Ошибочка вышла

Глава 15

Отчего проснулась, Марина поняла не сразу. Лишь когда взрыкнул, останавливаясь, мотор, догадалась, что разбудила ее въехавшая во двор самоходка. Слишком знакомый звук, который она уже научилась различать среди прочих похожих. И сквозь шум проходящего дождя.

Но что могло понадобиться Звягинцеву среди ночи в их дворе?

Марина крадучись скользнула к окну, слегка отогнула занавеску. Это действительно был Андрей Ильич, а с ним — околоточный. И вели они под руки согбенную фигуру в тяжелом и длинном не по росту плаще. Кажется, Марина видела этот плащ на вешалке в прихожей у сыщика. Но не это главное: Герострат так и терся о ноги идущего посередине человека, иногда забегал вперед, привставал на задние лапы, словно в глаза заглядывал. Неужели?! Они что, нашли Елизавету Львовну?!

Первым порывом было метнуться вниз, узнать поскорее, как так вышло, почему без нее. Обидно, кстати! Но не в ночной рубашке же! А пока она оденется, Звягинцев со Сториновым уедут. И что дальше? Ломиться к уставшей, а то и больной Ланской? Не свинство ли это?

И вправду, свет в кухне зажегся, и мужчины вышли из подъезда почти сразу. Околоточный по-хозяйски открыл дверцу самоходки, устроился на переднем сидении. А Андрей Ильич, прежде чем сесть за руль, на миг поднял голову, и показалось, посмотрел прямо на нее. Марина шарахнулась от окна. Хотя, разве мог он ее видеть? Не мог, совсем не мог…

А утром не сумела девушка скрыть радости, когда подъехала к подъезду самоходка Звягинцева. Не дождалась, пока он поднимется. Хоть и не приветствовал сыщик этого, сбежала по лестнице, на ходу просовывая руки в рукава плаща.

— Андрей Ильич!

Он бровь приподнял, с любопытством на девушку глядя.

— Приветствую, Марина Викторовна. А чего это вы, если не секрет, столь ажитированы с утра?

— А я… — она почувствовала, как краска к щекам приливает. — Я видела, как вы… Не спалось мне, и…

— Ага! В сыщицу играли, стало быть! Следили за квартирой Ланской? — засмеялся Звягинцев.

— И вовсе не играла я! Случайно так вышло. А?..

— Да, да, радуйтесь. Нашли мы вчера Елизавету Львовну и домой доставили. Только вы сейчас к ней не бегите, небось, почивает еще. Днем зайдем. У нас с господином околоточным тоже дело к ней. Да и ждет она нас всех вместе. А теперь садитесь в самоходку да поедем.

— А как же?..

— А вот с этим грустно, Марина Викторовна. Не поймали мы его, ушел Бурлаков. Оттого придется вам еще какое-то время общество мое потерпеть. Стану и дальше вас везде возить.

— Андрей Ильич, да что же это?! Вы что, мысли мои читаете?!

Звягинцев расхохотался и вовсе весело.

— Да у вас все на лице написано, Марина Викторовна. Лучше скажите, вы моей работой довольны?

И так обидно стало девушке, что она для него — открытая книга, что задрала нос и ответила:

— Вот увижу Елизавету Львовну, тогда и скажу.

— Ладно-ладно! — продолжал веселиться сыщик. — Примете работу, так сказать, по факту.

Однако, едва тронулись, стал Андрей серьезным и рассказал, как Ланская Мишаню нахваливает. Совсем это Марине не понравилось. Этот бугай ее чуть не придушил, а все равно хорошим человеком остался? Нет, что Елизавета Львовна добрая, она и так знала, но всему же предел есть! А с другой стороны, ну как вот она со старой женщиной, любимой учительницей отношения выяснять станет? Так и сказать ей в лицо: вы, мол, убийцу покрываете? Так она ж не верит!

Радость от таких мыслей поутихла изрядно, на уроках в гимназии сидела Марина задумчивой, отвечала невпопад — что подружкам, что учителям. Еще и о статье спросить забыла — распереживалась.

Ну как неверно она его поняла, и был Андрей Ильич веселым таким с утра не оттого, что Елизавету Львовну спасти удалось, а потому что восхваления ему в газете прописали? Кому ж не приятно будет, когда его героем выставляют? Но не хотелось, ох не хотелось верить, что Звягинцев из тех, кому медные трубы дороже дела.

Едва дождалась Марина большой перемены, и пока все девочки в столовую на обед побежали, пошла к Розе Фернандовне. Обещала же сообщить, как Ланская найдется. А там, может, директриса что и посоветует. Она умная.

Роза Фернандовна ее приняла тотчас же. Услышав новость, обрадовалась. Разумеется, стала выспрашивать подробности. О том, как нашли Елизавету Львовну, Марина знала мало, но выложила все, что пересказал ей Звягинцев, пожаловалась на свои страхи. Госпожа Володенская нахмурилась, побарабанила пальцами по столу.

— Я, Клюева, много сделать не могу, но вот попросить расписать в газете, что преступника, почти убийцу отпускают только из-за одного свидетельства…

— Ой, нет, не надо! — испугалась девушка. — Это же Елизавета Львовна прочитает, расстроится. Не надо, Роза Фернадовна! По мне, так поймали бы его поскорее, припугнули, что ли. А то и неловко как-то. Я Андрея Ильича просила Ланскую найти. Он нашел, пока даже забесплатно — батюшка же не вернулся. А сам со мной вынужден все еще возиться. Сегодня вот опять сюда привез, чтобы, паче чаянье, по дороге где на Бурлакова не наткнулась. Не могу же я надеяться, что господин Звягинцев или героический кот Герочка поблизости окажутся и спасут!

— Ой, кстати! — просияла Роза Фернандовна. — У Елизаветы Львовны импер-кун же? Наградной, слышала я, сыну ее пожалованный. Молодой котик, года два ему всего, как раз в возраст вошел.

— Да, — кивнула Марина, не понимая, к чему директриса клонит.

— А у меня же кошечка, Дульсинея. Хотя, конечно, Дуськой все кличут. Мне ее государыня подарила, когда я в Китеж ездила. За Ланскую, кстати, просила: заслуженного педагога ей тогда пожаловали. Так вот, кошечке моей уж шестой год, а котяток все нет — не с кем мне ее оженить, нет у нас подходящих импер-кунов. Уж думала во Властинец везти, там вроде побольше котов таких. Надобно мне в императорскую кошатню отписать, и, если они с Герочкой по кровям друг другу подходят, уж не откажет мне Елизавета Львовна. А там и ей котеночек алиментный достанется. Чем плохо?

— Ничем, — девушка невольно улыбнулась, представив пушистый шарик, требовательно орущий и путающийся под ногами.

— И вот что, не надо думать, что Андрей Ильич без оплаты останется. Наш коллектив этого не допустит! Нам всем Елизавета Львовна не чужой человек. А насчет твоего Бурлакова…

Договорить госпожа Володенская не успела. Дверь распахнулась решительно, и в кабинет ввалился странного вида мужчина: невысокий, щуплый, в плоской клетчатой кепке, из-под которой во все стороны торчали полуседые волосы, в помятом пиджаке, с фотокамерой на шее и с какими-то палками подмышкой.

— Роза Фернандовна, да за что?! — театрально вопросил он, заламывая руки.

— Господин Футиков?! — приподняла брови директриса.

— Я! Ночь не спал! По вашему заказу оду целую хвалебную состряпал сыщику этому! А в ответ?!

— Что? — в словах женщины звучало искреннее недоумение.

Марина тоже недоумевала: получается, это Роза Фернандовна статью ту организовала. Зачем ей? Странно это.

— Опровержение! — патетично произнес человечек со слезой в голосе. — Облыжно я, видите ли, полицию хулил, ибо есть она опора и надежа наша супротив преступных элементов!

Володенская хмыкнула, но перебивать не стала, глядя на посетителя с любопытством вивисектора. Марине от этого взгляда нехорошо сделалось, не позавидовала она господину Футикову, но хоть порадовало, что в Андрее Ильиче не ошиблась — не хвастун он, уж точно.

— И вот что я вам скажу! — репортер воздел палец к потолку. — Будет! Будет ему опровержение! С доказательной базой и пущей компрометацией! Ибо не след обесценивать труд честного труженика!

— Та-а-ак! — протянула Роза Фернандовна прищурившись. — И что же за база у вас, господин Футиков, такая, что за компрометация? Уж расскажите, потешьте.

— А то, дорогая моя Роза Фернандовна, что своими глазами видел я и на камеру снял, что этот ваш спаситель старушек и юниц по морде от писаной красавицы получил! Вот прямо на улице, среди бела дня! Ах, как она кричала, как обвиняла его! Бросил такую женщину! Интрижку с малолеткой не самых честных правил завел! Малолеткой!

— Ш-ш-што? — прошипела едва слышно директриса и покосилась на Клюеву, сидевшую тише мыши.

Но господин Футиков, похоже, не понял, что только что переступил некий Рубикон. Он продолжал вещать.

— Все, все это у меня задокументировано фотографиями! Вот напечатаю их и отдам в тираж! Со статьей! О том, как пыль в глаза пускать умеют некоторые своими сомнительными подвигами и честную прессу в заблуждение вводить! Вот такое устрою я ему опровержение! И скажете, я не прав?! Я глас народа, его окно в мир! Если в газете прописано, стало быть, так и есть. А не вот это вот: опровержения всякие! А то стараешься, работаешь…

Госпожа Володенская начала медленно подниматься из-за стола.

— Футиков, — произнесла она нежно, почти пропела, — тебе работа твоя не дорога?

— Что? — осекся на полуслове мужичонка.

— Ты глас народа или сплетниц дворовых? Ты почто хорошего человека грязью облить решил? Ты хоть подумал, что ученицу мою такой инсинуацией опорочишь?! — голос директрисы силу набирал медленно, но взрыв был не за горами. — Ты «факты» свои хоть иногда проверяешь? Или лишь бы жареным пахло?!

— Да я же… — уже не так самодовольно проблеял господин Футиков и похлопал ладонью по камере.

— Ты, бездельник, сейчас к околоточному пойдешь и про дело это все выспросишь — и как Звягинцев с полицией сотрудничал, и как вместе они Ланскую спасали. А хочешь про скандалистку эту писать, так сначала узнай толком, кто она!

— А-а-а… кто?

— Я-то знаю, а ты свою работу делай! Сам!

— Понял, понял, — закивал щелкопер и задом, кланяясь, начал к двери отползать. Косяк своими палками задел, застрял, изогнулся, освобождаясь, поклонился снова и аккуратно прикрыл за собой створку.

— Я пойду? — тихо спросила Марина.

Звонок прозвенел, пока Роза Фернандовна Футикова воспитывала.

— Ай, сиди! — отмахнулась директриса. — У тебя же рукоделие? — девушка кивнула. — Я Серафиме записку напишу, что сама тебя задержала. Чаю хоть выпей вон с баранками, а то ж не поела ничего в обед.

— Спасибо, — прошептала Марина. — И за Андрея Ильича тоже. Он ведь полицейский бывший, вы знаете?

— Знаю. И почему в частный сыск подался, тоже знаю. И со скандалисткой этой знакома. Тебе только вся эта грязь ни к чему. И вот что: когда Звягинцев за тобой приедет, пусть ко мне зайдет. Дело у меня к нему.

Пусть и не помогла решить проблему с Бурлаковым Роза Фернандовна, а на душе у Марины полегчало. Всегда приятно знать, что не ошиблась в человеке, что правильно его предпочтения поняла. Хороший он все-таки — Андрей Ильич. И красивый…

Мечтательность не помешала девушке на остальных уроках учителей слушать внимательно, отвечать правильно. На истории она и вовсе блистала, заслуженно получив очередные десять баллов. Так что настроение к окончанию занятий совсем поднялось, и оттого удивило Марину мрачное выражение лица сыщика, совсем не вяжущееся с ее собственной радостью, да и с тем, каким Звягинцев был утром. Впрочем, зная о скандале с какой-то красоткой, в душу человеку лезть гимназистка не стала, лишь сказала, что директриса зайти просила. Тот кивнул и стал подниматься по лестнице. А девушка в этот раз не осталась внизу, пошла с ним вместе, вроде как не знала, нужна она там или нет.

Впрочем, Звягинцев, коротко бросив: «Здесь подождите», — оставил ее в коридоре, а сам вошел в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Ту самую, через которую все слышно, да. Подслушивать неприлично? Но интересно же!

Ну, послушала… Поначалу-то дивилась и радовалась: Роза Фернандовна Андрею Ильичу деньги предложила, что учителя собрали. Ну, за то, что Ланскую нашел. Только он отказался категорически. У меня, сказал, есть клиент и договор с ним — то есть, с ней, — и в нем и сумма точно прописана, и кто платить должен. А деньги те посоветовал употребить на что-то приятное для Елизаветы Львовны — ей, мол, сейчас положительные эмоции очень нужны. У Марины аж сердце сжалось от доброты его и порядочности.

Потом госпожа Володенская про Бурлакова спросила, и Звягинцев ответил, что того полиция ищет и пока не найдет, за Марину Клюеву он себя ответственным считает и будет ее охранять по мере сил. Улыбка сама девушке на лицо наползла: значит, не расстанутся они пока! А там, глядишь, новое дело у Андрея Ильича появится, она в помощницы и напросится.

А вот дальше разговор ее не порадовал. Спросила директриса, что сыщик с их помолвкой липовой делать собирается. Ну тот ей и ответил. Про свою идею с публичным разрывом рассказал — но это только если сплетни до весны не поутихнут, когда Клюевой восемнадцать исполнится. А так уедет девочка учиться, встретит кого по сердцу, глядишь, и замуж выйдет. Сам он вот тоже на четвертом курсе женился — жизнь студенческая, она такая. К тому времени в Ухарске и помнить не будут об этой помолвке дурацкой. Пока же хотел Андрей Ильич, как с Бурлаковым разрешится все, пореже с Мариной видеться, а в идеале и вовсе не встречаться, чтобы перестали их парой воспринимать.

Клюева, как услышала, аж кулаки сжала. А вот не выйдет у вас, господин Звягинцев! Никуда вы от меня не денетесь!

Тут директриса вроде как пошутила, мол, чем Марина не невеста, хорошая же девочка. А Андрей Ильич ей отвечает: «Вы, Роза Фернандовна, совсем уж чудовище из меня не делайте! Нешто я на педофила похож?» Кто такой педофил, девушка не знала, но отчего-то подумала, что это какое-то мифическое чудовище и есть. В горле ком встал. Вот, значит, как он думает! Она, выходит, только монстру понравиться и может!

Шарахнулась от двери к окну, уперлась лбом в стекло. Больно, как же больно! Не слышала она, как засмеялась госпожа Володенская и ответила, что есть девочки, которые расцветают позже других, зато, как раскроются, от поклонников отбоя не бывает. Марина Клюева как раз из таких и станет еще красавицей. Так что не след Андрею Ильичу теряться, а то ведь потом уведут.

Да и все равно было Марине, о чем они там еще говорили. Лелеяла свою обиду, изо всех сил стараясь слезы сдержать. Не увидит их Звягинцев!

Тех минут десяти, что сыщик еще оставался в кабинете директрисы, ей как раз хватило, чтобы взять себя в руки. Выдавила блеклую улыбку и молча пошла с ним рядом к выходу. А Андрей Ильич покосился на нее как-то странно, словно впервые увидел, усмехнулся чему-то. Только Клюева решила: будет отныне гордой и спрашивать не станет, что он в ней такого смешного нашел. И в помощницы набиваться не будет. И вообще с ним видеться. Вот!

Вышли они из здания, спустились к Покровской площади — Звягинцев не объяснил, отчего самоходку там оставил, но Марина догадалась: гимназия от издательства «Ухарских ведомостей» напрямую видна была. Человека заметить сложнее, чем яркую машину. Видать, сильно Андрея Ильича скандал с красоткой задел. Ну и пусть! Не ее это дело вообще.

— Сыщик! — гаркнул вдруг кто-то откуда-то издалека.

Звягинцев остановился, огляделся. Не сразу Марина поняла, отчего он задвинул ее себе за спину. Лишь выглянув из-за плеча мужчины, увидела на другой стороне площади Мишаню и похолодела. Между ними неслись пролетки, проехала старенькая самоходка. Шли люди, иногда толкая несостоявшегося убийцу, а тот просто стоял — руки в карманы — и смотрел на них, словно чего-то ждал.

— Бурлаков, — громко, но спокойно произнес Андрей.

— Стой, где стоишь, — крикнул Михаил, — и слушай.

— Стою, слушаю, — кивнул тот, хотя похититель слов наверняка не услышал, только и увидел знак согласия.

Тогда Мишаня сложил у рта руки рупором и медленно, раздельно прокричал:

— Я клянусь, что ни тебя, ни девку твою не трону больше. Близко к вам не подойду. Только отзови псов полицейских, пусть прекратят за домом моим следить. А Ланская меня отмажет. Она знает, что не так уж я и виноват. Артик, сволочь, все замутил, когда проворовался.

— Тронешь Марину — убью, — равнодушно прокричал Звягинцев в ответ. — Остальное понял. Сделаю.

Бурлаков кивнул.

— Я тебе поверил, сыщик, — и в следующий миг словно растворился в толпе.

— Ну вот и все, — выдохнул Андрей Ильич. — Поехали теперь к Елизавете Львовне. Повидаемся, побеседуем. И больше я вам, Марина Викторовна, докучать не стану.

— Конечно, — согласилась она.

И почему это обещание не докучать совсем Клюеву не обрадовало? Ведь и сама так хотела. Нет?