Орки: Отступая от края. Часть 1

Глава 7

Лагерь Диких. Горячая вода. Ходок.

Сон.

Я бегу, просто бегу. Толкнувшись задними лапами, низко над землей пускаю свое тело и, растопырив когти передних лап, толкаюсь ими от земли. Короткое чувство полета и прилетевшие вперед задние лапы снова толкают мое тело над землей. Пролетающий по бокам от меня мимо лес сливается в одну пятнистую полосу, а несущийся мне навстречу расступается по обе стороны. Я все ускоряюсь и ускоряюсь. Я вижу светлыми пятнами на земле запах следов моей цели, моей добычи. Я чувствую ее запах, ее страх. Я ее догоняю. Она не одна, но это еще лучше, значит, убью больше. Радость предстоящего, желание и восторг переполняют меня и рвутся из меня рыком, переходящим в ликующий рев. Взлетев на высокий камень, заслоняющий мою добычу, длинным высоким прыжком лечу на первую жертву. Высокий и крепкий человек в кольчуге, открыв в немом для меня крике рот, безуспешно рвет из ножен свой меч и не успевает. Я усмехаюсь ему в лицо, вижу, как стремительно от его лица отливает кровь и всем весом вбиваю его в землю.

Одним движением головы вырываю ему горло и, толкнувшись об его тело, лечу на второго, что замахнулся на меня секирой. Удар правой лапы снизу вверх от живота вскрывает его до самого горла, в фонтане крови и блестящих брызгах от разорванной кольчуги он взлетает вверх. Не выпуская его, я отправляю его тело в полет в сторону еще нескольких людей, с криком бегущих ко мне. И сразу же толкаю себя лапами в прыжок спиною вперед, каким-то третьим чувством услышав, как сбоку одновременно щелкают несколько самострелов. Все происходит очень медленно, я вижу, как толстые болты проходят перед моей мордой, как брошенный мною человек сбивает бегущих ко мне и, проваливаясь вниз, понимаю, что у меня за спиной ничего нет. Я падаю в глубокую расщелину. Отчаянно извиваясь, пытаюсь ухватиться за что-нибудь, извернувшись и собравшись в клубок, вижу летящую мне навстречу каменистую осыпь дна расщелины.

— Лапы сломаю, наверное.

Рыкнув, я открыл глаза. От меня в сторону шарахнулась Ая и, прижавшись к стене, тонко заскулила.

— Это я, Ая. Это я, Ая.

Выдохнув, я потряс головой.

— Я вижу тебя Ая, не бойся. Просто сон. Пить.

Облегченно выдохнув, она кивнула и зашуршала в полутьме пещеры. Вложив в ножны клинок, я принял у нее из рук протянутую чашку с брагой. Терпкий напиток охладил горящее горло и рухнул вниз, согревая теплом.

Стоявшая на коленях Ая была сама готовность сделать все, что скажу. Иронично фыркнув, плеснул из чашки на нее оставшимися там каплями и кинул ее в нее.

— Я в воду. Трава, еда, Тзя, Хромой. Иди.

Разочарованно хлопнув глазами Ая, кивнула и вымелась из пещеры.

Раздевшись, проковылял к воде и, кряхтя, забрался в нее по шею. Горячая вода обожгла и через мгновение уже ласково грела. Я облегченно вытянул ноги и откинулся на край.

Ноги трясутся, голову как дубиной приложили, все тело болит и трещит. Вот что значит приступ задавить в себе. Сегодня же варевом займусь. И до прихода Нижних никуда далеко от норы. Заодно своей толпой займусь.

Опустившись под воду, понаблюдал, как со дна поднимаются пузырьки. Увидев, через воду подошедших, медленно всплыл.

Помятый Хромой и дочка с мамой, старательно не замечающие друг друга. Обтершись травой, фыркнул Тзя, кивнув на пещеру.

— Рубашку, — дождался ее и, натянув на еще мокрое тело, уселся на циновку. Привычно разделил принесенную Аей еду, отсевшей в сторону от нас, выделив и ей часть. Молча поели. Помолчали. Убрав остатки трапезы, Ая ушла.

— О вчерашнем ни слова. Видели и запомнили, так? Всем доведите, скажут кому, отрежу голову или отгрызу. Не знаю пока.

Посмотрев на побледневших Старших, усмехнулся.

— А не скажут, не загрызу. Вопросы есть?

Синхронное мотание головами. Так, жути навел. Глянул на Хромого.

— Сильно напугал?

Выпучивший глаза Хромой, на мгновение замер и выпалил, брызгая слюной.

— Хозяин, ты о чем! Они от гордости полопаются все. У нас Хозяин рода Тач-Варга!!! Еле разогнал всех спать, до утра бы прыгали и голосили. Самки с утра передрались, что готовить, кому нести. Хорошо Тзя пришла, а то они бы друг другу косы поотрывали. Ох, и наподдала она им. Я и сам еле уснул, пришлось браги выпить для успокоения.

— Ты мешок выдул, — выдала его ровным голосом Тзя, — один, еле отлили тебя с утра. Подавившийся Хромой махнул на нее рукой.

— Так то с радости. Так что забудь. А я всем в головы вобью, ни слова! А они и сами все понимают.

— Хорошо. В полдень собери всех, взрослых, щенков, больных. Годных с оружием, остальных так. Как если бы шли в набег, еда, вода, все. Приду, проверю. Иди. Посох там.

Хромой подскочил и нырнув в пещеру быстро похромал в туман.

— Тзя, показывай запасы трав.

В следующие пару часов мы с ней перекапывали запасы и отбирали нужное мне. Попутно уточнили, какие лекарства надо сделать и какие пополнить. Мой запас знаний ее здорово удивил. Ее же меня откровенно порадовал, будет на кого готовку ингредиентов скинуть. Вытащив из запасов маленькую треногу и котелок, ввел ее в состояние дикого возбуждения. После чего провели несколько пробных варок для базовых смесей. Явно пришедший в себя Хромой доложил о готовности к смотру.

Больше пяти десятков орков, молодых орков и подростков, кого условно можно назвать годными. Столько же щенков, кому еще расти. У старших деревянные копья разных размеров, у братьев и Аи копья с наконечниками и топоры. И старшие, и щенки в накидках и широкополых плетеных шляпах. У всех за поясом сумки со скудным запасом еды. На ногах плетеные из лыка или лозы сандалии. Худые руки и ноги. Худые лица. Мое войско. Кормить и кормить. И гонять, не жалея. Жалеть — это значит погубить.

И глаза, наполненные надеждой и страхом.

— Вы орки!! Это ваш дом. У вас нет другого. Можно и дальше так жить, жить и бояться. Бежать и прятаться. В надежде, что вас не найдут. Но они каждый раз находят. Находят и убивают. И снова приходят и убивают. Уже никто не помнит, почему так, что МЫ сделали им, что они приходят и убивают. Я знаю. Но прошли сотни лет, в пыль истлели кости тех, кто был виноват. А они приходят и убивают. И я, ваш Хозяин, говорю вам, я говорю им — хватит! Я научу вас сражаться, я научу вас быть орками. Я так хочу.

Обведя глазами стоящую передо мной кривые шеренги, вынул клинок и, проведя по ладони левой руки, выставил вперед кулак. Темно-красная кровь закапала на угли еще не потухшего костра. Зашипела, облачко дыма поднялось и смешалось с туманом.

— Я клянусь, что больше враги не уйдут из нашего дома не наказанные.

За спиной у меня рявкнул Хромой. Ему, на удивление слажено ответили почти сотня глоток.

— Вы будете учиться сражаться, учиться быть быстрыми, учиться быть незаметными, быть смертоносными. Много учиться и много работать. Все, взрослые и щенки. И вас будут хорошо кормить, если победим, то с голоду не умрем, а если умрем, то хоть сытыми. И после смерти никто из предков не откажется стать с вами в строй, когда нас позовут.

Прерывая поднявшийся рев, поднял клинок.

— Кто не может бежать? — Мертвая тишина была мне ответом.

— Кто носит щенков? — из строя неохотно вышли пять самок.

— Берете щенков и бежите до Ворот. В темпе бегства, тихо и не оставляя следов. Туда и обратно. До заката вы должны быть здесь. Все. Не успеете, получите половину порции.

Глядя в их раскрытые рты, медленно произнес

— Почему я вас еще вижу здесь?

Испуганно пискнув, самки заверещали, и пинками погнали толпу щенков на выход из ущелья, все ускоряясь.

— Ая, и вы, ко мне. Мои бывшие спутники подбежали ко мне и застыли столбами.

— Каждому из вас дам по отряду. В темпе погони, но тоже тихо и, не оставляя следов, до саней. Ясно? До заката вы здесь. Пришедшие последними получают полпорции.

Растолкав оставшихся на три приблизительно равные группы, ткнул в них рукой.

— Твоя, твоя, твоя. Запомнили. Вон отсюда.

Дождавшись тишины, повернулся к стоящему за спиной Хромому.

— Ну, а теперь с тобой поговорим.

Опасливо косясь на меня, Хромой спросил.

— О чем говорить, Хозяин?

— О чем? Почему у меня в роду старший самец хромой.

— Так ранение у меня. Все остальное зажило, а нога так и осталась. Но я могу быстро бегать.

— Я видел. Иди за мной.

В сопровождении поникшего Хромого мы дошли до площадки у моей норы. Увлеченно мешавшая в котелке Тзя приподняла голову.

— Что у него с ногой?

— Разрублено и неправильно срослось, ступня не распрямляется до конца, — пожав плечами, уткнулась обратно в котелок.

Покрутив головой, я спросил.

— Самый горячий ключ где?

Не поднимая голову, Тзя ткнула в сторону скалы, торчащей из особо густого тумана в шагах тридцати от нас.

— Иди туда и вари ногу, — охнув, Хромой отшатнулся и переспросил.

— Как вари? Сколько?

— Пока кожа не слезет, — Тзя с интересом подняла голову.

Поставив перед входом в нору посох, Хромой понуро захромал в указанную сторону. Не отвечая на приподнятую бровь Тзя, я прошел к себе и вышел с топором.

— Скоро вернусь. Заживляющую мазь сделай. Вернутся щенки, ставь их всех на готовку.

Она кивнула в ответ. Дойдя до источника, потрогал воду. Горяча, но не кипяток. Задумчиво осмотрел испуганного Хромого, поковырялся в зубах.

— Покажи ее.

Он выхватил из воды красную лапу. Потыкав нее когтем, я нахмурился.

— Ты ее потри песком, грязная она у тебя. Такую, и есть противно.

И не слушая его, повернулся и пошел в сторону выхода из ущелья.

Возвращающиеся орки застали меня сидящим у большой кучи нарубленных кольев. Рядом стояли грубо связанные носилки. Шатающиеся на ходу, запаленные орки добегали и падали передо мной. Дождавшись последних, не глядя рыкнул.

— Десятники ко мне.

Из лежащей толпы поднялись оба брата и Ая. Опираясь на копья, подошли и уставились на меня, запалено дыша.

— Кто последний?

Мрачная Ая, приподняв, стукнула копьем в землю.

— Наказание помним? — она кивнула.

— Но дам шанс, — я показал на стоящие носилки, — донесете меня быстро, получите полную порцию.

— Вам, — ткнул в довольных братьев, — принести эти колья.

Обернувшись к толпе внимательно слушающих орков Ая пронзительно взвизгнула. Дюжина шатающихся орков решительно заковыляли к нам. Забравшись на сиденье, я уточнил.

— Уроните, вообще кормить не буду, — вцепившаяся в перекладину Ая мрачно кивнула.

— Не уроним, — и рявкнула команду.

Дружно ухнув, меня подняли и понесли. Ая запела какую-то быструю речевку, на каждый четвертый шаг весь отряд отзывался дружным выдохом. Все поднимая темп, она начала разгонять их, постепенно перейдя на тяжелый бег. Хрипя и спотыкаясь, они тащили меня, слаженно меняясь, перехватывая носилки в извилистых и узких местах. Не отставая, за нами рысили остальные два отряда, на ходу по возможности убирая следы нашего прохождения.

Через час мы вывалились на нашу стоянку. Толпа щенков и несколько самок с Тзя, крутившиеся у костров, открыв рот, смотрели на нашу процессию. Мои носилки с носильщиками и еще две плотные группы орков сзади, подбежав к ним, остановились, с вопросом поглядывая на меня.

Встав и попрыгав, вызвав дружное шипение моих носильщиков, скомандовал.

— Опускайте, — сойдя с осторожно поставленных носилок, позвал, — десятники, ко мне!

В наступившей звенящей тишине оглядел их и выдал.

— Ваши, — ткнул в приосанившихся братьев, — справились.

— Твои — нет, — Ая вздохнула.

— Дополнительный урок, — показал на носилки, — сделали. Полная порция. Заслужили.

За спиной дружно, облегченно выдохнули. Обернувшись, добавил.

— Завтра сделаете еще одни носилки. Последний десяток их теперь с камнем носить будет. Камень я вам покажу. До еды всем сделать еще по одному копью. Колья вы принесли. Назначьте вместо себя кого-нибудь из своих десятков и за мной. Тзя, ты тоже. И огонь прихвати. Где там у нас Хромой свою ногу варит?

Вытащив из носилок скрученный из лозы, коры и палок узелок, потопал в сторону своей норы, на ходу подхватив с плетенки лепешку. За спиной загомонили, быстро умолкнув. Молчаливые десятники, догнав меня, пристроились сзади. Дойдя до понурого Хромого, спросил.

— Показывай, — съежившийся при моем приближении Хромой, выхватил из воды красную, распаренную ногу, зачастил, суетливо возя руками по камням. — Никак не слезает, проклятая. Я ее варю, варю, а она все сырая, — посмотрев снизу вверх на меня испуганными глазами, добавил с надеждой, — может, я бы рыбы наловил, она быстро сварится, а?

— Рыбы, — произнес я, рассматривая и сгибая ступню, — рыбы, это хорошо. Но сначала твою ногу. Тзя, здесь костер. И мазь неси.

Подошедшая Тзя кивнула, с жалостью посмотрев на посеревшего Хромого.

— Хотя нет, вместе пойдем. А вы этого стерегите. Не сбежал бы.

Мрачные десятники сомкнулись за спиной Хромого, недобро поглядывая на него.

Дойдя до моей норы, мы собрали все необходимое. Я достал из короба позвякивающий сверток. Принеся собранное, разложили костер и поставили греть воду в котелке.

— Тащите его сюда, только ногой красной пусть не наступает. Усаживайте. Тзя, стели циновку.

Наложив жгут на ногу Хромому ниже колена, развернул сверток. Все дружно, глухо охнули разглядывая содержимое. Хромой еще больше побелел и стал закатывать глаза. В расстеленной раскладке, во множестве карманов были уложены множество металлических предметов самого недоброго вида. Щипцы, прямые и кривые иглы. Разнообразные ножи и пилы. Задумчиво в них покопавшись и отобрав нужное, передал Тзя.

— Вари их.

Повернулся к Хромому.

— Готов?

— Да, Хозяин. А как я без ноги-то буду?

— Хромой, ты думаешь, я тебя есть буду? Или просто ее отрезать? Будем тебе ногу лечить.

Мертвая тишина после моих слов продолжалась больше десяти ударов сердца. Потом у меня за спиной фыркнула Тзя и ее повторила Ая, братья, переглянувшись, просто заржали. Следующие пару минут все кроме Хромого и меня, громко ржали, колотя друг друга по спинам и плечам.

Оборвав веселье хлопком ладоней, склонился над Хромым.

— Мне нужен Старший. Быстрый и сильный. Это ты?

— Да, Хозяин. Я готов.

— Возьми это. Поможет, я знаю. — я сунул ему в рот крепкую палку.

— Держите его.

Братья крепко насели на него, прижав к циновке. Ая ухватила и прижала больную ногу. Следующий час я резал и сшивал, ломал и складывал. Тзя подавала мне новые инструменты, мыла в котелке забрызганные кровью, плескала из котелка в указанные мной места. Хромой мычал и дергался, иногда выключался и братья начинали его трясти и толкать, возвращая сознание. Закончив зашивать, махнул Тзя.

— Наложи мазь и перевяжи.

Отойдя в сторону, сунул в горячую воду руки.

— Ая, приведи сюда щенков, пусть тащат носилки.

Наложив на ногу лубки, толкнул к Тзя инструменты.

— Мыть, варить — и повернувшись к остальным, добавил, — отпустите его.

Братья отошли от тяжело дышащего Хромого.

— Ты крепкий воин, Хромой. Ты Старший. Посох твой. Неделю, может больше, не вставай на эту ногу. Отдохни.

Он молча мне кивнул и откинулся на спину.

— Тзя, дай ему своей браги.

Прибежавшая толпа щенков с носилками замерла рядом с костром.

— Слушайте внимательно. Вам доверена великая честь, помогать Старшему рода Хромому. Спасая вас, он был ранен и охромел. Я исправил ему ногу, вы поможете ему ее вылечить. Неделю, а может и больше, вы его ноги. Носите его куда скажет. Сколько скажет и так быстро как он решит. Ногу беречь и не беспокоить. Уроните, буду бить палкой каждого второго, а потом каждого первого. А кормить в этот день вообще не буду. Ясно?

Дружный кивок и невнятное бормотание.

— Не слышу.

— Да, ясно, Хозяин.

Звонкое эхо отразилось от стен ущелья, многократно возвращаясь.

— Хорошо, — ткнул в десятников, — помочь Старшему.

Необычайно серьезные братья подняв, уложили его на носилки. Приподнявшись и повозившись, он сел и с вопросом посмотрел на меня. Приняв от Аи принесенный посох, передал ему.

— Скажи своим ногам, куда им тебя нести, Старший.

И обернувшись к остальным, скомандовал.

— Есть.

На площадке нас встретили напряженной тишиной и вопросительными взглядами. В полной тишине, стараясь не шуметь, орки ели, прислушиваясь к шуму, что несся от моей норы.

Когда из тумана и пара вывалилась толпа щенков, тащивших носилки, то все дружно прекратили есть и открыли рты.

Качаясь и опасно кренясь, вихляясь на ходу, носилки с сидящем на них Хромым, что при помощи тыканья в толпу щенков посохом пытался управлять ими, медленно и неуверенно подползли к нам и остановились рядом. Я, не поднимая головы, хлопнул рядом с собой с правой стороны. Под тихое шипение Хромого, тихий гомон щенков и звонкое стуканье посохом по головам, носилки неуклюже оползли нас и с третьего раза оказались справа от меня. Едва не опрокинув их, опуская на землю, щенки, облегченно гомоня, нырнули в толпу сидящих взрослых орков.

Не поднимая головы, я протянул взмыленному Хромому его кусок и поднял взгляд на толпу. Все дружно щелкнули челюстями и усиленно принялись жевать, отводя глаза. Красный Хромой схватив свой кусок облегченно выдохнул и, наклонившись ко мне, прошептал.

— Я уж думал, они меня в воду уронят и носилками накроют. Но я их научу. И Хозяин, а почему каждого второго, а потом первого бить?

— Так страшнее, пусть теперь думают, кто из них второй, а кто первый.

Он сел ровнее и задумался, морща лоб и бездумно жуя.

— Тзя, дай ему браги, а то он сейчас вообще потеряется в своей голове. Десятники, завтра выделить по два орка в дозор на Ворота. На целый день и ночь. Тзя, им еды дать. Тяжелые самки в лагере на готовке.

Встав, я пошел в сторону своей норы. Забравшись и устраиваясь ко сну, услышал взрыв хохота. Понятливо хмыкнув, уже привычно сел к стене. Еще немного погодя ко мне нырнули мать с дочерью, деловито раздеваясь на ходу.

Утро меня встретило уже привычной суетой утренней еды и моей тренировки, еще большее оживление превознесло появление носилок с Хромым, влекомые к нам щенками. Уже более уверенно управляемые они с первого раза оказались справа от меня. Встреченные довольными ухмылками и подзатыльниками щенки нырнули в толпу взрослых, пробираясь на свои места.

Быстро прожевав свои порции, выделенные в дозор, подхватив еду на день, порысили на выход. Вслед за ними, качаясь и кренясь, проползли носилки Хромого. Оставшиеся, разбежавшись по отрядам, замерли передо мной. Обойдя их всех и осмотрев, озадачил десятников проведением занятий со своими отрядами. Выдав каждому по крепкой палке для более качественного вразумления обучаемых. На первый день я их занял метанием копий на точность в глиняный склон, бросание камней на точность и отработку колющих ударов копьем, показанных мной. Переходя от группы к группе, наставлял, исправлял и наказывал. Меняя их местами, время от времени. К полудню, основательно их загоняв, отправил на очередную пробежку в сторону саней. Сам уселся у костра, занимаясь плетением из лозы и прутьев щита. Сделав три более-менее приемлемых образца, закинул их за спину, направился на выход. По дороге разминулся с едущим мне навстречу Хромым. Посмотрев им вслед, хмыкнув, неторопливо выбрел к Воротам. Проверив дозорных и дожидаясь убежавших орков, прозанимался с оружием до их возвращения. Получив от меня образцы щитов и приблизительную потребность в материалах, три отряда рассыпались по берегам реки, собирая сырье для них. Дождался очередного заезда Хромого, вместе с ним, идя рядом, в неторопливой беседе дошел до лагеря. До вечерней еды занимаясь варкой зелий, дождался ужина и в привычной компании сел спать.

Постепенно быт лагеря наладился. Имея достаточную для них кормежку, орки быстро втягивались в нагрузки и учения, попутно сами себя снабжая дополнительным снаряжением и оружием. За плетеными из лозы щитами последовали сумки для камней, связанные из лыка. Вместо камней их постепенно наполнили продолговатые снаряды из высушенной и обожженной глины. На краю ущелья появилось поле с мишенями, регулярно разрушаемыми и восстанавливаемыми. Кроме копья, для ведения боя накоротке у каждого теперь за спиной в плетеной сумке было по два дротика для метания. Десятникам при помощи палок и рыка удалось добиться исполнения моего приказа о порядке передвижения по лесу и лагерю. Наладилась и служба дозорных, отработали сигналы и знаки. В занятия были включены парные поединки на палках и щитах, пользовавшиеся невероятным успехом и свирепой радостью. И так в жизни достаточно и даже избыточно конфликтные орки просто упивались возможностью намять друг другу бока и подбить морды. На поле поединков стоял непрерывный ор и вой. Ломались крепкие палки о не менее крепкие лбы и спины, разлетались вдребезги щиты, и противники вцеплялись в друг друга, используя зубы и когти. И только палки десятников и выданные мной им костяные свистки останавливали рычащих и плюющихся орков.

Самки и самцы у орков сражаются в смешанных десятках, в доставшемся мне племени они по размеру почти не отличались, но и сравнение было только приблизительное. Все они были молодыми и с хроническим недоеданием. Самки отличались более живым характером, и надо отдать должное, повышенной злобностью. Самцы же в основном были более кряжисты и массивны, если это можно применить к скелетоподобным силуэтам.

Тзя почти непрерывно варила лечебные зелья в моем котелке, в ее кухонной команде всегда были дополнительные помощники из наиболее покалеченных учеников.

Дозорные связали еще одни носилки и загруженные увесистым валуном, раза в два больше меня весом, они не простаивали никогда. Шутки ради я нарисовал на нем глаза и внушительные зубы. Но это имело неожиданный эффект. Все носильщики прониклись глубоким уважением к этому персонажу и относились к нему с подчеркнутым вниманием. Как рассказывала мне Тзя, к Камню, а именно с большой буквы произнесенное имя, они стали приходить с просьбой о помощи в обучении. Нарисованные мною глаза и зубы регулярно обновлялись, и ему стали приносить пожертвования и дары. Переноска его теперь сопровождалась ритуалом с выражением благодарности за наставничество.

Хромой, идущий быстро на поправку, в два дня добился от своей упряжки слаженности и достаточно быстрой скорости перемещения. Получив желаемую свободу передвижения, он с моей подачи включился в процесс обучения своей команды. Перетаскиваемый с одного учебного поля на другое он занимался со своей командой, повторяя занятия старших орков. Как мне рассказала одним вечером Ая, его все-таки пару раз уронили и всей толпой долго умоляли, валяясь у него в ногах, не говорить мне о произошедшем. Свои же носилки они украсили косичками и лентами, сплетенными из коры и самодельными амулетами.

И еще одна часть нашего быта. Наверное самое ожидаемая всеми орками часть дня. Каждый вечер после еды, сидя у костра, я рассказывал то, что я знал о орках. Кем мы были, как мы жили, победы и поражения. Все, что они и так до меня слышали в виде спутанных преданий и легенд. Мертвая тишина, только звуки ночи и плеск воды. И мой голос. Попутно используя практически не загруженную память моих орков, учил их счету и основным словам единого языка. В быту они не были перегружены большим количеством знаний и понятий, потому все новое накрепко оседало в их памяти с двух-трех повторений.

Дни шли за днями, нагруженные деловитой суетой лагеря. Тзя, каждый день уточнявшая время прибытия оплаты за иву от Нижних, озабоченно хмурила лоб. Понять ее было можно, выполняя мое указание, она честно кормила полной порцией орков и с беспокойством следила за тающими запасами.

Только по прошествии двух недель с нашего возвращения в лагерь вбежал, сопровождаемый двумя дозорными гонец от Нижних. Подгоняемый и направляемый древками копий сопровождения он рухнул на колени передо мной. Он протянул мне зеленую ветвь сосны, знак мира. Помедлив, я кивнул ему, разрешая говорить.

— Хозяин рода Верхних, мой род несет обещанную плату. Ты можешь нас принять?

— Да, как долго вас ждать? Вам что-нибудь надо? И кто ведет вас?

— Мы стоим лагерем в двух днях пути от Ворот. У нас все есть. Старший похода — Старый Хрууз.

— Иди, поешь, гонец. И передай, что мы рады будем гостям.

Он мне еще раз поклонился и ушел к кострам в сопровождении Аи. Проводив их взглядом, я щелкнул пальцами. Уже неделю в лагере меня всегда сопровождала пара щенков из команды Хромого. Самые отличившиеся в учебе, в виде награды, они в течение всего дня бегали, передавая мои распоряжения. За возможность побыть моими посыльными среди щенков развернулась нешуточная и свирепая борьба. Кроме повышения внутригруппового статуса были еще поощрения со стола Старших, а здесь никто из щенков такого шанса упускать не хотел.

— Десятникам и Старшим ко мне к норе. От всех десятков по два дополнительных орка в дозор на Ворота. Прямо сейчас.

Повторив хором мои слова и дождавшись кивка, щенки рванули в разные стороны. Я же направился к своей норе.

Собравшиеся у меня Старшие и десятники застали меня у костра, на огне закипал котелок. Засыпав в него горсть травяной заварки, я по очереди посмотрел на своих помощников.

— Ая, берешь свой десяток и уходишь с ним с гонцом. Ведешь их к Воротам. Идешь с гонцом к Походу, и ведешь их к Воротам. Там тебя будут ждать и остальные, — я ткнул рукой в братьев. — Всех здоровых в строй. Все оружие с собой. Идите.

Кивнув, десятники встали и ушли. Зачерпнув из котелка, я разлил в чашки настоя и передал Старшим.

— Я вас слушаю.

За прошедшее время у нас уже устоялся определенный порядок совещания. С неторопливым общением, под чашку другую горячего настоя. Старшие явно гордились моим вниманием и уважительным отношением. Отпив из чашки, Тзя пожала плечами и сказала.

— У меня все готово. Принесенное примем, пришедших накормим. Встречу, как ты мне рассказал, организуем. Все знают, что спрашивать и что можно рассказывать.

— Ты? — Хромой задумчиво хмурил лоб и молчал.

— Если их ведет Хрууз, то гадостей можно не ждать. Но и смотреть надо внимательно. Будет пир, всякое может случиться. Щенки будут слушать, будут рядом с каждым пришедшим. Самые шустрые и сообразительные. Если что, то мы их задавим. Но ты этого не хочешь.

— Ты прав, не хочу. Нас и так слишком мало. Я вас услышал. Выдели руку щенков для Аи, гонцами. Идите, буду думать.

Старшие, поставив чашки, поклонились. Тзя, встав, свистнула сидевшим в стороне щенкам. Деловито облепив носилки Хромого, дружно рыкнув, подняли его и поволокли к кострам.

Через полчаса Ая привела свой десяток, осмотрев их и пятерку гонцов, отправил на выход. Дальше оставалось только ждать. Три дня провел, тренируя щенков и занимаясь своим оружием.

Снующие туда и обратно гонцы из команды Хромого держали нас в курсе движения гостей. К нам шли два десятка носильщиков Нижних, груженных полной ношей муки каждый, с ними рука воинов для охраны, Старший Нижних и рука с пальцем Болотных. Услышав о них, Хромой присвистнул и помотал головой.

— Живые, значит. И наверняка Урта идет, так? — запыхавшийся гонец пожал плечами. — Ну да, ты же его не видел ни разу. Одноглазый и кривоногий? — щенок радостно закивал головой. — Урта с Нижними идет, Старший Болотных.

— Иди к Тзя, пусть накормит тебя, полной долей, — щенок, радостно сверкнув зубами, сорвался с места. — Рассказывай, Хромой.

— Живые, значит, Болотные, отсиделись, значит. Я и не верил особо, когда говорили, что их перебили всех. Не те они орки, дать себя перебить. Мы здесь все родня, к Болотным идут те, кто тишину любит. На Болоте только тихо можно жить. Род у них небольшой, но крепкий и дружный. Живут сыто, летом у них всего много. Собирают и сушат водоросли на продажу, рыбу, конечно, ловят и разводят в запрудах, яйца птичьи собирают и готовят их, тоже на продажу. Лишнего не берут, свое Болото они берегут. Там ведь как, возьмешь много, на следующий год ничего не возьмешь. Болото, оно живое. И все видит: бережливого одарит, жадного накажет, а то и самого заберет. Но зимой им трудно, конечно. Там островки есть, вот на них они и бедуют зимой. Оно бы и ничего, жить можно, но у них люди под боком. Огня развести нельзя. Жилье построить нельзя. А зимой на воде трудно. Щенки у них мрут в любой год, и сытый, и голодный. Но упорные они. А уж прятаться и скрываться, они самые первые. Урта придет, сам все тебе расскажет.

— Зачем идет-то?

— Как зачем, ты Хозяин рода. Мы все родня, надо ведь увидеть, кому мы достались. Да и соседи мы.

Через три дня на нашу стоянку длинной чередой входили носильщики, гнувшиеся под тяжестью корзин с мукой, их сопровождали немного меньше навьюченные воины. Выходя на площадку, они сбивались в плотную группу, оглядываясь по сторонам. Вместе с ними из прохода выскакивали мои орки, привычной рысцой охватывая пришедших с двух сторон.

Последними вышли два уже пожилых орка, растолкав стоящих перед ними носильщиков, они прошли вперед и замерли в десятке шагов от меня. Сидевший справа от меня Хромой встал и протянул пустые руки к пришедшим.

— Кто? — пришедшие повторили его жест и ответили.

— Хрууз, Старший рода Нижних, принес долг Хозяину Верхних, — пожилой, но крепкий орк с на удивление простецким лицом стукнул себя в грудь кулаком. Несколько костяных браслетов на его руке, глухо брякнули.

— Урта, Старший рода Болотных, пришел увидеть Хозяина Верхних, — низкорослый и кривоногий орк, мрачно пилил меня взглядом своего единственного глаза. Левая сторона его лица была одним кривым вздувшимся рубцом. Он был укутан в лохматую накидку из высушенных водорослей, в руке цепко держал легкое копье с зазубренным костяным наконечником. За его спиной замерли еще пятеро мрачных низкорослых орков, похоже вооруженных и одетых.

После его слов мои орки глухо заворчали, удобнее перехватывая оружие. Простецкое выражение мгновенно исчезло с лица Хрууза, он с досадой посмотрел на соседа.

— Прости его, Хозяин Рода, он на своем болоте совсем одичал, — при этом энергично разведя руками и двинув одноглазого древком копья по лбу. — Они пришли увидеть тебя и подарки принесли. Да?? — рявкнул он ему в лицо.

Урта, ошалело посмотрев на Хрууза, почесал лоб и, виновато хлопнув глазом, повторил.

— Да, увидеть и подарки, конечно, с уважением.

— Хрууз, Урта и ваши люди, мы рады вам, вы наши гости.

Поднявшись с камня застеленного шкурой каменного барана, я кивнул им.

Облегченно выдохнувшие орки загомонили. Вышедшая из-за меня Тзя раздавала команды. Ее помощницы поволокли носильщиков к складу, перемешавшиеся воины трех родов, оживленно общаясь, потопали в сторону кухонных костров. На площадке остались только я с Хромым и Старшие двух родов с помощниками.

— Хромой, тебе есть о чем поговорить с помощниками уважаемых старших?

— Да, Хозяин, — он свистнул. Ждавшие в отдалении щенки рысью вынеслись к нам с носилками и замерли рядом. Неторопливо поднявшись и опираясь на посох, он забрался на носилки и, сев, цыкнул. Дружно ухнув, его подняли и понесли, сопровождаемыми двумя гостями.

Севшие на лежавшее передо мной, застеленное новой циновкой, бревно Старшие, разинув рот, проводили их взглядами.

— Что это они его так? — Урта вопросительно дернул целой стороной лица.

— Уважение к старшим прививаем, — я расслабленно махнул рукой. — А то вдруг забудут.

Внимательно слушавший Хрууз прищурился и понимающе качнул головой. Прибежавшая Рыжая поставила гостям на колени плетенки с угощением. Подошедшая Тзя налила им и мне по чашке горячего отвара из принесенного ею котелка и села слева от меня. Мы молча пили отвар, разглядывая друг друга.

— Ты принес очень много, уважаемый Хрууз.

— Я принес слишком мало, уважаемый Хозяин Рода. Мои орки стоят больше. Я и мой род все еще много должны тебе.

— Не стоит об этом и говорить. Вы мне ничего больше не должны.

— Может, хватит, ходите кругами, как два сома на нересте, — Урта, мрачно фыркнул. И поставил на бревно рядом с собой чашку. — У нас всех есть большая проблема. Ты готов ее слушать, Хозяин Рода?

— Зовите меня Ходок, оба. Я готов слушать.

Недовольно покосившись на соседа, Хрууз вздохнул и покачал головой.

— Все-то ты, Урта, впереди чиха летишь. Ходок, мы пришли просить тебя принять до весны наших щенков. Всех. И тяжелых самок. Еду и все остальное мы принесем. И еще столько же в оплату.

Он замолчал. Оба, орка напряженно ждали моего ответа. Я молча ждал продолжения.

— Все плохо. Пусть тебе Урта расскажет.

— Расскажу. Только ответь мне, Ходок, ты действительно убил Гнора в два удара и Бухту стрелой?

— Да.

— Хорошо, верю. Прими наших щенков. Постарайся устоять. У тебя есть Ворота. Ты научил своих орков многому. Мы встретим их раньше.

— Урта, расскажи все.

— Все? Хорошо. В этом году набег нас всех потрепал. Всех нас. Мы смогли спасти почти всех щенков. Почти все запасы. Но мои охотники принесли весть, что на Болото опять пришли люди. Мы тихо ходим, и нас не видно, пока мы сами этого не захотим. В этом году они повторят. И теперь им не только наши головы, кого поймают, им наша земля нужна. Это не егеря, это не местные. Это вольные отряды. Решили, что пора им забрать все ущелье. Последние пять лет егеря чистили ущелья за ущельем. Охочие люди с ними ходили в набеги, привыкли. И хотят и дальше быть вместе. Для своих хуторов выбрали нас. Понравилось им здесь. Они чужаки, из разных мест люди. Я за свою жизнь много раз был с ними рядом, мы понимаем что они говорят.

— Много их?

— Нам хватит. Почти сотня. На острове на Болоте у них пост, с него на нашу сторону ходят, шарят по берегу. Ходят дальше. Это они тропы и дороги присматривают, наши стоянки и укрытия. Я стерег у острова неделю, слушал, о чем говорят. Через месяц-два к ним помощь должна подойти, и тогда начнут. Нам некуда идти.

— Они убьют вас и придут к Воротам убивать нас.

— Да, но, может, мы продержимся до весны. И по зелени сможем уйти в другие ущелья.

— Ты в это веришь?

— Что-тогда нам делать? Продать щенков в Бооргузы? Проще убить их. Нас, Диких, никто не возьмет к себе. Ходок, ты пришел из гор. Верхний род уже твой. Возьми наших орков, уведи к себе. Они будут служить твоему роду.

— А вы? — оба орка синхронно хмыкнули.

— Мы останемся. Старые уже кланяться. Это наш дом. И наша земля. Здесь и останемся.

На меня смотрели два уже пожилых орка, смертельно уставших и отчаявшихся.

— Я буду думать, буду хорошо и долго думать, — оба старших склонили головы, соглашаясь. Неожиданно Хрууз толкнул локтем своего соседа.

— Когда проигрыш отдашь? — я удивленно приподнял бровь, Урта, покосившись на меня, огрызнулся.

— Отдам, сегодня и отдам, — Хрууз довольно кивнул.

— И не спорь больше. Щенок, мол, предложим, вцепится, съел?

Урта молча крутил головой, исподлобья поглядывая на меня. Воровато оглянувшись, Хрууз залепил ему увесистый подзатыльник. Покосился на меня и произнес.

— Извини, Ходок. Устал я от него, он мне, пока шли, чуть уши не отжевал, все выгадывал. Ты думай, если есть еще вопросы, то и спрашивай. Все, что знаем, расскажем. Дело-то серьезное, в один день и не сообразить.

— Хорошо. А сейчас идите к своим, успокойте. А то они уши из голов вывернут. Скажите, что я вас услышал и буду думать.

Поклонившись, орки деловито потопали в сторону кухонных костров. Я покосился на так неподвижно и просидевшую рядом Тзя.

— Сегодня — пир, все готово? — она кивнула. — Тоже иди.

Поднявшись, она нерешительно помялась. Поймав мой взгляд, теребя свой пояс, вздохнула.

— Щенков жаль, — и, сорвавшись с места, почти побежала.

Вечерняя трапеза не очень задалась, принесенные новости о новом набеге загнали всех в мрачную задумчивость, что само по себе оркам и не свойственно. Народ они в основном легкий и к размышлениям не очень способный, в большей своей массе. И даже необычайное разнообразие еды и ее количество их не радовало. Хотя на этот раз было, на что посмотреть и что съесть. Теперь уже привычные мне лепешки из желудевой муки, и они же с разнообразной начинкой из ягод, грибов и даже мяса и рыбы. Сами грибы, зажаренные на прутиках. Множество вяленой рыбы, змей, лягушек и других болотных обитателей. Огромные зажаренные жуки-плавунцы. Клубни и луковицы рогоза, сараны и осоки. Другие плоды и ягоды. По рядам разносили какие-то похлебки и обязательную брагу.

Кто действительно радовался этому изобилию, так это щенки.

Сидя в окружении Старших, я принял на себя обязанность щедрого хозяина и усилено потчевал гостей. И если Хрууз ел и пил с удовольствием, то Урта опять был мрачен. Я не стал испытывать его терпение и, приняв чашку из рук Тзя, встал во весь рост. И так не громкий шум трапезы мгновенно оборвался и больше сотни пар глаз уставились на меня.

— Я услышал грозные вести, вами принесенные, о новом набеге. Я выслушал ваших Старших. Мой род примет под защиту и укроет за Воротами ваших щенков и самок.

Мое воинство радостно взвыло, вскакивая и потрясая оружием, пришедшие, дружно рявкнув, повалились головами в землю. Старшие, встав, низко поклонились мне. Выждав тишины, я продолжил.

— Ваши Старшие предложили взять ваши два рода мне. Это так? — дружный рев был мне ответом.

— Мы завтра идем в набег, хочу посмотреть, кто захотел Нашу землю.

От нового вопля на водоемах вода пошла рябью, орки, вскочив на ноги, размахивали оружием, колотили и толкали друг друга от восторга. Рядом со мной Тзя, выхватив свой нож, запрокинув голову в небо, пронзительно верещала, как и остальные самки. Размахивал посохом с выброшенным лезвием Хромой.

Немного в стороне стояли оба Старших, стояли молча, молча смотрели мне в лицо. Переглянувшись, подошли и опустились на колени. Крик опять резко оборвался. Из толпы, проталкиваясь вперед, полезли Нижние и Болотные, становясь на колени за спиной своих Старших.

— Я буду служить тебе и отдам свою кровь, когда ты скажешь.

Приняв от Старших оружие, вернул им его.

— Завтра уходим, пошлите гонца, самого крепкого. Всех, кто может сражаться, с оружием собрать в одном месте. Ая, щит. Вот такие, сделать всем. Я вас жду у своей норы. Вам есть, чем заняться.

Через час, уже сидя в своей горячей яме с водой, дождался обоих. Они пришли в сопровождении двух здоровых орков, тащивших по увесистому мешку.

— Что это? У нас здесь все есть, — я показал на стоявшие на краям ямы плетенки с едой.

— Это подарок, Хозяин, знали, что лишним не будет, — довольно ухмыляясь, проговорил Хрууз.

На расстеленную циновку их помощники осторожно выкладывали каменные наконечники для копий и дротиков, много наконечников. Взяв один, я повертел его перед глазами, царапнул по когтю. Кожаные ремни, наконечники стрел, каменные и костяные. Вовремя они, железные разбрасывать жаль. А заготовок для стрел мне много наделали.

— Острый. Хороший подарок. Ая, позови братьев. С кем воевать собирались, уважаемые?

— Так это запас был, — Хрууз заюлил глазами, — вот как пригодился.

— Будем считать, что убедил, залезайте в воду старики-разбойники, — подергав ушами, они стали раздеваться, и по очереди плюхнулись в воду. Урта, глядя в сторону, проворчал.

— Все еще сам себе не верю, два рода отдали щенку.

Я в это время, повернувшись к ними спиной, вылезал из воды. Хрууз сдавленно ухнул, повернувший голову Урта зашипел сквозь зубу. Да, моя спина еще та картина, по всей поверхности следы колотых, резаных и рубленых ран. Как и руки и ноги, хотя и меньше, чем корпус. Не обращая на них внимание, сходил в нору и, откопав у себя в вещах небольшую пилу, вернулся к яме. Застав там в полном сборе своих помощников, сунул ближайшему из братьев пилу.

— Отберите три полные руки воинов. До утра на копья и дротики поставить это, — ткнул в кучу на циновке, — запас еды на три дня, две сумки камней. Ая остается в лагере. Тзя, готовьтесь принимать щенков.

— Возьми ее с собой, Хозяин, нам будет всем легче, зная, что она у тебя за спиной, — Тзя толкнула ко мне уже привычно мрачную Аю.

— И пару моих щенков, — из тумана приковылял Хромой, — самые шустрые. За лагерь и щенков даже не думай. Все сделаем.

Кивнув, я повернулся к притихшим в воде Старшим.

— Купание отменяется. Готовьте своих людей, уходим утром.

Утро нас застало уже на марше. Сосредоточенные орки, бегущие тяжелой рысью, час за часом двигались вдоль реки. Короткая остановка в полдень, и снова час за часом бег. Втянувшиеся за прошедшее время мои орки переносили марш гораздо легче новичков, те же постепенно стали отставать. Вечером на совете со Старшими решено было оставить часть и пустить их обычным пешим маршем. В результате через трое суток до стоянки Нижних у Болота дошли мои три десятка и дюжина из новичков. Выдержавшие марш Старшие, последний день бежавшие только на характере, передав распоряжения своим помощникам, свалились без сил.

Быстро приняв клятву верности от двух родов, отпустил отдыхать и остальных пришедших со мной. Большая часть из них, похватав по куску из поданной им еды, попадали в кусты спать. У меня за спиной остались только еще более мрачная Ая и два шатающихся щенка.

— Идите спать, — они дружно замотали головами, отказываясь, — это приказ.

Ая, молча дойдя до ближайшего дерева, рухнула у ствола, рядом с ней свернулись клубком и засопели щенки.

Я сел в тень рядом с ними и с наслаждением вытянул ноги, взмахом руки подозвал стоящих неподалеку помощников Старших.

— Сколько щенков и самок идет к Воротам?

Маленькая старая сморщенная самка, выйдя вперед и поклонившись, сказала.

— Я Тарух, в двух родах круг полных рук (сто) и четыре полные руки и еще два пальца (42) щенков, три полные руки без трех (27). самок. Все готовы идти. Еда у каждого на неделю.

— Хорошо, Тарух. Ты Старшая орды, тебе их вести. Возьми еды, сколько сможете унести, — кивнув, она сделала шаг назад.

Ко мне одновременно шагнули два орка, оба с копьями и новыми щитами. Ревниво покосились друг на друга и уставились на меня.

— Ты, — я ткнул пальцем в высокого Нижнего.

— Я Уру, у моего рода полный круг и еще полная рука без трех (107) тех, кто может сражаться. Оружие у всех.

— Ты Старший, пока Хрууз спит, собери всех там, хочу увидеть их, — кивнув, он убежал, на ходу сзывая своих.

— Я Чада, — не дожидаясь моего вопроса, сказал невысокий и широкий в плечах Болотник, — у моего рода три полные руки и еще рука (35) тех, кто может сражаться. Оружие у всех.

— Садись рядом, поговорим, — он молча хлопнулся рядом. — Чада, у вас есть лодки?

Помявшись, он кивнул.

— Пригони сюда на реку все. Пустим часть по реке с самками, и щенков не растеряют и еды больше утащат. И остальные тоже сюда, посмотрим, что в набег возьмем.

Выслушав меня, Чада довольно рыкнул, вскочил и умчался к реке, свистом сорвав за собой Болотников. Я, поднявшись, подошел к большой толпе орков Нижних. Взяв за руку ближайшего, покрутил его перед собой и, осмотрев его снаряжение и оружие, толкнул в сторону. Больше часа мне потребовалось для осмотра всей толпы. Часть отправил менять оружие и нескольких забраковал как не до конца оправившихся от ран. Поручив Уру разбить всех на отряды по полторы полной руки, пошел встречать Болотников с лодками, подгребающих к берегу.

— Это все? — выскочивший на берег Чада кивнул. В берег одна за другой воткнулись дюжина разномастных лодок разного размера. Часть из них были связанные из снопов камыша, другие — разноразмерные долбленки в выжженными полостями.

— Выбери четыре, что будут под силу самкам, привяжи веревки и лямки, пусть тянут их. Знаешь как?

— Я знаю, как все сделать.

— Хорошо, делай. Я хочу увидеть, где и как стоят враги. Кто пойдет, из твоих?

— Я и пойду. Только смотреть?

— Пока да.

— Мы готовы.

— Хорошо, я за оружием, — я, развернувшись, дошел до Аи с щенками. Она вскочила, протерев глаза, уставилась на меня.

— Развяжи поклажу. Зови братьев и Старших, — кивнув, Ая пинком подняла щенков и отправила их с поручением. Сняв с себя всю одежду и оставив только набедренную повязку, надел легкий пояс с ножнами малого ножа и взял у нее из рук недавно сделанный мной простой лук и колчан с десятком стрел.

Подошедшие Старшие и десятники молча ждали меня.

— Ухожу с твоими, Урта, посмотрю, кто нас ждет. Вам без меня не убить друг друга. Помните, вы один род. Поучитесь пока с моими.

— Я иду с тобой, — Урта стукнул копьем в землю, подтверждая свои слова.

— Если Чада сможет остановить твоих от резни и драк, то да. Сможет?

Подумав мгновение, Урта покачал головой.

— Тогда на этом все.

Повернувшись к ним спиной, неторопливо пошел к лодкам. Там меня ждали два небольших челнока из дерева и с ними Чада с тремя Болотными.

— Эти? — он кивнул головой и протянул мне их накидку из болотных растений. Надев ее, я залез в качающийся челн. Державшие его Чада и еще один молодой Болотник, ухнув, толкнули его и ловко запрыгнули на корму. Второй челн тоже скользнул за нами. Сидевшие сзади орки заработали короткими веслами, разгоняя челноки. Они легко скользили по широкой заводи Костенки, разливающейся на выходе из долины широкой полосой открытой воды от одной стороны ущелья до другой. Дальше были видны отдельные группы тростника, чем дальше становившиеся все более частыми и густыми, постепенно сливающимися в одно широкое, зеленое море, колышущееся под ветром, с выглядывающими из него отдельным скалами и островам заросшими невысокими деревьями.