Он мой Июнь

Глава 7

Иниго

Смотрю на нее. На ее ноги — раздвинутые для меня. На влажную, светлую и бархатистую кожу, на дрожащие пальцы, которыми она касается себя там… На глаза, в которых отчаяние и похоть сцепились в жестокой борьбе и непонятно, что побеждает.

Шаг. Один.

Она замирает, приоткрывает губы.

Второй шаг.

Теперь я стою между ее ног. Наклоняюсь, ладони ложатся ей на бедра. Крепко и властно. Она сама захотела.

Подтягиваю ее ближе к себе.

— Марина, ты осознаешь, что делаешь? — спрашиваю хрипло. — Или просто пытаешься забыться? Он ведь тебе изменил? Новиков изменил тебе? Поэтому ты вернулась раньше? И поэтому ты сейчас так отчаянно хочешь… — не могу продолжить речь, слова теряются.

Она дышит тяжело, будто пробежала марафон.

— И то и другое.

— А если после этого станет еще больнее?

Мотает головой и шепчет:

— Больнее, чем было, все равно не будет.

Киваю, скольжу руками вверх, по ее талии, к груди. Она стонет. Тихо. Почти жалобно. Накрываю ее живот губами. Кожа горячая, дрожащая.

Она выгибается, ее пальцы хватаются за мои плечи, царапают.

— Иниго, — выдыхает. — Пожалуйста… мне уже больно. Там…

Отрываюсь от шелковистой кожи. Поднимаю голову, снова смотрю в ее глаза. А затем встаю. Сбрасываю штаны в один рывок. Марина смотрит. Нет. Пожирает меня глазами и поскуливает. Тянется руками, как к спасительной соломинке.

Занимаю удобное положение между ее ног и вхожу — медленно, тягуче, наблюдая за тем, как ей хорошо, как ей сладко сейчас. Как она растворяется во мне, а я… в ней.

Вор и сломанная сердцем и душой женщина, которую предали.

Я двигаюсь в ней не разгоняясь, как будто время потекло по-другому. Марина горячая, влажная и вся дрожит. Губы прикушены, глаза прикрыты, лоб покрылся испариной, в ложбинке ее груди капельки пота собрались. Чувствую, как напряжена каждая мышца ее тела, как она старается не потерять контроль. Но он был потерян еще до того, как я вошел в нее.

Смотрю на эту женщину сверху вниз. Волосы растрепались по подушке, рот приоткрыт. Вот же сумасшедшая. Хотя нет — мы оба сошли с ума.

Практически незнакомцы, творящие полное безумство.

— Марин, ты красотка. Бросай своего кретина — Новикова. Найдешь себе получше.

Замолкаю и начинаю двигаться быстрее. Сильнее. Теперь не сдерживаясь. Вбиваясь в нее, как будто только так могу выдрать все дерьмо из ее головы, связанное с мужем.

Она выгибается подо мной, прижимается, ногами обвивает мои бедра.

Рассыпается первой. Ярко. Громко, захлебываясь криком. И я не могу оторвать взгляда. Блять, какая же она шикарная. Как этот урод, мог так глупо просрать такую женщину?

Ощущаю, как все тело каменеет, делаю еще несколько грубых толчков, вытаскиваю член — кончаю на ее живот, грудь, последние капли падают на лобок.

Ложусь рядом. Нахожу ее руку, зачем-то переплетаю наши пальцы.

— Ты космос, — выдаю, запыхавшимся, абсолютно удовлетворенным голосом. — Нормально?

— Угу, все хорошо, — отзывается тихо.

Минут через пять Марина уходит в душ, потом я.

Когда выхожу — она уже колдует на кухне. Облокачиваюсь на дверной косяк и смотрю на нее. Мелькает тупая мысль о том, что она очень гармонично смотрится здесь. Каждое движение выверенное, будто она была на это кухне миллионы раз. Будто это ее кухня.

Кажется, что в семью играем. И… мне это нравится. Пусть кухня эта и не моя. Не мой дом. И не та жизнь, о которой я мечтаю. Но все же…

Сейчас мне тепло.

— Новый завтрак? — киваю в сторону сковороды на плите, где уже шкварчит новая яичница.

— Да, тот остыл — невкусно будет.

— Чем-то помочь? — отрываюсь от косяка, подхожу к ней и хрен знает зачем, целую в плечо.

Она медленно поворачивает голову и поднимает на меня взгляд.

— Иниго… — делает небольшую паузу. — Можешь приготовить чай с лимоном.

Понятно. Магия момента растворилась. Разворачиваюсь, иду к холодильнику, чтобы взять лимон. Ожидаемо все. Таким королевам, как она, не нужны поцелуи в плечо. Им подавай все лучшее на подносе, желательно с бриллиантами и картой с безграничными нулями. А я тут с неуместным поцелуем, как с леденцом. Сам не знаю, зачем вообще это сделал. Размяк, как сливочное масло, оставленное на столе в жару.

— Будет тебе чай с лимоном, — хмыкаю. Подхожу к кухонной зоне, достаю кружку, кидаю в нее пакетик, открываю выдвижной ящик и достаю нож, чтобы нарезать лимон. Ловлю взгляд. — Что? Королеве — по первому щелчку, — щелкаю пальцами и ухмыляюсь.

Она улыбается, почти незаметно. Но я вижу.

— Я через час уезжаю на работу, — говорю, бросая на Марину короткий взгляд.

— На… дело? — спрашивает, понижая голос. — Зачем ты это делаешь? Опасно же.

— Оу, уже беспокоишься обо мне? — растягиваю губы в улыбке. — Шучу. На основную работу.

— Расскажешь, кем работаешь?

— Инкассатором в банке.

Почему-то не задумываясь сказал правду. Не думаю, что она представляет для меня угрозу.

— И там так мало платят, что ты… — вздрагивает и бросает на меня виноватый взгляд. — Прости, не мое дело.

— Меньше сотки в месяц. На одну харю — для выживания хватает. Но у меня есть цели.

— Кредит?

— Королева… — делаю шаг в ее сторону, цепляю пальцем ее подбородок и заглядываю в темные глаза. — Я похож на того, кто берет кредиты?

— Не знаю, — сглатывает, кладет вилку на тарелку с яичницей. Затем касается моей руки. — Я вообще ничего о тебе не знаю.

— Давай, очень кратко, и то только потому, что у меня хорошее настроение и ты мне симпатична, расскажу о себе. Моя мать русская, отец — испанец. Мама уехала в девятнадцать лет за лучшей жизнью в Испанию, где и познакомилась с моим отцом. Через месяц их отношений она узнала, что беременна. Папашка, как ты можешь догадаться, не был в восторге, — продолжаю, наблюдая, как в ее глазах появляется настоящий интерес. — Он не планировал серьезных отношений. Сказал, что еще слишком молод и хочет пожить своей жизнью. Мелкий спиногрыз не входил в его план счастливого будущего. В итоге мама вернулась в Россию, со мной под сердцем. Отец полностью слился, только пару раз, потом денег прислал — и то, чтобы совесть не мучила. Так что я рос с ней, в однушке на окраине, пока она вкалывала на работе, — делаю паузу. Вздыхаю. — Не самой благородной работе… Дома постоянный шалман. Было непросто. Хотя, наверное, лучше, чем детдом. Я ее не осуждаю. Как могла, крутилась, меня не бросила, как могла поднимала.

— А сейчас что с ней?

— Пьет. Помогаю деньгами, но в остальном… Я сам по себе, она сама по себе. Поверь, с самого рождения, вся моя жизнь через мясорубку шла. Поэтому да, мне плевать на правила, и да, я добываю деньги так, как считаю нужным. Так что не вздумай учить меня морали.

— На что? — Ее голос дрожит чуть-чуть, как будто она боится ответа. — Поделись, какая у тебя цель, раз уж мы так откровенно разговариваем.

— На свой бизнес, — видя ее скепсис во взгляде, закатываю глаза. — Нормальный. Легальный, — отвожу взгляд, потому что сказать это вслух сложнее, чем я думал. — Хочу открыть фитнес-зал с боксерским уклоном.

— Фитнес? — удивляется Марина.

— Да. Хочу, чтобы парни, такие же как я имели шанс. Чтобы у них был выбор. Чтобы не искали легких денег, не грабили, не попадали в тюрьмы, как половина моего двора, в котором я вырос. Чтобы не жили, как я. А жили лучше. Понимаешь?

Марина медленно кивает. Отвожу взгляд: не люблю, когда меня изучают. Особенно вот так: внимательно, без лишних комментариев. Не хватало еще жалости с ее стороны.

— И ты думаешь, что зал изменит их? — тихо спрашивает она. — Звучит немного… наивно и, прости, но по-детски.

Ее слова не обижают. Сам знаю все. А потому, просто киваю.

— Не всех. Но хотя бы кого-то. Если получится вытащить хоть одного, значит, не зря. Фитнес-зал будет открыт для всех, а не только для проблемных ребят. Ты же в курсе, что народ сейчас старается следить за своим телом. При удачном раскладе, это отличный бизнес.

— Да, — кивает. — медленно подносит кружку к губам, делает глоток. Глаза у нее блестят. — Ты, оказывается, вообще не такой, каким хотел показаться.

— А ты слишком охеренная, чтобы быть замужем за таким куском дерьма, как Новиков, — бурчу и тут же добавляю: — Lo siento.*

— Не надо, — качает она головой. — Все верно ты говоришь.

Между нами повисает тишина. Напряженная, но уже не как раньше — не из неловкости и зажатости, а потому что мы только что открылись друг другу чуть больше, чем планировали.

Быстро закидываюсь завтраком. Благодарю Марину.

— Все, мне пора ехать на работу. Квартира в твоем полном распоряжении. В холодильнике — еда. В шкафу — чай. Ты это и так уже знаешь. Ах да, — хитро улыбаюсь. — В постели — запах меня. Пользуйся всем и наслаждайся.

Она смеется, провожая меня до двери. Я разворачиваюсь на пороге, смотрю ей в глаза:

— Подумай, что тебе делать дальше, окей?

Тянусь и опять же сам себе удивляюсь, когда целую ее в губы.

Целую, практически незнакомую мне женщину.

Ухожу. Сбегаю по лесенкам. Один пролет. Второй. Третий. Улыбаюсь, как кретин. А все потому, что пришло странное чувство, будто теперь у меня есть причина возвращаться.

Весь день мыслями с ней был и постоянно сверлил взглядом часы, будто подгоняя их.

Вечером заскочил в торговый центр, купил Марине новый телефон. Не дорогой, но вполне хороший. Все лучше, чем ничего. А еще в продуктовый. Набрал продуктов: сыр, оливки, тостовый хлеб, сервелат, эклеры с малиновым кремом, черешни и абрикосов.

Попадаю в замок с третьей попытки. Поворачиваю ключ. Толкаю дверь плечом — пакеты в обеих руках. Протискиваюсь внутрь, ногой прикрываю за собой.

— Королева, привет! Я добыл нам мамонта! — выкрикиваю в пустоту и сразу понимаю, что что-то не так.

Тишина. Ни звука, ни света, ни запаха чая с лимоном. Только легкий аромат чистоты. Чистой… и пустой квартиры.

Скидываю кроссовки, ставлю пакеты на пол и прохожу в комнату. Идеально заправленный диван, аккуратно сложенное полотенце на спинке дивана. Прохожу на кухню. Тарелки от завтрака вымыты и стоят, сушатся. Точнее… уже сухие.

На столе записка.

«Спасибо, что вернулся за мной. Желаю тебе достичь твоих целей, красавчик. М.»

* * *

*Lo siento (с испан.) — «Мне жаль», «прости за это».