Опороченная клеветой

Аврора

Утром я проснулась рано — сегодня начинались празднования дня рождения королевы, давали бал, на котором мне надо было обязательно присутствовать. Позавтракав, я выскользнула из дома никем не замеченная и поспешила в замок — мне хотелось увидеть подругу и поболтать с ней до торжества, помочь ей собраться.

Королева приняла меня в малой гостиной, предназначенной для встреч с людьми близкого круга. Стены, окрашенные в нежные пастельные тона, создавали ощущение простора и света, пол был устлан изящным ковром. В центре комнаты стояло небольшое кресло, обитое золотисто-розовым шелком, на котором и сидела Каталина. Ее светло-голубые глаза светились радостью, когда она приветствовала меня. Я опустилась напротив Каталины в точно такое же кресло, разглядывая ее и обстановку комнаты, что так хорошо помнила, как будто не было этих лет разлуки. Все тот же книжный шкаф позади диванчика, заполненный книгами в кожаных переплетах, на стенах — нежные весенние пейзажи, а в углу камин, что в долгие зимние вечера дарил уют нашим беседам.

Минувшие годы не испортили стройную фигуру королевы и, кажется, не отразились на ее лице, разве что взгляд стал мудрее. Мы проболтали до вечера, даже не заметив, что подошло время открывать бал. Я помогала королеве собраться и наряжалась сама, вспоминая те счастливые дни, когда все свое время проводила в обществе Каталины, была ее опорой и поддержкой. И, как много лет назад, спустя пару часов мы вместе вошли в бальный зал, где уже собрались знатные гости.

Наше появление не прошло незамеченным. Множество глаз с упоением рассматривали хрупкую фигурку королевы и ее наряд — темно-синее атласное платье и маленькую диадему, в драгоценных камнях которой преломлялись отблески свечей. Ей улыбались — кто-то искренне, а кто-то лицемерно. Меня же это высшее общество старалось не замечать.

Музыканты грянули туш, и бал начался полонезом. Я устроилась на подлокотнике трона королевы, разглядывая дам и кавалеров, словно снова переместилась во время, когда я была старшей фрейлиной, и вот мы на одном из балов, где я встретила Рейгана, своего бывшего мужа. Мне было тогда девятнадцать лет, я прошла отбор и стала служить при дворе, а королева совсем недавно вышла замуж за нашего солнцеподобного короля. Мы быстро подружились с ней и на балах сидели вот так же, обсуждая всех этих напыщенных и высокомерных господ. Среди этого искусственного блеска однажды я заметила его, Рейгана. Он был высок, статен, его черные волосы ниспадали на широкие плечи, а глаза цвета весеннего неба смотрели прямо на меня. От королевы это не укрылось, и она толкнула меня в его объятия. Мы танцевали и разговаривали. Потом последовали долгие ухаживания, много красивых слов, первые нежные поцелуи... Я не верила своему счастью, улыбка не сходила с моего лица.

Я встряхнула головой, пытаясь отогнать мысли о прошлом, и почувствовала чей-то жесткий взгляд — Рейган стоял поодаль, чуть ниже трона короля и королевы, и пристально разглядывал меня. Я поспешила опустить глаза. К нему прижималась его спутница — Виктория, его невеста, с которой через пару месяцев они сыграют свадьбу. Он выгнал меня, даже не дав объясниться, я думала, он давно все забыл, так зачем же сейчас прожигает меня взглядом?

Рейган и Виктория приблизились, чтобы высказать свое почтение, но, к моему удивлению, королева на их слова просто небрежно махнула рукой, даже не посмотрев на парочку. Рейган с пониманием дернул свою спутницу и растворился в толпе.

— Не люблю я главного дознавателя, — удовлетворила мое любопытство Каталина. Хорошо, что среди этого змеиного клубка, который только и ждет скандального падения другого и порой даже ускоряет его, у меня был человек, который поддержит и не осудит.

Вскоре на бал приехал Виктор. Он был в темном камзоле, отделанном серебром. Подойдя поприветствовать королеву, он украл меня на танец. Король тоже присоединился к веселью — вместе с королевой они исполнили вальс. Я была рада, что они смогли выстроить теплые и доверительные отношения среди интриг и лжи двора.

Мы танцевали, и все тревоги отошли на второй план. Только вот я то и дело ловила на себе взгляды Рейгана, и мне почему-то казалось, что он не упускал ни одного моего шага. Мое глупое сердце было радо такому вниманию, глупо это отрицать. Несмотря на всю боль, что он мне причинил, несмотря на семь одиноких лет, я любила его, как и в те дни, что мы были вместе.