Ошибка «белого стрелка»

Глава сорок пятая

— Мне представиться?

Макаров поставил чайник на плиту, потом сел за стол и ответил:

— Думаю, не надо. Бронислав Евгеньевич Наставший, хозяин магазинчиков и одновременно руководитель фирмы, которая готовит телохранителей. Впрочем, если я не прав…

— О, женщины! — сказал непонятную для Макарова фразу Наставший. — Ничтожество вам имя. Хотя, если бы не они, мы бы так и не познакомились.

Олег насторожился. Женщины вроде никак не были замешаны в том, что сегодня у него произошло две встречи: с Насоновым и Беном.

— Я не ханжа, — продолжил Наставший. — Я хоть и ругаюсь для вида, но совсем не против, если наши красавицы встречаются и даже спят с нормальными мужиками. Против природы не попрешь. Но когда они начинают продавать меня…

Макаров нахмурился, и собеседник это заметил:

— Да, Наталья Горбатова с сегодняшнего дня безработная.

— Но о вас она не давала мне никакой информации, поверьте.

— А кто давал?

Оставалось закладывать Шиманова. Ему, мертвому, конечно, все равно… Но Олег не смог произнести ни слова и молчал.

Выдержав длинную паузу, вновь заговорил Бен:

— Дело, Олег Иванович, не только лично в моей персоне. Наталья Горбатова совершила и более серьезный проступок. Она не оценила талант хранителя секретов господина Борщева. Когда работала у компьютеров с дискетой, то не учла, что и в пустом кабинете есть глаза. Более того, мы не просто увидели, как Горбатова списывает закрытую информацию: мы даже узнали, что именно ее интересует. Точнее, вас. Леонид Леонидович Володарский. Жил на земле до вчерашней ночи такой человек. До встречи с вами, Олег Иванович.

Макаров почувствовал себя препротивно. Он даже не поднялся, чтоб выключить закипевший чайник, за него это сделал гость. Он же снял с полки чашки, сахарницу, поставил все на стол. Потом спросил:

— У вас есть чай? Я предпочитаю только свежую заварку, уж простите гурмана.

— Я не убивал Володарского, — сказал Олег.

— А в этом никто и не сомневается. Володарского, естественно, убили не вы.

— Так чего же вам от меня нужно?

Бен улыбнулся:

— Чай нужен, Олег Иванович. А Володарского убил ваш бывший солдат. Я вовсе не хочу вас этим уколоть, Насонов прошел большой армейский путь, служил не только во внутренних войсках, но именно в Чечне произошло как раз то, из-за чего он прирезал Крашенинникова, взорвал своего бывшего дружка, стал охотиться на вас и, поверьте, не вмешайся мы, наверняка подстрелил бы.

— И это все из-за документов погибшего сержанта, Сокольцова?

— Документы были поводом. Не в пятидесяти миллионах, которые он рассчитывал получить, дело, вернее, не только в них. Все гораздо серьезней, Олег Иванович.

Куда уж серьезней, подумал Макаров. Куча трупов, ножи, пистолеты, бомбы, наконец. Дикий Запад, а не столица.

Наставший угадал его мысли:

— Все серьезней, поверьте, хотя и тут речь о смертях идет. Но это, если можно так сказать, один уровень. А есть другой, где иные ценности, иные действующие лица, которые знать не знают ни нас с вами, ни Сокольцова с Володарским…

Пришел Костя, выложил на стол бутылку водки, банку килек в томате, сыр, колбасу, тут же принялся нарезать бутерброды. Макаров вытащил из холодильника порезанную уже жирную ставриду, банку с маринованными огурцами.

— Водки мало под такую богатую закуску, — весело сказал Костя. — Может, еще одну взять, Бронислав Евгеньевич?

Тот словно и не услышал парня, продолжил прерванный разговор.

— Вы, Олег Иванович, слишком уж рьяно в большую игру вторглись, до того рьяно, что пришлось мне кое у кого испрашивать консультации, как быть. И этот кое-кто обматерил меня, вас, всю нашу великую державу и в конце концов разрешил раскрыть карты… Костя, мне килечку откупорь, я человек старорежимный, люблю пить с граненого стакана под луковицу и кильку. Бурную участковую юность так вспоминаю. В том смысле, что участковым служить начинал.

— Стакана нет, — виновато сказал Макаров. — А луковицу разыщем.

— И то ладно… Эх, не та водка пошла. И кривиться не после чего. Так, ладно, про ваш уровень рассказывать или вы, Олег Иванович, во всем уже разобрались?

— Наверное, не во всем.

— Тогда с нулевого цикла и начнем. Насонов в поле зрения милиции попал потому, что приторговывал оружием, так, мелкими партиями…

— Милиции? А ваша контора тут при чем?

— Об этом немного позже, ладно? Когда про другой уровень речь зайдет. Так вот…

К Насонову только присматривались, чтоб не вспугнуть и просчитать весь путь, который проделывают стволы через такую крупную перевалочную базу, какой является Москва. Пистолеты и жесть с патронами бывший «солдат удачи» хранил на даче и у знакомой женщины, Анастасии Тихониной. Отец ее, Тихонин, был одним из тех, кто поставлял оружие в столицу. Бизнес давал возможность Насонову безбедно существовать, но у него, видно, были свои понятия о бедности и богатстве. Из Чечни он привез документы и бумаги двух убитых бойцов. Вышел на их родителей, соврал, что солдаты живы, находятся в плену, нужны лишь деньги на освобождение. Одна семья отдала ему тридцать миллионов, с матери Сокольцова Насонов потребовал уже больше, пятьдесят, и тут в дело вмешался Макаров. «Солдат удачи», наверное, знал, что полковник не отступится от своего, потому решил убрать и его, и подельника — Володарского. И это просто счастье, что Макаров отказался от того, чтоб Володарский его подбросил на своей машине…

— А за что Насонов убил Крашенинникова?

— На этот счет у нас только версия: Крашенинников, напуганный, кстати, вами, чем-то пригрозил Насонову. В ночь, когда бежал от вас, он встретился с Насоновым и сказал, что выдаст милиции Анастасию, которая хранит оружие.

— Это вам Володарский поведал? Он что, на всех работал?

— Парчушка, — кивнул Костя. — Ссученный, чтоб понятней было. Зеки так говорят.

Бен развел руками:

— Ну что значит «на всех»? Милиция его давно уже прижала, он делился информацией, не всей, конечно, но и ценное кое-что выбалтывал.

— Про мину в машине Толика Шиманова он действительно сообщил?

Наставший хмыкнул:

— Олег Иванович, мы как-то перескакиваем с одного на другое. Последовательности в разговоре нет, понимаете?

— Простите, Бронислав Евгеньевич. Но мы с Толиком были друзьями, и такая вот смерть… Если вы знали о мине и не спасли его…

Бен перебил Макарова:

— Шиманов и нам был не посторонний, но это — тоже другой уровень, о нем речь впереди. Здесь-то все ясно?

Олег кивнул:

— Кажется. После вчерашнего взрыва вы начали следить за Насоновым, увидели, что он сегодня поехал ко мне, вот потому-то и оказались здесь. Не дали, так сказать, помереть. Я прав?

— В целом, да.

— За правоту надо выпить, — сказал Костя. — Я уже налил.

Бен поморщился:

— Ты забываешь, я пью один раз. Потому и просил в стакан наливать. Но шутки в сторону. Знаешь, Олег Иванович, почему так перепугался тебя Насонов и стал заметать следы?

— Чего ж тут не знать. Кому охота в тюрьму садиться.

Бен ответил без улыбки:

— Я думаю, этот человек как раз бы с удовольствием и сел. Тюрьма не могила, все ж в живых остался бы. Но суть в том, что до скамьи подсудимых дойти у него шансов нет. Его уберут прежде, чем он уляжется на тюремные нары: не допустят, чтоб дал хоть какие-то показания.

— Тихонин уберет? — спросил Олег. — У него такое влияние и такие связи, что вы не можете ничего с ним поделать?

Костя не слишком весело засмеялся:

— Мы-то как раз можем, Олег Иванович.

— Мы можем, — повторил Бен. — Только дело не в Тихонине. Тех стволов, что хранятся на квартире его дочери, хватит на какую-нибудь некрупную московскую банду. Насонов занимался их продажей на свой страх и риск. В Приднестровье он воевал вместе с добровольцами из Омска, вот те и познакомили его с Тихониным. Но это — семечки. А вот уже через свою фирму Насонов приложил руку к тому, чтоб шли в ту же Чечню и партии нового стрелкового оружия, и боевая техника, и «Мухи», и мины. Все то, чем нас там лупили, Олег Иванович. Вы не задумывались, откуда у «волков» столько боеприпасов? Федералам нечем было рожки автоматов снаряжать, а чеченцы позволяли себе и в воздух салютовать не холостыми. Бывало, конечно, и у них трудности случались, но тогда быстренько наступало перемирие, при котором вы кое-как зализывали раны, а они довооружались.

Макаров помолчал. Эта тема была больной для него. Официально бытовала версия, что в Чечне остались склады с оружием с тех времен, когда войскам пришлось покинуть республику, — это в начале девяностых произошло. Но уже в ходе боевых действий его ребята не однажды обнаруживали тайники с автоматами, минами, на которых стояла свежайшая маркировка. Находили у чеченцев и оружие новейших разработок, еще не поступавшее спецназовцам.

— Что, Насонов такой великий человек, который заведует у нас арсеналами? — спросил Олег.

— Он «двенадцать на два», Олег Иванович, — ответил Костя. — Мальчик на побегушках.

— Ну нахватался словечек, как блох, — Бен даже поморщился. — Впору спросить, в какой колонии срок мотал… Но по сути Костя верно сказал. В госпитале Насонов сошелся с одним офицером. Фамилия его… Впрочем, это не обязательно. Суть в том, что офицер сделал твоего вояку одним звеном длинной-длинной цепочки. Оружием распоряжаются политики и генералы, тут спору нет, но чернорабочие, исполнители им, крути не крути, нужны. Бумаги, деньги взять, передать… Свои же руки пачкать не хочется.

Бен отставил опустевшую чашку, шумно выдохнул, потянулся:

— Уж и не знаю, что еще к сказанному добавить. Эти, которые с чистыми руками, при таких погонах и должностях, что их ни одно наше силовое министерство побеспокоить не может. Пешки иногда нам попадаются, как, к примеру, тот офицер, что Насонова завербовал. Но с ним товарищи всего пару дней и имели честь беседовать, на третий он скоропостижно окочурился: проглотил цианид. Только не спрашивайте, как яд в изолятор попал, ладно? И какими путями он попадет туда же, если вдруг на нары сядет Насонов.

— Что значит «вдруг»? — не понял Олег. — Насонова могут не арестовать? Он же не только оружие продавал, не только бизнес на мертвых солдатах делал. На нем — кровь Шиманова.

Бен непонятно улыбнулся, сузил глаза, помолчал. Потом сказал решительно:

— Ладно, и эту карту открою. Не знаю, может, вам говорил Шиманов: в Чечне он самостоятельно вышел на странные вещи. К примеру, установил факт переговоров полевого командира и гостя из Москвы в генеральских эполетах. Переговоры касались поставок оружия и, естественно, огромных денег. Шиманов — омоновец, у него своя специфика и свой круг обязанностей, потому, после возвращения из командировки, обратился в соответствующие инстанции и сам, к великому сожалению, кое-что копать начал. Выяснил, к примеру, что тот генерал патронирует небольшую фирму, в которой как раз и работает Насонов. И мы эту фирму уже разрабатывали. Так пути наши и пересеклись. Но когда Толик еще в одиночку работал, он засветился. Мы это вовремя поняли.

Макаров покачал головой:

— Когда вовремя понимают, люди остаются в живых, Бронислав Евгеньевич.

Бен кивнул:

— Мы вовремя поняли, я же и говорю. Мы знали, в какой день Насонов подложит мину в машину Анатолия. Все так и случилось.

— Не успели предупредить самого Шиманова?

Бен опять улыбнулся:

— Я думал, вы будете задавать вопросы… Скажем так, более общие. Ну, например, каким образом пересеклись пути омоновца, на свой страх и риск взявшегося разыскивать продавцов оружия, и частной фирмы, занимающейся торговлей окорочков, круп, прочей снеди и готовящей секретарш и телохранителей… Вы выпейте с Костей-то, водка от стояния в рюмках вкуснее не становится.

— Нет, мне тоже пора на чай переходить. Я действительно не пойму… Ваш бизнес, значит, тоже как-то связан с оружием?

Бен потер подбородок:

— Наш бизнес, как я уже сказал, связан с окорочками. Но тут дело не в нем. Скажите, Олег Иванович, будь вы до сих пор в погонах и при должности, увезли бы Крашенинникова в лес за город, а? Записки бы Анастасии Тихониной в дверь подсовывали?

Макаров понял, к чему клонит Наставший. Значит, предпринимательство — это вывеска, а фирма работает под патронажем одной из силовых структур. Так у нее руки развязаны: может пройти и туда, куда «пущать не велено».

— Я так понимаю, что ваша кооперация фикция, а придумали вы ее для того, чтоб легче выходить за рамки закона.

— Почему же это фикция? Она нашу контору кормит, между прочим. Мы хорошо торговать научились, процветающие. На первых порах самые настоящие бандиты нам «крышу» предлагали, и пришлось кулаками доказывать, что мы сами мальчики не промах. Теперь у нас репутация «крутых», моим именем уже шантрапу пугают. А вот кто мы фактически… Скорее, нелегалы. Нелегалы в своем Отечестве. Интересно, да? Но что делать! — он горько улыбнулся. — Когда преступают закон государственные мужи и высшие чины, легального способа бороться с ними нет. Они тогда так за законность болеть начинают, такой контроль за нами устраивают, что и шагу сделать не дают. А так — нельзя сказать, что руки развязаны, но что-то уже предпринимать можем. Враг, к примеру, своих людей на юрфаки и в военные училища пристраивает, а мы ему — наших телохранителей всучиваем. Обмен любезностями происходит. И потом, сидим не на бюджетных деньгах, сами себя кормим и пашем, как говорится, только за совесть, на результат. Вам вот сегодня шкуру от ненужных дырок уберегли.

— А что можете сделать с теми, кто занимается поставкой оружия?

Наставший потянулся к чайнику, опять заполнил свою чашку густой ароматной заваркой:

— Главное ведь сейчас не с ними что-то сделать, а сделки сорвать, так? Наказания — дело второе, хоть и неизбежное… А сделками вплотную занимаются Игорь, с которым, я знаю, вы уже знакомы, и ваш хороший товарищ Толя Шиманов.

Макаров затих, побоялся, что ослышался, не понял что-то, но Бен тут же пояснил:

— Машина его накрылась. У нас иного выхода не было, иначе бы покушения на Шиманова продолжались до победного конца. А так — они уже сбросили его со счетов… Олег Иванович, разрешите телефончиком вашим воспользоваться. Надо же участь Насонова решать, так? Сегодня он в вас не выстрелил, а завтра…

— Погодите… Ну его к черту, Насонова! Шиманов что, жив?

— Живее всех живых! Чего и нам желает. Правда, тяжко ему сейчас приходится.

Олег, не спрашивая, наполнил рюмки, Бен неодобрительно посмотрел на это, вздохнул, но все же выпил.

— Анатолий живой, — сказал он. — Но чтоб завтра друзей не оплакивать, надо прямо сейчас заняться вашим спасением. Есть ныне такая — служба спасения по телефону, не слышали?

— Не приходилось.

— Сейчас услышите. Мы службе этой о Насонове кое-что поведаем. Ему ведь «оружейники» хорошие деньги платят, в том числе и за то, чтоб он вел себя подобающе, не светился, фирму не подводил. Они серчают крепко, когда их подводят. А он в их обход с Тихониным связался… — Тут Бронислав Евгеньевич приложил палец к губам: видно, кто-то взял трубку. — Косаев, Федор Николаевич? Здравствуй, это Бен говорит… Спасибо, ничего здоровье. Слушай, у вас есть хлопчик такой, Насонов… Нету? Ах, жалость какая. На нет и суда нет, но дело очень интересное… Какое, спрашиваешь? Хлопчик этот по малому «галками» да «горохом» приторговывает, хочу у него несколько стволов прикупить, да не знаю, можно ли ему доверять. Сомнение есть. Тут поступил сигнальчик, что он из Чечни документы на мертвых солдат вывез, пристроить их за хорошие деньги хочет, а милиция на хвост садится. Я же, как ты знаешь, не люблю с органами ссориться… Значит, нет у вас Насонова. Ну, извини…

Он бережно, на вытянутых пальчиках, положил трубку на место и хлопнул в ладоши.

— Сделано одно дело.

— Так я же понял, нет у них Насонова, — сказал Макаров.

Бен впервые засмеялся:

— Еще есть, но скоро, это точно, не будет. Я Косаева давно знаю, он лиса хитрая и страшная. Изувер. За чистоту своих рядов борется похлеще, чем в эмвэдэ. Недаром Насонов так боялся, чтоб о делишках его в фирме не узнали… Ладно, Олег Иванович, засиделись мы. Я, кажется, рассказал все, что мог, теперь вы просьбу мою получше воспримете: езжайте в Калугу, к сыну, на море, в Африку — куда угодно, но к Анастасии Тихониной не приставайте, там работа ведется соответствующими органами.

— Но мне надо разыскать друга, Зырянова.

— Вот о нем ничего не знаю, честное слово.

— А я могу с вашим Лисом повидаться?

Бен, кажется, удивился:

— С Лисовским?

— Ну да. Он ведь ездил под Калугу, Игорь его посылал. Я знаю, что Лис встречался там с Женей. Может, он о нем что-то и сейчас знает?

Бен опять потер подбородок:

— Лисовский в отпуск отпросился, на несколько дней. Думаю, его нет сейчас в Москве. Хотя… — он обратился к Косте. — Ты возьми это на себя. Что-то он часто отпрашиваться начал. И вообще…

Наставший не договорил, стал благодарить за чай, поднялся, протянул руку:

— Я оставлю вам один телефон, если что, по нему звоните.

— У меня последний вопрос, Бронислав Евгеньевич, сказал Олег.

— Слушаю.

— Даже не вопрос — просьба.

— Касательно Натальи Горбатовой?

Макаров кивнул:

— Понимаете, она ведь все равно собиралась уходить от вас… Но если вы ее уволите, то она даже денег не получит.

— Олег Иванович, вся штука в том, что уходить она не собиралась, а разыгрывала перед вами спектакль, сочиненный нами. И снимки отдавала с нашего согласия. Мы хотели посмотреть, как вы себя дальше вести будете, был у нас интерес такой… А вот к компьютерам девочка полезла уже по своей инициативе. То есть стала заниматься шпионажем в моем ведомстве. Этого нельзя прощать. Думаю, вы меня понимаете.