К трем часам ночи на ноги был поднят весь поселок Лесной.
Потапов переговорил по телефону с тремя соседними районами и потом позвонил в город полковнику Астангову:
- Что произошло, я еще не знаю. Час назад я послал связного на пост Гончарова, и связной его не нашел. След уходит в лес.
- Действуйте молниеносно! - приказал полковник. - Я выезжаю…
Собаки взяли след довольно скоро, но, углубляясь в лес, они вели себя все более неуверенно, метались из стороны в сторону, кружились на одном месте. Потапов понял: очевидно, в лесу два следа. Однако постепенно собаки вели людей все дальше и дальше в чащу бора.
…Павел Гончаров лежал навзничь - его перевернул Окаемов. По его мертвенно белому лицу ползали муравьи. Потапов прежде всего увидел этих муравьев и, опустившись на колено, смахнул их с лица друга. Потом он приподнял и аккуратно опустил на землю его тяжелую, уже не сгибающуюся руку, приоткрыл веко над стеклянным глазом… И все еще не хотел поверить, что Гончаров мертв. Расстегнул ему рубашку, хотел послушать сердце и отшатнулся - на него черными глазками глянули две пулевые раны под левым соском.
К Потапову подошел милиционер:
- Товарищ майор, вот бумага какая-то…
Потапов, приняв на ладонь мелкие клочки бумаги, сразу понял, что это такое, и приказал двум сотрудникам произвести тщательный обыск места, где эти клочки были найдены.
К Потапову подбежал один из проводников:
- Товарищ майор, собаки взяли след, уверенно ведут к шоссе.
Потапов в последний раз посмотрел в мертвое лицо друга. Странное дело: то трагическое, непоправимое, что случилось - он потерял друга, - отмечало словно какое-то второе сознание, и оттого боль в сердце была глухой, неясной. Потапов медленно уходил от мертвого друга, в ту минуту не понимая, что непереносимая боль от постигшей его утраты еще придет к нему, но значительно позже, когда на могиле друга уже засохнут цветы и когда все происходящее сейчас уже превратится в папку с четырьмя буквами «Дело», поперек которой полковник Астангов размашисто напишет синим карандашом: «В архив»…
На шоссе уже стояли машины, примчавшиеся из города и из соседних районов. Потапов увидел полковника Астангова. Он сидел на краю кювета и, казалось, любовался картиной утреннего леса, прорезанного косыми лучами вставшего солнца. Потапов подошел к нему и сказал:
- Убит Гончаров!
- Погиб Гончаров!.. И он опять ушел, - произнес полковник.
В это время полковник наблюдал за собакой, которая, покружив на шоссе, стала рваться обратно в лес, не понимая, что она нашла тот самый след, который привел ее из лесу на шоссе.
- Успокойте собаку! - крикнул Астангов. Помолчав, он повернулся к Потапову: - Весь вопрос в том, куда он пошел: туда? - Он махнул рукой в сторону города. - Или туда?
- Я думаю, после того, что случилось, он не решится идти в город.
- Думаете? Эх, Потапов, Потапов! Вы понимаете, что, поставив нервничавшего и малоопытного Гончарова на самый ответственный участок наблюдения, вы помогли ему погибнуть? - сказав эти жестокие слова, от которых у Потапова потемнело в глазах, полковник Астангов встал и пошел от Потапова, но, сделав несколько шагов, повернулся и, почти подбежав к нему, заговорил быстро и страстно: - Да поймите меня, Гончаров! Сильный и хитрый зверь в минуту опасности идет на охотника, и эта минута одинаково опасна и для зверя и для охотника! Неужели вы этого не знали?…
Не замеченная полковником его оговорка с фамилией сказала Потапову все - Астангов тоже все это время думал о погибшем.
- Я почти уверен, - помолчав, уже спокойно продолжал Астангов, - что он уже в городе. Пост, дежуривший здесь на шоссе, докладывает, что ночью прошла только одна машина - грузовик из автобазы Сельхозснаба. Вот что: берите мою машину - и молнией в город. Найдите этот грузовик. В четырнадцать ноль-ноль доложите результат. Я пока останусь здесь…
«Победа» мчалась в город на предельной скорости. Но если бы она даже оторвалась от земли и полетела, Потапов не заметил бы этого.
…Автобаза Сельхозснаба. Диспетчер спит на узкой лавке, положив руку на телефон. Спросонья он долго не может понять, чего от него требуют.
- Ваши машины сегодня ночью работали? - повысив голос, точно говоря с глухим, в третий раз спрашивает у него Потапов.
- Ах, вон что! - понял наконец диспетчер. - Один Кисляков был в рейсе. В Савелово ездил. Вон его машина - у забора. Он ее чинит.
Потапов подошел к грузовику. Шофер сидел на подножке и удрученно смотрел на лежащий перед ним на газетном листе разобранный карбюратор.
- Что с карбюратором, товарищ Кисляков? - с деланой веселостью спросил Потапов, вглядываясь в землистое после бессонной ночи лицо шофера.
- Что, что! - досадливо сказал шофер, даже не посмотрев на спросившего. - Горючку дают - деготь, а потом спрашивают.
- Вы ездили в Савелово?
- Ну да, не в любимчиках числюсь - как в Савелово, так меня гонят.
- Ночью ехали через Черный бор?
Вот когда наконец шофер поднял глаза на Потапова:
- Ехал. А что?
- Вот что, товарищ Кисляков: я - из госбезопасности.
- Понимаю. Ваши меня еще на шоссе щупали. Только…
- Подождите, товарищ Кисляков… - Потапов сел рядом с ним на подножку грузовика. - Мы ловим опаснейшего преступника, врага нашей Родины. И у нас есть предположение, что он сегодня ночью в районе Черного бора воспользовался попутной машиной.
У шофера округлились глаза:
- Да что вы, ей-богу! Я вез вашего же человека, - не очень уверенно сказал он.
- Как - нашего. Кого?
- Что он мне документ, что ли, показывал? Приказал везти - я и вез.
- Хорошо, хорошо… - торопился Потапов. - Опишите, как выглядел этот человек?
Шофер начал рассказывать. Глаз у него оказался цепкий, и с каждой его фразой перед Потаповым все яснее возникал облик Окаемова.
- На этого похож? - Потапов показал шоферу фотографию.
- Он! Точная копия!
- Куда вы его отвезли?
- На Восточный вокзал. Прямо к подъезду доставил.
- Он пошел в здание вокзала?
- Еще при мне он подозвал носильщика и дал ему деньги купить билет.
- Куда?
- Не слышал. Я уже разворачивался.
- Что у него было с собой?
- Сверток. Видать, тяжелый и для него дорогой, - ни разу из рук не выпустил.
- Спасибо, товарищ Кисляков.
Отыскать на Восточном вокзале носильщика, который покупал Окаемову билет, было не так уж трудно. И вот Потапов уже знал, что билет был куплен в купированный вагон до города Борска, и что клиент отблагодарил носильщика не щедро, и что в руках у клиента был все тот же тяжелый сверток, который клиент нес сам.
- В управление, мигом! - крикнул Потапов, садясь в машину.
Шофер, уже давно привыкший к таким приказам, глянул на площадь и, вопреки всем правилам, пересек ее по прямой. Регулировщик уже поднес ко рту свисток, но увидел номер машины и поскорее перекрыл въезд на площадь.
Без двадцати два Потапов доложил обо всем полковнику Астангову.
- Почему в Борск? Почему в Борск? - нетерпеливо, точно подгоняя собственные мысли, повторял полковник. - Так… Поезд еще в пути. В Борске он будет через час сорок минут. Сейчас же свяжитесь с Борском, сообщите его приметы, пусть тщательно проверят весь поезд. Вокзал оцепить.
- Может, мне вылететь туда самолетом? Я еще успею.
- Не надо. Я не очень верю, что он доедет до Борска.
Позвонив по селектору в Борск и на все промежуточные станции, Потапов зашел в свой кабинет и устало присел за стол.
В открытые окна влетал шум улицы. Вот пролетел звучный сигнал пионерского горна. «Пионеры едут в лагеря». Потапов ясно представил себе мчащиеся по улице грузовики с веселой детворой и на передней машине - горнист с сияющей на солнце трубой. Он и сам когда-то ехал вот так же и по этой же улице и тоже трубил в горн, и милиционер на перекрестке, смеясь, отдавал ему честь. Неужели в его жизни действительно было это беспечное время? А сейчас… Сейчас где-то неподалеку находится неизвестный ему человек, о котором он знает только одно - он враг. Враг его личный, враг всей его жизни, враг всего, что входит в святое слово «Родина». И тотчас будто дикий вихрь взметнул все пережитое им за последние сутки: перед глазами Потапова беспорядочно замелькали люди, пейзажи, белое лицо Гончарова…
Трижды тяжело нести горе одному, когда не только близким своим о горе том не расскажешь, когда даже полковнику не скажешь, что ты сейчас переживаешь. А Лена словно почуяла неладное. Полчаса назад Потапов позвонил ей, чтобы не ждала его ужинать.
- Хорошо, - ответила она спокойно и, помолчав, спросила: - У тебя неприятности?
- Никаких. Просто очень сложное дело.
- Не расстраивайся, Николай. Ты же знаешь себя. И я тебя знаю. И твои товарищи знают. Ну а неприятностей не бывает только у тех, кто ничего не делает.
- Да откуда ты взяла? Заладила - «неприятности, неприятности»! - Потапов не смог скрыть раздражения.
- Ладно, ладно! - засмеялась Лена. - Неприятностей нет. А ночевать ты придешь?
- Не знаю.
На том разговор и кончился…
Скрипнула дверь, и в кабинет вошел полковник Астангов. Он сел на диван и, будто продолжая прерванный разговор, сказал:
- …И мы, Потапов, держим сейчас очень серьезный экзамен. Может, самый серьезный за последние годы. И дело у нас идет совсем не так, как в книжках и фильмах на эту тему. Пока поединок происходит с явным преимуществом на стороне врага. И это, несмотря на то, что мы его довольно быстро нащупали. Он совершил немало тактических ошибок, но и мы в долгу перед ним не остались. Вот Гончаров… Непростительная ошибка!..
- Но, может быть, у Гончарова не было возможности связаться с другими людьми, и он вынужден был пойти за ним один?
- Я допускаю это, Потапов, хотя думаю, что произошло другое… Но мы с вами для размышления имеем простой факт - убит Гончаров, а он жив и сумел снова уйти.
Полковник Астангов встал, подошел к Потапову и положил руку на его плечо:
- Я знаю, Потапов, он был вашим другом. Я сам любил его… - Полковник резко отвернулся и прошел к столу. - Садитесь-ка. Давайте еще раз просмотрим ход операции. - Положив перед собой лист бумаги, полковник взял карандаш. - Что у нас появилось нового? Мы нашли остатки его базы. Это заслуга Гончарова. Рацию он, конечно, забрал… - Полковник взял телефонную трубку и назвал номер: - Веселов? Астангов говорит. Предупредите контрольный радиопункт - сейчас в эфире должен появиться новый позывной. Понимаете? Наблюдение вести круглые сутки. Докладывать мне немедленно… Дальше, Потапов. Мы имеем наконец несколько клочков бумаги с записью его шифра. - Полковник стукнул ладонью по подлокотнику кресла: - Видите, какой он хитрый тип? Идя на столкновение с Гончаровым, он предусмотрел буквально все, успел даже уничтожить шифр. Если наши шифровальщики по этим клочкам прочтут хоть что-нибудь, им надо при жизни памятник поставить! Да… А в Борск я не верю! Не верю, и всё. Он же чувствует нас за своей спиной? Чувствует, сволочь! И понимает, что ему надо торопиться. А для этого ему нельзя уезжать от объекта так далеко. Нельзя! Вот же где логика его поведения… На всякий случай сделаем. Потапов, следующее: за сегодняшний вечер и ночь проверим в городе все вокзалы, гостиницы, бульвары, рестораны, пивнушки - словом, все места, где он может приютиться на ночь или хотя бы на часть ночи, чтобы не болтаться по улицам. Он, мерзавец, не спит, и мы с вами спать тоже не имеем права!