Основы медицины, о которых пора забыть

Кадуцей шумеров

Любопытный факт: у шумеров символом медицинской профессии был божественный посох, обвитый змеями. Он принадлежал Нингишзиду, который был божеством подземного мира и плодородия. Его имя переводится как «Господин Доброго Дерева». Посох Нингишзиду символизировал власть над жизнью и смертью, а также связь с растениями и плодородием. Этот символ мог олицетворять обновление и возрождение, поскольку змеи были связаны с циклическими процессами природы благодаря линьке, что, собственно, символизировало возрождение и обновление. А в греческой культуре посох, обвитый змеями, известен как кадуцей (или кадусей), символ бога Гермеса. Кадуцей обычно изображается как жезл, обвитый двумя змеями, с крыльями на вершине. Гермес был вестником богов, покровителем торговли и проводником душ в подземный мир. Кадуцей символизировал мир и примирение, так как, согласно мифу, Гермес использовал его для прекращения ссоры между двумя змеями. Также в греческой культуре существует жезл Асклепия, бога медицины, представляющий собой посох, обвитый одной змеей. Жезл Асклепия стал символом медицины и исцеления и до сих пор используется в медицине по всему миру. История происхождения жезла связана с культом Асклепия, где змея считалась священным животным, олицетворяющим мудрость, исцеление и возрождение.

Так что в теории, когда на входе в какое-то медицинское учреждение вы видите на эмблеме посох с двумя змеями, то это символ либо бога торговли Гермеса, либо бога подземного мира шумерского царства Нингишзиду. То есть, по логике, это или коммерческое заведение, или морг. Но точно не отсылка к греческой медицине. О ней, а вернее, об ее отсутствии, поговорим в следующей главе.

Кадуцей шумеров

Медицинская библиотека Ашшурбанипала, например, является настоя-щим справочником врача, перечисляющим около 250 растительных веществ и 120 минеральных, по мнению современников, обладающих лекарственными свойствами. Наиболее распространенные минеральные агенты включали нитрат калия (селитру), известный как вяжущее средство, и хлорид натрия (соль) – принято писать, что это признанный антисептик. Но даже представить себе антисептическую повязку с солью мне сложно. Также упоминаются сера и квасцы. Сборник служит скорее примером описательного процесса, нежели примером появления лекарств. Как в том анекдоте с чукчей[47].

Подготовка и использование лекарств

Что действительно шагнуло немного вперед, так это систематизация. Ведь описывать тоже надо уметь. А с написанным надо что-то делать. Развивалась письменность. Традиции, изложенные в рецептах, стали укореняться. Теперь это не просто охапка хрен-пойми-чего (хрен в данном случае – это Armorácia rusticána, многолетнее травянистое растение), а лекарственные средства. По мнению шумеров. К простому описанию что-то начинало добавляться. Травы могли храниться в свежем или сухом виде, пока не были нужны, после чего их готовили и смешивали с различными веществами для внутреннего или наружного применения в соответствии с хранимым рецептом.

Пиво. Любимым «смешивателем» в Месопотамии было пиво, но это даже близко не тот чудесный лагер или «ипа», что можно так легко купить в наше время, если вам больше 18 лет. Предки варили, по сути, речную/озерную/болотную (какую нашли) воду с зерном. А потом под воздействием естественных дрожжей, которые есть везде и всегда, это все сбраживалось – и затем пилось. В этом ни вредного алкоголя, ни пузыриков особо нет, но зато нет и бактерий. А так как никто про них не знал, то простое наблюдение: пил кислую брагу – живой, воду из ручья – мертвый, превалировало над вкусовыми и эстетическими понятиями. Но это именно кислая брага, а не осветленный, отфильтрованный пастеризованный пенный напиток. Это бродящая разбавленная каша, еще и скоропортящаяся. Еще было молоко, мед и вино – они выполняли ту же функцию. С некоторыми нюансами.

Вино. Вино само по себе, как продукт, получаемый в результате брожения, обычно считается относительно безопасным, поскольку алкоголь и кислоты, содержащиеся в нем, создают неблагоприятные условия для роста большинства патогенных микроорганизмов. Однако я пишу про вино и виноград, и у вас наверняка в воображении появляется пышная гроздь винограда, сладкая и сочная, с легкой патиной влаги, прямо из холодильника, и каждая виноградинка как бы сама тоненьким голоском говорит: «Съешь меня!» Если сейчас зайти в продуктовый, то можно найти селекционно-гэмэошные чудеса, где каждая виноградина размером чуть ли не с абрикос.

К примеру, сорт Ruby Roman – это виноградины 4 сантиметра в диаметре каждая. А еще бывает виноград без косточек, что в природе в принципе – идиотизм, ведь растение должно размножаться. Если у него нет косточек в плодах, значит, оно не жизнеспособно. Но до появления селекции и генетики в XIX веке весь процесс был интуитивен и ненаучен. Есть множество трудов на эту тему, где в качестве одного из самых шокирующих доказательств приводят средневековую живопись фруктов и их же описание. Когда арбуз раскрывали молотком и долотом, а виноград в сыром виде вообще не ели, потому что он был близок по своей сути к дикому. Маленькие толстокожие плоды с большим количеством семян, около 0,5 сантиметра в диаметре. И это-то как раз с точки зрения природы вполне оправданно. Толстая кожа, много семян – максимум выживания. Но даже мелкие горькие бананы, крохотные финики и дикие груши со средневековых картин не могут идти ни в какое сравнение с шумерским рынком фруктов, ведь между ними не одно тысячелетие, а значит, плодовые культуры были еще ближе к диким. А дикие были еще более дикими.

А еще не было удобрений, ирригации, разных сортов, учебников по сельскому хозяйству, поэтому говорить о вине у шумеров в том виде, как мы себе его представляем, нет никакого смысла. Представьте себе, каково было бы из дикой вишни, или малины, или земляники варить вино?

Абсолютно произвольный вкус, количество сахара, очень низкий срок хранения, ведь без пастеризации быстро возникает контаминация (заражение) микроорганизмами: в непастеризованном вине могут сохраняться микроорганизмы, такие как бактерии или дикие дрожжи, которые могут привести к порче вина или вызвать нежелательные вкусовые изменения, например уксусный привкус (из-за бактерий, производящих уксусную кислоту). Иногда это вредные и опасные Listeria monocytogenes или Escherichia coli, особенно если вино было загрязнено после ферментации. Оставшиеся живые дрожжи могут с радостью продолжить ферментацию, и вино быстро скиснет. А сирийская пустыня тех лет хоть и отличалась от современной, вряд ли могла заменить современные холодильники и погреба.

Так что, скорей всего, в таком вине постоянно происходят нежелательные химические реакции, такие как окисление, что может привести к изменению вкуса и качества напитка. В непастеризованном вине могут быть более высокие уровни естественных аллергенов, таких как остаточные дрожжи, которые могут вызвать аллергические реакции у чувствительных людей. Особенно если пытаться намазать их на рану / сделать клизму с этой сивухой – но это я забегаю вперед.

Молоко. Пастеризацию молока и вина, его кипячение для удаления бактерий изобрел Луи Пастер в 1860-х годах, а не шумеры. Собственно, у них вообще отсутствовало понятие кипячения. Ведь не было ни термометра, ни эмпирического наблюдения для понимания процесса, когда вода или пиво кипит. То есть нагреть до состояния «ай горячо / дрова кончились / так сойдет» – это тоже способ, даже для пива. Ну а все остальное, так сказать, из-под коровы, на свой страх и риск. А рисков там много. Сегодня многие бы мне возразили: «Ну я знаю, раньше из-под коровы пили в деревне, я / мой дед / мои родители, и норм». «Норм», потому что корова была здоровой, потому что могучая советская ветеринария, а не потому что это в целом нормально. В целом для сырого коровьего молока «норм»: бруцеллез (бактерии рода Brucella), туберкулез (бактерии Mycobacterium bovis), сальмонеллез (бактерии рода Salmonella), листериоз (бактерии Listeria monocytogenes), кампилобактериоз (бактерии Campylobacter) и кишечные инфекции (бактерии рода Escherichia coli).

Подготовка и использование лекарств

Мед. После того, что я уже сказал про вино, пиво и молоко, сможете ли вы сами догадаться про пчел? О да, Винни, это были неправильные пчелы. Чертовски неправильные.

Сегодня в пчеловодстве активно используются несколько пород пчел, каждая из которых обладает уникальными характеристиками и преимуществами, адаптированными к различным климатическим условиям и требованиям медосбора.

Одной из самых популярных пород является карника (Apis mellifera carnica). Эти пчелы известны своим спокойным нравом и высокой продуктивностью. Они родом из Центральной Европы, а именно из региона Карниола в Словении. В процессе селекции акцент делался на их способность быстро развиваться весной, что позволяет рано начинать сбор меда. Благодаря этому карника получила широкое распространение в Европе и за ее пределами.

Не менее важная порода – серая горная кавказская пчела (Apis mellifera caucasica), происхождение которой связано с Кавказским регионом. У этих пчел длинный хоботок, позволяющий эффективно добывать нектар из цветов с глубоким венчиком, что делает их ценными для медосбора в горных районах. Спокойный характер и высокая зимостойкость позволяют кавказской пчеле успешно конкурировать с другими породами в суровых условиях.

Еще одной ключевой породой является среднерусская пчела (Apis mellifera mellifera). Она отличается высокой зимостойкостью и агрессивностью. Среднерусская пчела эволюционировала в северных регионах Европы и России, где суровые климатические условия требовали устойчивости и адаптации. Порода идеально приспособлена для сбора меда с липы и других медоносов, что делает ее важной для пчеловодов в холодных регионах.

Каждая из этих пород играет свою уникальную роль в современном пчеловодстве, предлагая различные преимущества в зависимости от условий и целей медосбора. Понимаете, к чему я клоню? Их всех выводили под определенные условия, дружелюбными, живучими и, конечно же, очень любящими мед.