Интерес к сексу — это патологический интерес, созданный подавлением. Как только исчезнет это подавление, исчезнет и интерес. Тогда останется естественное чувство, не патологическое и не маниакальное. Все, что естественно, то хорошо; а такой интерес к сексу, который есть сейчас, неестествен. Проблема в том, что этот неестественный интерес создан священниками, политиками, так называемыми моралистами. Все они преступники. Они продолжают этот интерес культивировать и думают, что помогают человечеству его преодолеть. Но это совсем не так! Именно они и создают всю эту неразбериху.

Если ты понимаешь секс правильно, то будешь удивлен тем опытом, который тебе доведется пережить. Вскоре тебе откроется, что секс стал естественным явлением.

И наконец, по мере углубления ваших медитаций, по мере того, как вы все глубже и глубже будете погружаться в души друг друга, телесный контакт будет все менее необходим. И настанет момент, когда сексуальность уже не понадобится, все совершенно изменится. Энергия потечет вверх. Она всегда одна и та же, в самом низшем своем проявлении это — секс, ее высший уровень — самадхи, состояние вне рамок сознания.

Человек не рождается совершенным. Он появляется на свет несформировавшимся, его рождение — это процесс. Он рождается в пути, как странник. В этом его мука, но и его экстаз тоже. Мука, потому что он не может отдохнуть, ему нужно идти вперед, всегда вперед. Он должен пробовать, искать, исследовать. Он должен становиться, ведь его сущность проявляется только через становление. Становление и есть его сущность. Он может пребывать лишь в движении.

Эволюция присуща человеческой природе, эволюция — это сама душа. И те, кто воспринимают себя такими, как они есть, останавливаются, остаются нереализованными. Те, кто думают, что они рождены совершенными, перекрывают свое развитие. Семя остается семенем. Оно никогда не вырастает в дерево, никогда не узнает радостей весны, солнца и дождя, радости цветения миллионом цветов.

Такое цветение и есть осуществление, именно оно и есть смысл всего Мироздания — когда распускается миллион цветов. Когда потенциал становится реальностью, лишь тогда человек реализовался. Человек рождается как возможность — и это присуще только людям. Все другие животные рождаются совершенными, они появляются на свет такими же, какими и умрут. Между их рождением и смертью не происходит никакой эволюции. Они двигаются по кругу и никогда не претерпевают никакой трансформации. В их жизни никогда не происходит никаких радикальных изменений. Они двигаются по горизонтали, и их никогда не коснется вертикаль.

Если же человек будет двигаться по горизонтали, то упустит свое существование, он не обретет душу. Душой ты становишься, когда внутрь тебя проникает вертикаль. Душа — это когда вертикаль пронизывает горизонталь. Для примера можно представить себе гусеницу, кокон и бабочку.

Человек рождается личинкой. К сожалению, многие так и умирают в этом состоянии, и очень немногие становятся гусеницами. Личинка статична, движение ей неведомо. Она лежит на одном месте, не двигается, не развивается. Мало кто из людей превращается в гусеницу.

Гусеница уже начинает двигаться; появляется какая-то динамика. Личинка статична, а гусеница двигается. С движением начинает шевелиться и жизнь. Но опять-таки многие остаются гусеницами: они продолжают ползать по горизонтали, на одном уровне, в одном измерении. Изредка такой человек, как Будда, Руми, Иисус или Кабир, совершает качественный скачок и превращается в бабочку. Тогда появляется вертикаль.

Личинка неподвижна; гусеница ползает, ей известно движение; а бабочка летает, она знает, что такое высота, она начинает подниматься вверх. У бабочки вырастают крылья. Именно они и есть твоя цель. Если у тебя не вырастут крылья, если ты не станешь «окрыленным», то и души у тебя не будет.

Истина проявляется при помощи трех состояний: усвоение, независимость и творчество. Запомни эти три слова, в них много смысла. Усвоение — это то, чем занимается личинка. Она просто поглощает еду, готовится стать гусеницей. Это подготовка, накопление. Когда энергии достаточно, она превращается в гусеницу. Перед тем как начать движение, вам нужно будет много энергии. Гусеница — это результат усвоения, работа сделана.

Теперь начинается следующий этап: независимость. Личинки уже нет. Уже не нужно оставаться на одном месте. Настало время исследовать, пришла пора путешествий. Настоящая жизнь начинается с движения, с независимости. Личинка остается зависимой, это пленник в кандалах. Гусеница от них уже освободилась, она начала двигаться. Лед растаял, он уже больше не твердый. Личинка — это состояние замерзания; а гусеница — движение, подобное реке.

Потом приходит черед третьего этапа, творчества. Сама по себе независимость многого не стоит. Просто быть независимым — это еще не значит, что ты состоялся. Хорошо, что ты не в тюрьме, но для чего тебе это? Ради чего вся эта независимость? Ради чего свобода?

Помни, у свободы есть два проявления: первое — это свобода «от», а второе — свобода «для». Многие люди придерживаются только первого вида свободы, свободы «от» — от родителей, от церкви, от разных организаций; они свободны от этого, от того, свободны от всех ограничений. Но для чего им это? Свобода «от» — это свобода со знаком «минус». Если тебе ведома только свобода «от», то ты не знаешь настоящей свободы; ты узнал только ее негативную сторону. Нужно узнать еще и позитивную — свободу творить, быть, выражаться, петь свои песни, танцевать танцы. Это и есть третье состояние: творчество.

Тогда гусеница обретает крылья, она может летать, собирая нектар, она исследует, открывает, изучает, создает. Вот откуда красота бабочки. Только творческие люди прекрасны, поскольку лишь им известна красота жизни — у них есть глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать, и сердца, чтобы чувствовать. Они полны жизни и живут на максимальных оборотах. Они зажигают свой факел с двух сторон. Они живут наполненной до краев, насыщенной жизнью.

Тут можно использовать метафору, которую упоминал Ницше. Он говорил, что жизнь человека можно разделить на три последовательные стадии развития духа. Первую он называет стадией верблюда, вторую — стадией льва, а третью — стадией ребенка. Это очень емкая метафора — верблюд, лев и ребенок.

Каждый человек должен усвоить наследие своего общества — его культуру, религию, обычаи. Он должен усвоить все, что было накоплено в прошлом. Он должен усвоить это прошлое; это то, что Ницше назвал стадией верблюда. Верблюд обладает способностью запасать в своем теле огромное количество еды и воды для своих тяжелых переходов через пустыню.

Человек находится в той же ситуации: ты должен пересечь пустыню, должен усвоить все прошлое. И помни, простое запоминание здесь не поможет; нужно все усвоить. Также помни, что человек, запоминающий прошлое, помнит его лишь потому, что не в состоянии его усвоить. Если ты усваиваешь прошлое, ты от него освобождаешься. Ты можешь его использовать, но оно не может использовать тебя. Ты владеешь им, а оно не владеет тобой.

Когда ты усвоил пищу, тебе не нужно о ней помнить. Она не существует отдельно от тебя: она стала твоей кровью, твоими костями, твоим нутром, она стала тобой. Прошлое нужно переварить. В нем нет ничего плохого. Это твое прошлое. Тебе не нужно начинать с букваря, ведь если бы каждому человеку приходилось начинать с этого, то никакой эволюции не случилось бы. Поэтому животные не развиваются. Собака осталась почти такой же, как и миллион лет назад. Только человек — животное эволюционирующее. Откуда взялась эта эволюция? Она появилась потому, что человек — единственное животное, способное усваивать прошлое. Как только прошлое усвоено, ты от него освобождаешься. Ты можешь свободно двигаться, и ты можешь его использовать.

Ты можешь стоять на плечах своих отцов и дедов, на плечах их дедов и отцов. Каждое поколение становится на плечи поколений своих предков, отсюда и высота, до которой дорос человек. Собаки на такое не способны и волки тоже; они зависят только от самих себя. Их высота — это их высота. А на твоей высоте усвоены Будда, Иисус Христос, Патанджали, Моисей и Лао-цзы. Чем больше степень усвоения, тем выше ты стоишь. Ты можешь бросить взгляд с горной вершины, и перед тобой откроются широкие просторы.

Усваивай побольше. Не нужно ограничиваться опытом своего собственного народа. Усваивай прошлое всех народов на свете; будь гражданином планеты Земля. Не нужно ограничивать себя христианством, индуизмом или исламом. Усваивай все! Коран — твой, и Библия тоже, и Талмуд, и Веды и Даодэцзин. Все это принадлежит тебе. Усваивай все, и чем больше в тебя войдет, тем выше будет вершина, на которую ты взберешься и посмотришь с нее вдаль; далекие земли и неведомые берега — все станет твоим.

Все это Ницше называл стадией верблюда. Но не останавливайся на этом. Нужно идти дальше. Верблюд — это личинка, он вечно делает запасы. Если ты застрянешь на этой стадии, то навсегда останешься верблюдом и не узнаешь красоты и счастья жизни. Тогда ты никогда не познаешь Божественного. Ты застрянешь в прошлом.

Верблюд может усвоить прошлое, но не способен его использовать. Приходит время, когда верблюд должен стать львом. Ницше говорит: «Лев приходит, чтобы растерзать огромного монстра по имени «Не-убий-не-укради-не-пожелай». Лев внутри тебя с ревом восстает против всех авторитетов.

Лев — это реакция, восстание против верблюда. Теперь ты начинаешь открывать свой собственный внутренний свет как наивысший источник всех истинных ценностей. Ты осознаешь свою самую главную обязанность: развитие своей внутренней творческой силы, раскрытие своего самого потаенного, глубинного потенциала.

Некоторые так и остаются львами: они все рычат и рычат, и в конце концов падают от своего рева без сил. Львом быть хорошо, но нужно, чтобы человек сделал еще один прыжок, и это — превращение в ребенка.

Ну конечно же, каждый из вас был ребенком. Но знающие люди говорят, что первое детство — не настоящее. Это как первые зубы — выглядят похоже, но в конечном счете от них никакого проку: они должны выпасть. И тогда уже вырастают зубы постоянные. Первое детство ненастоящее, истинное детство — это второе детство. Оно называется стадия ребенка, или стадия мудреца, что то же самое. Пока ты не станешь совершенно невинным, свободным от прошлого, причем настолько, что даже не будешь против него... Запомни, тот, кто все еще против своего прошлого, не свободен по-настоящему. Он все еще полон недовольства, жалоб, его раны не зажили. Верблюд все еще не дает ему покоя; его тень неотступно следует за ним. Лев тоже здесь, но он все же немного боится верблюда, боится, что тот может вернуться. Когда полностью рассеивается страх перед верблюдом, то рычание льва затихает. Тогда рождается крик младенца.

Состояние верблюда — это состояние усвоения. Верблюд не знает, как сказать «нет». Подчинение, вера — все это характерные особенности стадии, которая называется верблюдом. Адам был в этом состоянии до того, как съел плод с Древа познания, и каждый человек проходит через эту стадию развития.

Это этап, который можно назвать «пред-ум» и «пред-W Ума еще нет. Он развивается, но это еще не сформировавшееся явление; он очень бесформенный, неясный, смутный, расплывчатый. «Я» уже вот-вот должно появиться, но оно все еще в пути; для него нет четких определений. Ребенок еще не осознает себя отдельной сущностью. Адам, до того как он съел запретный плод, был частью Божественного. Он был невинным, как младенец, послушным, говорил только «да», но он не был независимым. Двери к независимости открываются словом «нет»; двери, открываемые «да», ведут лишь к зависимости. Поэтому на стадии верблюда существует зависимость и беспомощность. Другой важнее, чем твое собственное существо: Бог важнее, отец важнее, мать, общество. И священник важнее, и политик. Важны все, кроме тебя; другой важен, а тебя там все еще нет. Это совершенно бессознательное состояние. Большинство людей застряли на этой стадии развития; они остаются верблюдами. Почти девяносто девять процентов людей проживают верблюдами всю свою жизнь.

И это очень печально: девяносто девять процентов так и остаются верблюдами, личинками. Вот почему на свете так много страданий и нет радости. Ты можешь отправиться на ее поиски, но не найдешь ее, ведь радость нельзя взять у других. Пока ты не превратишься в ребенка, пока не достигнешь третьей стадии развития, пока не станешь бабочкой, ты не сможешь узнать, что такое радость. Это не что-то приходящее к тебе из внешнего мира, это видение, которое растет внутри тебя. Это возможно лишь на третьей стадии.

Первая полна страданий, на третьей тебя ждет блаженство, а между ними лежит состояние льва, которое иногда печально, а иногда счастливо, иногда болезненно, а иногда приятно.

На стадии верблюда ты попугай. Ты просто воспоминания, и ничего больше. Все твое понимание состоит из верований, переданных тебе другими людьми. Именно здесь ты обнаружишь христиан и мусульман, индуистов, джайнов и буддистов. Пойди в церковь, храм или мечеть, и ты наткнешься на большие сборища верблюдов. Ты не найдешь ни одного человеческого существа. Они беспрестанно повторяют за другими, как попугаи. Они еще не выбрались из состояния бессознательности, еще не пробудились ото сна.

И помни, я не говорю, что эта стадия не нужна, — конечно же, нужна, но, как только она завершается, человек должен выскочить из этого состояния. Он не для того явился на свет, чтобы навеки остаться верблюдом.

И не гневайся на своих родителей, учителей, священников, не ругай общество, ведь они должны создать в тебе видимость подчинения, только так ты будешь способен усваивать. Отец должен учить, мать должна учить, а ребенок обязан просто впитывать. Если раньше времени возникает сомнение, процесс усвоения прекратится.

Просто представьте себе ребенка в материнской утробе, которого вдруг охватывает сомнение. Он погибнет! Он начинает сомневаться, принимать ли ему от этой женщины пищу или нет; достаточно ли питательна эта еда: «Кто знает, а вдруг она отравлена?» Он не знает, спать ли ему двадцать четыре часа в сутки или нет, ведь это слишком — беспрерывно, круглосуточно спать целых девять месяцев. Если у ребенка вдруг возникнет хоть малейшее сомнение, он тут же погибнет.

И все же наступает день, когда сомнение должно родиться, ему следует научиться. У всего есть своя причина. На первом этапе каждый человек должен быть верблюдом, ему положено говорить «да», верить в то, что ему говорят, усваивать, переваривать. Но это только начало пути, а совсем не его завершение.

Вторая стадия трудна. Первую стадию дает тебе общество; вот почему на свете живут миллионы верблюдов и очень мало львов. Общество оставляет тебя, когда ты становишься безупречным верблюдом. А дальше оно ничего не может для тебя сделать. Именно здесь — в школе, в колледже, в университете — работа общества заканчивается. Тебя отпускают, когда ты становишься идеальным верблюдом... с дипломом!

А львом тебе придется становиться самому, запомни это. Если ты не решишься стать львом, ты им никогда не станешь. Этот риск должен взять на себя сам человек. Это азартная игра. И к тому же это очень опасно, ведь, становясь львом, ты будешь раздражать всех верблюдов, которые живут рядом с тобой. Верблюды — миролюбивые создания, они всегда готовы идти на компромисс. Они не хотят, чтобы нарушали их покой, не желают, чтобы в мире происходило что-то новое, ведь все новшества — это обязательно беспокойство. Они против революционеров и бунтарей и не готовы воспринимать великие идеи, будь то Сократ или Иисус Христос, — ведь они несут большие преобразования. Ты удивишься, насколько незначительных мелочей боятся верблюды.

Львы никому не нужны. Общество создает для них всевозможные трудности. Верблюды боятся этих людей. Они нарушают их покой, мешают спать, они создают проблемы. И самая большая из них в том, что львы рождают у верблюдов желание тоже стать львами.

Первая стадия, состояние верблюда, дается обществом. Вторая стадия достигается самим человеком. И когда ты ее достигаешь, то становишься неповторимой индивидуальностью. Ты больше не конформист, ты больше не принадлежишь традиции. Ты выбрался из кокона и стал гусеницей, начал двигаться.

Состояние льва можно охарактеризовать так: независимость, способность сказать «нет», непокорность, бунт против других, против авторитетов, против догм, священных писаний, церкви, против политической власти и государства. Лев выступает против всего! Он хочет все стереть с лица земли и заново создать весь мир, который был бы ближе к желаниям его сердца. У него в голове много великих и утопических идей. Верблюдам он кажется сумасшедшим, но они живут в прошлом, а лев начинает жить в будущем.

И возникает огромная пропасть. Лев предвещает будущее, а оно может прийти, лишь когда разрушено прошлое. Новое может родиться, только если старое прекращает свое существование и создает пространство для нового. Старое должно умереть, чтобы могло существовать новое. Поэтому между львами и верблюдами идет беспрестанная борьба, а верблюдов — большинство. Львы встречаются время от времени, но они — исключение, а исключения, как известно, подтверждают правило.

Их можно определить по неверию и сомнению. Адам ест плод с Древа познания, и рождается разум, формируется «я» как феномен. Верблюд не эгоистичен, а лев — крайне эгоистичен. Верблюд ничего не знает об эго, а лев только его и знает. Вот почему всегда оказывается, что революционеры, люди бунтарского духа — поэты, художники, музыканты, очень эгоистичны. Это богема. Они живут своей жизнью, делают свое дело. Им совершенно наплевать на других. Пусть все остальные катятся ко всем чертям! Они больше не являются частью какой-либо структуры, они освобождаются от всякой зависимости. Процесс движения — рычание льва — непременно эгоистичен. Чтобы решиться на это, ему необходимо сильное эго.

До того как индивидуум сможет отбросить свое эго, он должен ему научиться. Каждый человек должен выйти на высокий уровень кристаллизации эго; лишь тогда можно отказаться от любой помощи, иначе — нет.

Первая стадия, состояние верблюда, — бессознательна. Вторая, состояние льва, подсознательна — это чуть более высокий уровень, чем бессознательность. Сюда уже проникают редкие вспышки сознания. Солнце встает, и несколько его лучей освещают темную комнату, в которой ты спишь. Теперь бессознательное уже не совсем бессознательно. В это бессознательное уже что-то примешалось, оно стало подсознательным. Но помни, на этапе перехода от верблюда ко льву изменения не столь существенны, как при переходе от льва к ребенку.

Изменение — это часть системы. Верблюд становится на голову и превращается в льва. Верблюд говорит «да», а лев говорит «нет». Верблюд подчиняется, а лев выказывает неповиновение. Верблюд положителен, лев — негативен. Это можно понять, верблюд так много говорил «да», что, наверное, не признает существование слова «нет». «Нет» накапливаются и наступает момент, когда они хотят взять реванш у «да». Отвергаемая часть хочет отыграться. Тогда колесо делает полный оборот, верблюд становится с ног на голову и становится львом.

Разница между верблюдом и львом огромна, но они существуют в одной плоскости. Кокон неподвижен, он всегда лежит на одном месте, гусеница начинает двигаться, но по той же земле. Рождается движение, но плоскость остается той же Первое состояние дается тебе обществом, твое пребывание в шкуре верблюда — это твой подарок обществу. Твое существование в качестве льва — подарок, который ты делаешь самому себе. Пока ты не полюбишь себя, ты не сможешь этого сделать. Пока ты не захочешь стать индивидуальностью, неповторимой, со своими правами, пока ты не рискнешь пойти против течения, ты не сможешь стать львом.

Но если ты понимаешь механизм, то в глубине существа верблюда родится лев. Я повторю это снова и снова: когда ты говоришь «да» и отказываешься произнести «нет», количество этих «нет» все растет. И однажды настанет день, когда человеку надоедает говорить «да», просто для разнообразия ему хочется сказать «нет». Ему надоедает позитив, его вкус приедается; и для того, чтобы сменить обстановку, человек желает попробовать на вкус слово «нет».

Вот так верблюд впервые начинает видеть сны льва. И как только ты распробовал слово «нет», сомнение и неверие, ты никогда уже не сможешь оставаться верблюдом, потому что состояние льва приносит необычайную свободу и легкость.

Большинство людей застряли на стадии верблюда, а меньшинство — на стадии льва. Большинство — это масса, народ, а меньшинство — это интеллигенция. Артист, поэт, художник, музыкант, мыслитель, философ, революционер — они все застряли на второй стадии развития. Это гораздо лучше, чем быть верблюдом, но путешествие еще не завершено. Они еще не вернулись домой.

Третья стадия — это ребенок.

Послушай внимательно: первое состояние дается тебе обществом, второе человек обретает сам. Третье возможно, только если гусеница мельком увидит бабочку; иначе это невозможно. Как гусеница сможет подумать о том, что она сама может когда-то взлететь, что может стать крылатой? Это невозможно! Никак нельзя это представить. Это абсурдно, алогично. Гусеница умеет ползать, но идея о том, что она может взлететь, просто нелепа.

Я слышал, как бабочка пыталась рассказать гусеницам, что те могут летать, но они возражали. Гусеницы отвечали ей: «Нет. Наверное, это возможно для тебя, но нереально для нас. Ты бабочка, а мы всего лишь гусеницы! Мы умеем только ползать». А тот, кто умеет только это, — как он может представить себе полет? Это иное измерение, совершенно иное, это — вертикаль.

Переход от верблюда ко льву — это эволюция. От льва к ребенку — революция. Первое состояние — верблюда — было зависимостью; второе — независимостью. Но когда человек обретает состояние невинности, то ему становится ясно, что не бывает ни зависимости, ни независимости. Мироздание — это взаимная зависимость, все зависят друг от друга. И всё едино.

Рождается смысл целого: не существует ни меня, ни тебя. Никаких привязок к «да» или «нет». Никто не зацикливается на том, чтобы всегда говорить «да» или всегда говорить «нет». Больше подвижности, спонтанности; не подчинения или покорности, но спонтанности. Рождается ответственность. Человек откликается на Мироздание; не реагирует на прошлое и не воздействует на будущее.

Верблюд живет в прошлом, лев — в будущем.

Ребенок живет настоящим моментом, здесь и сейчас.

Верблюд — это пред-ум, лев — ум, а ребенок — уже после-ум, или не-ум.

Верблюд — это пред-«я», лев — «я», а ребенок — после-«я», или не-«я».

Состояние ребенка никак нельзя описать и определить, это тайна, чудо.

У верблюда есть память, у льва — знание, а у ребенка — мудрость. Верблюд — это или христианин, или индуист, или мусульманин — в общем, приверженец какого-то вероисповедания; лев — атеист; а ребенок обладает религиозностью — он и не верующий, и не атеист, он и не индуист, и не мусульманин, не христианин и не коммунист — у него просто есть религиозность, любовь и невинность.

Ум берет начало в прошлом; сознание никогда на прошлое не опирается — оно рождается прямо сейчас. Ум — это время, а сознание — вечность.

От одного мгновения к следующему ум скользит по горизонтальной плоскости. Это похоже на поезд: в нем соединено много вагонов. Прошлое и будущее едут в одном составе, где все вагоны сцеплены по горизонтали. Сознание вертикально; оно не идет из прошлого и не двигается в будущее. Прямо сейчас оно отвесно падает в глубину или взлетает ввысь.

В этом смысл распятия Христа, а христиане его совершенно не поняли. Крест — это не что иное, как изображение, символ соединения двух направлений: вертикали и горизонтали. Руки Христа раскинуты по горизонтали. Все его существо, кроме рук, лежит в вертикальной плоскости. В чем здесь смысл? А в том, что движение происходит во времени, существование — вне времени. Руки символизируют действие. Иисус распят с руками, раскинутыми по горизонтали, во времени.

Действие происходит в определенный отрезок времени. Мышление тоже относится к действию, это действие ума. И оно тоже происходит во времени. Интересно вспомнить о том, что руки — это внешняя, крайняя часть мозга. Это единый орган, разум и руки: голова крепится к рукам. В твоем мозгу есть два полушария: правое управляет левой рукой, а левое — правой. При помощи руки твой разум дотягивается до этого мира, он прикасается к материи, ведь разум — это тоже невидимая форма материи.

Любое движение, физическое или ментальное, происходит во времени.

А твое существо вертикально. Оно двигается в глубину и взлетает в высоту, но не двигается в стороны.

Когда, к примеру, ты выносишь суждение о каком-то явлении, то все более привязываешься к горизонтали, ведь как иначе ты сможешь судить? Для того чтобы составить свое мнение, тебе понадобится прошлое. Сможешь ли ты это сделать, не привлекая прошлого опыта? Как же ты можешь судить? Откуда возьмутся критерии?

Ты говоришь, что вот это лицо прекрасно. Почему ты так решил? Ты что, знаешь, что такое красота? Почему ты думаешь, что это лицо красиво? Ты видел много лиц, слышал, как люди говорили о красоте. Ты читал об этом в романах, видел это в кино; ты составил свое представление о том, что такое красота, опираясь на прошлое. Твое представление довольно размытое, ты не сможешь дать четкого определения. Если кто-то будет настаивать, ты почувствуешь себя в замешательстве. Это очень туманное понятие, вроде облака. Вот ты говоришь: «Это лицо прекрасно». Откуда ты знаешь? Ты привлек свой прошлый опыт, сравнил это лицо со своим расплывчатым представлением о красоте, которое составилось у тебя благодаря множеству чужих мнений.

Если же прошлое не трогать, то красота предстанет совершенно в ином свете. Это уже не будет суждение, которое исходит из твоего разума. Оно не будет навязано, не будет интерпретацией. Это просто чувство общности с этим лицом в этом месте и в эту секунду, полная погруженность в тайну, когда человек здесь и сейчас. В это мгновение человек и не красив, и не уродлив, все суждения исчезают. А есть неизведанная тайна, у которой нет названия и о которой не составлено суждение. И лишь в эту секунду, когда всякие суждения отсутствуют, и расцветает любовь.

С умом любовь невозможна. С ним возможен только секс; еще с ним может быть действие, а сексуальность и есть действие. Любовь — это не действие; это состояние, она вертикальна. Когда ты смотришь на человека и присутствуешь без всякого суждения, красив он или уродлив, хорош или плох, святой или грешник, — когда ты не судишь, а просто смотришь в его глаза, вдруг происходит встреча, слияние энергий. И это слияние прекрасно. Эта красота совершенно отлична от всех красот, которые ты знаешь. Тебе известна красота формы; а тут красота ее отсутствия. Ты знаешь красоту тела; а здесь — красота души. Ты узнал красоту периферии; а здесь красота центра. Это навсегда.

Если это происходит с человеком, тогда то же самое становится все более возможным и с окружающим тебя миром. Ты без всякого суждения смотришь на цветок, и вдруг его сердце раскрывается для тебя; это приглашение. Когда ты не судишь, тебя приглашают. Когда пытаешься составить свое мнение, цветок тоже закрывается, поскольку суждение — враг. В суждении содержится критика, а не любовь. В нем есть логика, и нет любви. Суждение поверхностно, в нем нет глубины. Цветок просто закрывается. А когда я говорю «просто закрывается», то это не метафора, это происходит именно так, как я описываю.

Ты подходишь к дереву, прикасаешься к нему. Если ты касаешься его и при этом выносишь свое суждение, то дерева для тебя не существует. Если ты прикасаешься к нему без какого-либо суждения, просто ощущая его, без всяких мыслей, обнимаешь его и садишься рядом — вдруг самое обыкновенное дерево становится священным деревом «бо». Бесконечное сострадание исходит от дерева и окутывает тебя. Ты погрузишься в него. Дерево поделится с тобой многими секретами.

Так можно проникнуть даже в самое сердце камня. Когда к нему прикасается будда, то это уже не камень. Он оживает; внутри него бьется сердце. Когда ты судишь, даже если ты при этом просто касаешься человека, он превращается в камень, его уже нет в живых. От твоего прикосновения все кругом тускнеет, ведь оно несет в себе суждение, это прикосновение врага, а не друга.

Если это так с обычными вещами, то насколько же более верным это будет, когда ты перейдешь на более высокие уровни бытия и сознания?

Ум всегда или в прошлом, или в будущем. Он не может быть в настоящем, это абсолютно исключено, чтобы ум находился в настоящем моменте. Когда ты пребываешь в настоящем, ума здесь больше нет, ведь ум означает мышление. А как ты можешь мыслить в настоящем? Ты можешь думать о прошлом; оно уже стало частью памяти, и ум может это переварить. Ты можешь думать о будущем, оно еще не настало, и ум может о нем мечтать. Он может делать две вещи: или отправляется в прошлое, где достаточный простор для передвижений — там, в прошлом, места полно, ты можешь там бродить до бесконечности. Или ум может двигаться в будущее — и снова перед тобой открываются громадные, безбрежные просторы; можно воображать, фантазировать, мечтать. Но как твой ум может работать в настоящем? Здесь нет пространства, в котором ум мог бы двигаться.

Настоящее — это просто линия водораздела, и больше ничего. У него нет своего пространства. Оно разделяет прошлое и будущее; это разделительная линия. Ты можешь пребывать в настоящем, но ты не можешь думать; для мышления необходимо пространство. Мыслям нужно место, в этом они похожи на вещи. Запомни это. Мысли — это невидимые вещи, они материальны; это не духовный феномен, ведь духовное измерение начинается только там, где все мысли исчезают. Мысли материальны, хоть и неразличимы, а каждой материальной субстанции необходимо пространство. Ты не можешь думать в настоящем; как только ты начал думать, настоящее уже стало прошлым.

Ты видишь, как восходит солнце, и говоришь: «Какой прекрасный рассвет!» Это уже прошлое. В момент восхода солнца времени на то, чтобы воскликнуть «Как прекрасно!» нет; ведь когда ты произносишь два слова «Как прекрасно!», этот опыт уже стал прошлым, ум уже знает, что все это отправилось в кладовую памяти. Но именно в момент восхода солнца — как раз тогда, когда оно поднимается над горизонтом, — как ты можешь думать? И о чем ты можешь думать? Ты можешь быть вместе с восходящим солнцем, но думать у тебя не получится. Для тебя там места достаточно, а для твоих мыслей — нет.

В саду растет прекрасный цветок, и ты произносишь: «Какая красивая роза». В тот момент, когда ты это говоришь, ты уже не с розой; она уже в твоей памяти. Когда цветок перед тобой, а ты рядом с ним и вы пребываете в присутствии друг друга, как ты можешь думать? О чем у тебя получится подумать? Как вообще возможен процесс мышления? Для него нет места. Места крайне мало, по большому счету, его почти нет, и поэтому ты и цветок даже не можете существовать как два отдельных объекта, для вас двоих не хватает пространства, существовать может только что-то одно.

Вот почему в полном присутствии ты превращаешься в цветок, а цветок становится тобой. Ты тоже мысль, и цветок — это мысль, рожденная разумом. Когда мышление отсутствует, кто тогда цветок, а кто тот, кто его созерцает? Свидетель становится свидетельствуемым. Внезапно исчезают все границы. Вдруг ты проникаешь в цветок, постигаешь его, а цветок проникает в тебя. Вдруг вас уже не двое, существует единое целое.

Если ты начнешь думать, вас снова станет двое. А если ты не думаешь, куда девается эта раздвоенность? Когда ты просто существуешь вместе с цветком, не думая, происходит беседа, не диалог, а именно беседа. Когда ты вместе со своим любимым, это беседа, а не диалог, ведь вас двоих при этом нет. Когда ты сидишь рядом с любимым человеком, держишь его руку в своей руке, ты просто существуешь. Ты не думаешь о прошедших днях, не думаешь о том, что тебя ждет в будущем, — ты живешь здесь и сейчас. И это так прекрасно — быть здесь и сейчас, — это такое сильное переживание! Ни одна мысль не может нарушить его. Но вход узок, ворота настоящего очень узки. В них не протиснуться даже вдвоем, войти может только один. В настоящем мышление невозможно, невозможны мечты, ведь это не что иное, как мышление в картинках. Оба эти процесса вещественны, они материальны.

Когда ты находишься в настоящем моменте и при этом не думаешь, ты впервые обретаешь духовность. Открывается новое измерение, и оно называется осознанием. Ведь ты не знал этого измерения. Гераклит сказал бы, что ты крепко спишь, ты не обладаешь осознанием. Осознание — это настолько полное пребывание в настоящем моменте, что нет движения в прошлое и в будущее. Всякое движение останавливается. Это не значит, что ты становишься статичным. Начинается новое движение — вглубь.

Есть два вида движения. И в этом состоит смысл креста, на котором был распят Иисус: он показывает эти два вида, перекресток. Первое движение линейно: ты двигаешься по линии от одного объекта к другому, от одной мысли к другой, от одной мечты к следующей. Из пункта А ты двигаешься в пункт Б, из Б — в В, из В — в Г. Такова траектория твоего движения — по линии, по горизонтали. Это движение времени; это движение того, кто крепко спит. Ты можешь перемещаться, подобно челноку, туда-обратно, но линия никуда не девается. Ты можешь выйти из пункта Б в пункт А, можно идти в противоположном направлении, но все это будет линейным. Но есть и другое движение, оно происходит в совершенно ином измерении. Это движение не по горизонтали, а по вертикали. Ты не идешь из пункта А в пункт Б, из Б — в В; ты двигаешься внутри пункта А, в его глубину: от А1 к А2, АЗ, А4, в глубину или в высоту.

Когда останавливается мышление, начинается новое движение. Теперь ты погружаешься в глубины, это похоже на падение в бездну. Люди, достигшие состояния глубокой медитации, рано или поздно подходят к этому рубежу, и тогда они пугаются, потому что им кажется, будто под ними разверзается бездонная пропасть, они чувствуют головокружение, им становится страшно. Ты хотел бы зацепиться за старое, двигаться как раньше, так как это знакомо; а это похоже на смерть. Вот что значило распятие Христа: это смерть. Переход от горизонтали к вертикали — это смерть; настоящая смерть. Но только с одной стороны; а с другой — это воскресение. Это значит умереть для того, чтобы родиться; это смерть в одном измерении и рождение в другом. На горизонтали ты — Иисус, на вертикали становишься Христом.

Если ты переходишь от одной мысли к другой, ты остаешься в царстве времени. Если же ты погружаешься в мгновение, а не в мысль, то двигаешься по направлению к вечности. Ты не статичен — в этом мире нет ничего статичного и не может быть таковым, но это движение иного толка, движение без причины.

Запомни эти слова: по горизонтальной плоскости ты двигаешься потому, что у тебя есть мотив. Ты должен чего-то достичь: заработать денег, завоевать престиж, получить власть, отыскать Бога — но ты должен чего-то добиться; присутствует мотивация. А мотивированное движение — это сон.

Немотивированное движение означает, что ты достиг осознанности; ты двигаешься потому, что само движение доставляет тебе искреннюю радость, ты двигаешься, поскольку жизнь — это энергия, а энергия — это движение. Ты двигаешься потому, что энергия — это наслаждение, и это единственная причина. Тут нет никакой цели, ты не стремишься чего-то достичь. По существу, ты никуда не идешь, ты вообще не идешь; ты просто получаешь удовольствие от энергии. Вне движения отсутствует всякая цель, поскольку само движение обладает своей собственной присущей ему ценностью, и никакой внешней ценности у него нет. И Будды тоже живут, и Гераклиты, и я тут перед тобой — живой, дышу, но у меня другой тип движения — оно немотивировано.

Недавно меня спросили: «Почему ты помогаешь людям учиться медитации?»

Я ответил: «Это доставляет мне удовольствие. Здесь нет никаких «почему», я просто наслаждаюсь этим». Так же как кому-то нравится сажать в саду разные растения и потом дожидаться цветов. Когда ты расцветаешь, я получаю удовольствие. Это как садоводство. Когда кто-то расцветает, это истинное наслаждение. И я делюсь. Я не преследую никаких целей. Если у тебя не получится, я не буду расстраиваться. Если ты не расцветешь, то тоже ничего страшного, ведь цветение нельзя ускорить. Нельзя насильно раскрыть бутон — нет, можно, конечно, но так ты его убьешь. Это, может, и будет выглядеть как цветение, но на самом деле цветением не будет.

Весь мир находится в движении, все Мироздание двигается к вечности; разум двигается во времени. Существование двигается в глубину и в высоту, а ум — вперед и назад. Он движется по горизонтали, а это состояние сна. Если бы ты мог двигаться по вертикали, это было бы осознанностью.

Живи моментом. Отдай ему все твое существо. Не позволяй прошлому вмешиваться и не давай наступать будущему. Прошлого больше нет, оно мертво. Иисус сказал: «Пусть мертвые хоронят своих мертвецов». Прошлое ушло! Почему же ты беспокоишься о нем? Почему ты снова и снова пережевываешь его? Ты что, спятил? Его уже нет; оно осталось только у тебя в голове, это только воспоминания. А будущее еще не настало. А что ты делаешь, когда думаешь о будущем? О том, чего еще нет, как ты можешь думать об этом? Какие планы ты можешь строить на будущее? Что бы ты ни придумал, этого не случится, и тогда ты будешь разочарован, ведь у Мироздания свои планы. Почему ты пытаешься составить свои собственные — в противовес этим?

Существование имеет свои планы, и они мудрее, чем твои; целое должно быть мудрее части. Почему ты претендуешь на роль целого? У целого своя судьба, свое воплощение. Почему ты беспокоишься об этом? И что бы ты ни делал, это будет грех, ведь ты упустишь момент, вот этот самый момент. А если это становится обычным делом, как это и бывает; если ты начинаешь упускать, и это уже привычно, тогда будущее наступит, а ты опять его пропустишь, ведь когда оно явится, то будет уже настоящим. Вчера ты думал о сегодняшнем дне, ведь тогда он был завтрашним; теперь это уже сегодня, и ты думаешь о завтра, а когда оно придет, то опять станет сегодня, — ведь все существует здесь и сейчас, и по другому не бывает. А если у тебя стандартная модель поведения, такая, что твой ум всегда думает о будущем, когда же ты собираешься жить? Завтра никогда не наступит. Тогда все по-прежнему будет проходить мимо тебя, а это грех. Вот в этом значение древнееврейского корня слова «грешить». В ту секунду, когда наступает будущее, начинается время. Ты согрешил против Мироздания, ты упустил. И это стало постоянным правилом: ты продолжаешь все пропускать, как робот.

Учись двигаться по-новому, чтобы ты смог перемещаться в вечности, а не во времени. Время — мирское, а вечность — божественна; горизонталь — это ум, вертикаль — сознание. Они встречаются в определенной точке, там, где был распят Иисус Христос. Горизонталь и вертикаль встречаются в этой точке, и она находится здесь и сейчас. Отныне и отсюда ты можешь отправиться в два путешествия: одно из них будет по свету, в будущее; а другое — это дорога к чистому сознанию, в глубину. Становись все более и более осознающим, все более бдительным и чувствительным к настоящему.

Как этого можно достичь? Ведь ты так крепко спишь, что и эту восприимчивость к настоящему можешь превратить в мечту. Ты можешь даже сделать ее объектом мышления, процессом мышления. Ты можешь так напрячься по этому поводу, что из-за одного этого не сможешь ощутить вкус настоящего.

Ты слишком много думаешь о том, как оказаться в этом самом настоящем, но эти размышления тебе не помогут. Если ты иногда мысленно отправляешься в прошлое, то чувствуешь себя виноватым — так и будет, ведь это старая привычка. Иногда ты будешь думать о будущем, и сразу же почувствуешь вину за то, что снова согрешил.

Не вини себя; осознавай свой грех, но не надо чувствовать себя виноватым, это очень тонкий момент. Если ты чувствуешь свою вину, ты все пропускаешь. Теперь старая модель начинает работать в новой ситуации: ты чувствуешь себя виноватым оттого, что пропустил настоящее. Теперь ты думаешь о прошлом, ведь это настоящее уже больше не настоящее; оно стало прошлым, и ты испытываешь чувство вины — и опять все пропускаешь!

Так что запомни одно: когда ты замечаешь, что мысленно вернулся в прошлое или отправился в будущее, не делай из этого проблему! Просто возвращайся в настоящее, не создавая никаких осложнений. Все нормально! Просто верни свою осознанность. Еще миллион раз ты будешь терпеть неудачу; прямо сейчас, немедленно это не случится. Это может произойти, но не потому, что ты прилагал какие-то усилия. Это настолько давний и устоявшийся стереотип поведения, что ты не сможешь изменить его прямо сейчас. Но не переживай, Мироздание не торопится; вечность может ждать вечно. Не создавай вокруг этого напряжение.

Как только ты почувствуешь, что опять упустил, вернись назад, вот и все. Не надо чувствовать себя виноватым, это уловки ума, он опять играет в свои игры. Не стенай: «Я опять забыл!» Как только ты об этом подумаешь, вернись к тому, что делаешь в данный момент: принимаешь душ — вернись к этому; обедаешь — вернись; гуляешь — сделай то же самое. В то мгновение, когда ты почувствуешь, что находишься не здесь и не сейчас, просто вернись, не испытывая никакой вины. Не создавай себе это чувство. Если ты почувствуешь себя виноватым, ты пропустишь самое главное.

Есть «грех», но нет вины, но это для тебя сложно; если тебе кажется, что все идет как-то не так, ты немедленно почувствуешь себя виноватым. Ум чрезвычайно хитер. Если ты опять почувствовал вину, то игра началась снова; в нее играют на новой площадке, но она осталась прежней. Ко мне приходят люди и говорят: «Мы все время забываем». Когда они это произносят, то так огорчены: «Мы забываем. Мы пытаемся, но помним всего несколько секунд. Мы сохраняем бдительность, помним себя, а потом опять все куда-то уходит. Что же делать?»

С этим ничего поделать нельзя. Это вообще не вопрос действия. Что ты можешь сделать? Единственное, что можно предпринять, — это не создавать в себе чувства вины. Просто вернись.

И чем чаще ты будешь возвращаться — тем проще следует ко всему относиться, помни: не нужно серьезных лиц и грандиозных усилий, — это нужно делать легко, не создавая из этого проблем, ведь у вечности проблем не существует. Все они остались в горизонтальной плоскости, и эта проблема тоже лежит там же. Вертикаль проблем не знает, это чистое наслаждение, без всяких волнений, гнева, без забот и вины. Будь проще и возвращайся.

Ты еще много раз будешь терпеть неудачу, и это нужно воспринимать как должное. Но не беспокойся об этом, так оно и бывает. У тебя еще много раз будет не получаться, но главное не в этом. Не уделяй слишком много внимания тому, что ты неоднократно терпел неудачи, больше думай о том, сколько раз ты наверстывал упущенное. Запомни это. Нужно делать ударение не на том, что ты много раз упускал момент, а на том, сколько раз ты вновь вспоминал об этом. Радуйся этому. Да, иногда у тебя не получается, но ведь так и должно быть. Ты — человек, многие жизни ты жил на горизонтальной поверхности, так что это естественно. Прекрасно то, что много раз ты возвращался. Ты сделал невозможное, так радуйся же этому!

Двадцать четыре часа в сутки ты терпишь неудачи: и будет это двадцать четыре тысячи раз, но столько же раз ты будешь возвращаться! Теперь начнет действовать новый механизм. Ты так много раз возвращался к себе домой, и вот постепенно к тебе врывается новое измерение. Ты будешь обретать способность все дольше пребывать в состоянии осознанности и все меньше и меньше будешь двигаться назад и вперед. Амплитуда этого движения назад-вперед будет все меньше. Все меньше и меньше ты будешь забывать, все больше помнить, — так ты входишь в вертикальное измерение. И вдруг однажды горизонталь исчезнет. Осознанность станет глубокой и сильной, а горизонталь исчезнет.

Вот почему индуисты, Шанкара и Веданта называют этот мир иллюзорным — ведь когда осознание становится абсолютным, этот мир — тот, который ты создал при помощи своего собственного ума, просто исчезает. И тебе открывается новый мир.