Они не мы

Запись 24

Событий за эти так много, что они начисто отбивают у Алекса желание сидеть дома. Что его конура? Да, отдельная. Да, с собственной ванной комнатой. Недоступная большинству роскошь! Но перед глазами – дворец магистра, вернее, Главы. Он почему-то верит, что там, во дворце, все они дружны, все – как большая семья.

Нос по-прежнему щекочет аромат соли. Огромная, просто непостижимая уму ёмкость воды! Почему он сразу же захотел скинуть с себя одежду и броситься в эту стихию? Такое большое количество воды… Может ли оно раздавить? Может ли быть вредным для здоровья? Столько мыслей – и нет ответов.

Из дворца его вёз тот же автобус, но не в редакцию, нет. Домой. Должно быть, магистр сказал стражникам, что Главреду нужно отдохнуть. Всё же, на его долю выпало столько испытаний в последние дни. А ведь пресс-канцлер Главы должен быть отдохнувшим. Бодрым. Но, полежав час-другой, Алекс понял: он просто не может оставаться на одном месте.

Нужно двигаться. Бежать, бежать – или идти. Он надевает маску и комбинезон. Критически смотрит на своё жилище. На старые, обшарпанные стены. Да он умрёт прежде, чем их покрасят! Пневматическая дверь издаёт шипение каждый раз, когда он нажимает на кнопку. Старая, продавленная кровать.

В редакции… В редакции лишь немного лучше. Древняя мебель, которую постоянно ремонтируют. Истертые стены и полы, затхлость – спутник жизни под Сферой. И это ещё отличная жизнь! Ведь в общежитиях блоки на 6-8 человек, зачастую не связанных родственными узами. Каково это – слышать всю ночь чей-то храп? Или чего хуже: другие звуки, о которых в приличном обществе говорить не принято? Эти отвратительные запахи.

В общежитии из благ цивилизации – только койка и кухня. И мойка, которая превращается в туалет, стоит только кнопочку нажать. Можно завеситься шторкой, но люди в общежитиях не из стеснительных. И запах, запах… Сколько лет Александр не был в таком месте? Жизнь под Сферой на сказку не похожа. И он всегда, все эти годы признавал это, как данность. Но теперь!

Ведь во дворце… Во дворце, где воды так много, что можно купаться… Алекс сомневается, и мрачные мысли, словно демоны, начинают душить его. Он больше не может сидеть, не может смотреть телевизор, читать газеты. Он снова идёт… Не в Редакцию, нет, это подождёт до утра. Он идёт в Метро. Скоро, скоро патруль начнёт проверку, но не сейчас. Пока что здесь тихо. На часах – восемь после полудня.

Главред шагает по тёмному вестибюлю станции, освещая свой путь фонариком. По переходам. Отделанные мрамором, они когда-то были полны жизни. Люди спешили на работу, по своим делам. Представляет, как в этом месте некогда бурлила жизнь. Он выключает фонарик, закрывает глаза и словно видит снующих граждан.

«Сильно ли их жизнь отличалась от нашей? – думает Главред. – Быть может, всё было так же? Или почти так?»

- Эй, - Алекс слышит шёпот. Голос знакомый. – Сюда. Я знал, что ты придёшь. Верил.

Главред знает, что в такой ситуации нужно бежать. Не включать фонарик. Ведь там, в темноте – опасность. Грабители. Патруль. Маньяк или убийца. Нужно бежать, как можно скорее! Поэтому Алекс делает шаг в темноту, тихо-тихо, чтобы не создать лишних звуков.

- Алекс, это я, Виктор. Иди за мной. Ну же!

Главред чувствует, как кто-то крепко берёт его за руку. В полной темноте он шагает вперёд, но постоянно спотыкается. Должно быть, Виктор хорошо знает дорогу – свет ему не нужен. Катакомбы метро – настоящий лабиринт. Чёрный рынок живёт лишь на станции. Редко кто заходит в тоннели и мрачные пещеры. Там могут быть только люди, которые спрятались, ушли на дно, в тень.

- Сюда, - шепчет Виктор. – Только фонарь не включай. А то вдруг увидит кто.

Алекс слышит лязг двери и заходит внутрь. Что это? Комната для персонала? Какое-то техническое помещение? Дверь закрывается: это не те современные решения, которые полностью отсекают грязный воздух. Чтобы привести их в движение, не нужно электричество. Старая железная дверь, с ручкой – привет из прошлого. Виктор зажигает фонарь, и свет немного рассеивает мрак.

- Александр! – говорит Виктор, улыбаясь. - Рад, что ты добрался в целости! Рад, что вернулся. У нас на тебя большие надежды.

- Здорово, - отвечает Алекс. Он уже начинает жалеть, что не убежал сразу. – У кого это – у нас?

Тягостное молчание. Виктор вздыхает и снимает маску. Тряпочкой он протирает свои очки, как будто хочет занять время. Потом поднимает взгляд. Главред вынужден признать, что цвет лица у его собеседника – здоровый, нет мешков под глазами. И выглядит он гораздо моложе своих лет.

- Давай, - говорит Виктор. – Снимай свою маску. Здесь воздух чистый. Из Клетки твоей ненаглядной он сюда не попадает. Попробуй.

На этот раз вздыхает Алекс. Долго не может решиться на этот шаг, хоть и понимает, что Виктор прав. Сняв маску, он делает глоток воздуха. Горьковато, но сносно. Лучше, чем на улицах Сферы. От того «воздуха» смерть неминуема. А этот – очень даже. Выходит, кругом обман, и в Метро вполне можно дышать.

- Что тебе нужно? – спрашивает Главред после долгого молчания.

- Не нервничай, Александр Р-101, всё в порядке. Ты уж прости. Не знаю, почему Феликс отрядил именно меня. Речи я читать не умею. Пишу я лучше, если что. Ну, лучше тебя точно.

С этим Главред хотел бы поспорить, но решил промолчать. Виктор улыбается. Эта его привычка, совершенно чуждая обществу Сферы, злит Алекса. Заставляет его волноваться. Чувствовать себя неуютно, что ли? Такое ощущение, что Виктор что-то задумал, и не хочет посвящать в детали своего собеседника. А ещё и говорит, что якобы тот пишет плохо.

- Чего хотел? – грубо спрашивает Алекс, не беспокоясь о реакции бывшего коллеги. Если Виктору не нравится – это его проблемы.

- Повидаться, - говорит Виктор. – Я рискую ради страны, ради Сопротивления. А к чему ты готов?

Молчание. Алекс и сам хотел бы знать, на что он способен. Чью сторону он хочет занять. Но… Есть ли смысл в спорах? Всю жизнь, тщательно и аккуратно, он этого избегал. Всю жизнь. А что теперь?

- У нас есть для тебя задание, - продолжает Виктор. – Тебе ведь понравилось яблоко? Там, на горе, много всего. А за горой… У нас – поля, фермы. Ты ведь знаешь, что это такое? Свежая еда. Леса. У нас есть воды столько, что хоть утопись. Мы ловим настоящее, живое мясо.

- Это чушь. Древние уничтожили планету, ты прекрасно знаешь.

- Да, это так, - кивает Виктор. – Уничтожили. Наверно, там было некоторое время ещё хуже, чем в Клетке. Но было это несколько столетий назад. А потом Мать-природа ожила, она восстановилась. Она такая же, как её описывали в древних энциклопедиях. Ты читал?

- Тебя ищут, - вместо ответа говорит Алекс. – Ко мне приходил инспектор Швак. Почему я не должен сказать ему, где ты?

Виктор смеётся. Долго, как будто Главред действительно сказал что-то смешное, но это не так. Что может быть серьёзнее интереса полиции? Алекс нечасто слышит смех, поэтому не может знать, насколько искренен его собеседник. Но есть ощущение, что ему действительно плевать на такую проблему, как ретивый инспектор.

- Послушай, Александр Р-101, - медленно говорит Виктор. – Больше нет никаких «я», «ты», «она». Есть только «мы». Феликс Мудрый видит будущее. И в нём есть место для тебя.

- Поздравляю его, - отвечает Алекс с сарказмом.

- Твоя жена – тоже мы. Знаешь, она много говорит о тебе. О том, что ты был поэтом. О том, как ты места себе не находил, когда потерял сына.

- Замолчи.

- Жена очень хочет быть с тобой. Я её понимаю. Но понимает ли её Феликс? Ради Сопротивления он готов на всё.

Молчание. Алекс хочет наброситься на Виктора, повалить его на землю, и бить, бить, бить. Он задел тончайшие струны его души. Мысли, которые он сам вынес на кладбище памяти. То, о чём совершенно не хочется думать.

- Держи, - Виктор протянул Главреду бумажный свёрток.

- Что это?

- Маска. Но не та, через которую дышат. И карта. Запомни её и уничтожь. Ты придёшь сюда в четверг, в семь часов после полудня.

- Зачем?

- Здесь собираются все, кто с нами. Мне пора уходить. Александр, помни о своей жене. Помни о нас, хорошо?

Он надевает маску и открывает дверь. Алекс вынужден последовать его примеру – воздух становится горьким.

«Порой мне начинало казаться, что я сплю. Ибо человеческий разум не в силах вынести гнёт такого количества фантазий. Феликс реален – в этом не может быть никаких сомнений. Как и в том, что через своего агента он предоставил мне карту метро. Её я принёс домой – зачем оставлять другим? Оказывается, катакомбы обширны. Если верить им, то любой гражданин мог выбраться за пределы Купола.

Но столь же реален магистр Крокс. А работа, предложенная им, была пределом моих мечтаний. Кто бы мог подумать, что Глава говорит не то, что думает? Вернее, что кто-то другой вкладывает все эти мысли в его светлую голову? Бассейн и фрукты. Это было лучшее, что произошло со мной в жизни!

Независимо от того, чью сторону занять, мне всё равно нужно идти в Редакцию. Нужно трудиться и делать вид, что всё по-старому. Но я совершенно не подумал о том, что вчера меня увезли в самый разгар рабочего дня. И что коллеги не знают, где я и что со мной. Я ожидал увидеть траур, слёзы и печаль, но…

Даниил-136 восседал на моём кресле перед своим столом. Когда он успел вытащить его из моего кабинета? Остальные работники так и ютились на табуретах, как им положено. У кого-то я увидел свой лэптоп (слава Главе, первый, а не резервный, на котором пишу всю эту крамолу!), у кого-то – небольшие безделушки, привезённые из странствий по Сфере и из-за её пределов. И все сотрудники глазели на меня, как на мёртвого.

- Что здесь творится?! – рявкнул я так громко, что было сил. И ударил по крышке металлического стола.

- Как… Что? – спросил Даниил, словно ничего не случилось. – Мы готовим «Истину»!

Когда я ушёл в Центр выдачи за смесью и вернулся обратно, почти всё моё имущество было на месте. Кто-то даже любовно протёр стол и монитор бука. Вот только моя гордость, настоящая ручка (инструмент для записи древних) так и не нашлась. Заявлять об этом в полицию, разумеется, я не стал».