Очень эльфийский подарок

28

Иэ

*

Ирон нашёлся у комнаты Ирлины.

Он стоял, привалившись спиной к стене, и с милой улыбкой слушал щебет приставленной к двери помощницы, которая по совместительству должна была выполнять роль охранницы. Девчонка была из надёжных, проверенных сотрудников — боевой факультет с отличием, все тесты благополучно пройдены, практика тоже, причём с наилучшими оценками от первых работодателей. Да и у меня она была на хорошем счету, потому-то я её и поставила сюда. Но теперь, видя, какими глазами девочка смотрит на Ирона, я поняла, что нужно её отсюда убирать. От греха. И ставить парня. Очень маскулинного парня, из падких на девчонок боевиков. Конечно, не факт, что поможет (эти мне фейри и их чары!), но есть надежда, что такой хотя бы “поплывёт” не так быстро. Если разбить дежурство на чуть больше смен…

Бездна! Я начинаю ненавидеть эльфов и всё, что с ними связано!

Ирон расплылся в приветливой улыбке. Я ответила ему коротким кивком. При виде этого прекрасного принца желание отправить его в карцер за ложь и прочие художества вспыхнуло с новой силой. И это не говоря уж о том, что прямо сейчас никакие “подарки” госпожи Тумана не вызывали у меня ни малейших тёплых чувств.

Но Деррен сказал, что трогать Ирона не стоит. А лорд Смерть, надо отдать ему должное, до сей поры давал мне только дельные советы.

Так что я, скрепя сердце, оставила мысли о карцере и допросах на потом.

— Ирон, ты мне нужен, — бросила я коротко.

Он слегка нахмурился:

— Я не хотел бы отходить от Ирлины…

— За ней присмотрят. Следуй за мной.

— Да, принцесса, — он бросил на меня настороженный взгляд. Ничего такого, что не соответствовало бы ситуации, по правде, но я всё равно мысленно усмехнулась. И ничего объяснять не стала.

Если в карцер его пока что нельзя, то пусть хотя бы немного помаринуется, гадая, не раскрыли ли его. Дядя Кио привил мне любовь к таким играм; главное не пережать, чтобы не бросился раньше времени.

Впрочем, на этот случай у меня есть Деррен.

По мере того, как мы приближались к магическому карцеру, напряжение за спиной нарастало. В ментальном поле этого не ощущалось — всё же Ирон хорош, надо признать, — но лоза, что жила под моей кожей, хищно шевелилась, реагируя на эмоции идущего позади “собрата”.

Я криво улыбнулась. Пожалуй, если бы не сопутствующие обстоятельства вроде усталости, страха за друзей и боли, я бы получила от нашей маленькой игры искреннее удовольствие и растянула её чуть дольше. Но в той ситуации время не терпело, так что я решительно зашла в комнату для пленных магов.

Гэри лежал, связанный по рукам и ногам. У меня дрогнуло сердце при виде его тоскливого, грустного взгляда.

— Моя принцесса, — сказал он. — Мне так жаль.

Я покачала головой и бросила угрожающий взгляд на застывших рядом боевых магов:

— Забудь. Ты снова адекватен, я так понимаю? Извини, что ты ещё в таком положении. Сейчас распоряжусь, чтобы тебя развязали…

— Нет, — ответил он тихо, но твёрдо. — Я сам сказал им себя не развязывать. Безопасность, Иэ. Ещё час назад мне тоже казалось, что я себя идеально контролирую. А потом я бросился на тебя, на свою принцессу. Меня нельзя развязывать; это правило.

— Это магический карцер, — напомнила я.

— Проект которого я лично утверждал. Думаешь, не оставил для себя лазеек?

Я горько усмехнулась.

Справедливо. Я тоже так обычно делаю.

— О таких вещах не рассказывают.

— Рассказывают, когда не верят самим себе. И когда терять больше нечего. Моя принцесса… со мной всё плохо. Я не могу больше тебе служить.

— Не говори глупостей!

— Мне жаль, Иэ.

Я подавила дрожь. Те же слова, та же интонация… Эти видения всегда сбываются.

Увы.

Но это не повод развешивать сопли.

— А ну отставить пораженческие настроения! — рявкнула я.

Получилось очень аутентично. Давно заметила: чем мне паршивей, тем ярче вылазит военное (и пиратское) прошлое. Боевые маги тут же вытянулись в струнку, и Гэри на кушетке тоже попытался повторить их подвиг. Даже Ирон инстинктивно напрягся. Один Деррен продолжал стоять, как ни в чём ни бывало, и ещё и разулыбался ехидно. У, хтонь пернатая…

— Да, моя принцесса! — послушно отчеканил Гэри.

— Так-то лучше. А теперь давай без драматичных соплей и прочего, Гэри. Расскажи нам, пожалуйста, факты.

— Факты… — вздохнул он, откинувшись на жёсткий валик, заменяющий тут подушку. — Факты не радуют, если честно. Нет, сначала я думал, что просто влюбился. С кем не бывает, правда? А моя леди… она такая…

Его взгляд затуманился. По лицу пробежала судорога.

— Я понял, что мне не хватает её. Её лица, её улыбки, её сада, где она меня целовала…

На какой-то миг мне показалось, что он сейчас напрочь выпадет из реальности. Но повезло: проморгавшись, Гэри вроде бы более-менее пришёл в себя.

— Сначала мне казалось, что я просто влюбился, — повторил он убито. — Но потом это становилось всё навязчивее. Я так хотел увидеть её снова, что от этого становилось больно. Физически больно. Она мне снилась каждую ночь, такая же прекрасная, как во время нашего свидания в саду. Мне хотелось видеть её… постоянно. Тогда я и начал рисовать. И это помогло. Ну или мне так казалось…

Гэри криво улыбнулся.

— Я почти решился с кем-то об этом поговорить. Но потом тут такое началось…

Я только устало вздохнула.

Точно, началось! И именно что “такое”. Нападение фоморов, и мёртвые капитаны, и страшные проклятия, и пьяные феи, и принцы-лягушки, и дурные вести из дома, и одна Бездна знает, что ещё… И это я молчу о том, что у нас по кораблю расхаживает некто, кто носит кодовое имя “Лорд Смерть”. Случались на моей памяти безумные поездки, но чтобы настолько!

— Ладно, Гэри, — сказала я, — спасибо. Сейчас как раз приведут ещё одного эксперта…

Будто в ответ на мои слова по коридору разнеслись вопли. Были они преимущественно нецензурного содержания, но мой опыт дешифровщика позволил вычленить основное.

— Ты куда меня тащишь, хамло! Куда за крылышки схватил! Они у меня нежные! И вообще, скотина, верни мой напиток! Не лишай старую фею-крёстную средства от бренности бытия!..

Я повернулась к двери и насмешливо вздёрнула бровь. Пикси, которую притащил на вытянутой руке один из магов-боевиков, встретилась со мной глазами и резко не то протрезвела, не то поумнела. Хотя, пожалуй, и то и другое справедливо. По крайней мере, орать и брыкаться она тут же перестала, да и дурой меня называть поостереглась.

Значит, хотя бы есть инстинкт самосохранения; уже хорошая новость.

— Итак, драгоценные мои эльфийские подарочки, — сказала я сухо, — у меня для вас есть новости, и преимущественно плохие. Все мои ближайшие соратники пали жертвами эльфийских чар. Капитан мёртв; Ирлина прикована к постели; Гэри сходит с ума от тоски; корабль разрушен. На фоне всего этого я очень не советую меня злить… Начнём с тебя, дорогая крёстная. Я ведь просила тебя проверить Гэри, правда?

Пикси сжалась, явно пытаясь казаться меньше, чем она есть на самом деле.

— Я собиралась! — защебетала она. — Вот честно! Я даже летела в ту сторону, но потом меня отвлёк соблазн…

— Под “соблазном” ты подразумеваешь бар? — уточнила я язвительно. — Отлично. У меня для тебя плохие новости, дорогая крёстная: с этого дня ты бросаешь пить. И да, я надеюсь, что сейчас ты соберёшь свои пропыльцованные мозги в кучку и посмотришь, что с Гэри. И я очень надеюсь — для твоего же блага, кстати, — что на этот раз у тебя найдутся советы получше, чем поцелуй истинной любви и переписки через дневник с неизвестными. Мы поняли друг друга?

— Да, — как ни странно, но пикси действительно выглядела виноватой. Впрочем, могла и притворяться. После того, что рассказал Деррен, я не собиралась верить ни единому заявлению этих… заговорщиков.

— Теперь ты, — сказала я застывшему Ирону. — Это твоя госпожа сделала такое с Гэри. И я хочу, чтобы ты сначала очень внимательно подумал, а потом подсказал, как его спасти. Потому что, если мы не спасём Гэри, то у меня будет много вопросов. И не факт, что тебе понравится на них отвечать. Мы поняли друг друга?

— Да, принцесса, — судя по тону, мой коллега-принц хоть немного проникся.

Хорошо.

— Итак, господа эльфийские подарки, я вас внимательно слушаю: что случилось с Гэри и как ему помочь?

Эльфийский консилиум, проникнувшись торжественностью момента, закружил вокруг пострадавшего. Пикси, по крайней мере; Ирон же стоял, задумчиво рассматривая что-то на стене.

— Лорд Гэри, вы упоминали сад, — вдруг сказал он. — А какой именно из садов леди Тумана вы имели в виду? Тот, что в гареме?

— О нет, — раскашлялся-рассмеялся Гэри. — Видит Небо, сад в эльфийском гареме — это совсем не то место, куда хочется возвращаться снова и снова. Вы и сами знаете, я думаю… Нет, она приглашала меня в свой личный сад.

— Опишите его.

— Очень красивое место… — взгляд Гэри затуманился. — И я говорю это, как житель драконьей столицы, которого не удивить ни природой, ни архитектурой. Но там… Мы вошли в этот сад сквозь лабиринт, и я впервые видел, чтобы кто-то так чудно управлялся с ландшафтом. Там был живой туман, он играл с нами, как котёнок, и явно был мыслящим существом, украшением сада. Там было множество каналов, мостов через них, живых фонарей и садовых фей…

— Достаточно. А скажите, вы, случаем, ничего там не ели?

Я ещё не понимала всего, но по коже уже пронёсся холодок.

“Зёрнышко граната,” — послышался мне вкрадчивый шёпот откуда-то из глубины той памяти, которая была надёжно закрыта на ключ, которой, как я раньше думала, вообще не существовало… Но она была.

Перед глазами на пару мгновений стало темно. Я слегка покачнулась и лишь неимоверным усилием воли удержала себя в сознании. Сморгнув чёрную пелену, я наткнулась на пристальный, тяжёлый взгляд Деррена. Алые сполохи танцевали на дне его чёрных глаз, и мне от этого почему-то становилось не по себе. Как будто я смотрю в Бездну — и она, как водится, отвечает мне тем же.

Он быстро моргнул, и наваждение исчезло.

Остальные ничего не заметили: они были увлечены рассказом Гэри. И я тоже, подавив боль и дурноту, заставила себя прислушаться.

— …это был всего лишь персик, — сказал Гэри. — Удивительно вкусный и безобидный. Даже половина персика, если быть точным. Они там потрясающие, жаль, что этот сорт не растёт в садах Империи Драконов: я бы с удовольствием посадил такой у себя в саду.

Брови Ирона удивлённо приподнялись.

— Вы сами сорвали его?

— Нет, — Гэри даже фыркнул, обиженный таким предположением. — У меня много недостатков, конечно, но привычка тащить в рот всё подряд среди них не числится. Конечно, в вашем гареме оголодать — раз плюнуть, когда в любой момент могут притравить. Но меня кормили отдельно, я даже нескольких мальчиков подкармливал, которым совсем уж много ядовитой приправы доставалось. Так что до того, чтобы обносить чужие сады, я не дошёл… Нет, меня угостила Мэлли.

— Мэлли? — повторил Ирон недоверчиво.

— Госпожа, — передёрнул плечами Гэри. — Леди Тумана. Её зовут Мэлли, разве нет?

Ирон выглядел так, как будто с неба на нас упал ещё один фомор и начал всем дарить конфеты с улыбками вперемешку.

— Пожалуй, — сказал он со странной улыбкой. — Дивны дела твои, Пряха… Но на вашем месте, лорд Гэри, я бы никому не рассказывал, как зовут леди Тумана. Просто так, на всякий случай. И в порядке формальности: она ведь съела вторую половину персика, да?

— Да, — Гэри улыбнулся так мечтательно, что я поняла: время он там провёл в целом очень даже неплохо.

— Ясно, — Ирон выразительно посмотрел на пикси, а после повернулся ко мне. — Моя принцесса, у меня есть для вас несколько… многослойная новость. Начну с хорошего: спасти Гэри будет легче, чем я опасался.

— Радует. А что у нас плохое?

— Ну, как бы вам сказать… Вы слышали, возможно, легенду о гранатовом зерне?

Я поморщилась.

— Только не говори, что это ещё одна чудесная семейная история моей эльфийской родни. Вроде той, которая про розы.

Ирон пожал плечами:

— Я могу, конечно, этого не сказать, тем более что вы сами всё угадали. Я потому и спросил, что эта легенда — часть истории Дома Аконитов, и уж вы, предположительно, могли её знать.

Я только иронично усмехнулась.

Вскоре после моего рождения в Драконьей Империи всё же отменили закон, по которому любого эльфа могли убить без суда и следствия. Да и тётя Лил прочно угнездилась за Троном, став негласной покровительницей всех сидхе в стране. Тем не менее, на эльфийскую культуру всё ещё действовало негласное табу, особенно в кругах знатной драконьей молодёжи. Я почти ничего не знала о Доме Цвет Аконита, из которого происходила моя прабабка. Оглядываясь назад, думаю, что отец осознанно отдал такой приказ: боялся, что кровь сидхе перевесит драконью. Тем более что и так, вопреки всем законам магической науки и драконьим идеям превосходства, наследие дивных в нашей семье было ярко выражено. Причём и в плане внешности, и магии, и даже инстинктов с пристрастиями.

Разумеется, перед отъездом на острова я прослушала брифинг от тётушки Лил и перелопатила всю информацию, которая была доступна. Но, поскольку Дом Аконита в нашем мире считается уничтоженным, никто не спешил просвещать меня на его счёт.

А жаль.

— Дай краткую выжимку, пожалуйста, — попросила я. — Нет времени на большее.

— Ну и задачки вы задаёте, принцесса. Попробуй это всё объяснить коротко! Но я честно постараюсь. Как вы знаете, в нашей оси девять миров. А в отражённой оси, без которой никак — девять бездн. В которых есть свои правила и законы, правители, игры… на первый взгляд точно такие же, как в оригиналах, или как минимум очень похожие. Но это очень ошибочное впечатление, потому что, как я уже сказал, бездны — это отражения. Причём, что характерно, в кривом зеркале. Потому-то для людей из реальности, которые путешествуют по безднам, есть правило… свод правил, на самом деле, и впечатляющей длины. Одно из самых первых гласит: в Бездне ничего не ешь и не пей. Потому что, даже если еда выглядит точно так же, как в мире-основе, даже если она так же пахнет и точно такая же на вкус, это не важно. Это другая еда, отражение из зазеркалья. Не мёртвая и не живая. И ты, если уж разок съешь нечто подобное, тоже станешь не мёртвым и не живым. То есть постоянно в мире живых жить не сможешь. Вроде бы поначалу ничего особенного, но потом проблемы начнут нарастать, а мир крошиться, как стекло. Человеку придётся вернуться в Бездну, она призовёт его, так или иначе… И такое случится не только с человеком, собственно. Пока что понятно?

— Вполне. Ты подразумеваешь, что Гэри не жив и не мёртв?

— Не совсем. Видите ли, в своё время Лесной Царь преподнёс сидхе дар. Он подарил им семена растений из Предпоследней Бездны, чтобы эльфы смогли прорастить их в реальности. Так вышло, что в основе каждого настоящего эльфийского сада было семя из Бездны. Потому каждый сад сидхе — это реальность и в то же время не реальность. Это пространственный карман. Это…

— Отражение, — пробормотала я, вспомнив собственный опыт пребывания в эльфийском саду. — Зазеркалье…

— Именно, — усмехнулся Ирон. — Ещё не Бездна, но уже не реальность. В этом суть.

Я подумала, что за эту информацию наши учёные могли бы съесть пару шляп и продать десяток душ. Это действительно объясняло про магию и культуру сидхе если не всё, то многое. Тётушка Лил никогда не рассказывала об этом. Не знала сама? Она ведь была совсем юной, когда её семья сбежала с островов. Или просто не хотела раскрывать столь сакральные вещи драконам? С другой стороны, Ирон вот вполне откровенен.

Хотя вопрос ещё, с кем он откровенничает: с драконицей Иэ — или с принцессой из рода Цвет Аконита?..

— Так вот, — продолжил Ирон, — из-за подобной природы эльфийских садов все растения в них имеют разные чудесные — и зачастую опасные — свойства. Общего у них одно: тот, кто раз их вкусил, будет вынужден возвращаться. Собственно, оттуда пошла традиция, которая в эльфийском эквиваленте ближе всего к брачной. Если сид влюбляется в чужака, он угощает объект своей страсти плодом с дерева в своём саду. Если чужак принимает плод, значит, принимает предложение. И дальше остаётся только принести магические клятвы.

У меня, каюсь, нервно дёрнулся глаз.

— Получается, — протянула я, не веря самой себе, — леди Тумана женила на себе Гэри?!

— Ну, в общем да, — выдал Ирон.

Я прикрыла глаза и с усилием потёрла переносицу, стараясь подавить недостойную принцессы истерику.

— Что же, — сказал Деррен оптимистично, — по крайней мере, он не сойдёт с ума от страсти. И не утратит человеческое лицо. И даже не начнёт жрать плоть женщин, похожих на предмет одержимости. Как по мне, это уже хорошая новость!

— Да, я тоже сначала на “Сладкую одержимость” подумал, — пробормотал Ирон. — Действительно, повезло.

Я поискала слова, но ни одного не нашла. Ни цензурного, ни нецензурного.

— Ненавижу эльфов, — только и сказала я с чувством.

— Самокритично, — хихикнула пикси, но под моим взглядом сочла за лучшее притвориться ветошью.

— Я тоже весьма рад, что мне не придётся никого жрать, — подал голос Гэри. — Видит Небо, это никогда не входило в круг моих интересов. И да, чем больше я узнаю о тонкостях самобытной и уникальной эльфийской культуры, тем больше хочу держаться от неё подальше. Но, если я правильно понял ситуацию, я теперь некоторым образом женат… Верно?

— Пока ещё не совсем, — сообщил Ирон безмятежно. — В этом, собственно, и проблема. Чтобы это прекратилось, вы должны принести клятвы.

— Клятвы?

— Да. Завершить обряд, и одержимость исчезнет.

— И я буду женат.

— Да.

— Потрясающе. Фраза “без меня меня женили” обретает в моих глазах совершенно новый смысл. Но правильно ли я понимаю, что судьба классического моряка дальнего плавания в моём случае не входит в список вариантов?

— Правильно понимаете. Дав клятвы, вы тем самым подтвердите обещание возвращаться. А значит, не сможете всё время жить вдали от сидхе-данан. Это уже не будет болезненная одержимость, граничащая с безумием, но… Вы вернётесь. Добровольно или не очень. Это тонкая магия, которая сплетёт нити судьбы, повернёт дороги, сломает волю, смирит гордыню. Вы вернётесь, даже если будете думать, что убегаете в строго противоположном направлении. Таков он, закон отражений.

Гэри устало прикрыл глаза.

— А если — просто предположим! — я не захочу давать никаких клятв? Не завершу этот, с позволения сказать, свадебный обряд с обязательным воровством жениха?

— Сойдёте с ума, — ответил Ирон спокойно. — Конечно, не так радикально, как под действием какого-нибудь заковыристого проклятия вроде той самой “сладости”. Но и жить нормальной жизнью едва ли сможете.

— То есть, классический выбор без выбора?

— Ну, вы всегда можете умереть, — безмятежно порадовал эльфийский принц. — Тоже выбор, как ни крути…

— Достаточно, — отрезала я. — Обойдёмся без категоричных решений в стиле экзальтированных воинов древности, которые, чуть что, кидались отрезать что-нибудь от других или себя. Ситуация действительно не так плоха, как могла бы быть. Гэри, обдумай всё, пожалуйста. Когда решишься, я переговорю с отцом, чтобы приставил тебя к посольству драконов на островах сидхе. Понимаю, что это не то, о чём ты мечтал в этой жизни. Но по сравнению со смертью или безумием звучит не так уж плохо, согласись.

— Да, моя принцесса, — Гэри улыбнулся. Это был один из его талантов: уметь улыбаться, что бы там ни было. И в эти секунды он становился на редкость красивым. Может, не внешне, но… — Кажется, с самого начала мне надо было быть осторожнее со своими желаниями. Иногда я забываю, что в магическом мире они имеют свойство сбываться.

Я покачала головой.

Мне казалось, что разговор про властную эльфийскую госпожу случился в прошлой, нормальной жизни. Которую мы все потеряли, ступив на берега сидхе-данан.

Возможно, во мне говорила усталость. Даже наверняка. Я чувствовала, что подошла к границе, что мир вокруг окончательно тает в боли и усталости.

— Сколько нам осталось до берега? — это единственный вопрос, который прямо сейчас имел значение.

— Около трёх часов, принцесса.

— Хорошо, — бросила я. — Гэри, принимай решение, но не спеши: я хочу ещё раз всё перепроверить. Пикси, если уж ты фея-крёстная, то распиши все условия, которые нужны, чтобы Гэри принёс эти ваши клятвы. Мы будем разбираться с этим, когда достигнем берега. Ирон… я хочу, чтобы к тому моменту у меня на столе лежала полная версия легенды о зёрнышке граната. Мы поняли друг друга?

— Да.

— Отлично. Деррен… погуляй. Будь добр, коль скоро ты мой раб, проверить, как там Болли с Ирлиной. И позаботиться, чтобы эльфийские подарочки ничего не натворили. Я хочу побыть одна. Не беспокойте меня до самого берега.

Развернувшись, я стремительно пошла в свою каюту.

Есть правила для принцесс.

Я усвоила их с пелёнок, впитала с молоком матери, выучила с кровью на руках.

Принцессы никому не показывают слабость, боль или страх. Принцессы всегда улыбаются.

Принцессы никогда не бывают свободны. И не владеют собственной жизнью.

Такова плата за высокое происхождение. Такова обратная сторона.

Я думала об этом, свернувшись на полу в каюте, прижав колени к груди, как беспомощный ребёнок.

— Ква? — сказал принц-лягушка.

Он выпрыгнул из аквариума и теперь смотрел на меня своими красивыми, немного грустными глазами.

— Хочешь меня съесть? — уточнила я.

Ответное “ква” получилось очень укоризненным.

— Тебе повезло, что ты не настоящий принц. Действительно повезло. Уж поверь, я знаю.

Он посмотрел задумчиво, а потом вдруг прыгнул мне в ладонь. Я почувствовала, как тоненький ручеёк магии течёт сквозь мою руку, напитывая крохами силы.

В тот же миг я ощутила лёгкое ментальное прикосновение.

“Я не принц, — прозвучал шёпот на грани сознания, — но я всё равно настоящий. Мне было страшно там, в шкатулке. Но я сам пошёл за ловцами, поверил их обещаниям, хотя в глубине души и знал, что они врут. Но остаться навсегда лягушкой было ещё страшнее”.

Я усмехнулась и прикрыла глаза. Забавно… Нужно будет обдумать это.

Потом.

А пока можно просто… поспать…