Опороченная клеветой

Рейган

Новости о дочери обрушились на меня как водопад. Радость, страх, изумление, неверие и тоска. Поводов не доверять Авроре не было, я видел правду в ее глазах и приговор самому себе. Не выдержав, я сбежал из их поместья и бесцельно бродил по городу. В голове билась мысль, что, возможно, все, произошедшее семь лет назад, чье-то умело спланированное действо: кого-то, кто хорошо меня знал и просчитал все ходы.

Невинно брошенная сплетня и прекрасно спланированный спектакль в отеле — все это отдалило меня от жены и дочери, я сам себя лишил их. Аврора может запретить мне видеться с Софи, у нее есть на это право, для девочки я абсолютно незнакомый человек, и теперь ничего с этим не поделать. Мне надо поговорить с бывшей женой, объясниться, но где набраться смелости после трусливого бегства?

Я вернулся в департамент и бесцельно просидел весь день в кабинете, пытаясь понять, как мне распутать этот клубок лжи, кому могло быть выгодно подставить Аврору. Ни одного дельного предположения. Я то и дело возвращался мыслями к дочери. Софи прекрасна и, как мне кажется, является точной копией материи, только более миниатюрной. Больше о ней, увы, я не знал ничего.

Мои попытки разгадать загадку семилетней давности закончились провалом, и я решил поручить это дело другому дознавателю. Вызвал к себе своего хорошего друга, Себастьяна, — пожалуй, единственного человека, которому я мог доверить столь личное и деликатное дело. Мы знали друг друга со времен академии, и на службу тоже поступили вместе. Несмотря на мой быстрый карьерный рост, он искренне радовался за меня и помогал во всем. Вот и сейчас, выслушав мои путаные объяснения и поняв, что от него требуется, он с азартом гончего пса стал меня расспрашивать о прошедших днях. Мы проговорили до вечера; чувствовал я себя после этого довольно паршиво.

Следующий день промелькнул стремительно, я очнулся лишь вечером и принялся писать письмо отцу Виктории, информируя его, что разрываю договоренность о помолвке с его дочерью и готов выплатить компенсацию.

Если быть честным, Виктория мне никогда не нравилась, я воспринимал ее по большей части как младшую сестру, ведь мы практически росли вместе. Она была красива, но в ней порой проскальзывала какая-то наигранность и фальшь. На нашей помолвке настояли мои мать с отцом, напоминая, что в двадцать восемь лет мне пора бы уже обзавестись наследником. Я и сам это понимал, поэтому был готов повторно жениться ради ребенка, чтобы было кому продолжить род Гринов. Виктория хорошо подходила на эту роль, я знал ее и предполагал, что смогу с ней договориться и построить сносный брак. Также для меня было важно, что скандал с моим первым браком прошел мимо Виктории — ей тогда только исполнилось шестнадцать, и она не была представлена ко двору, поэтому некому было рассказать ей эти грязные сплетни.

Но полюбить Викторию я не смог, потому что до сих пор люблю Аврору и даже не хочу представлять кого-то другого в роли моей избранницы. Я не вижу смысла в нашем с ней браке и не хочу никого обманывать. Впервые в жизни мне все равно, что скажут другие. Я обязан быть рядом с дочерью и вернуть Аврору, чего бы мне это ни стоило. Мое место рядом с ними.